Создай для меня море

Гарри всегда казалось, что в его жизни окружающие люди появляются не просто так. Каждый несет какую-то важную часть его истории. Гермиона и Рон от начала и до настоящего момента всегда были чем-то вроде отступлений, теми, кто разбавлял его жизнь, полную опасности, беготни и надежды на лучшее. Хагрид носил в себе частицу его веселья, счастья, если можно было так сказать. В его хижине было тепло, всегда можно было получить совет, а тяжелая рука оказывалась на плече в нужный момент. Даже после пробуждения Волдеморта это чувство не исчезло. Дамблдор казался таинственной сказкой, которая воплотилась в жизнь совершенно случайно. А вот для Малфоев Гарри еще не мог найти ту нишу, которую бы они с достоинством занимали. Люциус был слишком надменным, даже после всего, что случилось с его семьей, и после потери доброго и благородного имени, он все также был уверен, что все окружающие его люди были недостойны общения с ним. Он смотрел на Рона свысока, чуть сощурившись и не обращая внимания, что Уизли было уже откровенно плевать на его попытки указать «жалкому Уизли» место в этом мире. Гермиона заработала иммунитет ко взглядам старшего Малфоя уже через каких-то десять минут после начала завтрака, потому что девушке было все равно, что о ней думает бывший Пожиратель, который потерял, по ее мнению, даже свой дом. Нарцисса казалась благородной даже на потрепанной кухне Гриммо 12. Ее уверенный взгляд и спокойный голос становились якорем в любом разговоре, в который с завидной регулярностью хотел влезть Люциус. Хоть она и оставалась Малфой, что проступало в ее брезгливости по отношению к полукровкам и маглам, женщина, в отличие от своего мужа, хорошо понимала, что мир менялся и менялся семимильными шагами. Назад ее положение в обществе уже не вернется, только если Волдеморт вдруг не припрятал оправдательные бумаги для ее семьи. Драко же… Драко для Гарри был чем-то отдельным, непричастным ко всему, что творилось в головах его родителей, потому что он был его омегой. Драко Поттер рассматривал частью себя, пока еще темной, сокрытой от солнечного света, будто Малфой собрал в себе все то, что Гарри прятал множество лет под личиной доброго героя Хогвартса. Драко не смотрел на Гермиону с презрением, не морщил нос, когда Рон просил передать ему масло, не встревал в разговор между Гарри и Люциусом, когда тот все же решился заговорить о произошедшем между сыном и Поттером. Драко был… Гарри бы назвал его своей настоящей историей, той, которую никогда не напишут в учебниках, о которой не захотят вспоминать. Эта та история, где он с удовольствием использовал книгу Снейпа по зельеварению, та история, где он без жалости убивал Волдеморта. Эта та история, где он использовал заклинание Сектумсемпра, но не та, где он после сидел в гостиной Гриффиндора и клялся больше не открывать книгу Принца-полукровки. Для Люциуса и Нарциссы он еще не нашел места в течении своей жизни, потому что не знал, на какую полку отправлять их, враги ли они или друзья, но Драко уже основательно, пусть и только за один месяц, закрепился за «семьей». Гарри рассуждал об этом, пока в гостиной перелистывал страницы очередного учебника Гермионы, который был нужен ему для будущей работы мракоборца. Он сидел на диванчике, закинув одну ногу на другую и совершенно не вслушиваясь в разговоры Нарциссы и Гермионы. Женская половина их небольшой команды полностью перехватила инициативу в создании планов или в рассуждениях. Один раз он уже пытался вставить свое слово, но получил осуждающий взгляд от подруги и уткнулся в книгу. Рон, зачем-то решивший разжечь камин, и вовсе не вникал в разговор своей омеги и матери Драко. Он сидел перед решеткой на полу, бросал в огонь щепки и угрюмо думал о своей будущем, потому что это его будущее сейчас активно пыталось убедить Нарциссу в том, что поход в Министерство им нужен был. Люциус еще несколько минут назад скрылся за дверью, уверяя всех, что помощи от него в любом случае никакой, поэтому он лучше лишний раз походит по дому или поищет здесь библиотеку. Гарри еще перед его уходом предупредил Малфоя, что библиотеки здесь нет, только несколько стопок газет на кухне. А Драко же и вовсе дремал на плече Поттера, совершенно не стесняясь проявления подобной близости, потому что имел полное право греться в тепле своего альфы и не обращать никакого внимания на причитания отца. — Но я же не говорю, чтобы мы тут же расскажем министру о том, что задумали, — стала уверять Гермиона, которой надоело спорить о полезности Министерства в их сложном деле. Этот разговор начался еще на кухне, когда Нарцисса решила не дать Люциусу вычитать сына прямо за завтраком, а продолжился здесь, где не было причитающего Кричера и запаха еды. Нарцисса стояла на том, что в Министерстве сегодня им делать нечего, Гермиона же была другого мнения. — Если мы запремся в четырех стенах, это ничего нам не даст, — продолжила Грейнджер, видя, что может найти хотя бы толику логики в этом споре у Нарциссы. Малфой строго взглянула на девушку, перевела взгляд на скучающего Поттера, которому уже конкретно надоело бесцельно листать книгу, а после, скрестив руки на груди, женщина тяжело вздохнула. Кажется, Грейнджер выиграла. — Я все равно считаю, что появляться сегодня в Министерстве, плохое решение. Мы не знаем всего масштаба дел, а про Пожирателей тем более не стоит забывать, — устало взглянув на Гермиону, Нарцисса лишь откинулась на спинку диванчика, ощущая себя слишком потерявшейся в этом разговоре. — Мы только вчера отбились от них, сегодня они будут еще тщательнее искать способ убить меня и Люциуса. И я уже сказала, что Драко они с удовольствием воспользуются. Теперь уж для них мой сын представляет еще большую ценность с меткой на шее. Гарри на эти слова напрягся, хотя даже не двинулся с места, потому что не хотелось разбудить Драко, тот и так казался слишком уставшим после завтрака и противостояния отцу. Но лишь после упоминания Нарциссой планов Пожирателей на его омегу, Поттер вспомнил, что сам себе обещал быть осторожнее с действиями. Осторожность пропала тут же, когда за дело взялась Гермиона и ее желание закончить с этим поскорее. — Мы не собираемся идти туда и выкладывать все карты. Камин у нас запечатан, никто без разрешения Гарри сюда не пройдет. Но вы правильно сказали, мы не знаем всего масштаба дел. Нам нужна информация! — Гермиона едва ли не стукнула по столу, потому что слов ей больше не хватало. По общим подсчетам, этот разговор длился уже час, что было достаточно долго. Обычно, если Грейнджер бралась уговаривать кого-то из своих знакомых или что-то доказывала Гарри и Рону, то все заканчивалось уже через несколько минут. Здесь же Гермиона просто не знала, что делать, потому что Нарцисса слишком упрямо стояла на своем. — Мы не собираемся во всеуслышание заявить, что вы живы и здоровы после Пожирателей. Думаю, Гарри, я и Рон понимаем, к чему это может привести, потому что до этого никто не оставался живым после Пожирателей, если отказывал им. Но нам нужно… — начала Гермиона. — Хватит, — тяжело вздохнул Гарри, у которого уже начинала болеть голова. Он перевел взгляд с Нарциссы на Гермиону, посмотрел на спину Рона, который все также продолжал сидеть у камина, и все же выпрямился, из-за чего голова Драко едва не соскользнула с его плеча. Благо тот вовремя открыл глаза и удивленно уставился на разгневанную Нарциссу. — Гермиона права, как я считаю. Нам нужна информация. И ее мы можем найти либо в Министерстве, либо на улице. И если для того, чтобы получить информацию у Кингсли, нам просто нужно сказать, что мы по личному вопросу, то у магов в Косом переулке что-то узнать будет труднее. Вы ведь это отлично понимаете, Нарцисса. Женщина вздернула подбородок, положила руки на колени, и Гарри показалось, что сейчас перед ним явная копия Люциуса, настолько альфа была похожа на своего омегу. — Я это понимаю, но также понимаю, что сейчас это опасно. — А после будет еще опаснее, — подал голос Рон, которому тоже надоели эти перипетии, да еще и по связи от Гермионы шел слишком сильный поток гнева, а ведь омега редко позволяла себе проявить чувства настолько явно. — Если сейчас большая часть магов считает вас мертвыми, конечно, при условии, что они вообще знают о появлении у вас Пожирателей, то после их шайка может объявить охоту на вас, просто сказав, что вы выжили. Поэтому идти надо сейчас. Нарцисса более ничего не сказала. Ее позиция была основана на страхе, что семье опять будет угрожать опасность, что опять придется куда-то бежать от Пожирателей, которые считают их врагами куда большими, чем сам Поттер, но логику слов Золотой троицы она тоже видела. И если страх можно было перекрыть лишь напоминанием, что они на Гриммо 12, в достаточно защищенном от чужого проникновения доме, то про отсутствие хоть какой-то информации забывать не стоило. Оставалось надеяться, что Драко не вызовется пойти вместе со своим альфой. А Драко и не собирался геройствовать. Ему хватило вчерашней битвы с палочкой, которая до сих пор слушалась его с трудом. Он не хотел становиться очередным героем магического мира, не искал себе славы, не пытался выйти из-за спины Гарри. Драко просто хотел, чтобы это закончилось поскорее, поэтому, когда Гарри, Рон и Гермиона все же собрались к обеду в Министерство, он сдержанно стоял чуть поодаль, пока Нарцисса раздавала возможные указания, и не лез вперед, хотя обнять Поттера хотелось. Вообще, после полностью проявившейся метки касаться Гарри хотелось часто, к нему тянуло, его тепло завлекало. Гермиона, случайно заметившая слишком настороженный взгляд Драко, рассказала ему, что так часто бывает, особенно у поздних пар. Они дорвались друг до друга, другого поведения их сущностей просто не могло быть. Драко это не слишком устраивало, а Гарри улыбался, будто не замечал никакой проблемы. Его расстраивало лишь то, что их проблему — Пожирателей — разрешить быстро было невозможно. Когда троица уже стояла на пороге, перепроверяя на месте ли палочки, не забыла ли Гермиона свою сумочку и взял ли Гарри пропуск к Кингсли, Нарцисса подошла к ним снова и протянула такое же письмо, какое отдавала Поттеру вчера. — Снова ему? — спросил Гарри, принимая послание и рассматривая конверт без надписей и печатей. И если вчера он не задавал вопросов, потому что слишком спешил, то сегодня он сощурил глаза и внимательно посмотрел сначала на письмо, а после на Малфой и со вздохом спросил: — Кто он? Тот, кому я приношу эти письма. Вы о нем не многое сказали, а я лишь заметил, что он Мракоборец. Не поделитесь информацией? Я не хочу получить очередные проблемы, если вдруг что-то случится. Люциус, заглянувший за плечо жены на конверт, только вопросительно изогнул бровь, но в глазах его не было удивления или незнания. Старший Малфой, как понял Поттер, отлично знал адресата, а возможно, сам являлся отправителем таких же писем до того, как это для них стало опасным. Но на строгий взгляд Гарри ничего не ответил, лишь пожал плечами и удалился. «Самоустранился, » — сказался бы Поттер, если бы от шаткого спокойствия между ним и Люциусом не зависела улыбка Драко. — Это… один наш знакомый. Близкий знакомый, — заговорила наконец Нарцисса, когда поняла, что от этого вопроса все равно не избавится. Лучше действительно не иметь больших секретов от этой троицы, особенно если жизнь всей ее семьи зависит от них. — Он не попал под проверку Министерства лишь из-за того, что внебрачный сын друга нашей семьи. Да еще и полукровка. При восстании Волдеморта он просто не мог входить в состав Пожирателей из-за своего происхождения, а его отца убили едва ли не в первые дни войны. После он помог нам не единожды, особенно когда мы больше всего в этом нуждались. Мы хотели его отблагодарить хоть как-то, даже предлагали золото, но он отказался, а сейчас все также продолжает нам помогать. В письме просьба о помощи и немного информации из того, что мы смогли узнать от Пожирателей. Вы правильно заметили, Гарри, он Мракоборец, а значит, он может знать куда больше, чем кто-то еще из Министерства. Поттер на рассказ Нарциссы лишь кивнул, спрятал письмо во внутреннем кармане куртки, кивнул Драко, поднявшему наконец-то голову, и первым вышел на улицу. Малфои остались в доме, даже побоялись выйти, хотя бы осмотреться. Троица уверенно пошла вдоль улицы к ближайшему входу в Министерство, потому что другого возможного пути у них больше нет. Камин запечатан для спокойствия всех жителей дома, а трансгрессия была просто невозможна в старом доме Блэков. Гарри часто оглядывался, пока дом не скрылся из виду. Он надеялся увидеть выглянувшего Драко. Гермиона, с улыбкой замечавшая все его опасливые взгляды, шла рядом и продолжала рассказывать что-то, что узнала о семье Малфой, Пожирателях и предстоящей опасности. Каждый из них надеялся, что этот поход займет не так много времени, что они вернуться уже через час, попросят Кричера сделать чай и продолжат строить план по поимке того неизвестного лидера Пожирателей, который больше всех мог принести беспокойства. Но лишь спустившись вместе с телефонной будкой в Министерство, Гарри, Гермиона и Рон поняли, что просто так отсюда они не уйдут. Просто так их не выпустят. Что-то изменилось со вчерашнего дня, что-то оказалось совершенно иным, не таким доброжелательным, снисходительным и спокойным. Грейнджер, как всегда выступившая из будки первой и с уверенным видом направившаяся в сторону здания, первой же встретила этот позабытый тяжелый взгляд. Ненависть. Девушке казалось, что она уже избавилась от холодка, что пробегал по ее спине, когда кто-то смотрел на нее так, когда хоть кто-то вообще осмеливался теперь, после победы над Волдемортом, даже презрительно хмыкнуть в ее сторону. Это была ненависть, которую просто так не перекроешь. Она походила на воду из крана: сначала она лилась спокойно, приятно омывала руки и не приносила дискомфорта, а после оторвало вентиль и весь поток хлынул прямо в лицо. Именно так чувствовала себя Грейнджер, проходя все дальше по площади и пока еще не чувствуя рядом Рона. Тот подоспел лишь секундой позже, потому что протолкнуться в этой извечной толпе было трудно, да и Гарри почему-то застрял в будке. Поттер нагнал друзей уже у фонтана, схватил тут же Гермиону за руку и опасливо посмотрел на магов вокруг. — Что-то не так, — шепнул он подруге, косясь на мужчину, который презрительно осмотрел их с ног до головы и едва ли не плюнул в их сторону. Грейнджер совершенно не могла понять подобного поведения, лишь опасливо посматривала в сторону Рона, который плелся чуть позади и что-то читал в выхваченной у фонтана газете. — Кажется, я знаю, что не так, — достаточно громко произнес Уизли, тормозя все их шествие и заставляя развернуться к себе. Гермиона тут же подбежала к альфе, обняла его за руку и заглянула в газету. Гарри подошел с другой стороны и то, что он увидел, ему совершенно не понравилось. — Опять Скитер. Откуда она вообще узнает все? — зло прошипел Поттер, глядя на колдографию покореженных ворот поместья Малфоев и снующих в разные стороны следователей. Имя Риты Скитер как всегда красовалось под названием статьи и злило Гарри намного больше, чем взгляды, полные ненависти. «Гарри Поттер — предатель? Малфои выжили после появления Пожирателей». — Думаю, у нее есть очень хорошие осведомители, — Рон покусал губу и закрыл газету, более не в силах читать статью о том, что, возможно, Поттер перешел на сторону Пожирателей, ведь всем известно, что Гарри и Драко оказались парой. — Проблема только в том, что мы собирались держать это в тайне, — прошипел Поттер, направляясь дальше к зданию, чтобы хотя бы у Кингсли узнать все о положении дел. Поспешившие за ним друзья более ничего не сказали, потому что каждый маг знал, что связываться со Скитер было себе дороже, особенно если она поймала возможную «сенсацию». Вот только Гарри не считал собственную жизнь этой самой «сенсацией», а сейчас придется переживать не только о добыче информации, но и о Скитер на хвосте, которая обязательно решит разнюхать все. Если Малфоев более не нужно было скрывать от Министерства, то в скором времени и Пожиратели поймут, где именно следует искать семью предателей, особенно после появления здесь Поттера. Гарри впервые подумал, что предложение Нарциссы о времени, которое следовало бы выждать после нападения Пожирателей, еще никогда не казалось настолько соблазнительным. Самое странное, по мнению Гарри, произошло уже возле кабинета Кингсли, когда они втроем прошли через почти все Министерство, встретили и недоброжелательные взгляды, и понимающие, и даже сочувствующие. Гарри был готов к любому, даже мог предположить, что Шеклболт просто откажется его принимать в силу всего написанного Скитер, а может даже откажется вовсе от знакомства с Поттером. Он был готов к тому, что старые друзья вдруг превратятся во врагов, потому что только так и происходит в важный момент сражения. Гарри был готов увидеть закрытую дверь, но увидел только злую девушку, помощницу Кингсли. Она стояла прямо перед дверью, закрывала ее собой и выглядела уверенной, обозленной и совершенно не согласной на компромиссы. Гермиона на подобное поведение девушки лишь обиженно выдохнула, скрестила руки на груди, но ничего не сказала, чему Поттер был безмерно благодарен. Сейчас не стоило никого злить, особенно с учетом того, что «Ежедневный пророк» читали все в Министерстве, можно было не рассчитывать найти кого-то, кто бы еще оставался на стороне Поттера и не верил ложным слухам Скитер. — Предателям здесь делать нечего, — строго произнесла девушка и вздернула подбородок, показывая уровень своего недовольства от происходящего вокруг. Гарри же внутренне ощущал, что подобное поведение больше продиктовано страхом, чем настоящей злостью. После семи лет его верной службы на стороне добра, простая статейка журналистки с не слишком чистым именем не могла так просто уничтожить веру в Героя. Поттер это отлично знал, и поэтому смотрел на девушку чуть улыбаясь, не готовый терять лицо перед помощницей Кингсли. — Мне нужно поговорить с министром, если позволите, — спокойно сказал Гарри, кивая на дверь за спиной помощницы, но та даже не двинулась, облокотилась о дверной косяк и вид ее стал враждебным, даже пугающим, как показалось Рону. Поттер же на это не повелся. Он тяжело вздохнул, по старой привычке погладил шрам на лбу и взмолился, чтобы Драко где-то там в его доме не почувствовал всего смятения, что скручивало его альфу. — Вы же понимаете, что это уже происходило? Что меня уже пытались выставить врагом, но после было доказано обратное. Неужели все снова купились на это. Слова, кажется, на девушку не подействовали. Или это все же случилось, но результат был другим. Помощница Кингсли обиженно глянула на Гарри, потом обвела взглядом стоящих за его спиной Рона и Гермиону и уже хотела что-то сказать, но дверь за ее спиной открылась и Шеклболт, удивленно поймавший девушку, поднял глаза на пришедших к нему друзей. — Гарри? — Кингсли отпустил свою помощницу, поправил рукава одежды и строго посмотрел на шустро выпрямившуюся девушку. — Как я понимаю, дела о погибших маглах уже все решены? Сара, не могла бы ты продолжить прерванное занятие? Девушка тут же зарделась, что-то виновато пробурчала и отправилась назад к своему столу, но не преминула в последний раз зло глянуть на непонимающего Поттера. Он бы с удовольствием забыл об очередной ненависти общества, закрыл бы глаза и на слухи, разнесшиеся благодаря Скитер, но сейчас он защищал не только Рона и Гермиону, которые уже давно привыкли сражаться с ним бок о бок и никогда не отступать. За его спиной теперь был его омега, а это означало куда большую осторожность, чем была до этого. Он бы мог забыть о Саре, о людях внизу, провожавших их осуждающими взглядами, но сейчас назад домой он мог принести только хорошие новости, потому что метка на шее Драко явственно говорила ему: ты в ответе за будущее не только целой абстрактной страны, ты в ответе за его счастье. Именно поэтому Гарри уверенно шагнул в кабинет Кингсли, когда тот отступил от двери, пропуская внутрь Золотую троицу. Именно поэтому он переглянулся с друзьями, будто говоря им приготовиться к любым непредвиденным действиям. Именно поэтому он первым делом осмотрел заваленный книгами и разными бумагами кабинет, а после и Шеклболта, напряженного, побледневшего и как будто похудевшего за всего лишь один день. — Погибшие маглы, — начала разговор Гермиона, выступив из-за спины Гарри и глянув на министра подозрительно спокойно. Подозрительно, потому что Рон чувствовал ее напряжение и недосказанную недоверчивость. Она, в отличие от Гарри, знала куда больше о произошедшем в мире магии. Хотя Поттер вчера как раз вовремя оказался возле двери к министру и услышал все, что было нужно именно ему, но Грейнджер, следившая едва ли не за каждым шагом Мракоборцев за все время, что было объявлено про охоту Пожирателей, знала и о смертях бывших Пожирателей, и о невинно погибших магах, и даже о нескольких случаях смерти маглов. Она сейчас лишь надеялась, что количество этих смертей не увеличилось только лишь за одну ночь, когда они прятались за дверями дома на Гриммо. — Те маглы. Их количество со вчерашнего дня не увеличилось? Это все также пара семей? — задала вопрос Грейнджер. Кингсли поднял на троицу глаза, и в них Гарри, к своему великому ужасу, увидел страх и ощущение безысходности. Даже Дамблдор никогда не позволял себе подобного выражения на лице. Старика не мог сломить ни тогдашний министр, ни Волдеморт, ни даже сама смерть. Кингсли же, несмотря на всю свою браваду и умение казаться сильным в любой ситуации, сейчас был разбит. Даже Рон, не очень-то и обращавший внимания на министра, весь подобрался, готовый внимать каждому слову мужчины, лишь бы эти слова не оказались слишком ужасными. — Больше жертв не было. По крайней мере, на данный момент я не знаю об убийствах маглов или магов, не причастных в прошлом к Пожирателям, — глухо проговорил Кингсли и тяжело опустился на свой стул, наконец-то проявляя ту слабость своего возраста, когда ноги не слушались, а тело становилось свинцовым. — Единственное, что изменилось со вчерашнего дня, это то, что Пожиратели наведались к Малфоям. Но, думаю, вы об этом лучше меня знаете. — То есть пока ничего? — спросил Гарри, кладя руку на локоть Гермионы, показывая ей, что им пора думать об уходе, потому что ничего нового они, кажется, сегодня не услышат. Ничего нового, кроме слухов, которые распустила Скитер. Шеклболт на вопрос Поттера покачал головой, поднял на героя магического мира взгляд, полный надежды и судорожно вздохнул, будто готовился к чему-то совершенно неприемлемому, по его мнению. — Гарри, надеюсь, все это в газетах — слухи, и мне не нужно волноваться о будущем? Гарри подобрался от этих слов. Он их ждал. Они не могли не появится, особенно после того, как их встретили в Министерстве. Ответ самому министру не сгладит всех углов от общества. Несмотря на весь его послужной список, маги все еще верят, что он может пойти против них, будто где-то внутри Поттера еще хранилась частица Волдеморта, недобитый крестраж, слишком сильный, чтобы быть уничтоженным собственным же хозяином. — Это лишь слухи, Кингсли. Я тогда не встал на сторону врага, а сейчас тем более не имею никакого желания себе же портить жизнь, — просто ответил Поттер, на что получил тут же легкий кивок и едва заметную улыбку от Шеклболта. Это могло означать лишь принятие и понимание. Друзья все еще были на стороне Гарри и уходить никуда не собирались. — Значит… у Министерства нет никаких новостей о Пожирателях на данный момент? Кингсли только развел руками, выглядя виноватым и слишком уставшим, из-за чего даже Гермиона более не желала бередить эту открытую рану на их магическом мире. Рон совершенно потерял суть разговора, а Гарри больше не хотел ничего знать. Самое важное — у Министерства ничего нет — они узнали. — Я собираюсь объявить чрезвычайную ситуацию для магического мира, — запоздало послышался голос Шеклболта, когда Гарри уже коснулся ручки двери. — Мне нужны все Мракоборцы, разбросанные по стране. И молодые тоже. Вы же с Роном хотели встать в их ряды. — Не сейчас, Кингсли, — с усталой улыбкой вместо парней сказала Гермиона. Ей эти слова дались легче, чем Гарри или Рону. Альфы только и могли, что напряженно обернуться на старого друга, взглянуть в его черные глаза, чтобы увидеть непонимание и даже раздражение: Кингсли пытался их прикрывать, пытался вернуть чистое имя Поттеру, но, когда помощь понадобилась ему и всему магическому миру, Гарри отказывается. Шеклболт мог это понять, но раздражение все равно не спадало. — Мы поможем по мере наших сил, Кингсли. Мы это уже обсуждали, — глухо бросил Гарри. После этих слов Гермиона первой ушла из кабинета Министра, оставив дверь открытой и даже не обернувшись на своего альфу. Гарри с Роном оставались в кабинете недолго, им хватило одного тяжелого вздоха Кингсли, чтобы все же решиться переступить порог и направиться за подругой. Министру же только и оставалось, что смотреть в спины уходящей троице, думать о произошедшем и навалившихся на него проблемах и даже не подозревать, что в голове у Героя магического мира скопилось столько вопросов и подозрений. Гарри бы и сам не смог ответить, что происходит, но его не покидало чувство, что что-то в надвигающейся почти войне было неправильным, натянутым и слишком типичным. Ему казалось, будто пытались с каждым разом давить все сильнее, да никак не могли угадать, куда именно давить. Война сама по себе неправильна, а восстание проигравших — тем более. И сейчас Гарри опять придется возвращать и собственное имя, и собственный мир, так отчаянно брошенный на растерзание Пожирателям. И если тогда он пытался спасти лишь своих друзей, то сейчас у него была семья. Через полгода он хотел бы в спокойном мире пережить первую течку Малфоя. — Я пойду отдам письмо, — Гарри махнул друзьям рукой и направился в сторону отдела мракоборцев, надеясь, что сможет найти там того паренька. Рон порывался пойти за другом, потому что уж слишком сильно хотелось увидеть этого невероятного друга бывших предателей. Но Уизли за руку остановила Гермиона, кивнула куда-то себе за спину и без лишних слов потянула альфу туда. Она-то, в отличие от Рона, понимала, что все проблемы, которые были или еще будут у Малфоев, теперь переходят на плечи и самого Поттера. Такова уж судьба альфы. Хотя сам Рон как-то эту судьбу обошел. Мрачный отдел борцов с темными волшебниками встретил Гарри шумом, смехом и взглядами, полными непонимания. Каждый здесь не слишком верил печатному слову, но настороженность от этого никуда не исчезла. Она концентрировалась все больше, чем дальше заходил сам Поттер. Его здесь никто не ждал, хотя он и был почти признан одним из них, но не сейчас. Тот самый мальчишка, который ему был нужен, кареглазый высокий блондин, показался в конце отдела возле длинного шкафа со множеством папок, в которых хранились дела каждого, кто когда-либо попадал под надзор Мракоборцев. Стоило ему только увидеть Гарри, как парень отложил рассматриваемое дело какого-то Пожирателя, перебросился парой слов со стоящим рядом мужчиной с темной копной волос и в длинном кожаном плаще, и направился тут же к Поттеру. Никто не обратил внимания на его быстрые шаги, никто не оглянулся, когда мальчишка, возможно, только на год или два старше самого Гарри, подошел к нему и протянул руку. Никто не обратил внимания на легкую улыбку на губах их Героя. — Выйдем? — тут же спросил паренек, кивая в сторону выхода и уже сам направляясь туда. Руку Поттеру он пожал быстро, нервно и на улыбку даже не ответил. В глазах только мелькнули переживание и какая-то горечь. Гарри после узнал, в чем было дело, когда они уже вышли из отдела, завернули за угол и согнали своим появлением что-то тихо обсуждавших там волшебниц. В коридоре стало тихо, только были слышны разговоры где-то за стеной. Мальчишка судорожно через секунду сжал предплечья Поттера своими ладонями и доверительно заглянул в глаза. — Малфои в порядке? Гарри недолго вглядывался в его лицо, выискивал там и страх, и нахлынувшие переживания, а нашел в карих глазах мракоборца собственное же отражение хмурого лица. Он не собирался рассказывать, что вчера спокойно увел всю семью к себе, что теперь они сокрыты от любых посягательств под крепкими сводами дома на Гриммо. Гарри знал, что все это были лишь ненужные уверения. Поэтому он просто легко отстранился от парня и потянул ворот своей рубашки, открывая шею и край плеча, где розовела метка. Она еще мягко пульсировала, разносила по всему телу спокойствие и почти неощутимую боль, она давала знать альфе, что с омегой все в порядке. И, кажется, мальчишка напротив Поттера все понял куда лучше, чем если бы Гарри раскрыл свой рот. — Письмо от Нарциссы, — как ни в чем не бывало продолжил Поттер, достал из внутреннего кармана куртки конверт и протянул его мракоборцу. Тот только заулыбался шире, осторожно взял письмо и пробормотал, что ответ он отправит совой, потому что Гарри появляться в Министерстве теперь опасно. Поттер и без него это отлично знал. Хватило взглядов в главном зале и воинственных слов секретарши Кингсли. Да и смысла в его появлениях здесь больше не было. Всю остальную информацию они уж как-нибудь добудут сами, а может и проблему решат куда быстрее, чем вся эта свора волшебников, только и знающая, что свитки, папки с характеристиками и куча бумажек. Гарри хотел было уже уйти, но мальчишка снова сжал его руку чуть выше локтя, осмотрел коридор и тихо шепнул заклинание заглушения. Невидимый пузырь тут же накрыл их с головой, отрезая все и так мало-мальски слышимые звуки, оставляя их наедине, подальше от заинтересованных глаз. — Министерство собирает Мракоборцев, — начал издалека парень, но Гарри тут же покачал головой, уже зная об этом от самого министра. Повторять не требовалось. Мальчишка стушевался, опустил голову и глубоко вдохнул, будто собирался броситься в самую глубину темного озера. — Я подслушал недавно разговор двух старших мракоборцев. Случайно вышло. Мне заданий не дают, я только копаюсь в документации, поэтому иногда становится скучно. Они узнали кое-что: у этой бойни нет лидера. А если он и есть, то находится где-то в Министерстве. Поттер тут же подобрался от этих слов, развернулся всем телом к парню и сощурил глаза. Он верил в умение мракоборцев собирать информацию, потому что сам хотел пополнить их ряды. Он верил в их непоколебимость и верность принципам. Поэтому любая информация от них могла сыграть важную роль потом. Паренек помолчал минуту и только после с тяжелым вздохом продолжил: — Мракоборцы, в отличие от всего министерства, узнали, что у этой бойни есть цель — истребить неугодных. То есть весь список Пожирателей, которые пришли месяц назад в министерство, спасая собственные жизни. Они так считают, потому что пока были убиты только те, кто оказался в списке «второго шанса». А таких убивать лучше всего руками тех, кто не боится замараться. И после этих слов Гарри впервые подумал, что он ненавидит Министерство.