Опасные игры

      Тот факт, что Гамора открылась ему, не облегчил, а наоборот – только ещё усложнил их без того, не простые отношения. Размышляя об этом, Локи всё чаще приходил к выводу, что термин «всё сложно» придумали именно для них. С одной стороны зехоберианка приходила к нему каждый день – как минимум для того, чтобы потренироваться. И хотя временами, она всё же задерживалась, чтобы поболтать, асгардец всё равно чувствовал исходящее от неё напряжения. Она и раньше-то боялась сближаться с ним, а после того, как они открылись друг другу, стала бояться этого ещё сильнее. Чувствовала свою эмоциональную уязвимость и всё каждую секунду ждала, что приёмный отец воспользуется этим, чтобы напомнить – она не имеет права на слабость.       Локи так и не смог разубедить её в том, что Таносу, скорее всего, вообще плевать, с кем строят отношения его многочисленные приёмные дети. Те же Корвус и Проксима, например, не скрывали своих отношений и не боялись гнева своего повелителя. В своей наглости эти двое доходили до того, что позволяли себе проявлять симпатию друг к другу у всех на глазах. И не единожды Локи становился свидетелем того, как их яростные поединки, перетекал и в не менее яростные совокупления, которым парочка предавалась прямо посреди предназначенной для боя арены. Танос наверняка знал об этом, однако же и слова голубкам не сказал.       Конечно, можно было списать всё на разность характеров, объяснив всё тем, что Корвус и Проксима гораздо более жестокие и чёрствые существа, а потому их привязанность и чувства друг другу не могут считаться слабостью и не станут препятствием на пути к достижению целей, поставленных отцом. Кто-то менее проницательный наверное так бы и решил, но обученный матерью читать в чужих сердцах Локи понимал, что любой из этих двоих скорее пожертвует приказом, чем спутником жизни. Любовь – есть любовь.       Однако же Безумный Титан не запрещал их отношениях и испытывал их наравне с другими, не предъявляя каких-то дополнительных требований. Наверняка он не был бы против, если бы и другая его дочь нашла своё счастье в новом союзнике. Тем более что теперь принц Асгарда был у него в фаворе, и находился уже буквально в каком-то шаге от вступления в Черный Орден.       Но Гамору было не переубедить. Девушка убедила себя в том, что приёмный отец поставил своей целью отнять у неё каждый кусочек счастья, дарованный этой Вселенной, и никому не позволяла поставить данный факт под сомнения. Из-за жестокостей, сотворённых титаном на её родной планете, и весьма своеобразного воспитания бедняжка видела Таноса конченным чудовищем и не понимала, что тот не ставит своей целью вредить кому-либо. Напротив, фиолетовый здоровяк желал блага – при том не только дочерям, но и всей Вселенной. И проблема была заключалась в том, что это самое «благо» он видел ну в о-очень искажённом свете.       Безумный Титан был одержим идеей баланса. Равновесия, которое считал чуть ли не основой всего. Перебить половину живых существ во Вселенной, или переделать собственных дочерей в полу-киборгов – в основе каждого его действия лежал именно этот принцип. Странный, безумный, но не лишённый некой внутренней логики. И Гамора, и Небула (в особенности Небула) убили бы его за такие мысли, но Локи не мог отрицать, что улучшения сделали их сильнее. Без имплантантов,которыми были напичканы их тела, у девушек не было бы и шанса противостоять асгардцу. Танос сделал их сильными. Подготовил к борьбе практически с любым врагом.       Сурово. Жестоко. Но эффективно. В этом был весь он. Он не понимал и не искал в жизни счастья. Не придавал значения добру и милосердию, делая ставку на равнодушие и жестокость. Безумный Титан настолько закостенел, что причинял боль уже не задумываясь. Просто по инерции, потому, что это был самый действенный способ добиться цели. А чего ещё нужно одержимому?       Пытаться объяснить всё это Гаморе и, тем более, Небуле было мысленно. Локи предпочёл не лезть в их семейные разборки и продолжать свою игру с сёстрами, которая давно уже перестала быть игрой, превратившись в сложное хитросплетение лжи, манипуляций, чувств и сомнений. Запутавшийся в им же и сплетённой паутине Трикстер увязал в ней всё глубже с каждым днём, утягивая за собой и девушек, которые так же продолжали искать его общества. И каждая делала это в своей собственной манере.       Небула приходила сама. Гамора мелькала, быстро появляясь перед ним и исчезая, удовлетворив свою тягу. Чтобы задержать её Локи приходилось проявлять всю свою изобретательность, чтобы вовлечь её в разговор. Подобрать интересную тему, от обсуждения которой зелёная красотка просто не смогла бы отказаться. Непростое занятие, учитывая что больше всего Гаморе нравилось слушать о его детстве. Чтобы удержать её рядом с собой Трикстеру снова и снова приходилось бередить душевные раны, вспоминая Асгард.       Лишённая детства из-за жестокости Таноса, она любила фантазировать о том, каким оно могло бы быть, а потому с удовольствием слушала его рассказы. Локи рассказывал ей о приключениях, которые пережил на родине и в Мидгарде и, если Эбони был милостив к нему во время очередной тренировки, тратил остававшиеся у него крохи магии, чтобы проиллюстрировать их красочными иллюзиями. Однажды он создал видение, в котором их с Гаморой детские воплощения играли в снежки, смеясь и гоняясь друг за другом. Вид нехитрой забавы так растрогал девушку, что она прослезилась и обняла его, едва не задушив при этом.       По большей части они не касались темы Тора, но старший брат всё равно периодически всплывал в разговоре, поскольку принимал в самых лучших историях. Против своего желания и намерений, Локи продолжал открываться Гаморе. Постепенно и нерешительно, но всё же этот процесс шёл. Девушка, гордилась его доверием, но при этом сама никогда ни о чём не спрашивала, позволяя беседе идти своим ходом. А если представлялась возможность – с удовольствием слушала о похождениях двух братьев.       Такое случалось не слишком часто. Обычно они или просто сидели друг с другом, объединённые товарищеской тишиной, или болтали о самых разных вещах – начиная от того, с кем приходилось драться и заканчивая рецептами инопланетных блюд. После каждого из таких разговоров, Гамора неизменно подмечала, что у них много общего. Локи же, в свою очередь, всё больше привязывался к ней. Зехоберинка была не просто сложной личностью, но самой настоящей головоломкой. Богу Обмана так и не удалось понять её до конца, из-за чего растущая привязанность начинала казаться ещё более ненадёжной и пугающей, чем обычно.       Иногда он и сам начинал избегать её, радуясь моментам, когда Танос посылал дочь на очередной задание. Однако по её возвращению начинал искать новых встреч, так как успевал соскучиться за время разлуки. К тому же, миссии неизменно расстраивали Гамору. Каждый раз она возвращалась разбитой и чуть ли не сломленной чувством вины за миллионы отнятых жизней.       — Это не твоя вина, – раз за разом повторял асгардец, удерживая её лицо ладонями и глядя в истекающие слезами глаза.       — Но я убила их! – кричала ему Гамора с вызывающей трепет горячностью. – Убила их всех. Там были женщины... и даже дети.       — Это было не твоё решение, – всегда твёрдо стоял на своём Локи, стирая дорожки слёз с пересечённых металлом щёк. Страдания, которые ей приходилось причинять невинным,чтобы удовлетворить своего жестокого отца, разбивали девушке сердце. Она так переживала и за тех, кого всё равно не смогла бы спасти, что Трикстер на её фоне чувствовал себя конченой сволочью.       — Если бы ты не подчинилась, тебя бы убили, – повторял Локи, не понимая, пытается ли он убедить Гамору, или же самого себя. – И единственная твоя вина заключается в том, что тебе удалось остаться в живых, в то время как другие гибли сотнями. Ты десятилетиями жила с чувством вины и не сломилась, хотя тебя пытал сам Безумный Титан. Не виновата, Гамора. Ты не виновата...       — Поцелуй меня, – обычно отвечала она, сливая уста с его собственными. Исступленные горькие поцелуи, единственной целью которых был поиск утешения. Душевного комфорта, которой они обретали друг в друге. По логике Локи, всё это должно было заканчиваться долгими и бурными ночами, проведёнными в поисках забвения, но Гамора никогда не позволяла себе перейти грань и полностью поддаться своим чувствам к нему. Ей как будто... требовалось разрешение на то, чтобы переспать с чужаком вроде него.       Или вообще с кем либо. Подобное поведение не могло не раздражать любвеобильного и падкого на соблазны Трикстера, но настаивать он конечно же не пытался. Подобное поведение оттолкнуло бы девушку, дав ей понять, что его целью была именно её постель, а вовсе не духовная близость. Поэтому, когда Гамора в очередной раз отталкивала его в самый ннеподходящий момент, Локи приходилось смиряться, скрывая недовольство за иллюзией, или просто достаточно убедительной маской дружеского участия.       — Я могла бы спасти многих своей смертью, – сказала как-то Гамора, лёжа в его объятьях и лаская отросшие, чёрные волосы. – Я могла бы приказать войскам остановиться. Оставить в покое те планеты, и они бы послушались. Столько жизней были бы спасены... но вместо этого я снова выполнила его волю. Потому что боялась, что он может сделать со мной что-то хуже того, что он уже сделал. Я струсила, и теперь несу бремя стольких смертей. Воистину, я заслуживаю того, чтобы называться его дочерью. Дочерью убийцы.       — Ты не такая, как он. Ты сожалеешь, о том, что тебе приходится делать. Он – нет, – привычно не согласился с подругой Локи. – Если здесь и есть кто-то, похожий на Таноса, то это я. Именно я готов был уничтожить целый мир только потому, что искал одобрения отца и брата, который оказался болваном,готовым повести друзей на смерть и начать войну с целой расой, ради собственной славы.       Локи не был уверен, говорит ли он то, что думает,или то,что Гамора хочет услышать, но одно ему было ясно совершенно точно – она не была похожа на Таноса. И раз уж эта свирепая красавица позволяла ему вторгаться в своё пространство, дышать одним с ней воздухом и прижиматься достаточно близко,чтобы чувствовать, как её сердце бьется рядом с его собственным, он просто обязан был разубедить её в этом. Сходств между Гаморой и Таносом было гораздо, гораздо меньше, чем различий. И никто не разубедил бы его.       Его слова убедили девушку, но не до конца. Чтобы успокоить её, Повелителю Иллюзий пришлось прибегнуть к запрещённому средству и воспользоваться алкоголем. Ничего подобного в Святилище, конечно же не было. Спирт здесь держали, исключительно для обработки ран и протирки оборудование, однако Локи удалось стащить небольшую ёмкость с драгоценной жидкостью. Поколдовав над ней он сумел превратить её в более-менее годную медовуху, которая незамедлительно была предложена Гаморе.       Девушка пыталась отказываться, но Трикстеру удалось её убедить. И хотя кибернетическая природа серьёзно препятствовала опьянению, в конце концов она немного расслабилась предпочтя вернуться от разговоров к поцелуям. И это была уже не попытка забыться, а самое настоящее соревнование. Выросшая в условиях нездоровой конкуренции, подвыпившая Гамора решила выяснить – кто из них лучше целуется? И надо сказать первый раунд остался за ней. После головокружительного поцелуя Локи был вынужден признать, что она победила. На этот раз. Ведь он всё ещё был полон решимости взять реванш, доказав этой соблазнившей слишком большое количество мужчине убийце, что он тоже чего-то стоит. И доказал бы, если бы не Небула, внезапно появившаяся на пороге.       Пришедшая для очередного разговора с ним, младшая из приёмных дочерей Безумного Титана застала их за приятным занятием.       — Такая красивая пара... – ядовито прошипела она, нависая над растерянными её вторжением любовниками. – Две одинокие души, что нашли друг друга во мраке. Оба ненавидят своё наследие и стремятся доказать, что их папочки ошибались. Как ми-ило.       Гамора растерялась, не зная что сказать, и опустила глаза, явно чувствуя вину перед сестрой. Локи же, едва ли не впервые жизни почувствовал стыд за свои действия. В прошлом оказываясь в подобных ситуациях он неизменно наслаждался эмоциями вовлечённых жертв, часто подливая масла в огонь конфликта. Чувства других его не заботили, но... эти две девушки были по-своему так похожи на него, что асгардец, волей-неволей, ассоциировал себя с ними. И теперь ему стало стыдно за содеянное. За ложь.       Изначально он не собирался заводить ситуацию так далеко. Так, пофлиртовать немного с девчонками, заручиться их лояльностью. Может переспать с одной, или с обеими – как придётся, но уж точно не проникаться чувствами к каждой. Небула была ему ближе, но отношения с Гаморой развивались быстрее, и теперь ему стало стыдно за обман и так уже настрадавшейся девушки. И пусть формально он ничего ей не обещал, произошедшее всё равно выглядело некрасиво. Ведь она поверила его словам о сходстве между ними и, наверняка, начала строить какие-то иллюзия о возможности... если не совместного будущего то чего-то. И тут – такое.       — Надеюсь,он не заставит меня сражаться в твоих битвах за престол, – презрительно усмехнулась она, глядя на Трикстера.       — По крайней мере, у Локисвои битвы, Небула, – сразу же встала на его защиту Гамора, выпутавшись из объятий и встав на ноги. – А его желание сражаться с тем, кем задумал его отец, делает его более свободным, чем мы с тобой когда-либо были и будем.       — Похоть застит твои глаза, сестра, – прошипела Небула, резко развернувшись к сестре и вонзив кинжально-острый взгляд чёрных глаз в её тело. – Посмотри на него. Он всё ещё видит себя тем, кем больше не является. Может его походка и кажется лёгкой, словно похода божественного существа, которым он себя называет, но это лишь иллюзия. Он ведёт себя с легкомысленной самоуверенностью королевской особы, но на самом деле крутится как и все мы, чтобы избежать побоев. Он утверждает, что борется со своим наследием, и тем не менее продолжает претендовать на трон, предложенный нашим, между прочим, отцом. Это смешно.       — По крайней мере, он принимает свои собственные решения, а не слепо следует приказам, – не согласилась Гамора, но Небула уже утратила к ней интерес. Смерив сестру презрительным взглядом она вновь повернулась к Локи, с жутким оскалом на синем лице.       — Твои слова врезались мне в память. Ты сказал, что мы похожи. Я много думала об этом. Мне даже начало казаться, что действительно так. Я чувствовала себя неловко, проводя параллели между нами и находя общие черты, но теперь вижу, что это была ложь. Уловка. Или просто какой-то очень поверхностный взгляд. Мы совсем не похожи, Локи из Асгарда. Но в одном ты прав – если здесь и есть кто-то, похожий на моего отца, то это ты. Он начинал с того же теперь убивает и разрушает потому, что верит, будто имеет на это право. Ты такой же, как он. А ты, сестра... даже если тебе удастся исполнить задуманное, то ты просто окажешься подле другого трона. Хотя после увиденного здесь сегодня я готова допустить, что Локи будет относиться к тебе снисходительнее Таноса.       Сказав так, Небула усмехнулась и ушла прочь. Гамора с ужасом поглядела ей вслед, а затем прошептав отрывистое «она знает», поспешила уйти. Локи остался наедине со стыдом и пониманием, что он в очередной раз облажался. Впрочем, учитывая характер игры, это раньше или позже должно было произойти. Сёстры узнали друг о друге. Его обман был раскрыт, а игра – проиграна.