Создай для меня море

Первой все поняла конечно же Нарцисса. Она закрыла рот рукой и как-то легко, Гарри показалось, что облегченно, выдохнула. Ее плечи расслабились, а в глазах показалось незнакомое для Поттера на этом лице выражение удовлетворения, будто женщина наконец-то получила то, чего ждала слишком давно. Старший Малфой, наблюдавший всю эту сцену в тишине, но с извечным недовольством и презрением на лице, нервно дернул плечом и перевел тут же взгляд на свою жену. Нарцисса встретила взгляд мужа с вызовом и открытой уверенной улыбкой. Она слегка откинула голову назад, даже слишком вульгарно демонстрируя прямо над воротом ее легкой мантии яркую метку. Лицо Люциуса тут же вытянулось, глаза, и без того не выражавшие ничего хорошего для Поттера и его будущего, сверкнули гневным огнем, который навряд ли теперь погасит окрик Нарциссы. Гарри понимал, что сейчас что-то нужно было сделать, пока вся семья аристократов не развернулась к выходу, поэтому тут же взглянул на заскучавшего Кингсли. А тот только поглаживал края папки с делом семьи Малфоев, даже не обращая внимания на все вокруг. Он уже с первых порывов Поттера встать, с его расширившихся глаз и глубоких быстрых вдохов понял, какая сцена развернется в этой комнате. Остальное стало предсказуемым. Когда Гарри посмотрел на него, Шеклболт, будто заранее зная, что последует за подобным взглядом, выпрямился и раскрыл чуть помятую в углу папку. — Не смей даже думать об этом, Поттер, — тут же, даже не позволив Гарри открыть рот, выплюнул Люциус. Он подошел к нему вплотную и уперся в его грудь рукоятью трости. Поттеру почему-то вспомнилась битва в Отделе Тайн и перекрестный огонь из палочки Малфоя. Неприятные воспоминания, не для этой ситуации. — Решение прийти сюда уже было худшей идеей. Я не собираюсь позволить тебе, жалкий полукровка, испортить нам жизнь еще больше. — Вы и так ее себе испортили, мистер Малфой, — со знакомым всем вызовом произнес Гарри, все же убирая от своей груди трость и обводя взглядом всех присутствующих. — А согласия у вас никто не спрашивает. Только Министерство вправе решать, кто из доверенных станет надзирателем определенной семьи. И в данный момент их расположение на моей стороне. Гарри на время замолчал, почесал шрам, понимая, что это стало его плохой привычкой за все время погони за Волдемортом, и снова посмотрел в полные гнева и ненависти глаза старшего Малфоя. — И на моей стороне не только их расположение, но и согласие самой природы. Я пара вашего сына, и уж это вы никак не сможете исправить. Люциус отлично все осознал еще до того, как Нарцисса решила указать ему на это. Это походило на плевок прямо в лицо от Природы за все его прошлое и все действия. Он едва сдержал себя, чтобы не ударить жалкого негодного мальчишку. Малфой сжал древко трости, ощущая, как та неприятно изогнулась. Принять Поттера в семью и дать ему настоящее главенство над родом, не на бумаге, а то, что примет Малфой-мэнор? Нет уж. Воспоминания о прошедших днях, темных даже для Пожирателя, едва ли не заполнили все чувства Люциуса, стирая границы его сдержанности. Малфой вспомнил о том, как Драко всего пару дней назад, впервые ощутив пробуждение сущности, превратился в собственного же призрака: кожа посерела, краснота с глаз не сходила, все тело дрожало и выворачивало, организм будто сходил с ума. Люциус едва сдерживал себя, чтобы не достать палочку, потому вид страдающего сына все еще стоял у него перед глазами. Драко не помогали успокаивающие зелья, об обезболивающих можно было даже не вспоминать. Природу так просто не обмануть. Нужен был тот, кого сейчас старший Малфой даже под страхом смерти не желал пускать в свой дом. На удивление Люциуса, второй пол в Драко пробуждался с трудом и болью. Родовая магия дома не работала. Сама сущность омеги, передававшаяся в семье Малфоев по мужской линии от поколения к поколению, будто взбунтовалась. Немедленно вызванный врач лишь развел руками, ссылая все на позднее пробуждение и отсутствие альфы рядом. Нарцисса от сына не отходила ни на шаг, хотя бы своим присутствием, своим запахом, альфийской породой успокаивая Драко. И после этих дней сущего Ада, когда младший Малфой хотя бы на ногах стоит, его пара с таким вызовом предъявляет свои права? Люциус отлично видел, что проявление сущности в Поттере не доставляло ему столько проблем, как Драко. Это казалось несправедливым. Мужчина уже хотел вновь разразиться гневной тирадой, отмести даже мысли о принятии Гарри в семью и признание его, как пару сына. Но Нарцисса, чувствуя по связи состояние мужа, легко тронула его за локоть, заставляя вспомнить, что без этого самого мальчишки, которого Малфой ненавидел всей душой, их сыну не выжить. — Хватит вам уже, — на этот раз не выдержал Кингсли. Ему надоело на это смотреть, особенно после тяжелого дня разборок с добрым десятком бывших Пожирателей. Он хотел домой, он был голоден. И Гарри как-нибудь уж сам разберется со всеми деталями. — Я утверждаю Гарри, как надзирателя семьи Малфоев, Люциус. И вас действительно на данный момент никто не спрашивает. Мне нужна только ваша подпись, что вы осведомлены обо всех пунктах закона и даете полное согласие на вашу защиту Министерством. И идите уже к Мерлину отсюда. Люциус опешил от подобного обращения. Он не собирался подчиняться ни слишком довольному собой Поттеру, ни пусть и выглядевшему уставшим, но слишком самоуверенному Шеклболту. Ему казалась омерзительной та ситуация, в которой они оказались, но выбора у их семьи не было. Не приди он сюда, его бы ждал снова Азкабан. А Драко? Его, едва ли не виновного в том, что Пожиратели добрались-таки до Хогвартса. Даже если Снейп был мертв, это мало что меняло. Отношение к их семье только ухудшилось. Если бы им стоило встать под стражу Поттера, Люциус бы еще пережил. И не подобное приходилось сносить с достоинством. Но открыть ему двери Малфой-мэнора в качестве альфы Драко? — Я могу расписаться? — из раздумий его вывел голос Нарциссы. Она уже стояла возле стола Шеклболта и заглядывала в раскрытую папку. Хотя в ее позе было больше расслабленности и открытости, Кингсли настороженно подобрался, уже насмотревшись сегодня на таких же темных волшебников. — Официально вы все же не глава семьи, пусть и являетесь альфой, — напряженно пожал плечами министр, сейчас уже не знающий, чего следует ждать от семейки, да и вовсе никогда не владевший подобной информацией. Люциус был слишком скользкой личностью, а Нарцисса редко появлялась в обществе Шеклболта. Слишком разными были круги их общения. — Нужна подпись вашего мужа. Женщина все также спокойно развернулась к старшему Малфою. Она даже не повела бровью, когда тот бросил в ее сторону гневный взгляд. Казалось, Нарцисса уже привыкла, не первый год была в браке с ним. Гарри уже не обращал внимания на этих двоих, только отстраненно заметил, что женщина все же была достойной альфой этой семьи. Прекратив пререкаться с Люциусом, да и вовсе лишившийся его внимания, когда тот подошел к столу Кингсли, чтобы начать то ли торги за собственную часть, то ли очередное выяснение того, кто из них на самом деле был достоин должности министра, Поттер повернул голову в сторону все это время молчавшего Драко. Младший Малфой, считая, что на него никто не обращает внимания, привалился плечом к косяку двери, закрыл глаза и, казалось, был отрешен от разговоров в комнате. Он выглядел уставшим. Тени залегли под его глазами, кожа стала похожа на пожухлый старый пергамент, а руки подрагивали. Гарри с ужасом понял, что происходит. Подобное действие могло быть вызвано лишь нежеланием принять свою суть и своего партнера. Кажется, Драко раньше, чем сам Поттер, понял, кто его пара. Может, что-то увидел во сне, может, что-то просто почувствовал по связи. Гарри навряд ли когда-нибудь узнает. Но также он знал, что оставлять в подобном состоянии своего омегу он не собирался. Когда-то Ремус, потерявший своего истинного альфу, выглядел не лучше, но он хотя бы принимал себя. Что творилось в голове этого высокомерного, но все же умного — особенно если вспомнить их учебу в Хогвартсе — парня, Поттер не брался судить. Не сейчас. Может, как-нибудь он это поймет. Но Гарри знал, что решить проблему можно было лишь одним способом. По крайней мере, только его можно было найти во всех учебниках по соулмейтам. Даже маглы, продвинувшиеся далеко вперед благодаря своим технологиям, не могли предложить что-то иное. К сожалению, этот способ мог не понравиться Драко. Поттер, оглянувшись на все еще спорящих Люциуса и Кингсли, сделал шаг в сторону настороженно открывшего глаза Малфоя. Запоздало Гарри понял, что любые намерения в свою сторону Драко отлично чувствует по их связи. Поттер, к своему стыду и сожалению, ничего не чувствовал, кроме глубоко запрятанного страха своей омеги. Это казалось и странным, и столь важным. Это означало, что младший Малфой был открыт для их связи, но принимал ли он ее — это был другой вопрос. — Что ты задумал, Поттер? — хрипло спросил Драко, глядя на своего давнего врага зло, но без той яркой ненависти, с которой смотрел в зеленоватые глаза Гарри на протяжении всех семи лет их обоюдной неприязни. Тот же, совершенно позабыв о собственном ужасе осознания своей пары, улыбнулся Драко. Улыбка получилась куда мягче, чем Поттер хотел показать, из-за чего Малфой напряженно дернул подбородком. Гарри показалось, что омега внутри парня запряталась еще глубже, боясь даже самого присутствия альфы рядом. Но отступать было нельзя. Не он выбирает пару, это сделала Природа. И если его омега — Драко Малфой, значит, это что-то должно означать. Почему-то вспомнился один разговор с Сириусом, когда он отстраненно заметил, что до пятого курса считал Лили бетой и парой Снейпа. Те были слишком близки, слишком дружны, отзывались едва ли не на полувздох друг друга. Что еще можно было подумать, когда Северус вместо того, чтобы защищать какие-то связи со своим факультетом, больше пекся об отношениях с гриффиндоркой? Все решил случай и пробуждение в Джеймсе альфы. Вот так и сходится природа и жизнь. И сейчас Поттеру было страшно, невероятно страшно, даже, что сложно признать, у него дрожали колени, но иного выхода просто не было. Разве что дать собственной омеге просто умереть из-за его же гордости. Поэтому Гарри, с секунду еще глядя в непонимающие серые глаза, протянул руку, все также улыбаясь Малфою. — И? — сощурился Драко и отстранился от руки Поттера, как от какого-то опасного зелья, способного даже своими парами навредить его одежде или даже жизни. — Что ты уже на этот раз задумал, Поттер? — и ненавистную фамилию Малфой произнес с таким презрением, что Гарри не удержался и закатил глаза. Казалось бы, разве после всех событий, что произошли три месяца назад, их отношения не должны были измениться? Хотя бы то, что Поттер спас Драко? Возможно, что-то и изменилось, но ростки этих изменений были еще слишком слабыми и сокрытыми плитами обязательств и стоящим возле стола Шеклболта Люциусом. «Выхода нет, » — напомнил себе Поттер, тяжело вздохнув и снова уже спокойно посмотрев на свою омегу. — Дай мне руку. Ничего более. Тебе станет легче. Это уж лучше, чем мучиться от собственной же сущности. — И ты думаешь, я так просто приму это? — Драко кивнул на руку Гарри и тот едва сдержал себя, чтобы не скрипнуть зубами. Его действия точно не были одолжением, брошенной бродячей собаке костью. Он пытался идти навстречу слишком гордой омеге, но сама омега, как казалась Поттеру, лучше выберет смерть. — Я думаю, Малфой, что тебе самому не слишком приятно ощущать страдания своей сущности. Ты не мазохист, да и дураком, наверное, никогда не был. Так что не строй из себя страдальца. Я на твои страдания все семь лет смотрел в Хогвартсе. Просто дай мне свою руку. Драко все же с опаской взглянул на Поттера. Что-то в его взгляде Гарри было до боли знакомым, но таким же странно неизвестным. Где-то в глубине этих глаз он увидел не страх, и даже не ненависть, а обреченность. Кажется, Малфой отлично понимал, что именно его ждет после полного проявления сущности, и страшился точно не за свою гордость. Поттер, с надеждой смотрящий на колебания омеги, даже затаил дыхание. Его альфа, некоторое время назад готовый едва ли не горы сворачивать, чтобы просто добиться близости пары, сейчас в ожидании запрятался где-то в груди. Было неуютно стоять с протянутой рукой и бешено стучащим сердцем перед тем, кто когда-то также протягивал ему руку и был отвергнут. Повторения истории Поттер бы не смог принять. Не сейчас, не в этих обстоятельствах. — О, Мерлин. Малфой, я же не предлагаю тебе принять меня, как пару! Я лишь предлагаю облегчить твои же страдания! Возьми меня уже, к черту, за руку! И Малфой, возможно, был немного умнее, чем когда-то сам Гарри. Он еще несколько секунд посмотрел на руку Поттера и все же осторожно протянул в ответ свою ладонь и, задержавшись всего в нескольких миллиметрах, нерешительно обхватил чужие пальцы. При этом он выглядел как-то по-детски напугано. Поттер облегченно выдохнул. Быть может, он зря переживал? Но накатившие по связи ощущения дали понять, что расслабились они оба рано. Природа так просто не отпускает тех, кто по своей же глупости упускал предложенный ею же дар. Сдерживаемые чувства к паре, все надежды, страхи, что могли когда-либо появиться, нахлынули сразу, и оба парня, ошалевши глядя в глаза друг друга, только сильнее сжали чужую ладонь. Гарри, наконец-то дорвавшийся до своей омеги, судорожно втягивал воздух, чувствуя запах Драко, пытаясь наполнить им всего себя, будто потом не получится, будто потом отнимут и больше не дадут. Он прикрыл от наслаждения глаза и не смог сдержать какой-то глупой улыбки. Чувств — непонимания, осторожной радости, сдерживаемого желания и все еще никуда не ушедшего страха — было нестерпимо много, и все они слетались по пальцам от Малфоя прямо куда-то в сердце Поттеру. Это было невероятно хорошо, и невозможно мало. Перед глазами почему-то проносились все годы, когда его же омега, изворачиваясь и придумывая все новые и новые способы задеть Гарри, заставляла его ненавидеть себя еще больше. Но сейчас, когда Драко, дрожащий, испуганный, истощенный всеми страданиями от своей же сущности стоял здесь, позволяя хотя бы держать себя за руку, будто стирало все те прошедшие годы. Это наполняло Поттера изнутри сладким ожиданием будущего, какой-то щемящей нежностью и все возрастающим желанием. А Драко… он радовался, что до этого прислонился к косяку, потому что от всего, что он ощущал сейчас, стоять было не то, что трудно. Трость в дрожащей руке спасла бы куда меньше, потому что пальцы едва могли сжать полированный набалдашник, а раскрытая пасть змеи впивалась в ладонь с какой-то слишком отстраненной болью. Ее перекрывали другие чувства. Малфой боялся, что они, точно принадлежавшие Поттеру, окажутся слишком манящими, без них уже невозможно будет выжить. Тепло и радость, исходящие от Гарри, притягивали, дарили невозможное спокойствие, а желание, такое знакомое, плескавшееся также в нем самом, казалось родным и правильным. Драко впервые почувствовал: быть рядом с этим альфой — то, что было ему нужно, то, что может его спасти. Малфой слишком поздно понял, что позволил бы сейчас Гарри и коснуться руки, щеки, даже шеи. Лишь бы это не прекращалось. Он уже закрыл глаза, не в силах видеть слишком радостного Поттера напротив. Это казалось ему неправильным, а вот ощущения — самыми настоящими во всей его жизни. Его соулмейт, его альфа, с невероятным запахом хвои и можжевельника, столь любимыми и незабываемыми запахами леса Малфой-мэнора, где он мог хоть немного расслабиться и побыть наедине с собой. Все это захватывало с головой. Его пара… Да, его пара — Гарри Поттер. Но уже через секунду, когда Драко потянулся к такому нужному и родному Поттеру, он с силой был оттянут от него. Их руки были разорваны, такая легкая и нужная связь исчезла, тепло осталось лишь фантомом, а связь хлестала подобно разорванной тугой струне. Это оказалось даже больнее простого пробуждения сущности. Малфой поднял глаза от своей руки и не смог сдержать обреченного выдоха. Между ними стоял отец, и Драко, вдохнув с детства знакомый запах, осознал, что мог только что сделать. Из-за накатившего понимания стало противно. Мерзкое чувство предательства себя самого снесло все то приятное, что еще могло остаться после простого прикосновения к своему альфе. А Поттер, прожигавший спину Люциуса и тяжело дышавший из-за гнева и не утихавшей внутри сущности, готов был отправить старшего Малфоя в Азкабан, лишь бы тот не маячил перед глазами. Этот змей еще подпортит ему жизнь. Хотелось предотвратить это заранее и забрать омегу себе. Альфа не мог принять даже подобного отказа. — Позвольте узнать, мистер Поттер, что вы собирались сделать? — елейным голосом спросил Люциус, в пол-оборота развернувшись к нему и надменно изогнув бровь. Гарри едва заставил себя выдавить на своем лице хоть какое-то подобие улыбки. Он взглянул в глаза мужчины с вызовом и, как он надеялся, нужной долей желания убить, чтобы слишком правильный бывший Пожиратель не стоял между ним и его парой. — Приводил вашего сына в нормальный вид. Разве не было заметно? — Поттер хмыкнул, лишь краем глаза замечая, что посеревший цвет лица Драко благополучно исчез, заменившись уже знакомой бледностью, а красные белки глаз возвращали себе здоровый вид. Что бы кто в этой семье не пытался ему доказать, он без наставлений отлично знает сущности соулмейтов и их влияние друг на друга. Люциус смерил его презрительным взглядом и тут же глянул на сына. Гарри запоздало вспомнил, почему именно старший Малфой слыл среди всех его знакомых той еще тварью. Ему хватило только одного взгляда, наполненного отвращением и осуждением, чтобы его соулмейт, его часть будущей жизни и пусть еще не связанной, но души превратился из того расслабленного, в миг преобразившегося омегу во вновь посеревшего, эгоистичного волшебника, которого Поттер знал последние годы. Захотелось зарычать. — Мистер Поттер, мы подписали нужные бумаги. Не хотите обсудить детали, так сказать, нашего заключения под вашим присмотром? — это был голос Нарциссы. Кажется, Гарри начинал уважать эту женщину, хотя бы за ее умение предугадывать момент. Поттер обернулся к стоящей у него за спиной Малфой и кивнул ей. — Конечно, миссис Малфой. Если вы закончили с Шеклболтом, то я сам могу рассказать о должности надзирателя на данный момент. Женщина после этих слов как-то грустно улыбнулась, но в ее глазах все еще была благодарность, которую Гарри не привык видеть от своих старых врагов. Хотя именно Нарциссу назвать недругом он не мог. Лично она ничего плохого ему не делала, лишь защищала своего непутевого сына и пыталась сохранить семью. Это сделал каждый альфа, которого знал Гарри. — Тогда вы не против обсудить это в нашем мэноре? — Нарцисса участливо положила ладонь на плечо Поттера, чуть наклонившись в его сторону, подобно тому, как обычно миссис Уизли делала, когда Гарри заходил к ним на ужин. Слишком уж знакомым был этот жест и слишком домашним, из-за чего где-то в груди сжалось неприятное чувство неправильности. — Я не позволю ему переступить порог моего дома! Только через мой труп, Нарцисса, — тут же вспетушился Люциус, выступая вперед. Наблюдавший за этим Драко, как-то обреченно закатил глаза, выглядя, как отметил Поттер, уже куда активнее и здоровее, чем был до этого. Уж подобную реакцию сына на собственного соулмейта старший Малфой не мог не заметить. Да и не признать простое действие природы тоже. А вот запретить Гарри вход в собственной дом было в его силах, и Поттер отлично это осознавал. Его отношения с собственным же омегой могут не просто сойти на нет, — тут и сходить было нечему — а даже не появиться. Не это ли хуже всего в подобной ситуации? Нарцисса тяжело вздохнула. Ей надоели рассуждения мужа, как и его недовольный вид. К моменту, когда она сама подняла глаза на Люциуса и строго нахмурила брови, в кабинете остались лишь семья Малфоев и Гарри. Кингсли же, удовлетворенный подписью старшего из нелюбимой им семейки, трансгрессировал, по всей видимости в собственный же кабинет, потому что ни одной папки на столе более не оказалось. Гарри потер шею, рассматривая обозленного Люциуса и слишком спокойную для надвигающейся ссоры Нарциссу. Драко же даже не обращал внимания на подобные выяснения отношений в своей семье. Он опять привалился к косяку и закрыл глаза. Поттер запоздало поймал себя на мысли, что не может сдержать себя, не может не бросить лишний раз взгляда на омегу. Он отлично понимал, что это его бывший враг, что этот человек портил ему жизнь на протяжении всех семи лет пребывания в Хогвартсе. Но сейчас, возможно, из-за действия связи, возможно, просто из-за взросления, ненавидеть Драко уже не было сил, пусть и любить его, да даже хоть немного уважать Гарри не мог. Зато вместо хоть какого-то уважения и терпения к младшему Малфою, Поттер отчетливо ощущал поднимающуюся из глубины души страсть. Почему-то она походила на ту самую страсть, в которой утопал Рон на их шестом курсе, когда Лаванда Браун, игнорируя уже проявившуюся связь между все еще ничего не понимающим Уизли и все отлично осознающей Гермионой, утянула друга в подобие отношений. Вот только Гарри чувствовал страсть к своему соулмейту. Чувствовал, но проявить уж точно не мог. — Как ты помнишь, Люциус, у нас нет выбора, — Нарцисса чуть сильнее сжала плечо Поттера, из-за чего тот удивленно взглянул на женщину, уже совершенно запутавшись в разговорах между ней и ее мужем. Да и что вообще он мог или хотел услышать? Семья Малфоев была достаточно странным сплетением лжи, изворотливости и какой-то странной любви друг к другу. Именно поэтому Гарри, опустив глаза на руку Нарциссы на своем плече, лишь поджал губы, не зная, что вообще можно сказать. Возможно, логичнее всех поступает здесь только Драко, молчавший и никак не реагировавший на общение родителей. — Если мистеру Малфою настолько противно видеть меня в своем доме, могу предложить мой дом местом обсуждения данного вопроса, — не выдержал Гарри, чувствуя, какая гнетущая атмосфера была в импровизированном кабинете лишь из-за взглядов семьи Малфой. Сам бы он никогда не пустил их в дом на площади Гриммо, но иного выхода он не видел. Это было самым лояльным из всех решений. Как оказалось, нет. Люциус еще больше ощетинился, выпятил грудь, будто Гарри его подобными словами оскорбил. Драко, уже задремавший от всех этих разговоров, встрепенулся и взглянул на Поттера с таким же осуждением, с каким смотрел все прошедшие семь лет. Это выбивало из колеи и скорее заставляло напрячься, судорожно придумывая пути отхода. К счастью, ситуацию снова спасла Нарцисса, вставшая рядом с мужем. Она теперь его придерживала за плечо, будто этот простой жест мог заставить вечно слишком самоуверенного Люциуса не проявлять агрессии. Старший Малфой действительно успокоился, вопросительно взглянул на жену, и в его глазах отразилось какое-то уже знакомое Гарри спокойствие. Эта пара, пусть и была странной, но казалась гармоничной, правильной. Соулмейты, столь нужные друг для друга, не могли казаться иными. — Идите домой. Думаю, я смогу разобраться со всеми деталями с мистером Поттером и сама. Гарри удивленно взглянул на Нарциссу. Он не думал, что подобный поворот событий возможен, он даже не надеялся, что хоть кто-то из Малфоев согласится на его предложение. Да, подспудно он желал, чтобы Драко оказался в его доме как можно раньше, не через месяц, когда сущность проявит себя в полной мере, не через год, когда будет уже поздно, а сейчас. Но это желание должно было остаться лишь желанием, да краткими переглядываниями с младшим Малфоем. Не более. А вот сейчас, когда Нарцисса с такой уверенностью приняла его предложение, Поттер сам не заметил, но облегченно выдохнул, заглядывая в глаза женщины, возможно, снова спасшей жизнь ему и ее сыну. — Исключено! — чуть ли не зарычал Люциус, уже разворачивая жену к себе лицом, но, возможно, именно в этом была его ошибка. Нарцисса вздернула подбородок, посмотрела на мужа осуждающе, как-то холодно, будто он совершил нечто, чего нельзя было простить. Хотя, наверное, так и было. Омега перечил своей альфе. Мало кто из сильных сущностей мог на это даже не обратить внимания. Гарри уже сейчас чувствовал напряженность Нарциссы, пусть и не настолько ярко, как сам Люциус. Старший Малфой тут же отшатнулся, обернулся на понимающе усмехающегося сына и кивнул. Просто кивнул. Поттер запоздало осознал, что именно так реагируют пары друг на друга — чувствуют, подчиняются, подчиняют. Было ли также у бет? Возможно, да. — Отправляйтесь домой. Драко нужен отдых, — уже с достаточно миролюбивой улыбкой произнесла Нарцисса, вновь разворачиваясь к Гарри. Она более не казалась домашней, не напоминала Молли, вечно хлопочущую о своей семье, больше не была близкой. И Гарри осознал это с такой ясностью, что по телу прошла волна дрожи. Он боялся. От настоящего понимания всей ситуации, от осознания, что он действительно рано или поздно войдет в эту семью, возможно, неформально, но станет ее главой. И эта альфа, Нарцисса, холодная, уверенная в себе, отстраненная от недоброжелательного мира. Она так же, как Молли, защищает свою семью, но она — альфа, ведущий, не ведомый. Гарри смотрел на эту женщину и осторожно втягивая в себя ее запах, чувствуя власть, настоящую внутреннюю силу. Именно поэтому Люциус, будто пристыженный, отступил, только бросил в сторону Гарри предостерегающий взгляд, в глубине которого плескалось желание свернуть Поттеру голову. Гарри едва сдержал желание коснуться шеи, чтобы проверить ее сохранность. Но более Люциус никак не проявил собственного негодования, развернулся на пятках, только концы волос взметнулись, и направился прочь из кабинета. Драко же не развернулся тут же за отцом, оттолкнулся от косяка и взглянул на Гарри. Поттер тяжело вздохнул, встречаясь с серыми глазами своей омеги. Он чувствовал дребезжащую связь, чувствовал по ней сплетение эмоций своей пары и видел в его глазах… надежду. Когда младший Малфой все же вышел из кабинета, Гарри только и мог, что хватать раскрытым ртом воздух и пытаться запомнить, врезать в собственное сознание этот взгляд. Потому что пока это было лучшим, что он видел от своей пары. Надежду. — Где вы сейчас живете, Поттер? — голос Нарциссы раздался будто со дна колодца, и Гарри, удивленно взглянув на уже пустое место возле двери, повернулся к понимающе улыбающейся женщине. — Как лучше туда добраться? — Трасгрессия. Думаю, камин можно также использовать, — рассеянно начал перечислять Гарри, рассматривая при этом едва заметное пятно на стене как раз над плечом Нарциссы. Он толком не мог понять, что теперь ему стоит делать, что чувствовать, потому что его альфа внутри после ухода омеги даже не отозвался, а взгляд Драко, полный надежды, слишком расслаблял, слишком… Гарри мотнул головой, потому что Нарцисса с каждой секундой выглядела все более недовольной. Поттер отлично осознавал, что с семьей Малфоев у него никогда не будет нормальных отношений. Такими уж они были. — Наверное, лучше трансгрессия, — виновато улыбнулся Гарри и подал Нарциссе свою руку, ощущая, как от стыда неизвестно за что все внутри сжимается. Малфой приняла руку со свойственной ей аристократичной грацией. Такой простой жест, а сколько красоты и сдержанности. Поттер только и мог, что удивляться. А когда ощутил тяжесть ладони Нарциссы на своем локте, не задумываясь трансгрессировал в парк возле площади Гриммо. — Дом Блэков, — отстраненно заметила Малфой, отпуская руку Гарри и каким-то тоскливым взглядом осматривая дом за ограждением парка. Поттер немного понимал ее. Это дом ее родни, пусть она и не выросла там, но семья тянула к себе все равно. Сириус как-то обмолвился, что все альфы его рода слегка сентиментальны. Даже он, оставивший дом, ненавистную ему семью со средневековыми взглядами на мир, был рад вернуться на Гриммо, хоть и семейное древо в одной из комнат было больше укором, чем какой-то помощью. Ему тогда опорой был Римус, у Нарциссы была ее семья за плечами. Наверное, именно поэтому женщина так уверенно шагнула из-под тенистых ветвей деревьев в парке под свет фонарей на площади. Дома маглов выглядели все также спокойно, люди в окнах даже не заметили вышедших из парка, только кот на подоконнике второго этажа недовольно махнул хвостом и уставился своими хитрыми глазами на незнакомцев. Гарри лишь осмотрел пустынную улицу, поднял глаза ко все еще сокрытому магией дому и как-то удрученно вздохнул. Почему-то вспомнилось невпопад, что Кричер утром опять жаловался на собственную жизнь и грязнокровок в почтенном доме Блэков, вспомнился портрет Вальбурги в коридоре и ее тихие причитания на жизнь и вспомнилось то самое семейное древо, которое сам Гарри все еще не смог снять. Это был его дом, но почему-то настоящую хозяйку, одну из оставшихся наследников семьи Блэков, Поттер пускать туда не хотел. — Чего вы ждете? — Нарцисса стояла за спиной Гарри, сложив руки перед собой и глядя на окна домов маглов, совершенно не обращая внимания на метания молодого альфы. Для нее это все было совершенно непонятно, а разбираться, даже если этот мальчишка и являлся парой Драко, она не хотела. Сказывался осадок от ненависти к нему и немного, хотя Нарцисса даже себе признавалась с трудом, зависти. Но зато голос женщины заставил Поттера опомниться. Этот дом перешел к нему от Сириуса, сейчас он его хозяин и, чтобы не говорил там Кричер, останется им столько, сколько позволит жизнь. Слишком важным было место, слишком много воспоминаний. И именно из-за этого, из-за воспоминаний, он закрыл глаза и призвал магию дома, заставляя показаться перед незваным гостем и своим хозяином. Гарри после попробует разобраться с несносным эльфом или, как всегда делает, махнет рукой, совершенно не желая вновь влезать во все эти дела. Земля под ними едва ощутимо задрожала, дома стали расходиться, открывая вход в дом номер 12. Кот, что до этого все еще смотрел на незнакомцев с подоконника, испуганно спрыгнул оттуда и скрылся в недрах квартиры. Маглы опять ничего не заметили, Гарри данному факту лишь усмехнулся про себя, вспоминая, вечное недовольство Римуса, когда Сириус в шутку предлагал превратиться в грима прямо на улице. Поттер с болью осознал, что из-за встречи со своей парой стал слишком часто вспомнить про своего крестного и его омегу. Он пытался делать это как можно реже, но сейчас почему-то запретить себе не мог. Рана от потери близких уже затягивалась, а светлые воспоминания остались. Именно с этой мыслью он шагнул к дверям дома 12 на площади Гриммо, надеясь, что Нарцисса последует за ним. Малфой не заставила себя ждать. Она вошла в старый дом Блэков так же уверенно, будто это был Малфой-мэнор. Ей лишь стоило переступить порог родового гнезда, как Кричер, вечно плутавший по комнатам и пропадавший неизвестно где большую часть времени, показался в конце коридора, да чуть ли не расплылся в подобострастной улыбке. Из-за нее Гарри едва сдержал желание отшатнуться. Вот тебе и верность эльфов. Этот старый блюститель порядка с удовольствием бы променял Поттера на семью Малфоев, если бы у него вообще был выбор. — Госпожа Нарцисса, — заскрежетал Кричер, склоняя свою голову с извечно опущенными ушами. Малфой на это даже не обратила внимания. Она осматривала стены, посеревшие обои и темные провалы портретов, ей это было куда интереснее, чем старый слуга, заискивающий перед чистокровной альфой, хозяйкой рода Малфоев и наследницей Блэков. Гарри от этого ощутил где-то в груди сжавшуюся кольцами змею ненависти. Хотя и не должен был, но это чувство появилось бессознательно, будто рефлекс. Все же, три месяца после окончания войны — это слишком мало. — Принеси нам чай в гостиную, Кричер, — устало попросил Поттер, разворачиваясь и направляясь в сторону названной комнаты. Смотреть на едва ли не сияющего эльфа и задумчивую Нарциссу у него не было никаких сил. Только на пороге гостиной Гарри подумал, что слуга будет так же рад Драко в этом доме, как сейчас радуется его матери, а за этой мыслью вспомнились и глаза его омеги. Он заберет его сюда. И сделает это как можно раньше. Да. Так следует поступить. Через секунду после того, как Гарри тяжело опустился на диванчик, на котором еще утром сидели Гермиона и Рон, а Нарцисса опустилась как раз на то место, где любил сидеть сам Поттер, в комнате с громким хлопком появился Кричер. Он слегка трясущимися руками поставил поднос с тихо звякнувшими чашками на стол. Гарри, привыкший видеть эльфа самоуверенным, вечно ворчащим и хоть как-то терпящим Гарри и семью Уизли из-за их чистокровности, но никак не весь Орден Феникса, о котором сейчас Поттер вспоминать не хотел, удивился такому зажатому и будто бы напуганному слуге. Эльф-то был домашний, но по его вечному поведению у Гарри всегда появлялся один вопрос: дом тогда чей? Еще через секунду Кричер исчез из поля зрения, оставляя комнату в полной тишине. Нарцисса тут же выпрямилась, бросив короткий взгляд на замершего Гарри. В гостиной стало слишком холодно, будто хоть какое-то подобие тепла в этом доме в раз исчезло. На стенах тихо переговаривались портреты, камин в гостиной вспыхнул и стал гореть слабоватым, едва греющим огнем, а на улице, Гарри отчетливо это слышал, пронеслась машина скорой помощи. Казалось, мир вокруг был живее, чем замершие, как в янтаре, люди в гостиной дома Блэков. Поттер отлично понимал, что им стоит о многом поговорить, что нужно раскрыть рот, но он только и мог, что смотреть на исходящий от чашек пар и сжимать все сильнее кулаки. Можно ли оправдать собственное поведение? Для Гарри в этот момент ответ был отрицательным. В это же время Нарцисса спокойно взяла одну из чашек, вдохнула исходящий пар от колыхнувшейся поверхности чая и прикрыла глаза. Она все еще не была домашней, не было в ней этого ощущения, она не преображала собственным присутствием окружающую обстановку. В этом доме она казалась своей, сросшейся с этими темными стенами, причитающим слугой и ворчащими портретами. Теперь Поттер отлично понимал, что там, в кабинете, ощущения от этой женщины были другими лишь из-за Кингсли, внимательно наблюдавшего за всем происходящим. Как только он ушел, исчезла и доброжелательность. — Я благодарна вам, — вдруг произнесла Нарцисса и поставила чашку вновь на стол, но глаз так и не подняла, просто также смотрела на свои руки. Гордая, умная, достойная своего рода и своего статуса. Гарри лишь смотрел на эту женщину и ждал продолжения ее слов. — Драко рассказал мне, что вы спасли его от адского пламени. За это спасибо вам. Поттер хмуро осмотрел стол, что-то бормочущего где-то в углу Кричера и вновь поднял глаза на женщину. Он не знал, что нужно говорить. Его благодарили столько раз, восхвалял весь магический мир, но принимать все это так и не научился. До сих пор непривычно, он не понимал, зачем ему говорить спасибо, если по-другому он поступить не мог. — Так умереть та еще радость, — с напряженной улыбкой ответил Гарри, пожав плечами и наконец-то найдя, на что смотреть. Он просто уперся взглядом в сжатые на коленях в замок руки. Нарцисса же, выпрямившись и прекратив казаться слишком зажатой от несвойственных для нее слов, наконец-то стала вновь походить на уверенную альфу семьи Малфоев. — Но моя благодарность не отменяет того факта, что я поддерживаю взгляды мужа. Мы с ним выросли в совершенно иных условиях, чем вы, мистер Поттер. — Просто Гарри, пожалуйста, — поморщился парень, вспоминая, что также говорила профессор МакГонагалл перед тем, как в очередной раз начать отчитывать их с Роном и Гермионой за какую-то провинность. — Себя Нарциссой звать не прошу, уж поймите меня правильно, Гарри, — Малфой напряженно повела плечами, а после быстрого, понимающего кивка Поттера, продолжила прерванный монолог: — Я понимаю злость и негодование Люциуса, но также осознаю, что против сложившихся обстоятельств мы ничего не можем сделать. Если бы вас лишь приставили к нам надзирателем, поверьте, мое бы расположение вы никогда не получили. — Но обстоятельства другие, — прервал ее Гарри, на что Нарцисса цокнула, будто коря мальчишку за нарушение этикета. Поттер на это лишь усмехнулся. Он никогда не был аристократом и повадок своих менять точно не собирался. Малфой же идея личного разговора нравилась все меньше. — Знаете, Гарри, Драко понял, кто его альфа на следующее же утро после первого проявление вашей связи. Он не говорил, что именно увидел или почувствовал, но вчера он просто открыл глаза и сказал, что вы его альфа. Это было шоком и для меня, и для Люциуса. Обычно родовая магия была сильнее простой природы и находила пару исключительно чистой крови. — Вы знали, что я его альфа? — ошарашенно перебил Гарри, с недоверием заглядывая в глаза Нарциссы. Та лишь повела плечом, даже не обращая внимания на тут же переполошившегося Поттера. Для нее в этом не было ничего странного, а реакция Гарри казалась немного детской и глупой. Малфой строго посмотрела на парня, но тот поднял руку, останавливая ее возможные новые рассуждения и, потерев в очередной раз шрам, тяжело вздохнул. — Родовая магия выбирает пару? Нам ведь всегда говорили о природе и ее магии. — Считайте это природой аристократов. Ваш отец был чистокровным, возможно, именно это повлияло на выбор. Вы сильны, Гарри, и я осознаю, что вставать между соулмейтами не стоит, но Люциус предпримет все, что в его силах, чтобы воспрепятствовать вашей полной власти над Драко. Помогать вам я не буду, но и ставить палки в колеса, подобно мужу, не собираюсь. Здоровье сына мне дороже. На какое-то время все замерло. И разговоры, и мысли. Гарри смотрел на Нарциссу, сжимал кулаки на коленях и осознавал, что любое подобие его тяги, его желания в сторону Драко может разрушить хорошее отношение женщины к нему. Здоровье сына… Поттер отлично понимал, почему Нарцисса так поступает, почему она так осуждающе смотрит на него. Всего несколько месяцев назад он бы даже не подумал о том, чтобы переживать за жизнь Драко. Он бы и за эту семью не переживал. Зачем? Малфои всегда ассоциировались лишь со скользкими змеями, не способными ни на благие поступки, ни на какие-то ответные достойные действия. Весь род — чистокровные слизеринцы. А что же сейчас? Гарри не знал, что сейчас. Сейчас он сидел в гостиной старого дома Блэков вместе с Нарциссой Малфой. Она спокойно пила из фарфоровой чашки чай, знакомо отдающий бергамотом, посматривала иногда на молчавшего Гарри и не выглядела такой же неприятно отталкивающей, каким всегда был Люциус. Поттер совершенно не знал, что стоит говорить в такой ситуации. Казалось, что они уже все сказали друг другу. И куда делась уверенность Героя магического мира? Он победил Волдеморта, не раз встречался в бою с Люциусом, отлично знал, как ответить на колкость Нарциссы, но это было тогда, до войны, до победы. До проявления сущности. Сейчас он уже не был просто героем, он не был даже просто Поттером. Он был альфой Драко Малфоя, и именно так на него смотрела Нарцисса: пара ее сына. И никак иначе. Нарцисса вздохнула, поставила снова чашку на стол, сложила руки на коленях, еще больше напоминая Гарри портрет Вальбурги в коридоре, и заговорила сама: — Я понимаю, Гарри, что вам сложно. Когда я осознала свою сущность, хоть и догадывалась о ней, было тяжело ощущать мир вокруг и не отвечать ему, — Малфой поправила локон, замолчав на эту секунду, а после взглянула на свои ладони как-то отстраненно и задумчиво. — Принять пару, осознать себя… Это не дается легко. Ни бетам, ни альфам с омегами. Но я надеюсь на ваше благоразумие. Для Драко ваши отношения… Они всегда были важны. Поттер нахмурился и тут же вскинул взгляд на женщину, совершенно не понимая, о чем она говорит. Всегда были важны? Всегда? Важным, по мнению Поттера, для Драко было желание опустить его в глазах собственной свиты и выйти из их вечных перепалок победителем. Отношениями, которые важны, это никак нельзя было назвать. Подобие. Нет, вражда. Но Нарцисса на такую реакцию сокрушенно покачала головой, будто Гарри не осознал такой простой истины, столь обычной, что это стоило порицания. — Тогда вы осознаете это позже. Возможно, Драко сам скажет. Но не сильно надейтесь, что это поможет вам выстроить с ним хорошие отношения быстро. Я отлично вижу, что вы оба в той или иной степени друг друга ненавидите. Дружными ваши отношения никогда не стали бы. По крайней мере не после всех этих лет. Я лишь надеюсь, что природа сделала правильный выбор. Нарцисса вновь замолчала, и Гарри устало провел по лицу рукой. Ни дружба, ни ненависть, ни любовь. Гарри всегда считал Гермиону и Рона странной парой. Что ж, он нашел пару с еще большими странностями. — Итак, Гарри, — уже с улыбкой начала Малфой, поглаживая свое обручальное кольцо. — Я бы хотела обсудить то, зачем я сюда пришла. — Ах, — Поттер понимающе кивнул и тут же выпрямился, осознавая, что до сих пор горбился будто под тяжестью огромного валуна. Возможно, подобный разговор для него им и был. — Да, вы правы. Шеклболт должен был вам рассказать хотя бы сам закон. Мне он долго его объяснял. — Все в порядке, — кивнула Нарцисса, теперь же бессознательно сжимая свое ожерелье. Гарри, наблюдавший за подобным интересом женщины к ее драгоценностям, почему-то вспомнил Полумну и ее множество украшений от разных неизвестных до сих пор существ, то забирающихся в мозг, то крадущих вещи. А за этими воспоминаниями перед глазами встала Джинни два дня назад, с этими ее огромными глазами и пониманием, что не он ее соулмейт, а та, которую она оставила на пороге Хогвартса, та, со множеством украшений, такая странная и такая одинокая. Гарри тряхнул головой. Это не стоило вспоминать. Не сейчас. — Я знакома с законом, Гарри, получше вашего, — продолжила Малфой, видя, что ее собеседник вновь слушает. — Меня интересует другое. По закону вы должны два или три раза в неделю посещать, так сказать, бывших Пожирателей смерти, чтобы вести полный учет их действий и докладывать о них в Министерство. Я ведь права? Гарри на автомате кивнул, лишь сейчас действительно осознавая, что именно предстоит делать. Он слышал это каждый раз, когда Кингсли назначал надзирателя очередной семье. Но, когда это начало касаться непосредственно его, Поттер оказался не готов. Возможно, дело было в его омеге, возможно, из-за самой семьи, но Гарри лишь сейчас понял, кем стал для этих людей. И то, что он пара Драко, этого никак не касалось. — Тогда могу предложить вам прийти завтра в Малфой-мэнор после обеда. Если появятся какие-то иные обстоятельства, я пришлю вам сову. На такое вы согласны? — Да, — Поттер вымучено улыбнулся, уже зная, что подобный ответ ему дорого обойдется. Но, наверное, он полностью удовлетворил Нарциссу, потому что она довольно кивнула и тут же встала со своего места, будто и не появилась в этом доме всего несколько минут назад. Она бойко осмотрела гостиную, перевела взгляд на замершего Гарри и уже более дружелюбно улыбнулась, так, как улыбалась ему еще перед Шеклболтом. Поттер понял, что ее краткий визит подошел к концу и она сказала все, зачем приходила сюда. Из-за этого осознания Гарри едва сдержал радостную улыбку. Все же любой из Малфоев приносил вместе с собой тяжесть и опустошение. Каждый из этой семьи своим угрюмым взглядом или одним только давящим присутствием заставлял желать финала любой встречи больше, чем исполнения своих сокровенных желаний. Возможно, так было с каждым аристократом, приверженцем взглядов Волдеморта. Гарри мог сравнивать, особенно повидав их за все время войны достаточное количество. И лишь Малфои имели эту строгую, будто взвинченную ауру. — Проводите меня? Я узнала все, что мне было нужно, — Нарцисса даже немного осуждающе взглянула на парня и, только когда дождалась, чтобы он поднялся с диванчика, направилась к выходу. Кричер, завидевший, что уже любимая им волшебница уходит, тут же завозился в своем углу и даже раньше них самих оказался возле двери, чтобы услужливо распахнуть ее, даже не обратив внимания на явный неприятный скрип в петлях. Гарри, взглянув на секунду на все еще радостного эльфа, напомнил себе попробовать привести сюда Драко. Он не знал, как именно это исполнит, но реакцию Кричера на свою пару он хотел увидеть. Это было нужно. Пока Поттер внимательно следил за уходящим в глубь дома эльфом, Нарцисса уже спустилась с незамысловатого крыльца и осмотрела все также пустынную улицу. Луна уже давно взошла, из-за ее серебристого света верхушки деревьев казались зловеще прекрасными волшебными созданиями, тянущимися куда-то в высь своими огромными лапами. Звезд не было видно. Это никогда не нравилось Гарри в городе со множеством света, но без настоящей красоты. В Хогвартсе звезды всегда можно было увидеть, стоило только выключить свет в комнате и прильнуть к створчатому окну. Все небо будто падало на окружающий школу мир, отражалось в реке, пряталось в темных закоулках Запретного леса, исчезало где-то за горизонтом. А в городе эта красота терялась. Гарри смотрел на небо, вдыхал прохладный ночной воздух и думал о том, что даже после войны он не получит спокойствия, хотя так о нем мечтал. Какое спокойствие, если природа дала ему сущность альфы и такого соулмейта? Какое спокойствие, когда мать твоей пары стояла возле ступенек в твой дом, смотрела на тебя строго, но понимающе и улыбалась только глазами. Поттер запоздало вспомнил, что нужно было проститься, а возможно и помочь с трансгрессией, если вдруг. Но Нарцисса только покачала головой, снова поправила спадающий на плечи локон из своей аккуратной прически, опять коснулась ожерелья на груди и глубоко вздохнула. — Знаете, Гарри, когда-нибудь, когда я прекращу видеть в вас врага, я расскажу вам одну историю из жизни нашей семьи. Историю обо мне, о Люциусе и вашем друге, Артуре Уизли, и, возможно, вы хоть немного поймете нас, — Малфой устало взглянула на парня, опустила руку и огладила рукав своей легкой мантии. Она сама себе кивнула, будто решилась на что-то, а после развернулась и сделала первый шаг в сторону парка, возможно, чтобы без лишних свидетелей исчезнуть, но уже у самой дороги вновь повернула голову к замершему Поттеру. — Я жду вас завтра, Гарри, и надеюсь, что вы все же придете. Посетите нас… — она замолчала, как-то нерешительно переступила с ноги на ноги, ее маленькие каблучки цокнули по каменной мостовой, и что-то в груди Гарри замерло в ожидании важных слов. — Посетите не как надзиратель, а как альфа. Думаю, вам и Драко это нужно. И лишь после этих слов она уверенно направилась к парку, незаметно проскользнула под сень деревьев и исчезла из поля зрения Поттера. А он только смотрел на то место, где всего несколько секунд назад стояла Нарцисса. Смотрел, вдыхал ночной воздух, смешанный с запахом приближающейся осени, города и бергамота, все еще оставшегося даже после ухода Малфой. Он все смотрел на дорогу, перевел взгляд на забор парка, на кроны деревьев, а в голове билась лишь одна единственная достаточно истинная мысль для всего того бардака, что закручивался вновь вокруг него: война закончилась, а спокойной жизни ему не видать. Гарри победил сильнейшего темного волшебника, он сможет победить еще множество тех, кто захочет восстать против добра, но победить просыпающуюся сущность, свою тягу к Драко Малфою и все то, что с таким рвением опоясывало ему горло в желании удушить, навряд ли сможет. А ведь Шеклболт еще что-то говорил о Пожирателях, не собиравшихся сдаваться на руки Министерства. Война закончилась. Закончилась ли?