Есть только мы

— У меня есть офис неподалеку от Уэмбли парка, — говорит нам на прощание Кэролин, пока мы с Вилланель усаживаемся в такси, — встретимся там как-нибудь на неделе. Прошел месяц с момента нашего приключения на палубе того злосчастного корабля. Ева Поластри официально мертва, поэтому теперь жить придется по новым документам. Рана болит не так сильно, мне уже позволили снять повязку. На плече красуется свежий шрам. Вилланель шутит, что теперь у меня почти симметричные следы от пуль спереди и сзади. Сама она держится хорошо. На ней все заживает очень быстро. Она в последнее время очень активная и радостная. В больнице ей было скучно, поэтому последние несколько дней, проведенных тут, она с большим восторгом ведала мне о том, как собирается сходить по магазинам, прикупить нам классных шмоток, что хочет поужинать со мной в каком-нибудь дорогом ресторане, погулять по улицам города. Она расцвела. Никогда не видела ее такой счастливой и жизнерадостной. Кэролин рассказала, что один из ее источников за это время смог выйти на оставшегося члена двенадцати. Скорее всего, это был кадр, который работал с Хелен, которую Ви убила перед тем, как той пришло приглашение. Учитывая то, что она долго не выходила на связь, этот кто-то почувствовал подвох и решил понаблюдать со стороны, а после устранить нас. Мы с Вилланель заключили с Кэролин сделку. Конечно, как уже было мною выяснено на протяжении последних лет, Кэролин — не самый лучший компаньон в плане доверия, но, опять же, выбирать особо не приходится. Она ещё раз подчеркнула для нас то, что я и так понимала — если кто-то из двенадцати пытался нас есть убить — узнав, что мы живы, он попробует снова, и не факт, что нам удастся от него скрыться. Не знаю, какие мотивы у Кэролин, если честно, меня это уже давно не интересует, но она пообещала предоставить нам всю информацию, что у нее будет. Наша цель — уничтожить того, кто пытался сделать это с нами. В обмен на это Кэролин пообещала нам полную неприкосновенность, новые документы, жилье в любой стране мира и необходимую на первое время сумму денег. Наше временное жилье — небольшие апартаменты в пятиэтажном здании в районе Брикстон. Это квартира-студия с одной спальней и просторной ванной комнатой. В принципе, тут неплохо. Пока я осматривалась, Вилланель предусмотрено закрылась на все замки и проверила содержимое холодильника. Как оказалось, для нас все подготовили заранее. — Здесь неплохо, — говорит она, плюхаясь на диван, — иди ко мне. — Я хотела принять душ и переодеться. — Ты сама справишься? — ухмыляется она, — я могу помочь. — Знаю. Простояв некоторое время под теплой водой, я почувствовала, как все тело расслабилось. Появилась лёгкость, будто бы спал какой-то груз с плеч. Мы с Вилланель вместе, только вдвоем. Это непривычная для нас обстановка, но мне нравится оставаться с ней наедине. Я узнаю её с каждым днём всё больше. Единственное, что стоит преградой нашему безудержному счастью — оставшийся член двенадцати. Именно он не дает мне покоя. И если раньше моя паранойя заключалась лишь в том, что переживала я за свою жизнь, то теперь у меня есть ещё и Ви, и после того, как на моих глазах ее дважды чуть не убили, я не могу позволить себе подвергать ее опасности. Это правда гложет меня через чур сильно. Каждый раз, когда посреди ночи в больнице я слышала шаги медсестер из коридора, я прижимала сонную Вилланель к себе ближе, пролистывая в голове все предыдущие трудности, что мы преодолели вместе. — Ты там долго ещё? — послышалось из другой комнаты. — Уже выхожу. Как только я вытерлась и обмоталась полотенцем, Ви вошла ко мне в ванную комнату абсолютно без одежды. В руках она держала два шелковых халата с узорами и кружевом, один зеленый, другой фиолетовый. — Какой больше нравится? — Когда ты успела их купить? — спросила я и взяла зелёный халат из ее рук. — Одна из медсестер сгоняла пару раз мне за шмотками. Кстати, я и тебе кое-что прикупила. Уже развесила в шкафу пока ты была тут, — она зашла в душевую и стала под напор воды пока я надевала подаренный ею халат на голое тело. — Я так долго мылась? — Оооочень долго, — протянула она, намыливая волосы шампунем, — я, кстати, успела заказать нам поесть. — Вилланель! У нас холодильник забит сверху донизу. — И что? — она выглядела удивленной, — не думаю, что ты отлично готовишь, как и я, собственно. Да, нам твой муж не помешал бы, конечно. — Ахах, прекрати. Заказала суши? — Конечно. — С васаби? — Обижаешь. Мы обе рассмеялись, после чего я покинула комнату. Я что, действительно так долго была в душе, что она успела даже застелить для нас кровать? Здесь и правда все обустроено, даже цветы на подоконнике есть. Они сдохнут очень быстро, ни я, ни тем более Вилланель поливать их не будем. На удивление она вышла из душа очень быстро. Мы провели вечер за просмотром телевизора и поеданием суши. Это наш особенный момент. Все, как она мечтала — у нее есть тот, с кем она может смотреть фильмы. Когда фильм закончился, я прижала ее к себе, она улеглась на мои колени, я начала гладить ее волосы. — Что мы будем делать потом? — задумчиво спрашивает, поднимая на меня взгляд. — После такого количества острой пищи - скорее всего драться за место на унитазе, — отшучиваюсь, она заливается смехом, — если выживем, я обязательно научусь готовить. — Ева, — она поднимается и прижимается рукой к моей щеке, — не говори так. Мы справимся, мы почти все сделали. Остался последний штрих. Разберемся. — Нет, Ви, послушай, тебя чуть не убили. Может ты не знаешь, но я была там с тобой под водой, я видела, как вонзаются пули в твою спину, как ты истекаешь кровью, как идёшь на дно. Я хотела умереть с тобой, просто перестать барахтаться и дать воде заполнить и мои лёгкие тоже. Если бы меня не вытащили, я бы ушла за тобой под воду, Вилланель. Потому что, зачем мне все это, если тебя рядом не будет? — Ева, детка, — по ее щекам потекли слезы, по моим тоже, — со мной все будет хорошо, с тобой тоже, — она зарылась руками в мои волосы, прижалась своим лбом к моему. — Я так боюсь, Господи… — Знаю, — шепчет она против моей кожи, — для меня обычно не свойственно испытывать страх или тревогу, тем более бояться за кого-то другого, — сглатывает, вижу, как тяжело ей даются эти слова, — но когда появилась ты в моей жизни… Ева, я боюсь тоже. Боюсь за тебя, за нас. Но я знаю, что это единственный способ выжить. — А если… — Ева, замолчи. Никакого если. Ты мне веришь? — Да. — Значит будем действовать как скажу я. И обязательно выживем, слышишь меня, — она затрясла меня в своих руках, — и ты обязательно научишься готовить, — она нежно прижимается к моим губам своими, стирает с моих щек слезы, прижимает ближе. — Будешь со мной? — Учиться готовить? Нет, зачем мне, готовить будешь ты. — Ну уж нет, — возмущаюсь я, — хочешь сделать из меня домохозяйку? — Хм, хорошая идея, почему бы и нет? Тебе пойдет кухонный фартук. Мы смеемся и целуемся. Прижимаемся друг к другу. Толкаю Вилланель на диван, ее губы расплываются в широкой улыбке, она стягивает резинку с моих волос. Подхватываю обе ее руки, что хозяйничают в моих волосах, и прижимаю их над ее головой к подушке. Она смотрит на меня снизу вверх с неприкрытым восхищением. Целую её щеку, провожу дорожку к уху, выцеловываю каждую родинку, спускаюсь к шее. Я за собой заметила, что мне доставляет огромное удовольствие оставлять любовные следы на ее теле. Когда мы после просто проводим время вместе, я иногда смотрю на засосы на шее Ви, улыбаясь про себя тому, что она моя, моя и только. Она высвобождает свои запястья из моей хватки и мгновенно развязывает мой халат, параллельно прижимаясь к моим губам. Жадный, наполненный желанием поцелуй. Мы освобождаем друг друга от одежды. Господи, да я же просто одержима ее телом. Она идеальна во всех смыслах этого слова. Нежно прикасаюсь к ее груди, трогаю набухший сосок, наклоняюсь и захватываю его губами. Вилланель стонет, и я чувствую прикосновение ее ладоней к собственной груди. Она мнет, нежно сжимает, ласкает пальцами. Я спускаюсь вниз чтобы уделить внимание ее шраму на животе, оставленному, между прочим, мною. Аккуратно целую, чувствую, как под моими губами напрягается ее торс, она выгибается. Я планирую опуститься ниже, но Вилланель хватает меня за волосы и поднимает к уровню своего лица. Целует в губы, направив свою руку между моих бедер. Удивительно, какими жадными мы можем быть в любви друг к другу. Я хочу ее, она хочет меня, и мы не готовы уступать в этом деле. Я всё ещё нависаю сверху, тянусь рукой между ее ног. Она течет, она готова. Проникаю одним пальцем внутрь, она делает со мной то же самое. Мы сливаемся в поцелуе, вторгаемся друг в друга пальцами. Одновременно стонем, не прерывая зрительного контакта. Утопаем в этой идиллии и растворяемся в ней. За ночь мы повторили подобное ещё несколько раз, после чего обессиленно уснули в объятиях друг друга.

***

Наутро я обнаружила нас в кровати. Не скажу, что помню, в какой именно момент мы перешли с дивана в гостиной на кровать в нашей спальне. Мы лежим перпендикулярно друг другу, ее голова на моем животе, она ещё спит. Тихо, чтобы не разбудить ее встаю, накидывая халат на голое тело. Беру телефон и иду на кухню. Три пропущенных от Кэролин и смс с текстом «жду вас обеих в 9:00», указана геолокация. Сейчас 11:30. Замечательно. Заливаю себе кофе, думаю, что написать ей в ответ. Тем временем замечаю Вилланель, которая идёт в мою сторону. — О, ты сделала мне кофе, спасибо. — Я сделала себе, — забираю у нее кружку, — собирайся, мы едем к Кэролин. — А как же завтрак? — обиженно дует губки она. — Позавтракаем на обратном пути. Одевайся.

***

— Хелен была главой своей клетки в двенадцати. Как стало известно нам, организация имела двенадцать отсеков, у каждого из которых был определенный лидер и сфера влияния. Суть была в том, что если главу клетки ликвидируют, то все подчиненные этой клетки распускаются, не заканчивая начатые миссии. Они могут впоследствии быть завербованы управителями других клеток и получить новые задания. Отсек Хелен был одним из самых сильных. Наверное, самым из них. На нее работал Константин, Рэймонд, Пэм, Ганн, она регулярно занималась новыми кадрами и следила за их тщательной подготовкой. В силу своих амбиций, которые прежде внушил ей ее отец, в планах этой сексапильной француженки было получить не только всеобщее одобрение и признание, но также власть, которой бы не было ни у кого из членов организации. Конечно, история повторяет себя: Македонский, Наполеон, Гитлер — стоит почувствовать себя немного выше и сильнее других, и ты уже не можешь жить без этого, стремишься владеть и подчинять. Я бы не льстила ей, сравнивая с историческими завоевателями, на деле она была глупа в моментах, местами неосторожна, но все же маленькими шажками шла к намеченной цели. Кто бы знал, что она будет искать компроматы на глав других отсеков, шантажировать их, убивать, пытать, брать над ними контроль. Первой косточкой поперек её горла стали вы двое. Кэролин подчеркнула это, ещё раз взглянув на нас обеих. Мы сидим втроём в небольшом офисе со странным запахом. Атмосфера этого места очень похожа на мою предыдущую работу в МИ-6. — В итоге она мертва, большинство ее посредников тоже. Но, судя по всему, остался кто-то, кто предан ей, кто хочет даже после распада всей организации в целом выполнить свою работу. Возможно, месть в каком-то плане. Я имею ввиду, двенадцать распались, это как личный мотив. — Не распались, — встряет Вилланель, — я убила их. Одного за одним. — Да, Вилланель, убила. Но, как видишь, оказывается, не всех. Кто-то уцелел и желает вашей смерти. — Мы сделаем с ним то же, что и с остальными. — Несомненно, когда найдете. — Ты сказала, что знаешь, кто это, — встряю между ними я. — Я знаю где. Знаю, что это кто-то из кадров Хелен. Я знаю, где искать. И вы приступите к этому уже сейчас. — Кэролин, — произносит Ви, — ты одна из двенадцати? Но в ответ тишина. Женщина ухмыляется, встаёт из-за стола, берет папку с бумагами с пыльной полки и протягивает ее мне. — Изучите это и можете приступать к заданию. Даю тебе, потому, что знаю, что она читать не будет, — поворачивается к Вилланель и улыбается, — не дашь мне пять на прощание? Получив в ответ лишь наполненный злостью и негодованием взгляд, Кэролин смеётся, ещё раз окидывает нас взглядом и покидает офис, оставив нас одних, как обычно, расхлебывать эту кашу в надежде на то, что мы всё-таки справимся и останемся невредимы.