Последняя из магов воздуха

***

      Аанг метает беспрерывные залпы воды, крутя руками по часовой стрелке. Катара отбегает, уворачиваясь от ударов.       Вода с силой хлещет по снегу, капли разлетаются.       Маг воды делает выпад, становясь на одно колено, взметает руку вверх и скидывает её, хитрым манёвром запуская воду в Аанг с нижнего угла.       Аанг, сама не замечая, по привычке уклоняется от её удара, делая быстрый кувырок в сторону, не ожидая подставы. Она вспоминает, что мастер Пакку наверняка бы сказал: она должна была принять эту атаку и перенаправить её, но никак не бездумно уворачиваться, как делает в очередной раз на тренировке.       Катара в этот момент поднимается на ноги и бежит прямо на неё. Она настроена серьёзно. Большой шар воды, удерживаемый ей, опасно летит в сторону Аанг, и бежать времени нет.       На этот раз Аанг сгибает руки в локтях, прижимая их к бокам, а затем вскидывает их, пробуя не просто блокировать шар, а поймать его поток.       Катара сдавливает руки в воздухе, пытаясь продавить её блок. Шар дрожит под весом равных сил.       Девочки тяжело дышат, следя за движением шара. Он не мог лопнуть, пока они обе управляют им, как и не сделал бы этого, отпусти его одна из них.       Аанг чувствует, что сейчас Катара попытается совершить очередной манёвр, чтобы поймать её в ловушку. Она следит за движениями подруги — та уже спешит запустить в неё из резко опущенной руки новый поток воды. Маг воздуха пользуется её замешкой, пытается применить полученные знания, и отбирает часть воды из шара, блокируя удар Катары.       Вода брызжет в разные стороны, и прежде чем она достигает Аанг, та уже бежит к каналу.       Катара мчится следом, запуская остаток воды ей в спину. Аанг ловит движение краем глаза, успевая захватить небольшое количество, пока вода настигает её.       БАМС!       Они обе падают.       Со стороны Катары слышится тихий всхлип.       Аанг поднимает голову, боясь, что та плачет, и встаёт на локти, чтобы убедиться, что с подругой всё в порядке. Она видит, как плечи Катары дрожат. Та лежит на боку и медленно оборачивается к ней, посмеиваясь. На лице её широкая улыбка.       — Давай ещё!       Аанг стонет, откидывая голову вниз, с облегчением понимая, что ничего серьёзного не случилось. Она обмякла, удобно переворачиваясь на бок, в сторону мага воды.       — В другой раз. Завтра учитель обещал показать сложный приём, я должна немного выспаться. — она помолчала, глядя на ночное небо. — И, может быть, наконец перестать уворачиваться от атак.       Катара делает притворно грустное лицо и быстро улыбается.       — Ладно.       Аанг улыбается в ответ. Она видит, что та не обижается. Катара хотела бы заниматься ещё, но знает, что Аанг старается изо всех сил, и не настаивает.       Она зевает, прикрывая рот, и смотрит на неё. Аанг не удерживается и зевает следом.       — Тогда пойдём? — предлагает Катара.       Аанг молчит, стараясь прийти в себя.       Они ещё немного полежали, глядя, как северное сияние переливается над городом. Аанг ловит себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз просто смотрела в небо — без тревоги и мыслей о завтрашнем дне.       Она сильно вымоталась за последнее время, но не жалуется на это, потому что ей нравится заниматься магией.       Катара — самый интересный и приятный партнёр, нежели десятки учеников Пакку, поначалу робевших перед Аанг из-за её статуса Аватара, а затем потерявших границы из-за её неумения управлять водой.       Никто не говорил, что будет легко, но всё же — будь Катара рядом, учёба Аанг давно бы пошла в гору.       Днём девочка училась у Пакку, а по ночам обучала подругу, и так изо дня в день.       И всё же в последнее время успехи Аанг были не слишком заметными — тренировки и техники усложнялись всё больше.       Маг воздуха зевнула, потянувшись во весь рост, и прыгнула на покрытый ледяной коркой широкий бордюр.       Катара шла снизу.       Ночной город был очень тихим. Ей нравилась такая атмосфера. Они шли по улице, и снег хрустел под ногами. Аанг чувствовала, как тяжелеют веки. Дом был уже близко.

***

      С того дня, как учитель Пакку не принял Катару, прошло несколько недель. Аанг была очень зла на него, но со временем ярость прошла, уступая глубокому уважению.       Учитель, несмотря на жёсткий подход, который он применял в своём обучении, действительно понимал, чему он учит.       Аанг, по его словам, быстро прогрессировала, хотя её задевало, когда он говорил, что она без таланта. Вода давалась ей легко с самого первого мгновения, когда она вошла с ней в контакт, но Пакку, наверное, был не совсем прав. Скорее, ей было сложно стать магом воды сразу.       Аанг видела, что даже Катара чувствовала воду лучше, чем она, потому что это была её родная стихия. Это было внутри Катары.       — Ваш разум не позволяет вам управлять водной стихией: вы слишком много думаете, а не чувствуете.       Пакку ходил вокруг неё с убранными за спиной руками.       Аанг не понимала, как она могла не думать, если она думала постоянно. Она просто не могла иначе.       — Отпустите контроль, — он встал напротив неё, глядя на её руки. — Вода чувствует ваш страх. Вы пытаетесь сдерживать её, поэтому она не так тягуча.       — Я пытаюсь, — выдавила Аанг. Учитель смотрел пристально, и ей не хотелось подвести его. Её руки сидели крепко, но она всё равно чувствовала сильное сопротивление.       — Станьте с водой одним целым. Вы не позволяете себе быть в воде — вы стоите над ней.       Аанг хотелось закатить глаза. Это было просто на словах, но на деле сложно. И всё же она попыталась снова.       Вода ворочалась на месте, будто её что-то толкало со всех сторон. Она немного поднялась, но не слушалась — просто висела в воздухе, тяжёлая и неподатливая, как сырое тесто. Аанг сжала кулаки, пытаясь заставить её двигаться, и вода резко подскочила вверх, не так, как хотела девочка.       «Да что же это? Почему не получается?» — Аанг уже теряла терпение.       Она решила сделать ещё одну попытку, но на этот раз опустить воду. И стоило ей это сделать, вода упала ей прямо на голову. Она едва не задохнулась, не ожидая этого.       Холодная вода мгновенно пропитала одежду, и Аанг почувствовала, как пальцы начинают неметь. Она попыталась сжать их в кулак — они почти не слушались.       Маг воздуха перевела дыхание, и холод отступил, возвращая ей контроль над телом. Она не позволяла себе чувствовать ни холода, ни пристального взгляда учителя. Сделав выдох, она уставилась на него.       Тот молчал, глядя на неё без единой эмоции, и медленно покачал головой.       Аанг никогда не могла понять, что он думает в подобные моменты: злится ли он или ему всё равно. Это был один из недостатков её обучения. Катара давно бы сказала ей, что думает, и даже бесчисленные ученики мастера были для Аанг открытой книгой — но не сам Пакку.       Раздосадованная, маг воздуха вытерла лицо рукавом и посмотрела на учителя.       — Дайте мне ещё одну попытку.       Он медлит и молча кивает. Этого достаточно, чтобы успокоить Аанг.       Она пробует снова. И на этот раз вода поднимается, но не рывком — плавно. На мгновение она чувствует, что он был прав: она слишком много думала. А потом мысль возвращается — и вода падает, разбиваясь о землю.       — На сегодня достаточно.       — Учитель, я…       Она смотрит на него, и ждёт, что он скажет. Он долго думает, затем говорит тихо, почти без эмоций:       — Вы боитесь. Не воды, а себя. Пока вы не готовы принять, что вы можете быть уязвимой, вода не станет вам подчиняться. Не потому, что вы слабая, а потому что вы не доверяете ей.       Она застывает, поражённая словами учителя, потому что он был прав.       Аанг вспомнила, как стояла на пороге своей комнаты в Южном храме, сжимая письмо для Гиацо, и понимала, что не может оставаться. Тогда она выбрала бегство, а сейчас она выбрала стоять и слушать.       Оставшись одна на площадке, маг воздуха смотрит на раскрытые ладони. С тех пор, как они с друзьями оказались здесь, она ни разу не ловила себя на мысли, что может ударить в грязь лицом, стараясь как для учителя, так и для Катары. Но учитель был прав: она не чувствовала себя собой, ей было страшно отпустить контроль и просто плыть по течению.       Она не могла позволить себе быть слабой — не здесь и не сейчас.       Она должна была быть сильной. Безупречно сильной.

***

      Аанг не помнила, как добралась до дома. Она вошла в хижину, стаскивая плащ. Сокка, заметивший её приход первым, присвистнул.       — Ты как утопленница, — сказал он.       Маг воздуха ничего не ответила, прошла к столику, села за него и уставилась на своё отражение.       Позади неё, в центре жилища, сидела Катара. Её обеспокоенный взгляд тут же бросился в глаза.       — На тебе лица нет, что случилось?       Аанг простонала и уткнулась в сложенные перед собой руки, сгорбившись над столом.       — Неудачная тренировка, — заключил Сокка. — Понимаю, мне ли не знать.       Возникла тишина.       — Может, попросишь перерыв? — предложила Катара.       Аанг выпрямилась, прижимая ладони к щекам, и выдохнула.       — Проблема не в этом. Я просто сама не даю себе управлять водой.       До того, как учитель сказал это, она точно не могла понять, что с ней не так. Может быть, она слишком много думает, потому что боится перестать.       Она смотрела на свои мокрые волосы, на лицо, на то, как глаза смотрят на неё из зеркала — уставшие и невыспавшиеся. Она провела рукой по волосам, вытягивая из них воду. Казалось бы, лёгкое действие, но даже так Аанг словно сдерживала воду.       Аанг провела рукой по воздуху. Вода в её руках превратилась в небольшой шарик.       Послышался писк. Момо налетел прямо на стол, пытаясь схватиться за блестящий «предмет», переливающийся от свечей. Шарик лопнул, обрызгав поверхность столика, зеркала и самого Момо. Зверёк испугался и отпрыгнул, отлетев к Катаре.       Аанг убрала воду и, немного успокоившись, снова вернулась к туалетному столику. Она пригладила уже не так сильно топорщащиеся волосы. За месяц они немного отросли.       Она смотрит на своё отражение. Лицо — то же, что и всегда, но волосы меняют его. Она выглядит старше.       — Подвинься, — к ней подсел Сокка.       Он любил красоваться перед зеркалом. Сейчас он смешно водил губами, выискивая подросшие усы, и пытался сбрить их кончиком булавы.       — Не понимаю, почему так сложно попросить Керу купить лезвие, — сказала Аанг.       Сокка скосил на неё взгляд.       — Просил уже. Он сказал, что у него есть более важные дела, чем мои усы.       Аанг фыркнула.       — У него есть более важные дела, чем твои усы, — повторила она.       — Ты не помогаешь, — сказал Сокка, снова возвращаясь к булаве.       — Ты не помогаешь, — на этот раз она уже передразнивала, и закатила глаза следом за Соккой.       Для Аанг это выглядело как натуральное издевательство над собой. Она брила голову с самого детства, и её бритьё было делом привычным и быстрым. А Сокка превращал это в спектакль.       — Забудь, Аанг, он всегда такой, — Катара лежала на полу, тиская Момо в поднятых кверху руках.       Аанг прислушалась к ней. Отвернулась снова к зеркалу, чтобы убедиться, что всё с волосами в порядке.       — Привет, не помешала? — на входе появилась макушка Юэ. Аанг подняла глаза на её отражение. Та стояла в дверях, слегка запыхавшись, и улыбалась.       Сокка, занесший в этот момент булаву над губой, вздрогнул, увидев Юэ в отражении. Орудие выскользнуло у него из рук и с грохотом ударилось об столешницу.       Юэ заметила, как Сокка резко выпрямился, пряча булаву себе на колени, и сделал вид, будто рассматривает что-то на стене.       Аанг вовремя закрыла рот, чтобы не засмеяться в голос. Она увидела, как на лице Юэ возникла лёгкая улыбка при виде парня.       — О, Юэ, ты пришла. — Сокка притворился, что только заметил её. Он тут же кинулся к своей шубе, вытаскивая её из сундука, и при этом неуклюже закидывая туда булаву.       Аанг не могла не заметить, что Сокка каждый раз распыляется, находясь в присутствии девушки. Он слишком пёкся о своём внешнем виде и образе, не замечая, что Юэ ничуть не смущает ни его внешность, ни странное поведение.       Пока он неловко натягивал шубу, девочка встретилась взглядом с Юэ. Она выглядела безупречно — так, будто у неё всегда всё под контролем. В отличие от Сокки, который умудрился надеть шубу задом наперёд.       Аанг никак не могла взять в толк, в чём причина заинтересованности Юэ в Сокке. Она была настоящей благородной леди, а Сокка, несмотря на все свои преимущества, оставался невеждой — и это вызывало вопросы у всех вокруг.       Маг воздуха даже выпрямилась, чувствуя себя неловко, когда девушка смотрела на неё, но ей скорее хотелось потеряться из виду — чего не позволял ей внушительный рост.       Отведя взгляд, Аанг заметила, что не одна следила за этими двумя: если она — через отражение в зеркале, то Катара — краем глаза, до самого момента, пока парень с девушкой не скрылись за выходом.       Катара дождалась их ухода, аккуратно положила Момо себе на живот, поглаживая его по голове, и уставилась прямо на отражение Аанг.       — Может, уже скажем ему? — спросила Катара. — Я волнуюсь.       Аанг зарылась в свои волосы, сдвинув челку вверх, чтобы волосы уложились назад. Выглядело неплохо. Она бы даже сказала, дерзко. Но она разгладила их обратно, глядя, как собственное лицо становится хмурым.       Она повернулась к магу воды.       — Нет, — строго ответила Аанг. — Юэ обещала, что расскажет сама.       Конечно, девочки не могли быть всевидящими, но они с самого начала поняли, что Юэ — не обычная девушка. Правда о том, что она дочь вождя, открылась им, когда однажды они застали Юэ, яростно спорящую с вождём Арнуком. Это было неожиданно видеть Юэ такой.       Позже Юэ рассказала им, что отец против её встреч с Соккой. И чем ближе становился её шестнадцатый день рождения, тем явнее становилось нетерпение вождя. Юэ чувствовала вину перед Соккой. Катара тогда успокоила её, но попросила не играть на чувствах брата.       Но сейчас, когда время идёт, а Сокка становится всё настойчивее, ни Катаре, ни Аанг было не до смеха. Они обе чувствовали, как давление отца на Юэ становится сильнее, её молчание при Сокке — дольше, а их знание правды — разрушающе.       — Так не может продолжаться вечно, — Катара резко села, напугав Момо. Тот отскочил от неё и прыгнул прямиком в открытую сумку Аанг, лежащую на её постели.       Маг воздуха тяжело выдохнула, возведя глаза к потолку.       — Знаю.       Они обсуждали это снова и снова уже много дней.       — Я серьёзно, — Катара выглядела раздражённой, но не из-за Аанг. — Она не должна была позволять ему влюбляться. Она знает, что не может быть с ним. Зачем она это делает?       Аанг пожала плечами. Она тоже не знала. Но раз Юэ обещала рассказать Сокке, нужно было верить. Аанг была категорически против вмешательств — это могло испортить отношения всех: от Катары и Сокки до Юэ и её отца.       И словно по иронии судьбы, вождь Арнук прибыл на их сегодняшний ужин.       Юэ была тише обычного. Сокка пытался шутить, но она отвечала коротко, почти не глядя ему в глаза.       Катара бросила на Аанг многозначительный взгляд, заметив, как из-за Юэ напрягся её брат, как его пальцы сжали ложку. Присутствие вождя не прибавляло девочкам ни капли спокойствия.       Аанг дала Момо кусок пирога, надеясь, что зверёк будет есть, но тот лишь повернул мордочку. Здешняя еда ему не подходила — и погода тоже. Привыкший к теплу Южного храма, Момо принял холод Севера не с большой охотой и чаще всего ютился либо дома, либо в тёплом стойле Аппы.       Зверёк побродил по столу и, поняв, что здесь ему нечего искать, спрыгнул на плечо Сокки и зарылся в его капюшон. Тот поворчал, но продолжил есть.       Аанг, глядя на это, нахмурилась. Её охватило волнение. Почему-то в голове закралась мысль, что они скоро покинут Северный полюс. Внутреннее чутьё подсказывало, что всё, что они делали здесь, было неправильным.       Девочка украдкой взглянула на пустующее место, за которым иногда на ужин приходил учитель Пакку, но отвлеклась.       Юэ резко встала со стола, привлекая внимание всех сидящих.       — Я, пожалуй, пойду. Благодарю за ужин.

***

      Сокка не понял, что произошло.       Юэ встала из-за стола так резко, что скамья скрипнула по льду. Она сказала что-то про ужин — он не расслышал, потому что смотрел на её руки. Они дрожали.       Она вышла. И он остался сидеть, глядя на пустое место.       Вождь Арнук поднялся. Все за столом поднялись следом — синхронно, как по команде. Сокка встал вместе со всеми. Он заметил, как вождь посмотрел на него, будто проверял, что он сделает.       Сокка не знал, что вождь думает. Он вообще ничего не понимал. Почему Юэ ушла? Почему она не смотрела на него весь ужин? Почему вождь смотрит на него так, будто он уже что-то испортил?       — Благодарю за прекрасный вечер, — произнёс вождь. Голос его звучал ровно, почти холодно.       Сокка кивнул не глядя на него.       — Я тоже, — сказал он тихо. — Благодарю.       Он не дождался ответа, развернулся и пошёл следом за ней.       Он почти бежал, когда заметил её фигуру впереди. Она шла быстро, но не убегала, будто ждала, что он догонит.       — Юэ, постой! — Сокка взял её за руку, и она наконец позволила себе остановиться. — Объясни же наконец, что происходит?       Юэ молчала. Он обратил внимание, как заметно напряглись её плечи.       — Мой отец не одобряет нашу дружбу.       — Не понимаю, мы же ничего такого не делаем, — удивился парень.       — Я очень хотела почувствовать себя нормальной, хотя бы ненадолго. Но видимо, время пришло. — Сокка вопросительно выгнул бровь. — Мой отец — вождь Арнук.       — Оу… — протянул Сокка, отпуская её руку. — Оу… ты… принцесса? Ах, то-то я удивлялся, почему ты была за главным столом на пиру в наш первый приезд. Ну, стало быть, в своё оправдание скажу, что я тоже в своём роде принц.       Лицо Юэ было серьёзным, но оно в мгновение меняется, разбиваясь о слова Сокки. Она коротко смеётся, прикрывая рот.       — Ты так просто принял это, — облегчённо протянула она. — А я боялась.       — Но в чём проблема? Только в том, что ты принцесса?       — Если бы это было так просто.       Она опустила воротник шубы, открывая шею.       Сокка был в недоумении.       — Ожерелье?       Такое же носила его сестра в память об их матери. Пра-пра подарила его их маме, когда отец женился на ней, а после смерти мамы он достался Катаре.       — Ты не знаешь, что это? — Юэ была удивлена.       — Катара носит похожее. Красивое.       Она посмотрела на него так, будто он сказал что-то глупое, что ещё больше сбило парня.       — Сокка, это обручальное ожерелье.       Он замер.       «Обручальное.»       Он посмотрел на ожерелье, которое только что казалось ему просто красивой вещью. Теперь оно выглядело иначе, отталкивающе.       — Это… — он попытался найти слова. — Это значит, что ты…       Внутри что-то неприятно заскребло, ведь это означало, что Юэ по традициям их племени не могла быть с ним.       — Это случилось задолго до вашего приезда. Мой отец знал, что я должна буду выйти замуж за сына самого влиятельного человека в нашем племени. Таковы традиции.       Сокку не волновало это. Его волновало лишь одно:       — Ты любишь его?       — Нет. — Юэ отвечала твёрдо.       Сокка замер. Он не понимал, почему, что ей двигало.       Она — дочь вождя. Он — сын вождя. Между ними не должно было быть разницы. Сейчас он думал, что они должны понимать друг друга как никого больше, потому что оба выросли в тени власти, оба знали, каково это — когда твой отец решает судьбы людей, а ты просто стоишь рядом и смотришь.       Но, кажется, ошибался.       У него был выбор. Он мог рыбачить, мог ворчать на Катару, спорить с ней до самого вечера. Он мог быть собой, даже если это было нелегко.       А у неё — не было.       Юэ — принцесса. Но она оказалась менее свободной, чем он. И это было намного хуже, чем если бы она просто сказала «я не люблю тебя».       Ему думал, что между ней и ним не было разницы, не было недопонимания. Он всегда чувствовал, словно нашёл кого-то, кто видел мир как он. Но оказалось, что она ощущала мир иначе — как клетку, из которой нет выхода.       За это время он так сильно привязался к Юэ. Он уже успел представить, как женился бы на ней, остался жить здесь. Может быть, мог бы даже стать архитектором. Она ведь тоже любила его — он был не настолько глуп, чтобы не видеть этого.       — Тогда к чёрту традиции! Расторгни помолвку.       Он тут же закусил губу и отвернул голову от Юэ, чувствуя стыд.       Сокка даже сам не поверил, что ляпнул это. Он сейчас напоминал себе Катару. Только она могла сказать нечто подобное.       — Прости, не знаю, что нашло.       Юэ ничего не говорила, и он боялся взглянуть на неё.       — Ты прав, — с дрожью в голосе ответила девушка. Он повернулся посмотреть на неё. Юэ стояла, опустив голову, и её губы дрожали. — Но я не могу предать мой народ.       Сказав это, она внезапно сорвалась с места, убегая от него.       Сокка хотел догнать её. Ноги уже сделали полшага вперёд, но он остановил себя. Что он скажет? Что всё будет хорошо? Он честно не знал, будет ли это так.       Он смотрел туда, где только что была Юэ. Сокка стоял и смотрел на её следы, понимая, что не может пойти по ним.

***

      Аанг чувствовала жар. Пламя, готовое сжечь всё вокруг — оно было в виде гигантского шара, летящего с неба, и стремилось вниз. Аанг стояла и смотрела на него, чувствуя, как оно даёт ей силу и одновременно внушает ужас. Она подставляла себя этому пламени, и оно сжигало её. Она не кричала, не чувствовала боли — просто смотрела, как мир вокруг превращается в единый поток огня. В какой-то момент она поняла, что больше не может видеть мир — он стал полностью белым, и она падала в пустоту, ударяясь о что-то твёрдое.       Аанг громко вскрикнула, спину потянуло болью, и она открыла глаза, озираясь вокруг.       Она тяжело дышала, чувствуя, как ладони щекочет мягкая трава.       Она была в оазисе духов.       Момо сидел рядом и, увидев, что она открыла глаза, тут же подлетел к ней, облизывая щёку.       — Эй, дружок, как я здесь оказалась?       Она вспомнила сегодняшний ужин, убежавшую Юэ, Сокку. Как они с Катарой доедали ужин в одиночестве и вернулись домой. И как Аанг, вымотанная за день, даже не поняла, как уснула.       — Мне приснился ужасный сон, Момо.       Она гладила зверька, тот сладко мурлыкал. Конечно, он не мог ответить ей, но ей стало легче от того, что она не одна.       С прошлого раза, когда она впервые побывала здесь, она так и не приходила сюда. Жуткое видение, которое оставили ей духи, уже давно забылось, а теперь это место снова дало о себе знать. Она не понимала, как могла оказаться здесь, — неужели ходила во сне? С ней никогда подобного не случалось, и это до жути пугало.       Маг воздуха аккуратно встала, беря лемура на руки. Падение было реальным — она чувствовала боль в спине. Она прошла мимо пруда с рыбами — они по-прежнему плыли по кругу, будто подталкивая друг друга. Казалось, ничего не изменилось.       Они вышли наружу, и ночной ветер коснулся лица и воротника её рубашки. Плаща на ней не было — значит, она действительно ходила во сне. Аанг вдохнула и выдохнула, чувствуя, как разливается тепло по телу.       Спать не хотелось. Она решила потренироваться перед завтрашним уроком и пошла через несколько городских улиц, пока не оказалась у спуска под мостом, где текла вода из канала. Это было их тайное место, которое Юэ показала им.       Спускаясь ниже, Аанг всё отчётливее слышала всплеск воды. Значит, Катара тоже не спала.       — Привет, — поздоровалась она, чтобы не напугать подругу.       Катара держала в воздухе водный хлыст и запускала его в стену. Она обернулась, увидев её.       — Я не стала будить тебя, ты так сладко спала, — сказала она, чем смутила Аанг.       — Скажешь тоже, — отмахнулась та, подходя ближе.       Катара плавными движениями отправила ей воду навстречу. Аанг приняла её без особой охоты — сегодняшний урок давал о себе знать. Вода всё же подалась ей, и девочки просто позволили ей двигаться по кругу, находясь между ними.       — Сокка вернулся позже, — начала Катара. Аанг хотела посмотреть на неё, но не решилась, боясь уронить воду. — Он был сам не свой. Ничего не сказал мне.       Аанг почувствовала, как вода дрогнула — но не из-за неё, а из-за Катары.       — Значит, она всё же рассказала ему, — заключила маг воздуха.       Подруга ничего не ответила. Они обе были сбиты с толку и ничего не могли изменить — это рано или поздно должно было случиться. Девочка помедлила и заговорила снова.       — А у тебя как прошёл день? Ты говорила, что вы будете изучать сложный приём.       Вода снова дрогнула, но на этот раз из-за Аанг. Она сорвала круг, захватив воду под свой контроль. Катара отступила, глядя, как Аанг выполняет приём.       Вроде бы ничего сложного на первый взгляд — просто плавным движением обеих рук взять воду, позволить ей течь между ними. Аанг делает это, но чувствует, как вода снова сопротивляется.       — Как-то так, — вздохнула она и отправила шар Катаре. — Попробуй повторить.       Маг воды поймала его, и её руки двигались так же, как у Аанг — значит, она смотрела очень внимательно. Это нравилось Аанг в обучении — Катара схватывала всё сразу. Она создала сферу и легко управляла ей.       — Молодец! — Аанг обрадовалась искренне.       Они улыбнулись друг другу, но вдруг улыбка Катары пропала. Она опустила взгляд на шар — тот побелел, превращаясь в лёд, явно тяжелея, а затем внезапно взорвался под визг обеих девочек.       — Аанг!       Громкий мужской крик разнёсся по их убежищу.       У Аанг всё похолодело внутри — она сразу узнала учителя по голосу. Тот стоял у самого подножия лестницы.       — Учитель Пакку…       Маг воздуха не знала, что сказать. Она была напугана и видела, что Катара тоже. Взрыв льда не задел её, но она стояла в той же позе, в которой держала сферу.       — Вы! — Пакку был в ярости, из-за тени не было видно его лица, но возможно, это было и к лучшему. Аанг чувствовала, как её сковал стыд. — Своим низким поступком вы проявили неуважение ко мне и к нашим традициям. Я больше не буду учить вас!       Маг воздуха не могла пошевелиться. Она испуганно смотрела на темноту и слышала, как учитель уходит наверх.       Это был провал. Аанг стояла неподвижно, глядя в пустоту, где только что был учитель. Внутри всё сжалось — она знала, что это только начало.

***

      Катару трясло. Она уже сама не понимала, от злости или тревоги.       Они всю ночь просидели у дворца вождя, так и не вернувшись домой.       Аанг молчала, больше не проронив ни слова после того, как Пакку покинул их.       Это было ужасно. Катара испытывала стыд — ведь всё случилось из-за неё. Она намеревалась всё исправить: просто попросить вождя уговорить Пакку продолжить обучать Аанг. Ей нельзя было бросать учёбу, она столько старалась и вкладывала сил в тренировки, чтобы стать сильной.       Аанг была прекрасным учителем.       Даже если она сама не чувствовала эту стихию, Катара знала — знания, которые передавала подруга, шли через любовь и терпение. Аанг искренне радовалась каждому её успеху, и Катара ни за что не хотела подвести её.       Всё, что делала Катара сейчас — пропускала через себя то, что задевало её здесь, и принимала старания Аанг, приумножая их собственными. Она была благодарна магу воздуха за то, что та не просто поддержала её, а не дала упасть, когда Катара уже отчаялась. И если Аанг не сдалась — то и маг воды не собиралась сдаваться.       Когда лучи солнца коснулись верхушек дворца, утренний горн объявил о начале нового дня.       Девочки шли по коридорам.       Катара, оказавшись перед изумлённым Керу, ничуть не смущаясь, потребовала аудиенции вождя. Вождь не принял их сразу — прошло несколько часов, прежде чем в зал вышел Керу. По его лицу Катара поняла: разговор будет не самым приятным.       Они вошли в тронный зал. Там, на высокой платформе, за которой стояли столбы и текли искусственные водопады, сидел вождь Арнук. Он не улыбался, как обычно.       — Я знаю, зачем вы пришли, — сказал он тихо, но голос его разнёсся по залу. — Учитель Пакку уже сообщил мне о случившемся.       Катара шагнула вперёд.       — Тогда вы знаете, что это была моя вина, а не Аанг. Я попросила её научить меня. Она просто не смогла отказать.       Арнук медленно покачал головой.       — Дело не в том, кто виноват. Дело в том, что традиции были нарушены. Учитель Пакку принял решение, и я не могу его отменить.       — Но вы же вождь! — Катара сжала кулаки. — Вы можете уговорить его. Попросить. Сделать хоть что-то!       — Я не могу заставить учителя делать то, что он считает неправильным, — ответил Арнук. — Как отец я понимаю твоё желание защитить подругу. Как вождь — я обязан уважать решение старейшин.       Катара хотела сказать что-то ещё, но слова просто не хотели идти.       Дверь за их спинами открылась.       Катара обернулась. На пороге стоял учитель Пакку. Его лицо было непроницаемым, как и всегда.       — Я слышал ваш разговор, — сказал он ровно. — И мой ответ не изменится.       Катара почувствовала, как внутри всё закипает.       — Вы не понимаете! — она шагнула к нему. — Аанг — лучший учитель, который у меня был. Она не давит, не унижает, она просто показывает и ждёт, пока я пойму. Она радуется, когда у меня получается, даже если у самой не вышло. Вы говорите, что у неё нет таланта к воде — но она научила меня больше, чем вы могли бы научить её за год!       Пакку смотрел на неё без эмоций.       — Я понимаю твою привязанность, Катара. Но это не меняет того, что она нарушила правила.       — Какие правила?! — её голос сорвался на крик. — Она хотела помочь мне. Это всё, что она сделала!       — Она должна была оставаться в рамках обучения, которое я ей даю, — ответил Пакку. — Ты не её ученица. Ты никогда не была ею. И это не изменится.       Он развернулся и направился к выходу.       Катара не могла дышать, не могла здраво мыслить. Она смотрела на его спину — уверенную, непоколебимую, и понимала, что он не остановится. Что всё кончено.       — Нет.       Она неслась за Пакку прямо по коридорам, и когда они достигли улицы, подняла руку — и вода из канала за её спиной взметнулась в воздух, превращаясь в хлыст.       Пакку услышал движение и начал оборачиваться, но было поздно.       Хлыст ударил его в спину. Катара закричала:       — Я вызываю вас на бой!

***

      — Сокка! Просыпайся скорее! — кто-то тряс его за плечи.       Сокка открыл глаза и заверещал, поняв, что перед ним склонилась Юэ. Лицо её было встревоженным.       — Что? Что ты тут делаешь? — он оглянулся, понимая, что кроме них в хижине никого нет.       — Нет времени, Катара вызвала на бой Пакку, останови её, пока ничего плохого не случилось!       Не может быть.       Сокка подорвался на месте. Он ещё не проснулся и двигался по инерции. Он наспех натянул шубу, унты и выбежал наружу. Юэ бежала следом за ним, видимо, даже не разувавшись.       Они приближались к дворцу.       В отдалении слышались крики, напоминающие голос его сестры.       — Да что там происходит?       Они с Юэ побежали вверх по лестницам, натыкаясь на огромную толпу людей, скопившихся у подножия. Он велел им расступиться и замер, не веря глазам.       Катара действительно боролась с мастером Пакку. На ней не было шубы. Она тяжело дышала, запуская в учителя один приём за другим.       — Неплохо, неплохо, девочка, — похвалил Пакку.       — Теперь вы согласны принять Аанг? — спросила Катара.       — Нет, — жёстко ответил тот.       Катара снова накинулась на него. На этот раз она не стала атаковать прямо — вместо этого она резко опустила руки, и вода под ногами Пакку превратилась в лёд, пытаясь заморозить его на месте. Пакку легко отпрыгнул, но Катара уже запустила в него ледяные осколки, заставляя его уклоняться.       Она не давала ему передышки.       Схватив два потока воды, она скрутила их в подобие водяных кнутов и хлестнула ими по площадке, заставляя Пакку отступать.       — Ты не сможешь победить меня, девочка, — сказал он спокойно, но в его голосе мелькнуло что-то похожее на одобрение.       — Я не пытаюсь тебя победить, — ответила Катара, переводя дыхание. — Я пытаюсь до тебя достучаться!       Она ударила по земле, и снег перед ней взметнулся ледяной стеной, отрезая её от него. Она использовала этот момент, чтобы перевести дыхание, но Пакку развернулся, обгоняя стену.       Он появился неожиданно, сделал выпад, и сестра едва успела выставить блок, но Пакку ударил по нему снизу, и её отбросило назад. Удар был сильным — она несколько раз кувыркнулась по земле и застыла на месте. Сокка сорвался к сестре, подбегая к ней.       — Ты в порядке?       Катара застонала от боли, но встала на ноги. Она вся мокрая, снег на её одежде давно превратился в лёд, волосы взлохмачены. Она была не похожа на саму себя.       — Хватит, девочка, я всё тебе сказал.       Сокка заметил, как на лестнице появился вождь. Все взгляды были обращены на его сестру. Сокка хотел коснуться её плеча, но не решился. То, что происходило здесь, не укладывалось у него в голове.       Катара, по видимому, не собиралась опускать руки.       Она сжала кулаки, и вода вокруг неё закрутилась в два мощных потока, одновременно атакуя Пакку с двух сторон. Он отбил один, но второй заставил его сделать шаг назад.       — Нет! — Катара закричала с такой силой, что звук отразился от стен дворца. — Я не просто девочка. Я — дочь вождя!       Сокка вздрогнул. Он посмотрел на Юэ, стоящую в толпе, и как поменялось её выражение лица, когда она услышала слова его сестры. Ему стало плохо.       — Я просто не понимаю, как вы можете быть таким черствым! Пока мои предки проливали кровь, вы прятались за стенами от всего мира! А теперь я — последний маг воды — вынуждена сидеть и подчиняться вашим глупым обычаям. Я больше не собираюсь у вас ничего просить, не хочу иметь с вами никаких дел, потому что вы жалкие. Вы хуже южного племени!       Катара, проковыляла к, стоявшей всё это время в стороне, Аанг и схватила её за руку, ведя ту к лестнице.       Девочка остановилась перед братом.       — Сокка, мы уходим.       — Домой?       — Отсюда. Мы сегодня же улетаем. — жёстко сказала сестра, огорошивая брата этим заявлением.       Сокка замер, не знал, что и сказать. Снова ловя себя на том, что подобное с ним уже случалось.       Он стоял и смотрел, как девочки уходят, и на этот раз чувства страха не было. Он просто пошёл за ними, прямо к толпе, за которой находились лестницы.       — Сокка, ты полетишь с ними? — спросила Юэ, когда они наконец пересеклись.       Сокка смотрел на спину сестры, на её мокрые волосы, на то, как она сжимала руку Аанг. И вдруг понял: она никогда не была слабой. Она просто ждала, когда кто-то даст ей шанс. А когда не дали — она взяла сама.       Вчера он стоял перед Юэ и думал, что они одинаковые. Дети вождей. Оба несвободные, но он ошибался.       Катара — его сестра, дочь вождя Южного племени, последний маг воды — никогда не просила разрешения быть собой. Она просто была. Она злилась, кричала, ошибалась, но никогда не переставала бороться.       Сокка почувствовал, как внутри что-то переворачивается.       Всё, что он когда-то говорил о «женских делах», о том, что она должна сидеть дома и стирать, — теперь казалось ему чужим. Словно это говорил не он, а кто-то другой. Тот, кем он больше не хотел быть.       — Я должен, — сказал он, глядя на Юэ. — Она моя сестра. И я… я тоже не хочу быть тем, кто прячется за стенами.       Юэ опустила глаза. Она ничего не сказала — но он увидел, как её пальцы сжались в кулаки.       — Ты придёшь проводить нас?       Она коротко кивнула. Сокка хотел сказать что-то ещё, но не мог себя заставить. Вместо этого он просто кивнул в ответ и пошёл за сестрами.       Сокка шёл и чувствовал, как что-то тяжёлое спадает с плеч. Он не знал, что ждёт их теперь, но теперь он знал, что не хочет быть прежним.       Вчера он сказал Юэ: «К чёрту традиции». Сейчас же он понял — он говорил это не только для неё. Он говорил это и для себя.

***

      Они летели в воздухе, каждый — погружённый в свои мысли.       Сокка тяжело выдохнул, глядя на удаляющийся вид города.       — Прости, Сокка, — Катара виновато опустила голову, но Сокка не чувствовал злости.       — Я говорил, что ты сумасшедшая? — он шутит, и сестра улыбается, а затем шипит от боли, пытаясь немного приподняться на месте.       Слышится всхлип. Брат с сестрой оба переводят взгляд на Аанг, управляющую поводьями Аппы.       Та стирает слёзы рукавом рубашки, медленно оборачивает голову и смотрит прямо на Катару, произнося слова, которых не ожидал услышать никто из них:       — Я горжусь тобой, Катара.       Та застывает, глядя на Аанг, на её лице возникает понимающая улыбка. Сокке кажется, что он что-то упустил между ними и отмахивается.       — М-да, вы обе сумасшедшие, — он качает головой, возвращая взгляд на город, который становился всё меньше.       Он не знал, увидит ли он Юэ снова, но у него была уверенность, что он сделал всё правильно.

***

      На площадке стало тихо.       Пакку заметил блестящий в снегу предмет, медленно выдохнул и наклонился.       Его пальцы коснулись холодного камня. Он поднял предмет, и в ту же секунду его дыхание остановилось.       Ожерелье.       Старое, потёртое, но он узнал бы его среди тысячи.       Орнамент. Тот самый орнамент, который он вырезал собственными руками много лет назад. Каждый завиток, каждая линия — всё было точно таким, как он помнил.       Его пальцы дрогнули.       Он вспомнил её лицо. Улыбку. Смех. Ту девушку, которая однажды исчезла из его жизни. Ту, которая так и не вернулась.       Он помнил, как держал это ожерелье в руках, когда дарил его ей, и думал, что она будет носить его всю жизнь, но она ушла. А он не знал, что она взяла его с собой.       Пакку закрыл глаза.       Он понял всё слишком поздно. Катара была её внучкой. Ему было жаль, он лишь видел в ней только «девочку, не достойную учиться», а она была потомком той, кого он любил. И она улетела, как когда-то уплыла её бабушка.       Он сжал ожерелье в кулаке.       — Прости, — прошептал он.       Но никто не мог услышать, кроме него самого.       Он стоял один на пустой площадке, сжимая в руке ожерелье, которое когда-то подарил той, кого любил, и смотрел в небо, где исчезала точка — бизон, уносящий Катару и её друзей прочь от Северного полюса. И, похоже, навсегда, ведь Катара обещала больше не возвращаться.

***