Я не буду жить напрасно

       Утром мы достаточно быстро собрали чемоданы. Я предложил Антону купить ему одежду в поездку, чтобы он не ездил за ней домой. Он сначала был категорически против, но после согласился, но лишь при условии, что возьмёт с собой костюм, в котором он был на балу. Это костюм его покойного отца. В последний раз, когда он надевал его, мама сказала, что он очень похож на папу и даже пахнет как он, после чего крепко обняла, чтобы на секунду представить, что обнимает погибшего мужа. Это надолго останется в памяти Антона. Я предлагал отправить лакея за костюмом, потому что Антон еще крайне слаб. Но он настоял на том, что хочет заехать домой. Я поехал вместе с ним.       Это был странный визит. Антон действительно взял лишь костюм, но после он еще минут пятнадцать просто стоял в доме, оглядываясь по сторонам. Он будто прощался. Я старался ему не мешать. Хоть и не понимал драматизма, ведь он вернётся сюда через три недели. Он прошелся еще раз по комнатам, вернулся ко мне и сказал, что готов ехать. Мы сразу же отправились на вокзал.       Наша первая точка – Лондон. Я не люблю этот город. Он грязный и вонючий. Там живёт много бездомных и безработных людей, которые просто умирают на улице без еды. Они приезжают туда на заработки, но работы всем не хватает. Я много раз был в Лондоне, но это были благополучные районы. Чистые и ухоженные. Но попав пару раз в, так называемые, районы бедняков, я больше не хотел возвращаться в этот город.       На вокзале нас провожала Кэтти. Она действительно договорилась с отцом об отсрочке свадьбы, ведь эта командировка прежде всего в его интересах. Самого мистера Кларка я не видел. Он не захотел приезжать. Что, в общем-то, хорошо. Кэтти передала мне письмо от него, в котором были сухие инструкции по проведению проверок на производстве, не более. С одной стороны, я понимал, почему он так поменял обо мне своё мнение, но с другой - не хотел понимать.       Я поручил Кэтти приглядывать за домом и найти нового дворецкого. Она пообещала мне, что всё будет хорошо, крепко обняла и пожелала хорошей дороги. Напоследок она передала мне собственное письмо, которое я положил в нагрудный карман.       Всё это время Антон стоял в стороне и молчал. Он наблюдал за нами и постоянно оглядывался. Казалось, что он чувствует себя не в своей тарелке, что, скорее всего, так и есть. Кэтти подошла к Антону и прошептала ему что-то на ушко, отчего тот улыбнулся. Мы распрощались, сели с Антоном в поезд и отправились в путь.       До Лондона мы ехали несколько часов. Мы сидели в купе, я читал газету, Антон смотрел в окно. Я не мог понять, о чем он думает. Он выглядел так будто не хотел здесь находится. Эти мысли не давали мне покоя. Я не мог заставить себя спросить его, в чем дело. Не знаю от чего. Возможно, от того, что боялся услышать ответ. Я решил, что это следствие его еще не совсем окрепшего организма. Точнее, совсем не окрепшего. Об этом напоминали бесчисленные ссадины и раны на его лице. Так мы и доехали до Лондона в полной тишине.       Там нас встретил мистер Филч, управляющий филиала, отвёз нас до гостиницы, где мы с Антоном и остановились. Я представил Антона, как своего кузена, чтобы нам не задавали лишних вопросов. Мы разместились в двух соседних номерах, между которыми была межкомнатная дверь. Такие номера предназначены для супругов или близких людей. Этим мы и воспользовались, чтобы можно было беспрепятственно заходить друг к другу, не боясь быть замеченными.       Первый наш ужин в Лондоне прошел также в полной тишине. Антон лишь соблюдал этикет, пожелав приятного аппетита, но это всё. Я очень переживал по этому поводу, но так боялся узнать, что он здесь, как подневольный слуга, что просто молчал, не смея поднять этот вопрос.       Весь следующий день я провел на производстве. Мы прошерстили документацию с мистером Филчем. Мне показалось, что всё действительно в порядке. Завтра я планировал поехать в цеха чтобы проверить всё наглядно и пообщаться с рабочими. Антон оставался в своём номере. Я спросил хозяйку гостиницы, она сказала, что он не выходил. Я зашел в свою комнату, снял свой пиджак и долго не мог собраться с мыслями, чтобы войти к Антону и проверить, как он. Я стоял у межкомнатной двери и приложился ухом, чтобы подслушать, что он там делает. Но в ответ была гробовая тишина. Я испугался и быстро постучал. Доли секунд мне никто не отвечал, чего мне хватило, чтобы надумать всякого. Я постучался еще раз, но уже сильнее и позвал Антона. Я услышал какой-то шорох, затем ключ в двери повернулся и дверь открылась. Передо мной стоял Антон. Он был взлохмачен и помят.       – Ты спал? Прости, я не хотел тебя беспокоить.       – Ничего, заходи. – Антон отошел немного, чтобы впустить меня в свою комнату. Я прошел и встал у окна.       – Как ты себя чувствуешь?       – Спасибо, уже лучше. – Ответил Антон, не смотря мне в глаза. Я оглядел комнату и увидел, что чемодан так и не был разобран. Он по-прежнему стоял у двери. Меня это очень сильно напрягло.       – Ты не разобрал чемодан? – Антон посмотрел на него.       – Нет. Я разберу. Просто спал сегодня весь день. Еще чувствую слабость.       – Может тебе вызвать врача?       – Не беспокойся, это скоро пройдёт.       – Хорошо.       Еще пару минут мы стояли в неловком молчании.       Как же сильно мне хочется побороть свою гордость и страх, взять его лицо в свои руки, заглянуть в его несчастные глаза и спросить, что я делаю не так. В чем провинился? Неужели его эта поездка делает таким несчастным? А может он просто всё еще думает о маме? Может он просто скучает, и я здесь не при чем? Может ему просто надо время?       – Ладно, я пойду. Спокойной ночи, Антон.       – Спокойной ночи.       Еще через секунду я покинул его комнату.              Пол ночи не находя себе места, я долго не мог уснуть, мучая себя разными мыслями. Я сидел в своей кровати и пялился в стену, за которой тихо спала моя любовь.       Он так близко и так далеко. Неужели я всё испортил, неужели сделал только хуже? Я хочу, чтобы он был здесь, рядом со мной. Я так давно его не обнимал. Дайте мне волю, я заключу его в свои объятия и больше не отпущу, никогда. Я совсем не так представлял себе нашу поездку. Она должна была быть счастливым оазисом для нас, а сейчас больше походит на заключение пленного в высокой башне, что охраняет дракон.       С этими мыслями я и погрузился в сон.       Утром рано, я не стал заходить к Антону, позавтракал сам и отправился на производство. Я постарался, как можно глубже вникнуть в работу, чтобы не мучать себя дурными мыслями. И это действительно получилось. Как оказалось в Лондонском филиале всё шло не так гладко, как я себе это представлял. Пока мы с мистером Филчем ходили по производству всё казалось хорошо, работа шла полным ходом. Рабочих хватало, не было ни простоев, ни проблем. В какой-то момент, когда мистер Филч оставил меня на секунду одного, я решил поинтересоваться у рабочих об их условиях труда и насколько их всё устраивает. И это было самым правильным решением. Поскольку, оказалось, что условия труда здесь не самые лучшие. Мистер Филч заставляет рабочих пахать по шестнадцать часов в день с одним единственным перерывом на обед. При чем обед, который им любезно предоставляет производство состоит из картофельных очистков и свиных обрезков. На таком питании долго не проработаешь. А самое ужасное – это общественный туалет, который представляет из себя просто комнату, куда рабочие ходят справлять нужду. Её не чистят, зайти туда невозможно. Всё началось с одного недовольного рабочего, но спустя какое-то время вокруг меня собралась целая толпа, я старательно записывал всё, что не устраивает рабочих. Конечно, их предложения и претензии не всегда были рациональны, но по большей части они жаловались на вещи весьма необходимые для труда.       Вскоре я отчитывал мистера Филча за то, что он допустил такое отношение к рабочим на производстве. Он долго оправдывался, пытался давить на жалость, что бюджета не хватает. Но когда увидел, что меня это не волнует, начал на меня кричать, будто это я во всём виноват. Я успокоил его, мы выпили, и я предложил ему составить план действий совместно, чтобы устранить все нарушения. Он охотно согласился. До позднего вечера мы работали вместе, обговаривая каждый пункт. Было непросто, бюджета действительно не хватало. Но мне показалось, что мы нашли решение этих проблем. Я поставил мистеру Филчу срок в три недели, чтобы исправить все нарушения и привести работу в порядок. Через три недели я как раз планировал вернуться из Америки, поэтому смогу заехать сюда, чтобы всё проверить. Мы пожали друг другу руки и разошлись.       По приезде в гостиницу, я получил письмо от своего друга и сослуживца, который узнал, что я в городе. Он пригласил меня на выставку в местной галерее, которую устраивает завтра его жена. Я решил, что это хороший способ развеется и мне, и Антону.       Зайдя в свою спальню, я снял пиджак и также встал у межкомнатной двери. Я стоял не шелохнувшись, будто верил, что дверь сама по себе откроется передо мной.       Как он там? Спит или нет? Выходил ли он сегодня из комнаты? Или провел весь свой день там? Долго ли он еще так протянет?       Я стоял и не смел постучать. Внезапно я услышал, как открывается дверь. Это была входная дверь в комнату Антона. К нему кто-то зашел. Но кто это был? Я настолько не ожидал этого услышать, что буквально сразу постучал к нему. Шум затих, затем я услышал шаги, звук замка и дверь распахнулась. Передо мной стоял Антон, он был одет в пальто. Я невольно заглянул к нему, чтобы посмотреть кто его гость, но быстро понял, что в комнату вошел сам Антон.       – Арсений. – Тихо сказал он.       – Привет. Где ты был? – поинтересовался я. Антон отошел назад, чтобы впустить меня к себе в комнату.       – Я ходил прогуляться.       – Мм. – Я вошел к нему и снова встал у окна. Я вновь увидел чемодан, который так и стоял у дверей. Он так его и не разобрал.       – Твой чемодан… – Антон оглянулся на него.       – А, да там не так много вещей. Мы же скоро уезжаем?       – Послезавтра.       – Ну вот, мне многого не надо.       – Хорошо. – Эта ситуация напрягала меня несмотря на то, что в его словах был смысл. – Не хочешь поужинать?       – Прости, я не знал во сколько ты вернёшься, поэтому уже поужинал.       – Ладно. Я, наверное, пойду. – Я уже направился к двери. – Ах, да. Мне написал мой старый знакомый, он зовёт нас завтра на выставку в центральную галерею.       – Нас?       – Ну он не уточнял. Но я уверен, что в этом не будет проблем. – Антон на секунду задумался.       – Хорошо, как скажешь.       Эта фраза прозвучала так отчаянно, будто я его заставляю. Я уже направился к двери, но вскоре быстро развернулся. Я больше не мог этого терпеть.       – Антон, что происходит?       – О чем ты?       – Ты ведёшь себя, так будто я насильно держу тебя в заточении!       – Что я сделал не так?       – Если ты не хочешь идти завтра на выставку, так и скажи, я же не настаиваю!       – Я же сказал, что пойду.       – Ты сказал «как скажешь»! Будто я тебя заставляю. – Я уже срывался на крик, а вот Антон был спокоен.       – Прости меня, если мои слова прозвучали как-то не так.       – Почему ты просто не можешь сказать мне правду?       – Какую правду, Арсений? Что ты хочешь услышать от меня? Что я чувствую себя некомфортно? Это так. Но лишь от того, что я считаю себя обузой для тебя. Ты приехал работать. А тебе приходиться платить за мои шикарные покои, кормить меня и одевать. И всё от того, что я заставил тебя волноваться за меня. Ты теперь чувствуешь вину и ответственность, поэтому таскаешься со мной. – Я слушал его и не мог ничего понять.       – Но ведь это не так. Я взял тебя с собой, потому что хочу провести с тобой время. Я хочу показать тебе мир, хочу быть рядом. Я думал, что ты несчастен, поэтому так себя ведешь.       – Это совсем не так. – Антон подошел ко мне ближе и крепко обнял. Обнял так, как умеет только он. Я мечтал об этом последнее время больше всего на свете. Просто стоять вот так в его объятиях и не думать ни о чем. Не знаю, как долго мы так простояли. Вскоре, мы перебрались с ним на кровать. Мы лежали в обнимку и просто разговаривали. Антон рассказал куда ходил сегодня гулять. Рассказал, что был в богатом районе, где по Лондону ходят светские дамочки, перед которыми бегают мальчишки и расчищают дорогу, чтобы те не запачкали свои подолы. Как те надменно смотрят на рабочий люд и как брезгливо кидают монеты тем парнишкам. Антон рассказал, как наблюдал за всем этим со стороны и пытался представить обратную картину. В которой все эти высоко светские дамы ползают в своих больших платьях по грязным дорогам и очищают их перед теми мальчишками. Сначала эта картинка его позабавила, но он быстро понял, что от перемены мест слагаемых сумма не меняется. Как ни крути всегда будут те, кто чистят дороги и те, кто надменно платят за тяжелую работу сущие копейки.       Вечером Антон зашел в паб, недалеко от гостиницы, поужинать, где познакомился с настоящим писателем. Тот рассказал ему о своём новом романе, который он начал писать совсем недавно. Эта идея пока есть только в его голове. Но он так сильно и яро горит ей, что больше не может держать в себе. Ранее Антон имени этого автора не слышал, но так рад был знакомству. Он никогда не общался с настоящими писателями. Его огонь в глазах и страсть к своему делу поразили Антона. Вдохновили его. Он даже признался, что на секунду задумался о том, чтобы написать свой роман. Ну или, хотя бы, поэму или рассказ.       Я с большим удовольствием слушал о его приключениях в Лондоне, рассуждения и наблюдения. Он так тонко чувствует мир. Это меня в нём и поражает.       Так мы и уснули вдвоём за долгим ночным разговором. Я наконец почувствовал себя спокойно и смог крепко уснуть.