Создай для меня море

Его утро началось достаточно обычно. Обычно для пробудившегося альфы. Он открыл глаза и с удивлением ощутил кого-то рядом. Это было невозможно и ощущалось, как продолжение какого-то плохого сна. Поворачивать голову не хотелось. Он боялся, что то тепло, которое исходит от человека, спящего на второй половине кровати, принадлежит незнакомцу. Но тепло было таким манящим, нужным, даже родным. Было странно ощущать кого-то настолько близко, особенно если знать, что ты не в лесу, это не Гермиона или Рон, что ты просыпаешься в спокойное время. Это странно еще по той причине, что ты встретил вчера своего соулмейта и твоя сущность, теперь реагируя только на одного человека, элементарно не смогла бы выдержать кого-то чужого в собственной постели. Но это были лишь рассуждения, а тот, кто прижимался к спине Гарри, был реальным. Поттер осторожно пошевелился, пытаясь понять, кто именно лежит за ним. Все внутри сжалось, отозвалось какой-то холодной дрожью по телу. Страх предательства собственной омеги едва ли не на следующий день после встречи с ним, казался не просто жутким. Что вообще могло оказаться хуже? Смерть? Навряд ли это могло испугать того, кто уже встретился с ней лицом к лицу. Гарри все же уперся взглядом в стену собственной спальни, пытаясь привести мысли в порядок и прекратить поднимающуюся из глубины сознания панику. Темные обои сейчас казались грязными, пыльными, потертыми. Закрытое тяжелыми шторами окно больше походило на захлопнувшуюся крышку гроба. Плохое сравнение. Гарри отлично это понимал, но также он осознавал, что сам мог подписать себе смертный приговор. Пламя одной свечи на тумбочке с противоположной стороны кровати давало слишком мало света, только играло тенями, да угнетало атмосферу еще больше. Из-за этого хотелось подорваться с постели и постыдно сбежать. Но Поттер лишь тяжело дышал, сжимая покрывало и боясь повернуться. Главной проблемой было другое: он не мог вспомнить, чтобы вчера уходил куда-то после прощания с Нарциссой. Он помнил, что стоял на пороге дома, смотрел в небо, вдыхал такой спокойный разряженный воздух и думал о своем будущем. Потом он помнил причитающего Кричера, прохладную воду в душе и мягкую подушку. Тогда что он забыл? Что именно вчера произошло? Но что-то было иным. Вся эта ситуация пугала, но не было ощущения, что он превратил собственную жизнь в Ад. Не было боли измены. Было тепло, страшно, но тепло. Человек рядом дышал ровно, прижимаясь к спине Гарри и упираясь в нее лбом, слишком тесно для незнакомца и слишком правильно. Только из-за этого ощущения, невероятного и в то же время реального, Поттер осторожно развернулся, боясь, что в любой момент каждым своим движением мог разбудить непрошенного ночного гостя. Но стоило ему только повернуться и увидеть, кто именно спит рядом с ним, как в груди вместо холодной руки страха появилось чувство облегчения, даже радости. Это был не незнакомец, но вопрос о том, как он здесь оказался, не получил ответа. На другой половине кровати, прикрывшись лишь легким черным покрывалом и прижав руку к груди, спал Драко. Гарри задержал дыхание, рассматривая обнаженное плечо, бледную шею и взъерошенные волосы на макушке соулмейта. Рядом спал его омега. Лишь сейчас, видя его спокойное лицо, трепещущие ресницы и чуть приоткрытые губы, Поттер отчетливо ощутил запах своей пары, такой яркий, домашний, расслабленный. Это было необычно. Но Гарри не смог сдержать улыбку, позабыв обо всех переживаниях разом. Поттер сам не заметил, как потянулся к Драко, желая коснуться оголенного плеча. Это желание горело в нем слишком сильно, его невозможно было заглушить. И он коснулся, осторожно и как можно нежнее. Провел по коже кончиками пальцев, ощущая, как начинает тяжелеть в паху только от простого соприкосновения с телом своего омеги, своей пары. Это все еще странно, но жар, разливавшийся от пальцев по всему телу, не казался жутким, чужеродным или опасным. Он вливался внутрь и становился неотделимой частью, дышать становилось легче, страх уходил и где-то в глубине зарождалось еще странная, но вполне объяснимая страсть. Гарри хотел Драко. — Гарри? — Поттер вздрогнул. Малфой открыл глаза, тут же поднимая к нему голову. Его взгляд сонный, но понимающий, затягивал в глубину темно-серого неба. Гарри едва сдержал себя, чтобы не отшатнуться: связь накрывала сразу и ощущений становилось слишком много. Желание обладать Малфоем, будто натянутая струна, вибрировало, отдаваясь на кончике языка незнакомым сладковатым вкусом. Хотелось сейчас, полностью. — Как ты здесь оказался? — хрипло спросил Поттер, судорожно вздохнув. Он попытался отстраниться, но руки дрожали, из-за чего было тяжело даже двинуться. Прижимавшийся к нему бедром Драко казался таким манящим, что хотелось сделать все совсем наоборот: накрыть его собой, распять, войти в него и оставить на этой бледной шее метку, а внутри омеги — свой запах, но это было опасно, особенно в их состоянии поздно раскрывшихся сущностей. Гарри не знал, сможет ли остановиться, не знал, сдержит ли альфу внутри. Но Малфой не позволил ему отстраниться, даже шевельнуться не позволил. Он подорвался тут же, дернул за руку и заставил свалиться на подушку, чтобы больше невозможно было двинуться. Гарри лишь вздохнул, понимая, что все полетело к чертям. Они оба ощущали одно и тоже, оба хотели друг друга и этого нельзя было отрицать. Души тянулись, сущности хотели завершить то, что было начато природой. И Малфой уверенным движением сел на бедра Поттера, крепко сжав его плечи, и стал пахнуть слишком соблазнительно, невероятно, будто позволял все. Гарри смотрел в подернутые пеленой желания глаза омеги и боялся шевельнуться, но теперь страх основывался на ином: он боялся спугнуть это, боялся, что все происходящее растает, как воспоминания в омуте памяти. Но Драко не исчезал даже тогда, когда Гарри коснулся его бедер ладонями, когда провел руками выше к его талии и заставил наклониться ближе к себе. Он был здесь, был теплым, настоящим и нужным. — Драко… — Прекращай болтать, Поттер. Это бесит, — прошептал Малфой, наклоняясь еще ближе. Гарри судорожно выдохнул. Этого было мало. Между ними были несколько сантиметров и это ощущалось как огромная пропасть. Он смотрел на бледные губы Драко, поглаживал его по спине кончиками пальцев и осторожно вдыхал такой соблазнительный запах. Все равно, мало. Его омега, его пара. Он принадлежит ему, всегда принадлежал, всю жизнь, с той встречи перед дверями большого зала в Хогвартсе, с того несостоявшегося рукопожатия, с тех первых порывов ненависти и до желания убить его. Драко принадлежал ему. И Поттер сорвался. Он подался к Малфою, прижимая его к своей груди и, не думая, тут же поцеловал. Он с силой прижался к бледным губам, врываясь языком в горячий рот и чувствуя, как ему тут же отвечают, вплетают свои тонкие пальцы во взъерошенные со сна волосы. Поттер ловил первые тихие стоны и не мог сдержать собственные, судорожно оглаживая изогнутую спину. Было так безбожно хорошо. Гарри просто не видел смысла сдерживаться. Не со своим омегой, не с собственным соулмейтом. Поттер ликовал от того, что это случилось, что дорвался. Его пара, такая важная, невероятная. И Драко сам вжался в тело Поттера, притираясь к его паху своим, из-за чего по телу тут же прошла обжигающая волна. Гарри застонал, разрывая поцелуй. Больше. Еще больше. Драко обхватил Поттера руками за шею и утягивая за собой на вторую половину кровати, и Гарри с удовольствием накрыл столь желанное тело своим, устраиваясь между разведенными ногами омеги. Он провел ладонями по бокам Малфоя, вновь припадая к его рту и бессознательно кусая за нижнюю губу. Драко отдавался, раскрываясь перед альфой. Это дразнило, сущность внутри рычала, и Гарри цеплялся кончиками пальцев за нежную кожу, за ребра Малфоя, за резинку трусов, не осознавая, насколько жестко терзает покрасневшие губы и как дерзко врывается в рот омеги. Хотелось еще, еще. Поттер отстранился от Драко лишь на секунду, чтобы бросить быстрый взгляд на тяжело дышащего соулмейта, и тут же коснулся его шеи, выцеловывая место, где бы укусил, если бы Драко позволил, если бы принял его и отдался до конца. Гарри уже хотел спуститься поцелуями ниже, уже желал стянуть с омеги нижнее белье, чтобы почувствовать его полностью, провести ладонями по ягодицам, прижать пахом к своему, потому что возбуждение затмевало все вокруг, выворачивало и оставляло только шум в голове. Но Малфой не позволил, опять предрешая дальнейшие действия своего альфы. Он прижал голову Поттера к своей шее и откинулся назад. Это было больше, чем знак. Это было разрешение на все, согласие с каждым возможным будущим, с каждым ушедшим прошлым. Это было больше, чем кто-либо мог дать, чем кто-либо имел. Омега предлагал себя альфе, соулмейт отдавал себя своей паре. Гарри замер, не веря в то, что сделал Драко, но и остановиться не мог, даже не думал, не дал себе ни минуты на размышления. Просто провел языком по теплой нежной коже, коснулся ее губами, вдыхая такой манящий запах Малфоя и уже представляя, как они сольются воедино. Он уже был готов укусить, наконец-то оставить метку на своем омеге, уже был готов разделить боль с парой, чтобы после увидеть такую же метку на своей шее. Но что-то пошло не так. Мир пошатнулся, исказился, завибрировал и будто раскололся. Перед тем, как потонуть во тьме, Гарри увидел испуганные глаза Драко. И проснулся. Это был сон? Нет. Это была связь? Возможно. Гарри лежал на кровати, смотрел в потолок с едва заметными трещинами на лепнине и пытался понять, что произошло. А лучше — что ему теперь делать? Он лишь вчера узнал, кто его пара, лишь вчера увидел его, и отлично понимал: он не сможет сам, без вмешательства связи желать Малфоя, что уж говорить о простом терпении. Поттер помнил, как его вчера потянуло к Драко, стоило лишь коснуться руки омеги. Помнил, как его потянуло к нему лишь из-за запаха. Поздно пробудившаяся сущность, а может и ненависть к Малфоям сделали свое дело: природа выкручивалась, как могла, делая все, чтобы их тянуло друг к другу с непросто невероятной силой, а чтобы они сходили с ума друг без друга. Без принятия своей связи. Гарри со злостью подумал, что соулмейты существуют не для того, чтобы уничтожать кого-то изнутри, а чтобы возрождать их. В их паре, кажется, что-то пошло не так. Поттер провел ладонью по губам и поморщился от сухости во рту. Теперь, возможно, такие сны будут частыми. Это тревожило. В то же время где-то в груди Гарри чувствовал, что ждет их и ждет с нетерпением. Но от этого стало только хуже. Будто природа решила все за него: выбрала, кого любить, кого ненавидеть и какое будущее иметь. Гарри с тяжелым вздохом встал с кровати, поправил задравшуюся майку и измучено застонал. Он возбужден. Неприятное осознание после сна, где ты едва ли не поставил метку на своего старого врага. Но член упирался в ткань пижамных штанов и как-либо изменить собственное положение было невозможным, разве что трансгрессировать к Драко. Действительно, проснулся как обычный альфа. Только продолжение в виде феерического секса со своим омегой не хватало. День начался странно. Даже для него. Через полчаса он уже спускался вниз, зевая и пытаясь пригладить все еще торчащие в разные стороны волосы. Надо бы постричься, да все как-то не до этого. На войне это делала Гермиона, пусть и куце, пусть и раз на раз, но все же он не запускал себя настолько. А сейчас Поттер за всеми разборками, попытками подать документы на ЖАБА и желанием хоть какого-то подобия обычной жизни, совсем забыл, что нужно убрать мешающую длину с затылка. Хотя, мешает ли она ему? Уже возле двери в гостиную Поттер остановился, услышав знакомые голоса, тяжело вздохнул и толкнул двери в комнату. Кажется, к нему не только Малфой сегодня решил заглянуть. И если его он не ждал и не хотел видеть, то друзьям он был всегда рад. Только вот сегодня не был готов их встречать. — У меня дежавю? — Гарри, сонно потирая глаза, вошел в гостиную и удивленно замер. Он понимал, что не приглашал друзей, но увидеть Шеклболта не ожидал. — Я будто снова в Хогвартсе. — Доброе утро. Хотя уже полдень, — весело отсалютовал ему Рон чашкой с кофе. Гермиона тут же подошла к Поттеру и осторожно, но порывисто обняла. Гарри знал этот жест слишком хорошо, Грейнджер так обнимала его перед первым этапом на Турнире трех волшебников. Он чувствовал это от нее и на кладбище. Кажется, Кингсли уже все рассказал и о семье Малфоев, и о Драко, и о решении Поттера. Но жалость подруги на данный момент ему не нужна была, не после этого непонятного, но сладкого образа омеги в голове и его испуганных глаз. Гарри лишь надеялся, что его пара не ощутила все также полно по связи, в противном случае становилось стыдно. — Мы подумали, что тебе нужна будет помощь, но как раз вместе с нами пришел Кингсли, — начала Грейнджер, наконец-то отстранившись от друга и участливо заглядывая тому в глаза. И опять эта забота. Поттер был благодарен им, был рад, что они сейчас заменяют ему семью, что Уизли всегда поддерживают, а Гермиона не уходит лишь из-за того, что он вечно нарушает правила. Он был им благодарен, но сейчас такое поведение было излишним. Оно бесило. Грейнджер осторожно коснулась все также взъерошенных волос Поттера и сдержанно улыбнулась. Гарри напрягся. Ему не нравилась подобная улыбка подруги, он не мог понять, почему, но не нравилась. Она появилась уже после раскрытия сущности, и Поттер надеялся, что это лишь какое-то незнакомое качество Гермионы как омеги. Не более. — Ты в порядке, Гарри? Омега Малфой… — снова заговорила подруга. — Все в порядке, — отмахнулся Поттер, чувствуя поднимающееся негодование изнутри. Об этом он не хотел говорить, да и как вообще реагировать на такое? Оправдываться? Ну нет. — Твой альфа — Рон, но все считают это нормальным. Иметь же пару из Малфоев вдруг стало противозаконно? Слова Гарри оказались резкими. Он глянул в глаза Гермионы и сжал руки в кулаки. Где-то в груди шевелилась связь, отдаваясь благодарным теплом и ласкающей нежностью. Это точно не было реакцией самого Драко, скорее незнакомым доселе механизмом защиты. Он и Малфой… что-то говорить против своего соулмейта Гарри не позволит. Это может делать лишь он. Но удивленные и даже немного обиженные глаза Гермионы заставили Поттера тут же стушеваться и опустить взгляд. Его реакция могла быть какой угодно, но разрушать дружбу с людьми, которые вытаскивали его едва ли не с того света, даже природе он не мог позволить. — Прости. Это все связь, — Гарри потер шрам, виновато улыбнулся кивнувшей Грейнджер и решил просто перевести тему: — Шеклболт, а вы здесь зачем? — Поблагодарить тебя за вчерашний день, и кое-что рассказать. У меня появился перерыв, и я подумал, что это стоит обсудить с вами, — Шеклболт беспечно пожал плечами. Он сидел в кресле, держа в руке чашку и улыбаясь слишком понимающе, будто знал не только то, что творилось в голове Героя, но и то, что он видел во сне совсем недавно. — Что-то случилось? — Гарри наконец-то отошел от Гермионы, краем глаза видя на лице подруги встревоженность и сокрытый за этой ее новой улыбкой страх. Он отлично понимал состояние Грейнджер, но ни ответить ей, ни успокоить не мог. Что-то внутри противилось, будто он сознательно шел на предательство. Поттеру не нравилась такая своя реакция, он отлично осознавал, что основой для нее является сущность соулмейтов, вот только отключить такую подозрительную осторожность было невозможно. Гарри уже второй раз за день зло сжал кулаки, понимая, как действует на него, позднего альфу, природа. — Ничего важного, по крайней мере, на данный момент, — устало улыбнулся Кингсли, отпивая свой уже немного остывший чай. В общем-то, зачем он сюда пришел? Больше, чтобы убедиться, что Гарри в порядке, чем для рассуждений о своем страхе. Второе и правда еще подождет, а вот из-за первого он с трудом мог работать. Кажется, этот страх, который теперь с ним разделила Гермиона, был безосновательным. Ведь это был Гарри, Мальчик-который-выжил, Герой, победивший Волдеморта, достояние магического мира. О нем можно было не волноваться. Но почему-то это чувство отогнать полностью не получалось. Шеклболт обозвал себя старым маразматиком, более не желая мыслями возвращаться к этому. — Но вы все же пришли сюда, — с тяжелым вздохом Гарри опустился на диванчик рядом с Роном и уже потянулся к оставленной, видимо, для него чашке с чаем, но Уизли, поведя носом, закашлялся, тут же начиная стучать себя по груди и глядя на друга широко раскрытыми глазами, полными непонимания и какого-то ужаса. — От тебя омегой воняет, Гарри, — сквозь кашель произнес Рон, но, когда он попытался отдышаться, тут же последовала совсем не понравившаяся Поттеру реакция: его друг зажал нос. Гарри отлично знал, как действует на других запах только твоей пары, да еще и немеченой. Но так же, как слова Гермионы, реакция Рона усугубляла состояние Поттера. Он ведь считал, что не слишком хорошо поступает с друзьями, когда связь диктовала ему, как реагировать и что говорить, а сейчас такое. После слов Рона все в комнате замерли, три пары глаз уставились на Гарри, будто он принес новость об очередном восстании Волдеморта из мира мертвых. Хотя он сам не понимал, как на нем мог остаться запах омеги. Это могла быть связь, просто сон оказался слишком реалистичным. Но Гарри еще многого не знал о поздних парах, об их реакции друг на друга, о природе всего этого, не мог судить о том, что на самом деле происходит, а чего никогда не было. Поттер поставил на место чашку с нетронутым чаем и осмотрел сидящих в его гостиной, особенно долго задержавшись на взъерошенном Роне, специально заглядывая ему в глаза, чтобы понять, что теперь делать рядом с другом. — В моей постели не было сегодня Драко Малфоя, если ты об этом, — Гарри откинулся на спинку диванчика и скрестил руки на груди. Весь этот разговор не имел смысла, особенно в силу сложившихся обстоятельств. Он всегда считал, что другие не могут судить человека по его соулмейту, всегда думал, что природе виднее, кто кому подходит. А сейчас, встретившись с подобной реакцией, был раздосадован и зол. Поднимавшийся из глубины души гнев подогревали еще и картины из непонятного сна с покорным и желанным Драко. Он отдавался ему самозабвенно, как и нужно было, как Гарри хотел. И что теперь? Противостоять этому? Естественному желанию? Но где-то внутри черепной коробки билась одна единственная мысль, которая, возможно, была правильной и из-за которой друзья так реагировали на его соулмейта: Драко Малфой — враг. Он пытался убить Дамблдора, из-за него, из-за его семьи многие умерли. Гарри все понимал и не понимал одновременно. — Что-то я сомневаюсь. Как-то странно ты пахнешь, — уже успокоившись пожал плечами Рон, снова утыкаясь в свою чашку с почти допитым кофе. Гарри повел плечами, теперь упираясь взглядом в поверхность отполированного Кричером стола. — Обычно, — едва ли не огрызнулся Поттер, сжимая свою рубашку в кулаках. — Странно. Полированное дерево? Что это вообще за запах? — не унимался Уизли, и Гарри едва не подскочил, лишь в последнюю секунду останавливая себя, вспоминая, что иногда Рон не умел держать язык за зубами, как и не умел вовремя понять, что разговор идет не в ту сторону. Рон был хорошим другом, Гарри повезло, что он был знаком с его семьей, что и сейчас они были готовы прийти к нему на помощь, несмотря ни на что. Когда-то он думал, что станет ее частью. Теперь он часть другой семьи, и оскорблять ее, как бы это странно не звучало, Поттер не позволит. — Древко метлы, Рон, — Гарри посмотрел на друга и тот понимающе сморщился. Поттер даже усмехнулся. Надо же, он все еще понимает Рона. Это даже как-то странно. — И прекращай. Гермиона вообще пахла мятным чаем и пирогами. Тебя это не смущает? Рон уже бросил в его сторону злой взгляд, будто снова долгое время проходил с крестражем, а теперь чувства выходили клочками, сгустками темных переживаний. Гарри встретил этот взгляд спокойно, даже с улыбкой, хотя и понимал, что дразнит альфу, пусть и друга, но альфу. Это могло бы вылиться в ненужное противостояние, может, дошло бы до драки. Гарри отлично осознавал, что такое произошло бы, если бы Гермиона, вдоволь насмотревшись на их пререкания, не опустилась на диванчик напротив Рона и не взглянула на них осуждающе. В этом взгляде было слишком много знакомой злости, раздражения и понимания всей ситуации. — О, да прекратите, — она сложила руки на коленях и дернула подбородком, что всегда означало крайнюю степень гнева. Рон сразу как-то подобрался, уселся так, будто железный прут проглотил. Гарри тихо посмеивался в кулак, видя подобное поведение. Хорошо же его выдрессировала Грейнджер. Хотя, чего-то подобного Поттер и ожидал от подруги. — Шеклболт пришел поговорить с Гарри. И как пахнет его омега, Рон, не твоего ума дело. Как и то, почему Гарри сейчас им пахнет. Уизли стушевался сразу, даже будто сдулся, только бросил взгляд на едва сдерживающего смех Гарри. Поттер, благодарно улыбнувшись Гермионе, наконец-то взял свою чашку. Кричер, все еще причитавший где-то в стороне кухни, даже не появился после пробуждения Гарри, так что пришлось пить холодный чай, закусывая еще оставшимся после Рона печеньем. Кингсли так и не начал свой разговор, только улыбался, когда Грейнджер опять стала отчитывать своего альфу или выпрашивать подробности вчерашней встречи с Малфоями у Гарри. Поттер спокойно отвечал на вопросы подруги, иногда поглядывая на Шеклболта или бросая быстрые взгляды на часы. После обеда нужно идти к Малфоям. Гарри боялся этой встречи. Да, именно боялся, потому что не знал, как вести себя с омегой после подобного сна. Будто кто-то бы знал. Нет, не так. Все бы знали, каждый бы альфа отлично осознавал, что следует делать дальше. Вот только не Гарри, не с подобным омегой, не со своим бывшим врагом. Хотя, он и сейчас враг, просто ненависть ушла, не находя подпитки, но воспоминания стереть не так-то легко. Его поведение видели все в этой комнате, но ни Гермиона, ни тем более Рон не хотели поднимать этот вопрос. Кингсли в свою очередь просто наблюдал за этим трио, окрестив тем самым себя новым Дамблдором для них. Кажется, теперь его очередь подкидывать им загадки, с которыми бы обычные дети не справились. Но они ведь не были обычными. — То, что я хотел сказать, — прокашлялся Шеклболт, поправил полы своей мантии и улыбнулся слишком сдержанно и даже немного холодно. Гарри, смеявшийся над рассуждениями Рона о его будущей жизни в Малфой-мэноре, тут же замолчал и уже внимательно посмотрел на министра. Время было на исходе, а он все же хотел узнать причину переживаний Кингсли. — Вчера мы говорили с тобой об этом, Гарри, — осторожно начал мужчина, отставив в сторону уже давно пустую чашку, и с тяжелым вздохом взглянул на сидящих перед ним детей. Да, именно детей. Слишком юных для свалившихся на них проблем, но слишком взрослых для переживаний о них. — О том, что немногие Пожиратели так просто примут закон. Есть те, кто не захотят идти в Министерство, чтобы принимать в свою семью надзирателя. Да и немногие волшебники в самом Министерстве горят желанием следить за убийцами. Хотя после вчерашнего, Гарри, почти все Мракоборцы пришли ко мне и согласились на данную должность, даже если им за это не слишком-то много заплатят. Но Пожирателей… сегодня до обеда пришло только две семьи. И этого мало. Гермиона сжала губы, глядя на задумавшегося Поттера. Возможно, она догадывалась, к какому выводу придет ее друг после данных слов, а, возможно, она надеялась на обратное: что ее мысли далеки от мыслей Гарри. Рон притих, потирая рука об руку. Каждый из них отлично чувствовал надвигающиеся проблемы. Семь беспокойных лет в Хогвартсе научили их, подобно натасканным на охоту собакам, чувствовать опасность, предвидеть и осознавать ее. И Гарри, осмотрев друзей, понял, что с ЖАБА опять придется подождать. — Кингсли, вы намекаете, что возможно восстание Пожирателей? Но ведь пока что лишь второй день после принятия закона. Не рано ли поднимать тревогу? — Поттер с надеждой взглянул на министра, и появившаяся на его губах улыбка тут же исчезла, потому что глаза Шеклболта были слишком печальными. — А разве… ведь только три месяца прошло. Не слишком ли рано Пожиратели начинают поднимать головы? — Не рано, Гарри. Мы слишком поздно вспомнили о них, — печально произнес Кингсли и снова опустил взгляд. Было даже неприятно смотреть на тех, к кому, в общем-то, он пришел за советом и за спасением. Он опять перекладывал проблемы на плечи этой троицы. Как когда-то он надеялся, что они решат проблему с Волдемортом и будет меньше смертей, так он сейчас надеется, что они справятся с поднимавшейся волной Пожирателей смерти. И будет меньше смертей. — Мне уже сейчас приходят оповещения, что они снова собираются в группы, хотя лидера пока что нет. Но это лишь дело времени. — И будет новая война? — глухо спросила Гермиона, вдруг растеряв весь свой боевой настрой и сжавшись, сгорбившись. Рон тут же подорвался к ней, ведомый общим чувством опасности и страхом за свою омегу. Уизли приобнял девушку за плечи и коротко поцеловал ее в макушку, пытаясь своими действиями закрыть от всего мира. Гарри взглянул на это и слишком поздно осознал, что Грейнджер, прошедшая вместе с ним погоню за крестражами и всю войну, всего лишь девушка, которой была нужна поддержка даже больше, чем ему самому. К счастью, у нее теперь был Рон, ее соулмейт, ее альфа. А Гарри… Гарри не знал, что у него есть. — Нет, войны не будет, — выдохнул Шеклболт, запоздало понимая, куда привели его рассуждения. Кажется, он начал не так. — Но восстание будет. Те, кто когда-то были едва ли не властителями мира, навряд ли захотят быть простыми волшебниками, да еще и изгоями. Они захотят сражаться за свое прошлое, они захотят снова чувствовать власть. — Тогда остановите их, — в голосе Гарри чувствовалась злость. Поттер отлично осознавал, что не имеет права на эти эмоции по отношению к министру, ведь не он виноват в том, что Пожиратели вновь собирались, что это может привести к очередным трагедиям. Поттер все осознавал, но жгучий злой взгляд продолжал упираться в Шеклболта. — Остановим одну группу, так вторая начнет действовать, — Кингсли выглядел расстроенным, в его черных глазах Гарри видел вину. Он обвинил министра, опять не верил в правительство. Гермиона попыталась как-то сгладить обстановку, оправдать Шеклболта, но тот остановил ее, примирительно подняв обе руки. — Мой обед уже заканчивается. Мне пора, — он засобирался, встал, расправил свою мантию и взглянул на Гарри каким-то встревоженным взглядом. — Я бы хотел тебя попросить снова прийти сегодня в Министерство. Может, это как-то изменит состояние дел. Гарри измученно улыбнулся, но кивнул, отлично понимая, что им обоим на руку его статус среди волшебников. — Конечно, Кингсли. Как только освобожусь, — и взглянул на часы. Начало третьего. Ему бы уже спешить в Малфой-мэнор, но собираться, а после трансгрессировать к порогу дома своего омеги не хотелось совсем. Это угнетало, потому что он должен спешить к Драко, он должен желать быть рядом с ним, а не бежать от этих отношений. Кингсли же, распрощавшись с Гермионой и Роном, исчез где-то за дверью гостиной. Может, он отправится в Министерство обычным путем, найдя где-то поблизости вход, может, воспользуется камином в комнате Гарри. Поттер чувствовал какую-то отстраненность от этих простых житейских вопросов. Он ведь хозяин дома, должен проводить гостя, а вместо этого он гипнотизировал стоящую на столе чашку и сжимал подлокотник диванчика, боясь даже мысли о том, что ему нужно куда-то идти. Гермиона, как всегда почувствовавшая состояние друга слишком быстро, отстранилась от своего альфы и встревоженно подсела к Поттеру, опустила на его локоть свою холодную ладонь. Она все еще боялась или сентябрьские холода, еще даже не распрощавшиеся с теплотой летних ночей, так на нее действуют. Гарри взглянул на эту аккуратную омежью ладошку и закусил губу. Ему нужно идти. Чем больше он сомневается, тем сильнее это чувство отражается по связи. Хотел ли он, чтобы Драко знал о его сомнениях? Хотел ли он, чтобы Драко вообще знал о его чувствах? Ответ был и так понятен. — Мне нужно к Малфоям. И как надзирателю, и как альфе, — Гарри убрал волосы со лба и устало посмотрел на подругу. Гермиона понимающе улыбнулась ему. — И ты не хочешь. Поттер кивнул, закрывая тут же глаза ладонью и тяжело вздыхая. Кто бы сомневался, что он не хочет. Он толком еще не привык к мысли, что теперь всю жизнь проведет с… хорьком. Он ненавидел Драко, отлично осознавая, что чувство взаимно. Он боялся выбора природы, понимая, что иного выхода у него нет. Как подойти к собственному же соулмейту, если ты хочешь его лишь из-за своей сущности? Гарри тряхнул головой. Слишком много философствований. — Думаю, ты справишься, — Поттер открыл глаза и взглянул снова на бодрую Грейнджер. Она смотрела на него прямо, как обычно смотрела всегда в конце каждого их года. Тогда она была уверена, что их победа окончательна, что они справились, и если в следующем году опять что-то произойдет, они справятся снова. Этот взгляд, как бы Гарри не пытался отрицать, был нужен ему. — Ты права, — Поттер взглянул на молчавшего все это время Рона и поднялся с диванчика. Ему пора отправляться. Он обещал, ведь так? Он обещал, что придет туда, как альфа Драко Малфоя. Пора исполнять сон в реальности, даже если на данный момент ему становилось плохо от одной только мысли о метке на шее Драко. — Тогда до скорого. Надеюсь, завтра я вас увижу здесь же. — О, даже не надейся на другой вариант. Мы еще готовимся к ЖАБА, ты же не забыл? — защебетала Гермиона, вновь чувствуя прилив сил. Уверенный в собственных силах и действиях Гарри ей нравился больше, чем угрюмый и опустивший руки мальчик, которого иногда она видела в этих зеленоватых глазах. И Гарри отправился к Малфоям. Трансгрессия на самом деле работала раз на раз. Все зависело от сил и умений волшебника. Она могла доставить его точно к нужному месту, а могла и закинуть на другой конец страны. Или в центр Лондона, если неправильно представить себе место назначения. С трансгрессией Гарри все было в порядке, и Малфой-мэнор он уже видел, пусть и не при самых радужных обстоятельствах. Но на самом деле Поттер хотел найти тысячу причин, лишь бы оказаться сейчас где-нибудь подальше, например, в той же Норе Уизли или доме тетушки Петуньи. Последнее, как Гарри предполагал, было куда лучшим местом, чем это. Но у Дурслей его не ждали, а Дадли уже нашел свою омегу, из-за чего становилось лишь тошно. Не потому, что он завидовал, хотя и этого немного было, а потому что где-то в подсознании Поттер надеялся на справедливость. Или это была детская злость. Гарри стоял перед высокими витыми воротами Малфой-мэнора, смотрел на дорожку за ними и боялся даже прикоснуться к прутьям. Он отлично осознавал, что хозяева уже давно знают о его прибытии, но решиться никак не мог. В голове крутились слова Нарциссы, перед глазами стоял испуганный взгляд Драко, а где-то в груди сжимался страх вновь увидеть холодное отрешение Люциуса, готового на все, лишь бы Гарри не приближался к его сыну. И что теперь? Хотелось развернуться и уйти, трусливо сбежать, даже если он дал слово и даже если после будет дико больно от разрыва связи с омегой и непринятия отношений. Просто сбежать. Гарри тяжело вздохнул и уже хотел коснуться ворот, как-то оповестить, что он готов, что он все же здесь, но впереди замаячила фигура. Ее очертания скрадывались туманным днем и тяжелыми тучами на небе. Можно было бы решить, что даже погода против его прихода сюда, но ведь он уже здесь. К нему вышел Драко. Гарри все же сжал прутья, поморщившись от не слишком радужных воспоминаний, еще свежих, чтобы так просто забыться, и уверенно поднял глаза на омегу. Малфой стоял в нескольких шагах от ворот, все также опирался на трость, перекладывая на нее почти весь свой вес, и также упираясь взглядом в альфу, ожидая, что тот теперь сделает. А Поттер только смотрел. — Тебе не стало лучше, — со вздохом произнес он, взглядом проходя по бледному лицу, взъерошенным волосам и поджатым губам. Он надеялся на другой результат, но хотя бы глаза не красные. — Мать тебя ждала раньше, — просто ответил Драко, развернулся и направился назад в сторону мэнора, при этом ворота начали открываться, из-за чего Гарри пришлось отойти на шаг. Его ждала Нарцисса. Поттеру хотелось задать один единственный вопрос, который крутился в голове: а ждал ли его Драко? Но этот вопрос казался таким неуместным и совершенно ненужным. И Гарри оставалось лишь последовать за своим омегой в открывшиеся ворота, смотреть в неестественно прямую спину и надеяться, что этот вопрос он еще сможет задать. Поттер хотел поговорить с Драко, хотел задержать его, дернуть за руку, чтобы он развернулся к нему, увидеть его серые глаза, но что-то останавливало. В груди разливалось неприятное чувство опустошения. Гарри чувствовал себя, как выброшенная на берег рыба: и назад не уплыть, и сдохнешь совершенно по-глупому. Может, и стоило поговорить с Малфоем прямо сейчас. Здесь, где нет Люциуса, где Нарцисса не закрывает глаза, чтобы все также оставаться верной взглядам мужа. Но они уже подходили к поместью, дорожка заканчивалась у самого уложенного камнями порога. Он вечно тянет, совершенно забывая, что время уходит сквозь пальцы. В той самой гостиной, где когда-то Беллатриса пытала Гермиону и с таким остервенением ждала, что Драко выдаст Поттера, мало что изменилось. Люциус все также сидел в том самом кресле у камина, сжимал в руках бокал с янтарной жидкостью и встретил Гарри настороженным и даже гневным взглядом. Нарцисса стояла у окна, вглядываясь куда-то в даль и выглядя потерянно, даже немного расстроено. Драко же опустился на второе кресло у камина, тяжело откинулся на спинку и закрыл глаза. Поттер долго смотрел на его усталое лицо и пытался понять, что ему теперь стоит делать. — Вам нужны какие-то документы? — Нарцисса слишком резко развернулась, из-за чего Гарри вздрогнул, но тут же качнул головой и уже увереннее взглянул на женщину. Она смотрела на него растеряно и выглядела так же, как и ее сын, — устало. Поттер подумал, что все эти проблемы с законом и статус бывших Пожирателей смерти не идет этой семье на пользу. Но сейчас нельзя было что-то изменить. — Да… — Гарри запустил пальцы в волосы и взъерошил их на макушке, как-то бессознательно, но стоило лишь опустить руку, как Поттер поймал взгляд Драко. Он смотрел прямо, не отвел глаз, когда Гарри повернулся к нему. По спине прошла волна мурашек, и Поттер закусил губу, понимая природу этого взгляда. Малфой видел этой ночью то же, что и он. Это была связь. — Да, — снова повторил Гарри, переводя взгляд на Нарциссу. — Кингсли требует какой-то отчетности. В том плане… что вы делали, что вы можете делать. Думаю, это лишь формальность, но, надеюсь, это как-то поможет с восстановлением статуса. — Хорошо, — женщина кивнула и отошла от окна. Ее ладонь опустилась на плечо Поттера, и Гарри почувствовал какую-то материнскую поддержку, вновь невольно сравнивая Нарциссу с Молли, но вновь не находя связи между ними, лишь отдаленную схожесть. Молли была омегой и ее тепло чувствовалось в каждом движении. Нарцисса… Гарри кивнул ей в ответ, будто без слов понимая, будто отлично зная, о чем думала эта холодная и сдержанная женщина. — Тогда мы пойдем вам что-нибудь поищем. Думаю, вы не против немного подождать? Гарри только понимающе улыбнулся, ловя на себе строгий взгляд Люциуса. Старший Малфой даже не двинулся со своего кресла, только окатил Поттера с ног до головы презрением. Все же Люциус это умел, именно за это его терпеть не могли в Министерстве. — Люциус? — Нарцисса уже отошла к лестнице и развернулась к мужу. Гарри бы усмехнулся поведению альфы, особенно ее сдержанному негодованию в голосе, да только мужчина все также смотрел на него, не отрываясь и не вздрогнув даже. Лишь когда Гарри сам отвел взгляд, Малфой поднялся со своего кресла, поставил стакан с выпивкой на полку над горящим камином и направился к жене. Никаких больше слов, никаких движений, только застучали каблуки Нарциссы по лестнице. Они остались одни. Он и Драко. В камине потрескивали разгоревшиеся дрова, за окном начался мелкий дождь, и туман, еще с утра накрывший Лондон, теперь казался благодатью. Осень, пусть еще и не в полную силу, но начинала вступать в свои права, хотя деревья стояли зелеными. Начало сентября опять принесет одни дожди с редким солнцем. Гарри смотрел в окно, стоя посреди гостиной и даже не двинувшись в сторону Драко. Им нужно было с чего-то начать, но единственными звуками в этой комнате продолжали быть треск камина и нарастающий шум дождя. — Мама думает, что нам нужно поговорить, — Драко все же посмотрел на Гарри, тот кивнул, но с места не сдвинулся, лишь перевел взгляд с окна на уставшее лицо Малфоя. — Я тоже так думаю. И снова замолчали. Поттер подумал, что так они не сдвинуться с мертвой точки и уж тем более нормально не поговорят. Каждый из них не хотел начинать неприятный и, как они оба думали, бессмысленный разговор. И Драко, и Гарри в глубине души до сих пор не приняли того факта, что оба теперь принадлежат лишь друг другу и никому более. Каждому еще хотелось надеяться на какой-то выбор, на то, что еще можно было повернуть назад, а если они начнут разговор, если они затронут их тему, назад дороги не будет. — На столе у окна, — хрипло произнес Драко, тут же откашлявшись и немного пристыженно уставившись на горящий в камине огонь. — На столе у окна стоит стакан. Темная жидкость, отдает травами. Можешь подать? Гарри еще минуту смотрел на точеный профиль Малфоя, вглядывался в его черты, но после все же подошел к столу. Рядом с открытыми бутылками бурбона с каким-то витиеватым названием и вина и правда стоял наполненный едва ли не до краев стакан с темно-зеленой жидкостью, сильно отдающий травами и лишь немного спиртом. Поттер встревоженно оглянулся на Драко, но покорно взял стакан, чтобы отнести его омеге. — Что в нем? — не смог сдержаться Гарри, когда непонятная жидкость, слишком похожая на какое-то зелье, оказалась в руках Малфоя. Драко коротко взглянул на него, хмуро дернул подбородком и тут же коснулся губами края стакана, делая первый глоток. — Настойка. По рецепту нашего доктора. — От боли… — Гарри едва сдержал порыв отобрать стакан, осознавая, что там едва ли не подавитель для омег. Травяные настойки пил и Римус, но запах в них был слабым и цвет отливал больше синевой. — Зачем тебе они, если я сейчас здесь? Малфой усмехнулся. И Гарри передернуло. Эта усмешка была горькой и какой-то обреченной. Эту обреченность он видел вчера в глазах своего омеги и больше не хотел встречать ни в голосе, ни в серости взгляда. — Здесь ли? — просто произнес Драко, опуская руку с едва тронутой настойкой. Он поднял голову и посмотрел на своего альфу, но не выдержал, тут же сжался и будто пытался втиснуться в кресло, спрятаться в нем, исчезнуть. Гарри тяжело вздохнул. Разговор все не клеился. Это и понятно, они за время учебы в школе не могли нормально поговорить без извечных издевок. Возможно, если бы Малфой не был таким измученным своей сущностью, их разговор вновь принял бы такой же оборот. Поттер отошел к окну, уже не в силах стоять рядом со своим омегой, чувствовать его запах и внутренне содрогаться даже от мысли, что его может тянуть к нему. И правда, здесь ли он? — Я часто думаю кое о чем, — раздался тихий голос Малфоя. Гарри тут же вновь повернулся к нему, осмотрел Драко, расслабленно откинувшегося на спинку кресла, стакан в его руке и остановился взглядом на обращенном к огню лице. — Эта мысль не дает мне покоя. Поттер, что бы было, если бы ты тогда меня убил? Что бы было сейчас, когда ты знаешь, кто я для тебя? Гарри долго смотрел на Драко, осторожно вдыхая прохладный воздух гостиной, чувствуя в нем и отголоски запаха родителей своего омеги, и травяной запах этой настойки, и нотки теплой земли. Он смотрел на Драко и не знал, что ответить, потому что ответ был таким простым, что казался неправильным. — Я бы потерял омегу, — пожал плечами Гарри, понимая, что этот ответ был единственным, который он мог произнести. — Так просто… И все? — Драко повернул к нему голову, взглянул в глаза доверчиво, выжидающе. Поттер даже не заметил, как задержал дыхание, ловя каждой своей частичкой этот взгляд. Как вчера надежду, так сейчас доверие. Его омега. Его пара. — А чего ты ожидал? — едва слышно прошептал Гарри, все также не отрываясь от глаз Малфоя, боясь потерять эту едва наладившуюся связь. — Слез бы я по тебе не лил, но я уже видел, как люди теряли пару. Это жутко. И я бы не хотел это пережить. — Даже если твоя омега — я? — выдохнул Малфой, но тут же мотнул головой и более Гарри не видел этого доверия, больше не чувствовал вновь проявившейся связи. Драко опять отталкивал его. Пусть он и закрывался, но Гарри отдаленно улавливал его чувства, его переживания. Они казались такими неестественными, особенно для Драко. — Мне было интересно, что бы ты почувствовал. Что бы было тогда в мире. Дамблдор был бы жив? Снейп не умер бы? Пожиратели не добрались бы в Хогвартс, а ты бы был с той рыжей шлюхой? — Ее зовут Джинни, — на автомате поправил Гарри и чертыхнулся, понимая, что такие препирания не приведут ни к чему хорошему и они все также не смогут поговорить. Разве он сюда пришел не для того, чтобы хоть как-то наладить отношения с омегой? Не для того, чтобы найти ответ на простой вопрос: почему он? Нужно было поговорить. Нужно было подойти к Драко, протянуть к нему руку, потому что Гарри отчетливо ощущал по связи накатившее чувство вины у своей пары, он знал, что нужно было что-то сделать. Нельзя было растерять эту возможность. Гарри тяжело вздохнул, провел ладонью по лбу и быстро, широкими шагами снова подошел к креслу, на котором тут же подобрался Драко. — Почему все винят себя за действия, которые делали под угрозой смерти от Волдеморта? Ты не хуже тех, кто сражался против него, — едва ли не прошипел Поттер, дернув Драко за ворот его пиджака и заставляя все же поднять на себя глаза. От холода в их глубине захотелось завыть. Это будет сложно. Их связь будет настроить очень тяжело. — Дай мне руку. — Опять, Поттер? Ты слишком часто повторяешься, — усмехнулся Малфой, но его усмешка как-то потухла на середине, стоило лишь увидеть уверенный взгляд своего альфы, стоило лишь почувствовать его запах, чтобы осознать: противостоять он все равно не сможет. — Либо ты дашь мне руку, либо я тебя поцелую, Малфой. Выбирай сам, — довольно улыбнулся Гарри, тут же протягивая к Драко руку и кивнув на ладонь, которой омега сжимал стакан со все еще нетронутой жидкостью. Кажется, его паре она была не по вкусу, но выбора у него пока что не было. — Ну? Драко колебался. Он судорожно выдохнул и отвел взгляд. Поттер не лгал, Малфой это отлично знал, а также знал, что у него хватит наглости поцеловать. Да, Драко помнил сегодняшний сон, но повторения не хотелось. Именно поэтому он осторожно протянул Гарри руку, лишь крепче сжав в другой стакан с настойкой. Все повторилось вновь, только в этот раз в комнате не было Люциуса, чтобы разделить их, чтобы воспротивиться их связи. И она полилась, беспрепятственно расходясь по всему телу и оставаясь слабостью в коленях, сладкими отголосками. Ладонь у Драко была холодной, но сильной. Гарри облегченно выдохнул, когда тот потянулся к нему сам, когда омега закрыл глаза, судорожно втягивая в себя воздух. Малфой дрожал. Поттер это понял лишь тогда, когда его ладонь переместилась на запястье Драко, когда он коснулся бьющейся жилки, когда осторожно провел по ней подушечками пальцев. Его омега дрожал лишь от такой простой связи между ними, от простого касания. Гарри не смог себя остановить от желания узнать, что будет, если он не просто коснется ладони, если он… пойдет дальше? Что будет?.. Он наклонился к Драко ниже, опираясь на спинку кресла рукой, нависая над омегой. Он хотел проверить, что будет, если он коснется губ, если исполнит свою угрозу. Он чувствовал ускоряющийся пульс, видел закрытые глаза и трепещущие ресницы. Гарри уже чувствовал тот самый сладкий привкус, что преследовал его после сна. Он уже был готов накрыть бледные губы Малфоя и прекратить их общую боль, тягу, закрепить хоть что-то. Но Драко прерывисто выдохнул и открыл глаза, разрушая ту непонятную сказку, что образовалась всего минуту назад. — Мама… сказала: природа сделает все, чтобы альфа закончил начатое, — прошептал Малфой, заглядывая в глаза Гарри, но так и не отпустив его руки. Поттер видел, что ладонь со стаканом у Драко дрогнула, он будто потянулся ею к своей шее, но тут же одернул себя, вновь становясь собранным и холодным. — Значит, ты все чувствовал, — прошептал также Гарри, сжимая сильнее уже теплую руку своего омеги. — Это все же была связь. — Да, — голос дрожал, и Гарри отстраненно подумал, что Драко всего лишь омега. Он лишь слабый, нуждающийся в защите омега. И он его пара. — Я не хочу больше видеть эти сны. Малфой вновь заглядывал в глаза альфы, ища поддержку и понимание. И Гарри улыбнулся ему так, как улыбался вчера — тепло, нежно. Этого должно было хватить, чтобы расслабить и успокоить свою пару. Гарри чувствовал это, чувствовал, потому что пульс Драко успокаивался, он поддавался. — Ты покраснел, — с какой-то незнакомой нежностью произнес Гарри, не сдержавшись и проведя кончиками пальцев по щеке Драко, от чего тот вздрогнул и вновь также испуганно посмотрел на Поттера. Они оба боялись, обоих страшило то, что происходило с ними. Сердце заходилось, уже не хотелось отпускать руки соулмейта, даже если никто не забыл о прошлом. — Вот видишь, — почти в губы Малфоя прошептал Гарри, млея просто от быстрого дыхания Драко. — Так просто принять себя… Но эти слова подействовали совершенно наоборот, будто разбудили что-то внутри Малфоя. Он вздрогнул, тут же вырвал руку из ладони Поттера и вскочил с кресла. В его глазах был гнев, но Гарри не мог понять, что сделал не так. Он чувствовал тепло ладони Драко, фантомное, еще не исчезнувшее и не мог понять, что случилось. На полу между ними расплескалась настойка из-за резкого движения Малфоя. Запах трав был настолько сильным, что Гарри поморщился, не чувствуя больше омегу. Это только усугубляло и без того неприятное состояние. — Принять себя? — нахмурившись и сжав кулаки, резко спросил Драко, мотнув головой. — Я себя отлично принимаю, Поттер! Я с одиннадцати лет знал, что я омега. Все мужчины семьи Малфой являются носителями этой сущности. Я не себя не принимаю, а тебя! Гарри встретил разъяренный взгляд Малфоя прямо, даже не шелохнувшись, лишь сжав спинку кресла, чтобы не наделать глупостей. Лучше не портить едва установившуюся связь. Поэтому Поттер только шагнул к Малфою и встал совсем рядом, теперь снова ощущая нужный ему сейчас запах пары. — То есть ты не принимаешь меня, — с едва заметной улыбкой произнес Гарри. — Вот как. Но рядом со мной тебе все равно лучше. Вон, стоишь без трости. Малфой хотел снова возмутиться, но раздался стук каблуков на лестнице, и Драко инстинктивно отпрянул от Гарри, едва ли не врезаясь в отцовское кресло. Гарри смерил его быстрым осторожным взглядом и посмотрел через плечо Малфоя на поднимавшуюся по лестнице Нарциссу. Она держала в руках несколько свитков, но сейчас выглядела уже не такой уставшей, будто поход в семейную библиотеку сделал только лучше, отвлек ее. Люциуса не было. Возможно, он решил больше не возвращаться в гостиную, когда в ней был Гарри. Возможно, он считал это кощунством. И Поттер его отлично понимал, совершенно не желая находиться здесь. Он бы ушел сразу, как только почувствовал, что Драко вновь закрывается, но, возможно, эта заминка, это его решение подойти что-то исправили между ними. Драко теперь ощущался ближе, без той глухой стены, что все время была в сознании Поттера, когда тот пытался хотя бы коснуться сущности своей пары. Стало легче дышать, и Гарри тут же этим воспользовался, глубоко вздохнув и скосив на своего омегу лукавый, смешливый взгляд. Малфой от этого вздрогнул, но в свете уже разгоревшихся дров Поттер отлично увидел яркий румянец на щеках Драко и не мог не порадоваться этому. — Это все, что я могла в краткий срок найти, — Нарцисса даже не взглянула на сына, тут же подошла к Поттеру и передала свитки ему. Ее легкая, сокрытая холодностью альфы улыбка теперь больше подходила Малфой, чем та добродушная усмешка, которой она его наградила вчера. — Здесь некоторые заслуги Люциуса, вы должны понимать, Гарри, что он не только в услужении у Волдеморта был, как и вся наша семья. — Не мне это решать, миссис Малфой, — сдержанно улыбнулся Поттер и взял предлагаемые свитки, осторожно сжимая их поверх черных лент. — Это будет решать министр и главы отделов. Но это уже личное для меня, поэтому… я попробую хоть как-то повлиять. Нарцисса покачала головой и наконец-то взглянула на усевшегося в отцовское кресло Драко. Возможно, вид сына ей больше понравился, чем то, что она увидела еще утром, когда пришла будить его. Понимание всех обстоятельств не спасает женщину от переживаний: чем хуже становилось сыну, тем сильнее проявился в ее сердце страх. Но, наверное, она была права. Им нужно было поговорить, потому что Драко больше не был мертвенно-бледным, цвет лица не отдавал серым оттенком, а глаза… Нарцисса довольно улыбнулась, позволила себе эту маленькую слабость перед альфой сына. Глаза Драко горели тем знакомым гневом, что она привыкла видеть. — Я хотела кое-что спросить у вас, Гарри, пока вы не ушли, — женщина перевела взгляд на Поттера и оценивающе осмотрела его, при этом не найдя ничего нового в образе альфы. Гарри же поднял внимательные глаза на Нарциссу, из-за чего Малфой пришлось отмахнуться от мысли, что этот мальчик легко войдет в их семью. До этого было еще далеко. — Вы собираетесь вернуться в Хогвартс? Я хочу сказать… последний год вы пропустили, как и некоторые выпускники. Поттер смущенно одернул рубашку и переступил с ноги на ногу, даже не представляя, зачем Нарциссе это знать, но после, уже отступив от Малфой на шаг, все же ответил: — Нет. Нам… Мне, Грейнджер и Рону Уизли позволили пройти ЖАБА в ноябре. — Золотая троица… Вы хотите пойти в Министерство, как я понимаю? Гарри хмуро взглянул на женщину, еще больше теряясь в догадках о том, зачем она это спрашивает, но брошенного вскользь взгляда на Драко хватило, чтобы все понять. Она волнуется. Волнуется больше не о себе, не об их с Люциусом будущем, а о Драко, об их с Гарри будущем, потому что Люциус не примет Поттера как равного в семью. И поэтому Гарри кивнул Нарциссе, вновь возвращая свою сдержанную улыбку. — Да. Подумываю пойти работать Мракоборцем. — Это сложная работа, но, думаю, вам подойдет, — может быть, Нарцисса услышала все, что хотела, потому что ее лицо расслабилось, даже в глазах появилось знакомое Гарри спокойствие и расположение. С едва заметной усмешкой, Поттер про себя назвал этот поход к Малфоям «знакомством с родителями невесты», тут же за свою несдержанную радость получая пинок по связи от Драко. Но это того стоило, потому что связь между ними, пусть еще и слабо натянутая, пусть еще и спутанная и с огромными узлами, иногда задерживающими простое желание чувствовать другого, уже была. Она ощущалась куда яснее, чем вчера или пару часов назад. И Гарри подумал, что не зря пришел сюда, пусть и хотел уйти как можно быстрее. Чем-то жертвовать все равно приходилось. — Раз документы найдены, то я, возможно, пойду? — Гарри смущенно посмотрел на Нарциссу и Драко и уже собирался просто уйти, бросив скупое прощание у лестницы, но Нарцисса, едва заметно вздрогнув, задержала его, сжав локоть и заглянув в глаза Поттеру с такой же надеждой, какая была совсем недавно у ее сына. — Не осуждайте нас, Гарри, — прерывисто произнесла женщина, теперь больше походя на Люциуса после Азкабана, чем на себя прежнюю. Поттер не смог сдержать удивленного выдоха, руку же не отдернул, а наоборот, накрыл ладонь Малфой своей. — Я не осуждаю. Все хорошо, — Гарри снова уже направился к лестнице, как перехватил быстрый взгляд Драко, полный непонимания, но с уже неисчезнувшим доверием. — Я сам найду выход. До свидания, — не оборачиваясь произнес Поттер, улыбаясь только себе и с трепетом ощущая внутри горящую связь. Ну вот и все. Начало между ними было положено. Так думал Гарри, уходя из Малфой-мэнора и надеясь в скором времени вернуться сюда все же альфой, а не надзирателем.