Я не буду жить напрасно

      Мы дружно сделали вид, что этого разговора между нами не было. Хотя он был. И то, что Антон считает, что я поступаю неправильно, противореча сам себе, не давало мне покоя. Я смиренно не поднимал эту тему, поскольку не знал, чем апеллировать в свою защиту. Чем больше я об этом думал, тем больше убеждался в том, что он прав.       И на следующей неделе мы всё свободное время с Антоном старались проводить вместе. Пусть то просто разговоры о пустом на прогулке вокруг дома или же ночные обнимания под мостом. Мы не говорили об этом, но уверен, что и я, и Антон прекрасно понимали, что свадьба с Кэтти станет точкой в наших отношениях. Как бы это пафосно не звучало. Долг и слово джентльмена для меня всё равно, что клятва на крови. Поэтому мы наслаждались нашей свободой, насколько это было возможно. Есть выражение: «Перед смертью не надышишься». Назвать свадьбу с Кэтти смертью, конечно, очень грубо, но ощущения были именно такие. С каждым днём становилось всё тяжелее. Нам всё тяжелее было друг друга отпустить. Свидания становились всё дольше, прощания всё длиннее. Грела лишь мысль о том, что у нас еще есть время.       Ну, так я думал, пока однажды утром мне не пришло письмо от мистера Кларка. Оно было странного содержания. Но я должен был быть дураком, чтобы не понять, о чем идет речь.       «Мистер, Попов» - начал он. Что уже вызвало у меня ряд вопросов и сомнений. Он никогда меня так не называл.       «Позвольте мне, как отцу вашей будущей невесты предостеречь вас от необдуманных поступков».       Что я уже успел натворить?       «Любой мужчина, дав слово девушке, обязан его сдержать. Независимо от обстоятельств. Таким образом, ваше слово, данное моей дочери два месяца назад должно быть выполнено немедленно! А не через месяц, как было заявлено ранее. Такая мера необходимо для того, чтобы предотвратить неприятные ситуации, которые могут возникнуть в силу ваших увлеченностей. Дабы уберечь нашу и вашу семью от всеобщего позора».       Твою мать!       «Надеюсь на ваше понимание и благородство!» - закончил он.       Что за черт?! Это он Антона назвал моими «увлечённостями»? Откуда он вообще узнал? И с чего он взял, что я не сдержу своего слова? Могла ли Кэтти ему всё рассказать? Больше, чем уверен, что нет. Но кто тогда? Я почувствовал злость, и стыд, и грусть, и отчаяние, и принятие неизбежного, и снова злость!              Я мучал себя этими вопросами весь день, пока вечером ко мне не приехала Кэтти. Я рассказал ей о письме, она была очень удивлена, услышав его, поскольку только вчера с отцом они обсуждали свадьбу, планируемую через 3 недели. Услышав такое заявление, она очень расстроилась и начала убеждать меня в том, что она держала язык за зубами. Я постарался её успокоить, и сказал, что это всё равно рано или поздно бы произошло, мы были к этому готовы. Кэтти пообещала, что постарается выяснить у отца, откуда у него эта информация.       Я всю ночь думал, как сказать об этом Антону. Как сказать, что у нас с ним не то, что три недели, у нас с ним совсем нет времени. Я лежал в кровати и пытался представить свою жизнь без Антона. Как бы я не крутил, любой исход рано или поздно превращался в ад. Мне придется обрубить все концы, иначе я не ручаюсь за себя, если еще хоть раз увижу его. Но как это сделать? Уехать с Кэтти в Лондон? Или остаться здесь и надеяться, что не встречусь с ним случайно взглядом в городской толпе?       Я проснулся рано утром и уже был готов бежать к Антону. Мне с одной стороны не хотелось ему в этом признаваться, а с другой хотелось поскорее всё рассказать, заключить его в свои объятия и не отпускать вплоть до момента, когда мне придется у алтаря ответить «да».       Я приехал в книжную лавку с абсолютно пустой головой. Я не придумал ровным счетом ничего. Я, уже по традиции, несколько минут помялся у входа прежде, чем войти в магазин, но понял, что даже сейчас всё равно ничего не придумаю. Будь, что будет. Я вошел в магазин, там никого не оказалось. Прилавок был пустым. Затем внезапно из кладовой появился мистер Честер. Почему-то его появление снова навело на меня тревогу.        Где Антон? Что случилось?       Я не успел и слова вымолвить. Мистер Честер считал мой обеспокоенный взгляд и тихо проговорил.        – Антона сегодня не будет.        – Что случилось? – осторожно поинтересовался я.        – Его матушка… Она этой ночью скончалась, в постели.       Еще с минуту я простоял с открытым ртом переваривая в своей голове эту информацию. После чего вылетел из магазина, запрыгнул на лошадь и, как ветер, ринулся к Антону.       О, Боже мой. Мне даже сложно представить, что он сейчас чувствует. Если эта новость так поразила меня, хотя я знал Агату всего ничего, то Антона она способна просто убить! Чертов конь, почему ты не можешь скакать быстрее?!       Я подъехал к дому Антона, привязал лошадь и ринулся ко входной двери. Она была открыта. Я зашел в общую комнату. В доме была абсолютная тишина. Антон сидел за столом, уставившись в стену. Его лицо было таким беспристрастным. Казалось, он не моргал, будто он совсем не здесь. Будто он оставил своё тело в этом положении, а сам сбежал на другой континент. Я не посмел его сразу беспокоить. Да и он меня не сразу заметил. Я очень тихо вошел в комнату, не решаясь произнести ни слова. Внезапно, сам того, не осознавая, я произнёс на выдохе:       – Антон…       Он очень медленно перевел на меня свой до ужаса пустой взгляд, от которого по моему телу пронеслись мурашки, и тяжело выдохнул, будто не дышал всё это время. С громким выдохом Антон будто вернулся в своё тело, он опустил голову к своей груди, затем резко поднял на меня уже прослезившиеся, красные глаза. Он резко встал со своего места и направился ко мне, я подскочил и крепко обнял его. Антон так и повис на мне, нервно хватая воздух от накатившихся слёз.       Хороший мой мальчик. Ты больше не обязан всё это носить в себе. Ты можешь на меня положиться. Я готов защищать тебя от всех невзгод, что приготовит жизнь. Ты не один. Я позабочусь о тебе. Я пообещал это твоей матери, я обещаю это тебе!        Мы стояли так долго. Антон горько плакал, очень горько. А я лишь как можно сильнее прижимал его и успокаивающе поглаживал по спине. Моё сердце разрывалось от этой картины. Будто я мог сделать что-то большее. Но, к сожалению, смерть не подчиняется никаким титулам и деньгам. Она не щадит никого и уж тем более не спрашивает разрешения.       Внезапно из комнаты Агаты вышел доктор, а за ним две медсестры. Мы не спешили отстраниться. Антон, услышав врача очень нехотя отпустил меня и сел на стул рядом, опустив в пол свои заплаканные глаза.       – Мистер Попов. – Очень тихо поприветствовал меня доктор. Я кивнул ему в ответ. – Антон, ваша мама готова к захоронению. – Очень осторожно произнёс он. Антон игнорировал всё вокруг. – Примите мои соболезнования, – закончил доктор, поклонился и ушел, а за ним направились и его помощницы.       Мы остались в тишине. Антон всё также сидел, опустив голову вниз, а я стоял рядом и поглаживал его по кудрявой лохматой голове. Он облокотился на меня, упираясь лбом в моё бедро и нервно выдыхал воздух. Не знаю, как долго мы были в этом положении. Я аккуратно поднял его голову, сел перед ним на колени и постарался легонько убрать кудри с его лица, чтобы заглянуть в глаза.       – Антон, – тихо начал я. – Позволь мне самому организовать всё?       Антон сидел не шевелившись, по его щекам беспрерывно скатывались слёзы. Он несколько раз набирал в лёгкие воздух и приоткрывал рот, будто пытался что-то сказать. Но у него ничего не получалось. Он смог лишь обратно выдохнуть, пошмыгивая своим носом. Я обнял его и коснулся губами виска.       – Ничего, – шепотом произнёс я. – Ничего.       Я организовал похороны. Церемония прошла в этот же день. Отец Николас любезно согласился почтить память прямо на кладбище, вне очереди. На церемонии было совсем мало людей. Помимо нас с Антоном, пришли его друзья – Карл, Крег и Стив. Я не видел их с нашей последней встречи в пабе дядюшки Джима. Перед церемонией Карл подошел ко мне, тихонько поприветствовал и поклонился. Здесь не нужны были слова. И без них было ясно, что, между нами, мир.       Церемония прошла скромно, тихо, без излишеств. Антон всё это время молчал. На похоронах он не плакал. Он лишь смотрел перед собой пустым взглядом. Его плечи были опущены, он шатался слегка из стороны в сторону, будто пьян. Я не отходил от него ни на шаг. Стараясь придерживать его, чтобы он не свалился с ног. Церемония закончилась ближе к вечеру. Все присутствующие выразили соболезнования и уехали. Мы остались с Антоном на кладбище. Он сидел и молча продолжал смотреть на могильную плиту матери. Так продолжалось еще долго, пока не начал капать дождь. Я очень аккуратно позвал Антона, но не дождавшись ответа самостоятельно увел его с этого места. А он, как тряпичная кукла, очень легко поддался и побрел за мной, будто ждал, когда его оттуда уведут.              Мы приехали к Антону домой. Это больше не был тот дом, куда я приезжал пару недель назад. Совсем другое место. Пустое и холодное, будто отсюда забрали жизнь. Антон всё также молча прошел и сел в кресло. Мне так больно было на него смотреть. Я боялся хоть что-либо спросить, боялся потревожить его. Я сел рядом в кресло у камина. Мы оба сидели и смотрели на огонь. Как вдруг я услышал, очень тихий и хриплый голос Антона.       – Спасибо. – Еле слышно произнёс он. Я повернул на него свою голову, он, всё также не отрываясь, смотрел в камин. Я протянул свою руку и легонько сжал его пальцы. Я не собирался сегодня уходить. Я вообще не собирался больше бросать его. Оставлять его одного. Он так нежен и беззащитен. Но еще спустя пару минут Антон продолжил.       – Я думаю, что ты можешь идти. – Также безразлично и тихо произнёс Антон.       – Антон, я не оставлю тебя одного. – Настоял я. На что он глубоко вздохнул.       – Арсений, я благодарен тебе за помощь и заботу, но сегодня я хочу остаться один.       Я не понимал, что это значит. Почему он меня гонит? Что он задумал? Я смотрел на него, пытаясь понять это.       – Арсений, пожалуйста. – Уже громче начал проговаривать Антон. Моё сердце в тревоге забилось сильнее. Я встал перед ним на колени, крепко сжал его руку, чтобы он обратил на меня своё внимание.       – Антон. Я оставлю тебя сегодня. Но ты должен мне пообещать, что не наделаешь глупостей! – Антон покачал головой в знак согласия, но мне было этого мало. Я еще сильнее сжал его руку. – Антон, обещай мне! – Уже громко настаивал я.       – Я обещаю. Со мной всё будет в порядке.       Я встал и окинул Антона беспокойным взглядом. Оставлять его одного в этом доме просто сумасшествие. Но, что я мог сделать против его единственного слова за весь день. Я вышел из дома и на секунду задумался на счет того, чтобы заночевать на улице, у дома, чтобы в случае чего быть рядом. Но потом решил, что это будет неуважение с моей стороны к его просьбе. Я забрался на своего коня и отправился домой.              Я вошел в свой кабинет и только опустившись в кресло смог отпустить всё. Я разрыдался, как маленький ребенок. Слёзы градом лились из моих глаз. Мне было жаль Антона, мне было жаль Агату, было жаль себя. Я преисполнился злостью на время, которое забирает у нас самых близких людей. Я ненавидел любовь за то, что она заставляет чувствовать нас. За эти безумные душевные муки, которые мы не в состоянии контролировать. Все те эмоции, что я подавлял за этот день, большим ворохом вырвались наружу. Я не мог взять себя в руки, достал бутылку коньяка и начал заливать им свои чувства.       Мне даже представить страшно, в каком состоянии сейчас Антон. А я, придурок, додумался оставить его одного! В доме, где он рос со своей мертвой матерью! Что за безумие?!        Я уже подорвался, чтобы вернуться к Антону. Но у дверей притормозил.       Я обещал оставить его одного, он пообещал, что с ним всё будет хорошо. Он верно решит, что я ему не доверяю. Надо проявить терпение.       Я вернулся за свой стол. Я сидел в кресле, попивая коньяк в надежде восстановить дыхание и чувства. И когда мне показалось, что у меня это получилось, мой взгляд упал на письмо мистера Кларка. Меня снова начали переполнять ярость и злость. Чувство вселенской несправедливости вновь подкатили к горлу. Я вспомнил, что должен был сказать сегодня Антону. Я со всей силы скинул со стола всё, что лежало на нём, будто все проблемы в жизни также можно просто скинуть одним движением руки.       Я не скажу. Я не посмею ему это сказать. Он и так на волоске, он не выдержит. И я не смогу жить с этим. Мы решим этот вопрос, я не знаю как, я не знаю получится ли. Но единственное, что сейчас беспокоит меня – это Антон. И я не потерплю манипуляций, даже со стороны мистера Кларка!