Создай для меня море

Троица вернулась из министерства час назад, уставшая и расстроенная. Драко окинул Гарри долгим вопросительным взглядом, но не добился от альфы даже мягкой улыбки. Поттер сразу прошел на кухню, попросил Кричера согреть им чаю и скрылся в своей комнате, даже дверь прикрыл тихо, замок щелкнул едва слышно. Гермиона осмотрела взволнованные лица Нарциссы и Люциуса, передала небольшой конвертик для альфы и ушла за угрюмым Роном на кухню. Малфои остались стоять в маленькой прихожей с письмом от друга и совершенным непониманием. Когда Гарри вышел из своей комнаты, все уже перешли в гостиную, устроились на понравившихся им местах и даже отправили Кричера делать обед. Они казались настоящей небольшой семьей, вдруг собравшейся в одном месте после долгой разлуки. Рон о чем-то шутил, Нарцисса улыбалась слегка сдержанно, но все же открыто, Люциус спрятался за газетой, но к разговору прислушивался, хоть и пытался не подавать виду. А Драко стоял у окна. Он казался отчужденным, будто не привык к семейным посиделкам или хоть какому-то теплому взаимодействию со своей семьей. Омега смотрел куда-то за парк, дальше домов, видневшихся из-за крон деревьев, дальше легкого тумана, крадущегося от реки. Он показался Гарри разбитым и потерянным. Омега уселся на диванчики только тогда, когда сам Поттер устроился рядом со смеющейся Гермионой, принял из ее рук чашку и тихо поблагодарил. Альфа даже не поднял глаз от светло-коричневой глади чая на Драко, улыбнулся лишь уголками губ и откинулся на спинку дивана, чтобы Малфою было спокойнее. А заговорили о делах лишь когда Кричер приковылял с кухни и сказал, что обед будет скоро готов. Говорил Рон. Сухо, коротко и лишь о том, что услышали от Кингсли и этого непонятного мальчишки-мракоробрца. На лице Уизли не отразилось ни переживаний, что были внутри него, ни даже спокойствия, которое давала ему Грейнджер. В глазах было безразличие, а уголки губ даже не дрогнули в угрюмой усмешке. Неприятная ситуация, о которой никто из троицы не хотел говорить. — Зачистка, — голос Нарциссы в гостиной на Гриммо казался глухим и надтреснутым, будто раздавался из-за плотно закрытой двери. Гермиона поморщилась от ее слов, Гарри тяжело вздохнул, а Рон уперся взглядом в парк, видневшийся из окна. Подбирать точные слова для описания всего происходящего никому не хотелось. Всем казалось, что как только происходящее обретет имя, ситуация станет необратимой. Но Нарцисса все же сказала. Озвучила. И это плотной грозовой тучей нависло над каждым, кто сидел в гостиной. — Никогда не думал, что дойдет до этого, — тяжело бросив газету на столик возле дивана, произнес Люциус, более не желая играть безмолвную статую. Это оказалось странным и пугающим для других, только Нарцисса положила руку на ладонь мужа и легко сжала, пытаясь приободрить. Но ее омега лишь покачал головой. — Все мы знали, кто такие Пожиратели, но я надеялся на благоразумие проигравших. — Благоразумие, кажется, проснулось не у всех, — голос Рона был злым и напоминал грудной рык опасного зверя, которого в темноте невозможно было увидеть из-за кустов. — Я все еще не понимаю, почему Пожирателей не запихнули в Азкабан. — Рон! — тут же прикрикнула Гермиона, но замолчала, наткнувшись на спокойный взгляд своего альфы. Тот не хотел никого обвинять, просто сказал то, что было в головах почти каждого, кто прошел недавнюю войну и не видел смысла в спасении душ Пожирателей. — Может, вы и правы, но не каждый был достоин Азкабана, — Нарцисса пожала плечами, расправила складки на своего юбке и продолжила лишь после тяжелого вздоха: — Фридриха, нашего друга из мракоборцев, я просила скрыть информацию о нашей семьей, пока не улягутся все разборки. Он написал в ответ, что вся информация надежно спрятана. Поэтому сейчас наша семья… — Это уже не поможет, — покачал головой Гарри. Он убрал полупустую чашку на столик, легко наклонившись к сидящему рядом Драко. Малфой широко распахнул глаза, ощутив руку альфы на своем бедре и бросил напряженный взгляд на отца, но Люциус даже не обратил внимания на Поттера. — Скитер узнала, что произошло в Малфой-мэноре. Все теперь считают Гарри предателем из-за помощи вам, — разъяснил слова друга Рон, даже не взглянув на ошарашенную Нарциссу и хмурого Люциуса. Для Рона вся эта ситуация уже с первых минут казалась абсурдной и совершенно неисправимой. Они бы уже сдали экзамен на мракоборцев, если бы Министерство не было занято проблемами с Пожирателями. Они бы уже стали забывать и про войну, и про ее последствия, не вскакивая ночами и не напоминая себе, что они не в лесу, что завтра не нужно будет идти дальше искать крестражи. Война закончилась. Нет. Она бы закончилась, если бы Кингсли и все высокопарные идиоты из Министерства не решили, что им больше всех можно. — Я не знаю, как Скитер узнала про это, — продолжил Рон, — но, как по мне, с этим уже пора разбираться, а не размазывать предположения. Мы целый месяц потеряли за зря. — Рон, — прошептала Гермиона, в некотором роде соглашаясь с альфой, но идти вновь сражаться, выступать против кого-то у нее не было никакого желания. — Нет, Рон прав. Мы засиделись, — тяжело вздохнула Нарцисса, обвела взглядом каждого в гостиной, дольше всех задержавшись на уставшем Поттере, которому уже было все равно: куда отправят — туда пойдет, лишь бы не сидеть сложа руки, когда весь остальной мир пытается перевернуть сам себя с ног на голову. — Мы решили искать лидера. Пора бы уже прекратить надеяться на Министерство. Ваша троица как-то уже победила Пожирателей. Думаю, в этот раз можно обойтись без магической войны в Англии. — Если ваши друзья вдруг не решат, что им нужна эта война больше мирного времени, — угрюмо проговорил Гарри, наконец-то наклоняясь вперед и закрывая лицо ладонями. Кажется, в этот раз он не готов был оказаться спасательным кругом для всего магического мира. Все его силы ушли на прошлую войну. Смерть Волдеморта показала, что у простого мальчишки, пусть и предсказанного едва ли не самой судьбой, нет достаточно сил сражаться едва ли не со всем миром. — Мы надеялись, что в этот раз нам не придется сражаться в одиночку против очередной армии. Но у Кингсли нет ничего. Им бы самим помощь не помешала. В комнате повисла знакомая тяжелая тишина, полная непонимания, озадаченности и какого-то кислого привкуса неминуемого будущего. Никто из Малфоев не знал, что можно было бы предложить, чтобы не выглядеть будущими предателями. Каждый из них был научен опытом: не всегда инициатива становится лучшим решением. Но предложение пришло от Рона, еще более хмурого, чем Поттер, со взъерошенными рыжими волосами и тяжелым, будто пустым взглядом: — Согласитесь с Пожирателями, — обратился он к Нарциссе, заглядывая в ее глаза и слегка щурясь, будто видя что-то там в глубине ее темных зрачков. — Примкните к ним. Вам же не в первый раз, так хотя бы сейчас на благо мира поработаете. — Бесполезное предложение, — фыркнул Люциус, потирая ладони друг о друга и явственно чувствуя злость своей альфы. Кажется, Малфой совершенно не нравились слишком уж наглый тон Рона, его цепляющий что-то внутри взгляд, и улыбка, напоминающая больше оскал. — Пожиратели не дают второго шанса. Поэтому мы здесь, а не в их очередной армии. Не вам ли мы еще вчера говорили, что к нам их посланники пришли не за поддержкой. Нас бы они убили сразу, а вот Драко использовали в собственных целях. Только идиоты позволяют раз предавшим снова встать за их спинами. — Но нас вы предали! — зашипел Рон, едва ли не подпрыгивая на месте, его смогла остановить только рука Гермионы, потянувшая альфу назад к себе. — Мы с вами никогда и не были на одной стороне, Уизли, — усмехнулся Люциус, наблюдая за тщетными попытками Грейнджер успокоить своего парня. — Зато сейчас мы на вашей стороне. — Надолго ли, — выплюнул Рон, снова откидываясь на спинку дивана и закрывая глаза. Гарри, глянувший через плечо на друга, только усмехнулся, не найдя нужных слов, чтобы как-то поддержать Рона или оспорить его слова. У него не было сил даже поднять глаза на усмехающегося Люциуса и злую Нарциссу. Поттер только и мог, что прижиматься бедром к бедру Драко, смотреть на разъяренного друга и думать о том, что у них, кажется, нет выхода. Совсем. Их избаловал Волдеморт, если вообще можно было войну с ним назвать баловством. Он не прятался так рьяно. Темный Лорд едва ли не вперед собственного войска шел, лишь бы увидеть Гарри и бросить в него смертельное заклятие. Его не нужно было искать, Поттер сам от него пытался сбежать. Сейчас же… Гарри казалось, что они ослепли, превратились в тех незрячих, что шарили руками по пустой комнате и все никак не могли отыскать хотя бы стены. Они не знали, что делать. И понимал это каждый в гостиной. — Может, хотя бы попробуем отыскать новую жертву? — тихо предложила Гермиона. Она все также продолжала держать руку Рона в своей, боясь, что тот вновь мог взорваться только от усмешки Люциуса. Ее даже не сразу расслышали, только Уизли встрепенулся и взглянул на свою омегу, будто впервые увидел ее рядом. — И чем это поможет? — спросил Рон, привлекая внимания задумавшейся Нарциссы, и совершенно потерявшегося в мыслях Драко, и Люциуса с Гарри. — Спасти хочешь? — И это тоже… — Гермиона вздохнула, погладила большим пальцем ладонь Уизли и как-то потеряно взглянула на сидящего рядом Гарри. — План рискованный и навряд ли его можно было бы назвать продуманным… Но можно же поискать документы по бывшим Пожирателям, найти будущую жертву и попробовать там перехватить этих чистильщиков. А от них уже и искать главу. — Ловить на живца, — задумчиво произнесла Нарцисса, оглядывая комнату, замечая пыль на полках и топтавшегося уже несколько минут на пороге Кричера. — Действительно рискованно, но другого варианта у нас пока нет. Осталось только найти документы. — У меня есть, — пожал плечами Гарри, произнеся это так легко и свободно, что даже не заметил, как опустились плечи у Гермионы и появилась едва заметная улыбка у Драко. — Мне давал Кингсли все списки, когда я помогал ему, так сказать, завлекать бывших Пожирателей. Люциус как-то странно взглянул на Поттера, но его губы все же дернулись в знакомой самоуверенной усмешке. А Нарцисса мысленно впервые взмолилась Дамблдору, чтобы этим детям, которым до сих пор невероятно везло, хватило удачи разобраться с надвигающимися проблемами и сейчас. Они просидели в гостиной до самого вечера. Забыли даже о приготовленном Кричером обеде, даже не обратили должного внимания на подошедшего к Нарциссе эльфа. Та лишь отмахнулась на вопрос о еде, попросила только принести к ним чай, пока Гарри ходил за документами, и больше не беспокоить. Эльф и не беспокоил. Нужны были ему сильно все эти человеческие разборки… А разошлись только к полуночи, когда Люциус, взглянув на последний из листов, хмуро объявил, что на сегодня с них хватит. Уставшие, полные непонятного разлада где-то глубоко в душе, они все согласились с этим, более не желая хотя бы до утра вспоминать очередные проблемы магического мира. *** На кухне пахло травяным чаем. Этот запах, тонкий, уловимый только где-то на высоких нотках, успокаивал, разливал внутри такую незнакомую за последние годы негу, уверенность, расслабление. Гарри отвык от этого запаха, подспудно думая, что больше никогда его не почувствует. Так пахло в Норе, когда он впервые там показался еще перед вторым учебным годом, сбежав от Дурслей. Тогда он был рад простой свободе. Этот запах: мята, шалфей, немного лимона — отпускал с плеч уже давно там обосновавшийся груз проблем, выветривал из головы все мысли и позволял ему побыть тем мальчишкой, который с такой радостью сбежал от своих родственников. — Доброе утро, — он вошел на кухню с улыбкой. Распахнул чуть приоткрытую дверь, заглянул в заставленную столом и шкафчиками комнату и заметил у плиты Гермиону, такую простую, полную солнечного света и какой-то непонятной теплоты. Гарри тут же улыбнулся шире, чувствуя, что это утро уже превращается в лучшее. — Ты, как всегда, рано. — Не смогла долго валяться в постели, — Гермиона подала ему чашку с тем полюбившимся чаем, ответила на его улыбку своей и кивнула куда-то себе за спину, где стояла тарелка с приготовленным Кричером печеньем. — У Рона дома в это время уже почти все на ногах. Кроме самого Рона. Поэтому привыкаешь подниматься рано. Да и уходить нам сегодня нужно. Гарри поднял вопросительный взгляд на будто чуть изменившуюся с ночи подругу. Та была открытой, чуть лучилась изнутри, перехватывала солнечное тепло из окна кожей и окуналась в него едва ли не с головой. Поттер не в первый раз ее видел такой яркой, призывной и домашней. Обычно после такого утра они с Роном не появлялись на занятиях пару недель, получая положенный им на это время больничный. — Течка, — выдохнул Гарри и повел носом. Нет. Его не тянет к Гермионе, пусть его сущность и дала о себе знать. Как и положено, чужой альфа холоден ко всем, кроме своей омеги. Зато Рон, наверное, еще ночью ощутил это, насколько знал Поттер. Грейнджер только кивнула, присела за стол с такой же чашкой чая и сделала небольшой глоток, тут же зажмурившись от удовольствия — не только у Гарри этот запах вызывал хорошие воспоминания. — Я думала, что все случится через месяц, — отстраненно заметила Гермиона, перебрала печенье, но так к нему и не притронулась. — Но мы вернемся тут же, как будет возможно. А пока что вам с Малфоями придется поработать одним. Надеюсь, мы успеем к началу самой заварушки, это ведь займет всего неделю. Грейнджер тихо рассмеялась, пнула задумчивого Гарри под столом ногой, но тот только покачал головой и взглянул на подругу как-то отстраненно. Девушка решила бы, что Гарри вдруг заволновался, но она отлично понимала этот взгляд, а еще она знала друга. — Спрашивай. Тебе же интересно… Гарри легко покраснел, запустил пальцы в еще растрепанные со сна волосы и уткнулся взглядом в свою чашку. Он будто весь сжался, стараясь казаться еще меньше в этом безразмерном свитере, что таскал только дома. Гермиона терпеливо ждала, покручивая в своих ладонях кружку и глядя на измельченные травы на дне. По ее ощущениям, Рон еще спал, его тяга к собственной омеге тоже не поднимала головы, не тянула так крепко назад к паре, поэтому Грейнджер чувствовала лишь разливающийся вокруг нее запах скошенной травы и пергамента. Такой любимый и спокойный. Она просто ждала, когда Гарри соберется с мыслями. — Каково это, в течку?.. — Поттер все же поднял глаза на подругу, скованно пожал плечами на ее насмешливый взгляд. Только выдохнул, зная, что Гермиона все поймет. — Я не знаю, каково это у альф, Гарри, но в первую течку вас просто сорвет друг к другу. Это сейчас ты спокойно поставил метку Драко, а утром даже куда-то ушел. Во время течки вы одно целое и никак иначе. И весь остальной мир, хоть война, хоть потоп, его просто не существует. — Через полгода, — задумчиво пробормотал Поттер и тяжело вздохнул. Сейчас он не был готов потерять себя настолько, утонуть в ком-то по самую макушку, не вспоминая о мире, об очередных проблемах, о дорогих людях. Гермиона на его слова кивнула и положила свою ладонь поверх руки Гарри на чашке. Поттер почувствовал легкую дрожь в ее пальцах и то, насколько кожа омеги была горячей. — Все будет нормально, Гарри. Природа сама сделает все, что нужно. Ты уже принял его, ты поставил метку, значит, через полгода ты будешь готов. Поверь хотя бы мне. Мой альфа — Рон Уизли, но с нами ведь все в порядке. Всем остальным об уходе рассказал Рон. Он спустился на кухню вместе с Драко, осмотрел уже сидевших там Люциуса и Нарциссу, глянул как-то странно на переговаривающихся Гарри и Гермиону, и просто сказал, что им нужно уйти. По выражениям лиц Малфоев, Поттер понял, что Драко было откровенно плевать, Нарцисса все отлично понимала без дополнительных разъяснений, просто один раз пристально взглянув на Гермиону, а Люциус, уже желавший что-то сказать по этому поводу, был остановлен женой еще на первом слове, и больше глаз в сторону Рона и Гермионы не поднимал. Завтрак готовили Гарри и Гермиона, оттеснив бурчащего Кричера и отправив его вытирать пыль на очередных портретах в доме Блэков. Рон, через минуту после разговора с Грейнджер, отправился в магазин, а Люциус с Нарциссой сидели за столом, раскинув вокруг себя документы о бывших Пожирателях. Они были заняты составлением списка, который вчера так и не успели сделать: слишком много имен еще следовало бы проверить. А Драко, наконец-то избавившись от строгого взгляда отца, читал газету в углу кухни, на противоположном от плиты конце, иногда бросал взгляды на спину Гарри и щурился, когда его альфа оказывался слишком близко к Грейнджер. Чувство собственности еще не накрывало с головой, еще тлело сырыми дровами в большой печи и не мешало думать. Драко понимал, что пройдет время и ревности не будет вовсе, особенно когда пройдет первая течка. Гарри станет только его, природа закрепить свои права, но сейчас… Малфой считал, что это утро было одним из лучших. Спокойным, теплым и наполненным ярким солнечным светом. Родители были вместе, тихо переговаривались, о чем-то спорили. У отца исчезла эта напыщенная уверенность в себе, болезненная бледность сменилась чуть заметным румянцем, а в глазах больше не было той отчаянной пустоты, которую Драко видел каждый раз, как разговор заходил о Хогвартсе или Волдеморте. У матери будто плечи расправились, движения стали мягче, а улыбка — ярче. Драко наблюдал за ними лишь пару секунд, но мог сказать лишь одно — Поттер менял людей вокруг себя. Неумолимо давал им шанс жить. Драко не понимал, как смог получить себе Героя магического мира, почему именно он почувствовал запах вечного победителя. Но был этому рад. Малфой не был уверен, что сможет справится, сможет снова сражаться с кем-то на поле очередной битвы, но сейчас он хотя бы был на правильной стороне. И его защищала спина Поттера. До самого прощания с Роном и Гермионой, никто так и не заговорил о том, что следовало бы им делать. Уизли с Грейнджер спокойно собрали небольшие пожитки, спустили две сумки к двери и попрощались с Гарри. Лишь тогда Драко, стоявший во время этой всей сцены на лестнице, не удержался: — И что нам делать, если мы узнаем имена? — Ловить на живца, — просто ответил Рон, похлопывая Поттера по плечу, но глядя в это время в глаза Малфою. Во взгляде не было доброжелательности или доверия, лишь простая уверенность в неизбежном. Драко только повел плечом, развернулся и направился к себе в комнату. Нарцисса и Люциус были где-то в гостиной, к уходившей паре даже не вышли. Альфа только на прощание еще на кухне что-то шепнула Гермионе, от чего девушка зарделась, но кивнула. Гарри, перехвативший в тот момент вопросительный взгляд Рона, только пожал плечами. Друзья уходили нехотя, по необходимости, оставляли Гарри с надеждой, что все образуется, что Малфоям уже можно доверять. Поттер улыбался им, стоя на пороге, и думал о словах Нарциссы, о полной необдуманности их плана. Сейчас у него нет привычной поддержки. Хотя ведь и на первом курсе Хогвартса у него ее тоже не было. Гарри лишь надеялся, что этот их план окажется таким же, как и поиски крестражей: необдуманным, но все же чертовски верным.