Я не буду жить напрасно

      Мы всегда немного недооцениваем силу человеческих чувств, когда говорим о них, но не испытываем. Мы можем говорить об утрате условного близкого, можем утешать кого-то, обещать, что «всё будет хорошо». Но стоит нам испытать эти чувства самостоятельно, сразу же неумолимо хочется послать всех тех, кто хочет утешить тебя словами.       Когда я вернулся из Индии восемь месяцев назад, я знал кто я. Я знал, чего хочу от жизни. У меня был план. Четкий, правильный, продуманный, идеальный. Этот план любезно придумали за меня. Я, человек с военным званием и большим наследством, должен жениться на хорошей девушке, которая сделает меня счастливым. Мы нарожаем с десяток детей. Этот большой дом строился для того, чтобы по нему бегали маленькие ножки. Чтобы мы с женой, уже в преклонном возрасте сидели у камина и наслаждались тем, что сделали за свою жизнь. Тем, что выполнили план. Четкий, правильный, продуманный, идеальный.       Но кто я сейчас, спустя восемь месяцев? Чего я хочу от этой жизни? Какой у меня план? Эти вопросы остаются без ответа. Потому что некий молодой человек из книжного безвозвратно сломал мой мир. Он испортил мой план. Он научил меня любить. Как оказалось, это то, чего я в жизни никогда не испытывал. Даже когда я говорил о любви, никогда не мог отчетливо представить, что это. Теперь могу. И это чувство убивает меня. Это чувство заставляет меня сомневаться во всём, во что я так безоговорочно верил. Даже вера в самого себя пошатнулась. И я, впервые в жизни, понятия не имею, что мне делать. Единственное, чего сейчас хочется – выйти в это чертово окно.       Бутылка виски уже пуста. Время полночь. В дверь постучалась горничная.        – Прошу прощения сэр, к вам гость.        – Кто?        – Он не представился, но очень настаивает, что должен вас увидеть немедленно.        – Я спущусь через секунду.       Я привел себя немного в порядок и вышел из кабинета. К моему удивлению, у входа меня ждал Крег. Он будто нервничал, сминая свою твидовую кепку. Я был удивлён его видеть в такой час, да и вообще. Он извинился за столь поздний визит, но у него был ко мне какой-то серьёзный разговор. Я пригласил его в свой кабинет и налил ему виски.       – Арсений, не буду тратить ваше время. Я знаю, где Антон. И я скажу вам, где он. Но мне надо быть уверенным, что я поступаю правильно. – Я поставил свой стакан на стол и стал внимательно слушать.       Он знает где Антон.       – Ночью, после похорон, он пришел ко мне. Он начал нести какой-то бред, что ему надо уехать, что он должен срочно покинуть город и отправиться в Лондон. Мне показалось, что он пьян. Но это было не так. Он как будто помешался. Я верно решил, что он просто убит горем. Пытался уговорить его перенести разговор на утро, потому что он пугал мою жену и детей. Но он не унимался. Когда я всё же спросил от чего он бежит, он назвал ваше имя. Я решил, что вы как-то угрожаете ему или пытаетесь навредить. Именно поэтому я не сказал вам сегодня в пабе, где он. Утром я уговорил его остаться в городе еще хотя бы на пару дней. Успокоиться и трезво оценить свои шансы в Лондоне. В этом городе царит ужас и беспредел. Если у тебя нет денег или связей, ты обречен на верную гибель. Антон не справится сам. Жена сказала, что сегодняшний день он провел будто в бреду, то и дело повторяя ваше имя. Он, то собирался немедленно ехать к вам, то наоборот норовил уехать в Лондон. Арсений, я не знаю, что между вами происходит и знать не хочу. Я просто переживаю за друга. И понимаю, что помочь ему можете только вы.       – Крег, я уверяю вас, я никогда бы не навредил Антону.       – Я вижу. Нам надо ехать сейчас, иначе утром вы его уже не застанете.              Я быстро схватил пальто, и мы отправились к Антону. Сказать, что я переживал перед этой встречей, это ничего не сказать.       Что я ему скажу? Рад ли он будет меня видеть? Или прогонит снова? Ну уж нет, в этот раз я так просто его не отпущу!              Мы приехали к дому Крега. Он живёт в небольшой комнате общежития со своей женой и двумя детьми. Когда мы зашли к нему, оказалось, что Антона там нет. Жена Крега сказала, что он отправился в паб, в центре города.       – Черт! Лизи, я просил его не выпускать! – закричал Крег на жену.       – Я что должна была его привязать или что?! – защищалась та.       – Ни о чем тебя нельзя попросить! Черт! Нам надо его найти! – яростно заключил Крег, и мы вышли из дома.       Подъехав к бару, я сразу вспомнил, как встретил однажды здесь Антона, который нарывался на громил. Эти мысли зародили во мне еще большую тревогу.       А дальше, как в тумане.       Мы зашли в паб. Там шла драка, человек пять избивали ногами какого-то бедолагу. Вскоре мы увидели, что этим бедолагой был Антон. Он лежал на полу, свернувшись в клубок, защищая живот от ударов. Недолго думая, мы с Крегом кинулись в драку. Растащить всех нам помог бармен. Спустя время я сидел на полу, держа в руках разбитую голову Антона, пока Крег пытался найти экипаж. Антон лежал без сознания на моих руках. Было много крови. Я держал его и запрещал себе думать о худшем. Крег нашел извозчика. Мы погрузили Антона и отправились ко мне домой.       Крег помог мне дотащить Антона до кровати. Я приказал горничной срочно вызвать врача. Антон был без сознания, его голова была разбита, но он дышал. Я всё время старался нащупать его пульс и привести в чувство. Но он не откликался. Он лежал такой расслабленный и будто неживой. Пока мы ждали врача, я попросил принести воды и тряпок.       – Позвольте помочь, сэр! – вызвалась Сьюзи.       – Я сам. – тихо ответил я и начал аккуратно протирать лицо Антона от крови.       – Я прошу вас всех покинуть комнату! – Крег начал выгонять сбежавшихся слуг и лакеев. – Я пойду встречу врача. – Сказал мне Крег и вышел из комнаты.       Я смачивал тряпку и очень осторожно протирал лицо Антона. У него была разбита бровь, губа, много мелких ссадин и порезов. Он лежал такой нежный и беззащитный. А моё сердце просто разрывалось от боли. Я то и дело повторял шепотом.       – Ничего. Ничего. Всё будет хорошо.       В какой-то момент мне показалось, что его глаз дернулся. Я задержал дыхание в надежде, что он сейчас откроет глаза, но этого не произошло. Тогда я оглянулся, и практически невесомо коснулся его губ. Они были сухими и разбитыми. Я почувствовал металлический привкус крови, отчего моё сердце сжалось еще сильнее.       Внезапно в комнату забегает Крег, оповещая о том, что пришел врач. Я быстро встал с кровати, где лежал Антон и сделал шаг назад. В комнату вошел доктор. Он спросил, что произошло и попросил всех выйти за дверь.       Время длилось неумолимо долго. Казалось, врач там уже целую вечность. Я пригласил Крега в свой кабинет и налил ему виски. С полчаса мы сидели в полной тишине, попивая свои напитки.       – Крег, я хотел сказать вам, спасибо. – Нарушил я тишину.       – Не за что мне это говорить. Я еще не понимаю, верно ли я поступаю, предавая друга.       – Я уверяю вас, что вы поступили правильно. Я позабочусь о нём. – Крег лишь слегка покачал головой. А затем продолжил.       – А если Антону не нужна ваша забота? – Эта фраза прозвучала, как гром.       Что если ему и правда не нужна моя забота? Что если он действительно бежал от меня не просто так?       – В таком случае он будет волен уйти в любой момент, как встанет на ноги. Я не посмею удерживать его. – Крег всё также кивнул головой, смотря в горящий камин и сделал последний глоток.       – Арсений, мне нужно идти. Уже поздно. – Крег встал с кресла, я встал следом за ним. – Могу я попросить вас об одолжении?       – Безусловно.       – Напишите мне, пожалуйста, письмо о состоянии здоровья Антона.       – Да, конечно. Как только что-то прояснится.       – Спасибо. – Мы пожали друг другу руки. – Всего хорошего.       – До свидания.       Я проводил Крега и направился в спальню к Антону, откуда как раз вышел врач. Он поведал мне о состоянии больного. Рассказал, что Антону повезло родиться в рубашке. У него большие и сильные гематомы. Но все кости и органы целы. По большей части это произошло благодаря алкоголю в его крови. Я не совсем понял почему, но судя по словам врача, будь он трезв, то получил бы куда больше травм. Доктор оставил мазь, обрабатывать раны и посоветовал полный покой. Он вколол ему снотворное, от чего Антон должен проспать не менее двенадцати часов. Я поблагодарил доктора, уверил его, что прослежу, чтобы Антон встал на ноги, и проводил его. Напоследок он попросил не оставлять Антона одного, поскольку очевидно, что его поведение связано с его недавним горем. Поэтому ему нужна поддержка. Иначе другого подобного случая он уже не переживёт.       Я вернулся в комнату к Антону, где Сьюзи обрабатывала ему раны. Я стоял рядом и наблюдал. Вскоре девушка закончила и вышла, оставив нас двоих.              Он здесь. Он здесь, лежит передо мной. Практически цел и невредим. А ведь я уже был уверен, что не увижу его. Так странно, эта мысль пару часов назад звучала вполне естественно и даже логично. Я как будто был готов принять это. А сейчас мне страшно представить, как я мог даже подумать об этом. Я задавался вопросом, какой сейчас в моей жизни смысл? Ради чего я живу? Сейчас я могу ответить на него. Абсолютно точно и честно. Мой смысл здесь, тихо сопит, лежа на кровати. И я больше не готов его терять. Но что же мне теперь делать?                     Антон лежал ровно, не шелохнувшись. Кудрявая голова на подушке, руки по швам. Я сидел рядом и любовался им, как произведением искусства. Его челка аккуратными, упругими кудрями спадала на лоб. Прикрытые глаза обрамляли недлинные тёмные ресницы. Острые скулы и идеально ровный нос предавали его профилю античную красоту. Он похож на мраморную статую Давида, которая отражает эстетический идеал человека. Легкий румянец на щеках и пухлые, розовые, хоть и разбитые губы так и манили меня каждое мгновение. Но я не посмел бы его потревожить. Не сейчас. Внезапно его глаза дернулись. Он начал дышать глубже. Он медленно приоткрыл глаза, я подошел к нему ближе. Несколько секунд он просто молча смотрел на меня. Я не смел произнести ни слова. Я взял его руку в свою и поднёс к своим губам. Вскоре его губы растянулись в слегка заметной, но уже такой родной улыбке.       – Арсений. – Еле слышно произнёс он.       И вот, я снова растаял. Каждый раз, когда он при встрече вот так расплывается в улыбке и произносит моё имя, в моей душе расцветают розы. Я чувствую в этой безобидной привычке столько тепла и любви, что невозможно передать словами.       Я всё также не произносил ни слова. Антон смотрел, как я держу его руку и попытался улыбнуться, но его разбитая губа сразу дала о себе знать, отчего он быстро сощурился от боли.       – Тише. – Произнёс я. Антон попытался встать. Я подложил ему подушку под спину. Он огляделся.       – Ты в моём доме. – Антон посмотрел на меня. – Я нашел тебя вчера в баре. Ты был без сознания. Мне пришлось тебя забрать, чтобы помочь. Приходил врач, сказал, что все кости и органы целы, ты чудом не пострадал. – Антон продолжал пронзительно смотреть на меня. – Я пообещал, что позабочусь о тебе. – Он опустил взгляд, будто от стыда. Я взял его за подбородок, чтобы снова заглянуть в глаза. – Я позабочусь о тебе. Слышишь? – В ответ он лишь покачал головой, не отводя своих больших зелёных глаз. – Ты, наверное, голоден? Ты проспал не меньше двадцати часов. – Уже живее сказал я, чтобы разбавить обстановку.       – Сколько я проспал? – удивился он.       – Двадцать часов. Доктор вколол тебе снотворное, чтобы ты мог выспаться и восстановиться. – Антон скинул ноги с кровати.       – Антон, не вставай! Я всё принесу.       – Если я еще хоть мгновение проведу в кровати, мои мышцы атрофируются в конец. – Он продолжал вставать. Я подошел и взял его под руку. – Что у нас на ужин?       – Вообще, – я слегка замялся, – слуги уже спят. Но я могу разбудить Бетти.       – Не стоит! Зачем? Я уверен, что мы что-нибудь найдем на кухне.       Мы спустились с Антоном вниз. В этом месте я бываю редко. Всем заправляет Дэрэк. Заправлял. Сегодня утром он покинул этот дом. Я всё же не мог так просто его отпустить и пожал ему руку на прощание. Он держался уверенно и гордо. Хотя его глаза бесстыдно выдавали печаль.       Мы нашли в шкафу десерт, который Бетти готовила сегодня к обеду. Морковный пирог. То, что надо.       – Еще бы молочка. – Улыбаясь, как кот, протянул Антон. Я огляделся вокруг, в поисках молока.       – Нашел! – воскликнул я, протягивая вверх бутылку. – Его бы погреть, – продолжил я. – Но я не уверен, что знаю, как зажечь печь. – Антон рассмеялся, наблюдая за мной.       – Холодное молоко в самый раз.       Мы сели за стол на кухне и начали поедать остатки морковного пирога, запивая его холодным молоком прямо из бутылки, по очереди передавая её друг другу.       – Арсений, я хотел бы извиниться перед тобой. – Я перестал есть и посмотрел на Антона, внимательно слушая. – Я не имел права принимать решение за нас двоих. В тот момент я решил, что так будет правильно. Но я не рассчитал свои силы. Разлука с тобой ударила по мне гораздо сильнее, чем я мог предположить. Еще и тебя заставил волноваться.       – Это правда. Ты заставил меня волноваться. Ни за кого в своей жизни я так не волновался, как за тебя, Антон. – Он смотрел на меня пронзительно, но слегка испугано. – Но это я должен просить у тебя прощения.       – Нет, Арсений…       – Я прошу твоего прощения, Антон. – Перебил его я. – За то, что оставил тебя в тот день одного. За то, что послушал тебя, человека убитого горем и оставил одного. Подвергая смертельной опасности. – Я начал повышать голос. Но не на Антона. На себя. – Больше я такой ошибки не допущу. Нет. – Я взял Антона за руку. – Завтра утром я отправляюсь в командировку Лондон – Париж – Нью-Йорк. И ты едешь со мной.       – Что? Арсений, я…       – Это не вопрос, Антон. Ты едешь со мной. Я больше не оставлю тебя одного.       – А как же Кэтти?       – А что Кэтти?       – Как же ваша свадьба? – Я замер. Я не знал, что на это ответить. А как же свадьба, Арсений? Затем я ответил, неожиданно даже для самого себя.       – Я не женюсь на ней. Нет. Я не могу. – Антон смотрел на меня, будто пытался выяснить, говорю ли я правду.       – Она об этом знает? – я закрыл глаза и опустил голову вниз.       – Не знает. Но я скажу ей это перед отъездом, завтра.       Антон задумался. Он отвёл взгляд и будто пытался переварить всё, что я сейчас сказал. А я продолжил.       – Ты же сам мне говорил, как мечтаешь путешествовать. Когда еще выпадет такой шанс? – Антон продолжал молчать.       – Я не знаю, Арсений, мне надо подумать. Позволь мне съездить домой.       – О нет! – воскликнул я и встал из-за стола. – На это я больше не поведусь! Я не хочу завтра утром получить письмо с очередным твоим решением. – Начал расхаживать я взад-вперёд. Затем снова подошел к Антону. – Я и на мгновение больше не опущу тебя, слышишь? – Для пущей убедительности я заглянул в его глаза. Он был то ли напуган, то ли растроган.       – Хорошо. – тихо произнёс он.       – Хорошо? – затаил я дыхание.       – Хорошо. Я поеду с тобой.       Я расплылся в широченной улыбке, я не мог сдержать своего счастья. Антон широко улыбнулся мне в ответ.       – Хорошо! – повторил я.       Он согласился.