Я не буду жить напрасно

      Да что он себе позволяет? Этот молодой прохвост! Смеет МЕНЯ упрекать в моём происхождении! Где это видано, вообще? Ох, как я зол!       РАЗОЧАРОВАЛСЯ он во мне, видите ли! Ишь какой.       Нет, я что, должен был сидеть там и терпеть все эти оскорбления?       Откуда мне было вообще знать, КАКИЕ у этого Карла проблемы?       Почему Я должен за них отвечать?       И вот, очередная бессонная ночь. И всё по той же кудрявой зеленоглазой причине. Умеет этот юнец доводить до белого каления! Утром я не смог встать с кровати. Тело требовало сна, а мозг всё пытался проанализировать вчерашнюю ситуацию. Кто прав? Кто виноват? Но всё, что я делал – это только злился. Сначала на Карла, потом на Антона, потом на себя и так по кругу.       Днём меня навестила Кэтти. Я не хотел, чтобы она видела меня в таком состоянии. Я сказал, что болен и боюсь заразить её, но этого ангела ничего не остановило, она как будто чувствовала, что мне нужна поддержка. Я долго пытался скрыть в чем же причина моего недомогания. Сказал, что простыл и не в состоянии бодрствовать. Кэтти смотрела на меня и кивала. А в глазах так и читалось – «врёт и не краснеет!»       – Арсений, друг мой, ты не умеешь врать от слова «совсем».       – Тебя не проведёшь, – глубоко вздохнул я. Кэтти поудобнее уселась на моей кровати, в ожидании увлекательного рассказа. – Ох, Кэтти, как много я хочу тебе рассказать, – простонал я, как мученик.       – У меня сегодня весь день свободен, Арсений, – улыбнулась девушка.       Еще пару минут я просидел молча, собираясь с мыслями.       – Ты помнишь, моего друга Антона, который был у нас на балу?       – Тот очаровательный книголюб? А как же, помню, – ехидно улыбнулась девушка.       – Вчера мы с ним поругались. Он пригласил меня на городские танцы в местном пабе. Там, его друг в пьяном угаре начал меня оскорблять. Я терпел, терпел, но вскоре не выдержал, высказал всё, что об этом думаю и ушел. Антон потом объяснил, что этого Карла на днях сократили и ему теперь не на что содержать семью, вот он и срывается на всех. Я пожалел о своих словах, но к тому времени уже столько всего наговорил, что мой пыл было не остудить. Теперь мне очень стыдно. Сегодня я подумал о том, что Карл, возможно, работал на фабрике твоего отца, ведь как раз у него были сокращения на этой неделе. И теперь я чувствую себя еще хуже. – Девушка слушала меня внимательно, не перебивая. После небольшой паузы, она спросила.       – Что же тебя гложет больше всего в этой ситуации?       Я задумался. Конечно, я знал, что меня гложет больше всего, но готов ли я рассказать об этом Кэтти?       – Я знаю о сокращениях, Арсений. Я уверена, что это была вынужденная мера, чтобы на улице не оказался весь штат. К сожалению, мы не можем помочь всем нуждающимся. Кем-то приходится жертвовать. Не вини себя за это. – Девушка положила свою руку на мою. – А вот, что касается Антона?       – Антона? – Переспросил я, будто не расслышал.       – Ну же, Арсений. Я знаю тебя, ты не валялся бы здесь в таком состоянии из-за какого-то рабочего.       Я в смущении опустил глаза. Она и вправду видит меня насквозь.       – Я ему наговорил вчера лишнего.       – Из-за чего?       – Он привёл меня в этот паб и оставил одного. А сам бросился в пляс с какой-то девицей.       – Ох, Арсений…       – Это не ревность, ясно? Я был готов его ждать там, если бы не этот Карл. – Кэтти усмехнулась.       – Ты знаешь, как я заметила Антона на том балу?       – Как?       – Ты не сводил с него взгляда.       – Это неправда.       – Правда, Арсений. Ты мог находится на другом конце зала, говорить хоть с Дэрэком, хоть с графом, но твои глаза были прикованы только к нему. – Я молчал, потому что не помнил этого. – И тогда я решила, что обязана познакомится с этим парнем. Мне стало жутко интересно, что так сильно притягивает тебя? Он, конечно, симпатичный малый, но как оказалось еще и интересный собеседник.       – С ним правда очень интересно разговаривать.       – Я не сомневаюсь, – засмеялась Кэтти. – И когда ты мне рассказал про твой вчерашний поход в паб, я сразу вспомнила Антона на балу. Он тоже стоял среди кучи неизвестных ему людей и поверь мне, терпел оскорбления похлеще тех, что наговорил тебе Карл. Ты же знаешь, каким наше общество может быть жестоким? Они никогда не говорят тебе ничего прямо, они изворачиваются в своих словах максимально изящно, но оскорбления при этом не перестают быть оскорблениями.       Я слушал Кэтти и с каждым словом убеждался, каким же дураком я был. Как же сильно я облажался. Я в муках закрыл лицо подушкой. Кэтти мягко убрала её. Она внимательно посмотрела в мои опечаленные глаза.       – Арсений, прошу тебя. Хватит убиваться. Скажи мне, – она сделала паузу, – Антон знает о твоих чувствах?       – О каких чувствах? – резко отдёрнул я.       – Арсений. – Я отвёл взгляд в сторону. – Со мной тебе не нужно притворяться. Я понимаю, что ты сейчас испытываешь. Если ты закроешься, будет только хуже. Ты должен ему сказать.       – Не думаю, что ему это интересно.       – А я думаю, что не ты должен решать.       – Он не станет слушать меня.       – Ну напиши ему письмо, – я посмотрел на неё с недоверием. – Да, я знаю, мы это проходили. Но не смотря на ситуацию с мистером Джеймсом, я всё еще считаю письмо хорошим решением. По крайней мере, не получив его ответа, я могу быть уверена в том, что он ко мне безразличен. – Кэтти опустила голову и начала теребить своё платье. Я положил свою руку на её, в знак поддержки. Девушка в ответ улыбнулась.       – Может ты и права.       – Конечно, права, Арсений. Тебе надо встать, умыться, одеться, хорошенько покушать и написать в письме всё, что тебя гложет.       – Да, наверное, так и сделаю, – с улыбкой проговорил я. Кэтти спрыгнула с кровати.       – Вот и правильно. И отправь письмо сегодня же. – Девушка направилась к двери. Я встал с кровати, чтобы проводить её.       – Кэтти, – напоследок окликнул её я, девушка обернулась. – Если он не ответит мне взаимностью, я умру.       – В таком случае, я самолично достану тебя из-под земли. Так просто ты от меня не избавишься, друг мой. – Кэтти засмеялась, слегка поклонилась и скрылась за дверью. И я вновь остался один.       Я последовал совету девушки, встал, умылся, оделся и хорошенько покушал. Аппетит, как известно, приходит во время еды. Что правда, то правда. Я вышел на улицу прогуляться вокруг дома и обдумать, что же хочу сказать Антону.       Я подумал о том, как извинюсь у него за своё поведение. За то, что ушел вчера не попрощавшись, еще и оскорбив его напоследок. За то, что не захотел слушать. За то, что вёл себя так грубо и порой странно. За бал, на котором Антону пришлось многое терпеть ради меня. За то, что в должной мере не отблагодарил его за это. Я подумал, что ему нужно хотя бы намекнуть, что я к нему крайне небезразличен и меня очень волнует наша с ним ссора. Что хотел бы увидеть его хотя бы еще раз.       Несколько часов я крутил это в своей голове. На улице уже смеркалось, собирались тучи и начал моросить дождь. Я вернулся в дом, собрался с мыслями, взял бумагу, чернила, перо. И каким-то странным образом, из всей той массы информации, что я хотел написать в письме, меня хватило только на:       

«Я в вас влюблён.

      

– А».

             Я просто внезапно понял, всё что я хотел сказать Антону можно объяснить этими словами. Я отложил перо, подул на чернила, чтобы они скорее высохли, сложил письмо, отдал его лакею с адресом и попросил срочно доставить. На улице уже бил сильный ливень. Как только лакей покинул территорию дома, я понял, что наделал. Я искренне не понимал, о чем думал в момент написания этого послания. Я совсем не это хотел сказать. Я метался по дому из угла в угол.        Как же мне теперь не умереть в ожидании ответа? А если он ответит? А если он проигнорирует или не получит письмо? Или не поймёт, что это от меня? Ну не мог же я подписать его, как «Твой Арсений». Сколько времени прошло? Десять минут? Ох, как же долго тянется время!              Через час вернулся лакей и отчитался, что Антону доставлено письмо лично из рук в руки.              Оно у него. Он его уже скорее всего прочитал. Как он отреагировал? Обрадовался? Ну, вряд ли. Разозлился? Посмеялся и выбросил?! Засмущался?       А может он вообще не гей? Может он сейчас обнародует письмо и выставит меня полным идиотом?! И тогда пострадаю не только я, но и Кэтти и мистер Кларк! О, нет!       Хотя… Его вчерашняя последняя фраза в порыве злости звучала, как что-то очень личное. Ладно, надеюсь, что я всё-таки не промахнулся. У меня небольшой опыт в общении с мужчинами. А если говорить о влюблённости, такое вообще впервые.       Но как же он порой смотрит на меня. Я не могу так сильно ошибаться, он точно не безразличен! Не может этого быть!       А если он не был безразличен до вчерашнего вечера? Его фраза: «Я ошибся в тебе» до сих пор вырезана на моём сердце ржавым ножом.       Ох, как тяжки эти муки. Я не знаю, сколько еще так продержусь.              Вдруг ко мне в комнату вбегает Дэрэк.       – Сэр, прошу прощения, там… – Дэрэк был взволнован.       – Что?       – Там на улице… Вам лучше выйти.       Я направился быстрым шагом за Дэрэком и вышел на крыльцо. На улице бил сильный дождь, Дэрэк держал надо мной зонт. На пороге моего дома стоял Антон.       Антон был весь мокрый, по его волнистым прядям стекали капли воды бесконечным потоком. Его брюки были в грязи. Видимо он шел сюда пешком. В руках – насквозь мокрое письмо. Чернила на нём растеклись в неясный узор. Он стоял не шелохнувшись, несмотря на сильный ветер. Его взгляд пронизывал меня.       Я забрал у Дэрэка зонт и попросил нас покинуть. Он спросил, не хотим ли мы пройти в дом и обсудить всё там, но не дождавшись ответа, всё же ушел.       – Тебе кажется это смешным?! – прорычал Антон, протянув мне насквозь мокрый лист бумаги.       – Что? Нет, Антон, я…       – Вчера ты посмел оскорбить меня и моих друзей, а сегодня присылаешь лакея с вот этим?!       – Антон, пожалуйста, давай зайдём в дом и поговорим там. Ты весь промок.       – Нет, Арсений, я требую объяснений здесь и сейчас.       Я понял, что его не переубедить. Я подошел к нему со своим зонтом и накрыл от дождя. Когда я встал совсем близко, то заметил, как сильно его трясёт от холода.       – Хорошо, Антон, что ты хочешь от меня услышать? – отчаянно спросил я.       – Мне нужна правда, Арсений! Это всё какая-то игра для тебя?       – С чего ты это взял?       – С того, что ты играешь со мной уже битый месяц!       – Играю?       – Да ты появляешься в моей жизни, как ураган, смотришь на меня, как…       – Как?       Антон тяжело дышал, по его лицу стекали не то слёзы, не то капли дождя.       – Да вот так, Арсений! – он указал мне на моё несчастное лицо. – А потом исчезаешь.       Я слушал и не мог поверить своим ушам.       – А когда тебе становится скучно, ты вновь возвращаешься к своему затрёпанному продавцу из книжного, который тянется за тобой, как чертов дурак!       – Боже, Антон, ты всё не так понял! – я отчаянно старался его успокоить.       – Нет, Арсений, хватит. Никто не смеет со мной так поступать! Я живой человек и достоин уважения!       Антон уже собрался уходить, я схватил его за мокрый рукав и подтянул к себе. Я зажмурил глаза и впился своими губами в его. Меня как будто ударила молния. Это был необдуманный, отчаянный жест. Я так испугался, что он сейчас уйдёт и я больше никогда его не увижу.       Я отстранился и открыл глаза. Антон стоял, не шевельнувшись и смотрел на меня так, будто я его сейчас не поцеловал, а пронзил его сердце ножом. Он не дышал.       – Прошу тебя, дай мне шанс всё объяснить, – молил я. Антон ничего не ответил, но уже не убегал.              Я стоял в гостиной, которую согревал камин и смотрел в окно. Дождь уже стихал, на улице совсем стемнело. Я стоял и не мог осознать, что сейчас произошло. Такого поворота событий я себе даже представить не мог.       За мной заскрипела дверь и в комнату вошел Антон. Он был переодет в сухую одежду, но волосы всё еще были влажные. Он встал у двери и опустил глаза.       – Спасибо за одежду. Я всё верну. – Тихо проговорил он.       – Ты можешь оставить её себе. – Ответил я, также боясь сойти со своего места. Антону очень шел костюм. Брюки были ему слегка коротковаты, но это делало его еще более привлекательным. – Тебе всё это очень идёт, – почти шепотом закончил я.       Антон аккуратно, будто крадучись сделал пару шагов ко мне.       – Арсений, я хотел бы извиниться за своё недостойное поведение.       – Антон, прошу тебя это я должен просить твоего прощения. – Я также сделал два шага к нему навстречу.       – За что?       – За то, что дал тебе ложное представление о своих намерениях.       Антон сделал еще два шага ко мне.       – Я бываю вспыльчивым и часто совершаю необдуманные поступки.       – Это делает тебя тобой.       Я сделал еще два шага. Мы остановились.       – И какого же правильное представление о твоих намерениях, Арсений? – Ещё шаг.       – Всё было написано в моём письме. – Шаг навстречу.       – Прошу, скажи это. – Шаг.       – Зачем? – Шаг.       – Я хочу видеть твои глаза. – Шаг.       – Я, – мы стояли в паре сантиметров друг от друга. – Я в вас влюблён, – шепотом произнёс я.       Я чувствовал на своём лице учащенное дыхание Антона. Его глаза, при свете свечей были янтарно-зелёные. Он не сводил с меня взгляда. А я боялся пошевелиться, лишь бы не спугнуть этот момент. Он протянул ко мне свою руку и еле-еле прикоснулся к моей ладони. От этого жеста у меня закружилась голова, а тело будто проткнули сотни иголок. Антон наклонился ниже и одними губами произнёс.       – А я в вас.