Последняя из магов воздуха

***

      Наутро Катара проснулась в приподнятом настроении.       Сокка уже встал, приводя себя в порядок. Он что-то напевал себе под носом, собирая свои и без того идеально прилизанные волосы в хвост, явно готовясь к встрече с Юэ.       — Сокка, если ты будешь так усердно причёсывать их, они не выдержат этого и выпадут. А Юэ вряд ли оценит лысого ухажёра.       Сокка резко обернулся, выглядя до странного забавно с гребнем Пра-пра в волосах. Катара, увидев это, засмеялась, прикрыв рот ладонью.       — Это не смешно! И вообще, я не ухажёр, я просто… — Он покраснел. — Во-первых, всегда так выгляжу. А во-вторых, если бы ты меньше болтала, а больше следила за собой, может, и у тебя было бы свидание.       Катара улыбалась, кивая каждому его слову.       — У меня есть более важные дела, чем это, — с усмешкой сказала она. — О, думаю, Аанг заждалась меня на улице.       Довольная собой, она поспешила наружу, прежде чем Сокка успел ответить.       — Доброе утро, Аанг! — маг воды задрала голову, заметив фигуру Аанг, сидящей на крыше их хижины.       Девочка медленно обернулась, глядя на неё сложным, нечитаемым взглядом.       — Доброе утро, — сказала она и через мгновение спрыгнула с крыши. Аанг поправила плащ накидки и неторопливо подошла к ней. Выглядела она невыспавшейся.       — Ты в порядке, Аанг? — Катара положила ей на плечо руку. Вчера она тоже спрашивала это. Маг воздуха отвела взгляд, кажется, не желая поднимать тему того, что с ней случилось. Даже на следующий день после похорон Гиацо она не выглядела столь измученной. Катара не понимала, что могло послужить причиной её состояния.       Аанг отрицательно помотала головой, широко улыбнулась — больше вымученно, нежели по-настоящему:       — Не будем терять время, нас ждёт отличный день.       Катара ей не поверила. Она с неохотой отпустила её плечо, позволяя Аанг пройти вперёд.       — Да, — тихо ответила маг воды, глядя, как Аанг направляется к мосту первой.       Что бы ни было, она надеялась, что подруга поделится с ней тем, что случилось. Хотя в действительности она вряд ли рассчитывала на это. Аанг, похоже, не была человеком, который мог открыться так легко, особенно если её что-то сильно беспокоило. Она не была столь эмоциональной, как сама Катара.       Аанг остановилась, повернулась, ожидая, пока Катара поравняется с ней. Девочка поспешила к ней, и они вместе добрели до места учёбы, так и не заговорив.       Маг воды была благодарна подсказке Керу, проведавшего их вчерашним вечером. Они с Аанг смогли легко отыскать будущую школу. Это была огромная площадка, находящаяся прямо напротив дворца, с подъёмом в виде большого количества ступенек. Катара и Аанг молча поднялись по лестнице. Маг воды немного отставала, но подруга ждала её.       Поднявшись, Катара замерла на месте. Вот они и добрались.       Там, сидя к ним спиной, был он. Учитель Пакку. Катара ощутила благоговение. Не каждый день тебя соглашается учить настоящий мастер магии воды.       Учитель Пакку сидел, сосредоточенно, плавными движениями переливая воду из одной руки в другую.       — Доброе утро, учитель, — Аанг поклонилась. Катара проследила за её движениями и повторила за ней.       Пожилой мужчина развернулся, посмотрев на них. Не прошло и мгновения, как его спокойное выражение лица сменилось на крайне недовольное. Он резко взмахнул руками, и вся вода рухнула на землю, превратившись в острые осколки льда.       — Я, возможно, ослышался или не так понял, но вы не говорили, что ваш друг — девушка, — Пакку встал с насиженного места. Встав во весь рост, он показался странно устрашающим.       Катара, услышав его слова, растерянно оглянулась вокруг, но никого, кроме них троих, здесь не было. Она посмотрела на Аанг, чьё лицо выражало такую же растерянность, как и у неё, затем снова перевела взгляд на учителя.       — Погодите, разве это сейчас имеет значение? — спросила Катара.       — Имеет, — раздражённо ответил учитель, переводя взгляд на неё. — В нашем племени есть чёткие правила и традиции. Женщины не могут обучаться магии воды.       У Катары пропал дар речи.       Возникла давящая тишина. Она открывает рот, но не может сказать ни слова, только смотрит на Пакку, на чьём лице не дрогнул ни один мускул.       Аанг сделала шаг вперёд, вскинула руку, будто огораживая Катару, и прервала тишину:       — Но я ведь тоже женщина, разве меня это правило не касается?       Пакку сощурил глаза и заговорил:       — Вы в первую очередь Аватар. Во всех своих воплощениях вы носили за собой определённую роль и должны этого придерживаться. Я буду учить вас, несмотря на то, кто вы, — он выделил слово «вы», посмотрев на Катару, — по природе.       Катара почувствовала, как затряслись руки. Она сжала их в кулаки, надеясь, что дрожь пройдёт. Такого стыда и унижения она не чувствовала никогда в жизни. Она не выдержала и закричала:       — Мы пришли к вам в надежде, что вы сделаете нас сильными и научите бороться. Вы не можете смотреть на нас только из-за статуса!       — Повторяю, — голос Пакку оставался бесстрастным. — Аватар не может принадлежать к кому-то, он будущий воин. А вы, — он указал на Катару пальцем, — ваше дело — заниматься врачеванием.       — Но это несправедливо! — Катара шагнула вперёд, сжимая дрожащие руки ещё сильнее. — Я столько лет ждала, мечтала научиться сражаться, защищать своих близких. А вы говорите, что моё дело — сидеть и лечить?       Пакку даже не шелохнулся.       — Твои чувства мне понятны, но обычай есть обычай.       Он говорил это, но Катара не слышала от него ни капли сочувствия.       — Учитель Пакку, — голос Аанг прозвучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение, — Катара спасла мне жизнь, без неё меня бы здесь не было. Она сильный маг воды. Дайте ей шанс.       «Нет! Нет, Аанг!»       Лицо Катары вспыхнуло. Она почувствовала, что сейчас провалится под землю от стыда.       Никогда. Ни за что.       Никогда и ни за что Катара не хотела, чтобы Аанг заступалась за неё вот так, оправдываясь перед этим бесчувственным старикашкой. Она не понимала, как маг воздуха может так говорить? Это было стыдно, это было неправильно.       — Я даю ей шанс, — ровно ответил Пакку и кивнул в сторону. — Она может стать отличной целительницей. Ей этого будет достаточно.       Аанг не унималась:       — Но так нельзя, монахи говорили мне, что все люди равны и…       Он не дал ей договорить.       — Здесь нет монахов. Вы говорите о совершенно другой культуре.       Катара молчала. Молчала, сгорая от злости. Ей столько всего хотелось сказать. В горле застрял ком, и было обидно выслушивать всё это.       Ей хватало того, что дома обращались с ней, как с прислугой. Теперь это происходит снова. Почему её вечно окунали лицом в то, кем она должна быть и что она должна делать?       Аанг, кажется, тоже не выдержала. Она посмотрела на Катару, потом на Пакку. В её взгляде — разочарование, и Катара её полностью понимала.       — Тогда мы, наверное, ошиблись, придя к вам, — тихо сказала Аанг.       Она взяла Катару за руку и развернулась, потянув мага воды обратно к лестнице.       — Стоять! — закричал Пакку. Девочки обе вздрогнули от холода в его голосе. — Я не отпущу Аватара.       Аанг остановилась и обернулась через плечо. Её лицо говорило само за себя:       — А если я уйду сама? — жёстко ответила маг воздуха.       Катара тяжело выдохнула. Что-то это напомнило ей. День, когда она сама хотела улететь сюда, а Аанг отговаривала её. Ей не верилось — всё так поменялось. Она поняла, что всё происходящее снова было неправильным. И на этот раз девочка не знала, кто был прав или нет. Просто чувствовала, что Аанг, защищая её, может лишиться чего-то большего, чем просто учителя.       — Не надо, Аанг, — тихо ответила Катара, чувствуя, как в горле снова застрял ком, но на этот раз она еле держалась, боясь, что вот-вот расплачется. — Помни, ты говорила, что должна стать сильной.       — Даже если этот противный старик говорит такое? — Аанг стиснула зубы, она была сердита.       Катара не могла вымолвить ни слова. Она сжала плечо подруги, стараясь успокоить её. Она взглянула в её усталые, невыспавшиеся красные глаза, не понимая — кто из них сейчас был уязвлён и зол больше, она или маг воздуха.       Аанг прикрыла глаза, крепко сжала руку Катары, словно ища в этом опору. Её плечи высоко поднимались, и было видно, что она пытается прийти в себя.       — Ладно… — сдалась она, но отпускать руку подруги не спешила. Только открыла глаза и не смотрела на неё, а молча сверлила ими учителя.       Это было унизительно — оставлять Аанг один на один с учителем, уходить самой — словно прокажённой.       Катара больше не могла оставаться здесь. Она молча покинула их. Внутри всё сгорало от несправедливости и обиды. Она не понимала, за что с ней всё это. Жить в неравенстве, преодолеть океан — и снова столкнуться с тем же, что окружало её дома. Все её надежды стать мастером магии воды разбивались о глупые традиции её народа.       Она шла, не разбирая дороги. Руки всё ещё тряслись. Катара еле сдерживалась, чтобы не заплакать.       Где-то за спиной остались ступени, ведущие к Пакку, к её разбитой мечте, оставляя её с разочарованием и болью.       Это был конец.

***

      Сокка шёл по городу, стараясь идти размеренным шагом. Ему хотелось казаться расслабленным и спокойным. Таким, кто гуляет по Северному полюсу каждый день и не видит в этом ничего особенного. На самом деле по дороге из дома он пару раз спотыкался о ледяные выступы, вовремя делая вид, что просто проверял, крепкий ли лёд.       Юэ ждала его у моста, того самого, что вёл к центральному каналу. Она стояла, глядя на воду, и ветер шевелил её белые волосы. Сокка на мгновение замер, разглядывая её.       Она была так прекрасна.       Парень расплылся в улыбке, но вовремя осекся, боясь, что может выглядеть глупо.       — Привет! — он помахал рукой, привлекая внимание девушки. — Я не опоздал?       Юэ обернулась и улыбнулась.       — Нет. Я тоже только что пришла.       — Отлично, — Сокка остановился рядом, не зная, куда деть руки. Он сунул их в карманы, потом вытащил, затем скрестил на груди, и по ощущениям выглядел очень нелепо. — Прохладно, да?       Юэ слегка наклонила голову.       — Мы на Северном полюсе.       — Да, я знаю, — он усмехнулся, чувствуя себя идиотом. — Просто, знаешь, я с Юга. Там тоже холодно, но по-другому. Как-то… влажнее, что ли. А здесь сухо, другой холод. Я бы даже сказал, более… — он запнулся, подбирая слово, молясь, чтобы его словесный поток скорее закончился.       Юэ смотрела на него с любопытством, но без насмешки.       — Ты всегда так много говоришь, когда нервничаешь?       Сокка открыл рот, чувствуя, как стыд начинает подкатывать к лицу.       — Я не нервничаю. Я просто… эрудированный.       — Ах, вот оно что, — её губы дрогнули. — Значит, ты эрудированный.       — Определённо, — Сокка кивнул с такой уверенностью, что сам в неё почти поверил, но смущение так и не прошло.       Они пошли вдоль канала. Юэ показывала ему город, ведя по тем улицам, которые она не показывала во время вчерашней прогулки с девочками.       На первый взгляд казалось, что всё вокруг одинаково, но парень заметил, что северяне строили улицу осмысленно, добавляя свои, понятные знающему взгляду, детали. Ледяные статуи на площадях, узкие мостики и даже свисающие с крыш сосульки, которые переливались на солнце — на каждой улице всё это было уникальным.       Сокка и сам не заметил, как залюбовался архитектурой. Может, если бы у него была возможность, он бы добавил кое-где пару штрихов. Дома он часто пробовал что-то мастерить и добавлять своего шарма даже простым вещам вроде стены, защищавшей их дома от ветра.       Он вспомнил, как мог часами сидеть, формируя плотный стержень для ледяной стены или башен, но частенько эта конструкция могла обрушиться после первого же бурана. Однако здесь на Севере будто было иначе. Юэ говорила, что их племя смогло выстоять целый век, так и не позволив народу огня победить себя. И всё же — это было чудо инженерной мысли.       Он проследил взглядом за дорожкой, по которой они шли, что вела к ещё одному мосту, но поменьше.       — У нас бы такой мост не выдержал и месяца, а они у вас стоят годами. Как вы это делаете?       — Здесь много талантливых магов воды, многие из них учились у мастера Пакку.       — Знал бы я, что моя сестра так может, то был бы счастлив, — со смехом ответил парень.       — Наверное, — вздохнула Юэ. — Сегодня ведь их с Аанг первый день учёбы?       — Да, а что? — Сокка был удивлён, услышав грусть в её голосе. Юэ взглянула на него, словно колеблясь с ответом.       — Здесь традиции куда суровее, они накапливались веками. Я удивлена, что мой оте… вождь Арнук и мастер Пакку согласились на их обучение.       — Разве это проблема? — он не понимал, к чему клонила девушка.       Юэ помедлила, потом тихо сказала:       — Девочек не обучают водному искусству.       Сокка замер. Он посмотрел на неё, пытаясь понять, шутит ли она.       — Что значит «не обучают»?       — Это правило. Женщины Северного племени занимаются врачеванием. Они не воины.       Сокка открыл рот, чтобы сказать что-то, но слова застряли в горле. Он тут же подумал о Катаре. О том, как она ждала этого дня. Вчера перед сном она рассказывала им с Аанг, чему бы хотела научиться у Пакку, и, пускай они оба слушали её молча, но Сокка, признаться честно, действительно надеялся, что сестра всему этому научится.       Но теперь он не был уверен.       — Это несправедливо, — сказал он наконец. Голос прозвучал глухо.       Юэ ничего не ответила. Она только отвела взгляд.       Они спустились вниз по лестницам, остановились у небольшой лавки, где торговали горячими лепёшками. Сокка замялся на мгновение, вспоминая утренний визит Керу. Тот передал им небольшой мешочек с монетами от имени вождя — на нужды гостей.       «Ничего лишнего, но на еду и мелочи хватит», — сказал тогда Керу.       Сокка, не раздумывая, достал несколько монет и купил две лепёшки. Одну протянул Юэ. Она взяла её очень неуверенно, будто не привыкла, чтобы кто-то покупал ей еду.       Они ели молча, стоя у канала. Лёд под ногами чуть поскрипывал, солнце отражалось от стен, и город казался вырезанным из хрусталя.       Чувство беззаботности накрыло его с головой. Это было так странно — ещё неделю назад он рыбачил с сестрой, а сейчас был с ней на другом конце мира, в обществе людей, похожих на него, но живущих размеренной спокойной жизнью, в достатке и изобилии.       Признаться честно, за эти два дня он съел столько всего вкусного, чего не ел за всю свою жизнь. Даже эта простая на вид лепёшка казалась ему особенной.       Сокка с удовольствием доел её, вытирая ладони друг о друга, и повернулся к Юэ.       — Слушай, — начал он, чувствуя, что сейчас снова скажет что-то не то, но был не в силах остановиться. — Ты ведь живёшь во дворце вождя. Почему ты вчера согласилась пойти с нами? Не скучно ли тебе с южанами, которые кроме рыбы ничего не едят и разговаривают только о погоде?       Юэ задумалась, глядя в воду.       — Потому что вы другие, — сказала она. — У нас здесь всё слишком правильно. Слишком… по правилам. А ты не следуешь им. И твоя сестра тоже. И Аанг.       Сокка был приятно удивлён, он слегка приосанился:       — Ну, мы стараемся. То есть, правила важны, конечно. Но иногда надо их нарушать. Например, я съел вчера за ужином две порции мяса, хотя мне сказали, что есть только одна. Прямо на глазах у вождя. — Он выпрямился. — Так что, если что, я бунтарь.       Юэ покачала головой, едва заметно улыбнувшись:       — Ты совсем не бунтарь. Ты просто хочешь казаться таким.       — Эй! — возмутился Сокка, но без злости. — Это просто такая тактика. Если я буду казаться бунтарём, враги подумают, что меня нельзя переубедить. На самом деле я очень переубеждаемый.       Юэ засмеялась, выглядя ещё более прекрасной, чем там, у моста.       И Сокка подумал, что, может быть, этот день всё-таки не такой уж и плохой.       — Знаешь, — сказал он, когда смех стих, — мы могли бы ещё завтра встретиться. Погулять. Пока я здесь. У нас, кажется, — он запнулся, — есть время.       Юэ посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.       — Хорошо, — ответила она. — Завтра.       Сокка улыбнулся шире, чем собирался, и понял, что, кажется, потерял контроль над лицом. Но ему было всё равно. Он был счастлив.

***

      Катара не знала, что ей делать.       Солнце давно село, а значит, Аанг и Сокка уже давно отужинали и наверняка ждали её возвращения.       Девочка весь день бездумно слонялась по городу, чувствуя опустошённость. Она не хотела даже слушать Пакку, для неё было предательством собственным желаниям — учиться какому-то врачеванию. Какой смысл знать то, что не может помочь в сражении? Разве это могло бы спасти её маму от убийства? Или её деревню, когда тот принц огня напал на её бабушку и остальных жителей? Катара видела, что только сила помогла бы ей постоять за себя и своих близких.       Она ходила по улицам кругами, пока не набрела на канал, спрятанный под одним из низких мостов.       Она стояла у него, и вода перед ней не слушалась. Она била по воздуху ладонями — резко, зло, и вода только разлеталась брызгами, не слушаясь её и не принимая форму.       — Давай же, — прошептала Катара, её голос почти срывался на крик. — Давай!       Ничего.       Она упала на колени и ударила по воде кулаком, и та только плеснула в ответ, обрызгав её.       Послышались шаги. Кто-то появился на мостике. Катара подняла взгляд, встречаясь им с Аанг.       Удивительно, как она нашла её?       Девочка смотрела на Катару несколько секунд, потом тихо сказала:       — Сокка сказал, что ты не приходила домой. Мы думали, что ты появишься на ужине с Юэ, но ты не пришла, и мы оставили тебе еду.       Хотелось ответить: «Спасибо», но не поворачивался язык. Почему-то сейчас вид мага воздуха злил её.       — Оставьте меня, — прозвучало грубее, чем хотелось, но Аанг это не задело.       — Я знаю, что сегодня день не задался и ты расстроена, но позволь мне помочь тебе.       Катара резко обернулась, встав на ноги.       — Не надо.       — Я понимаю — ты злишься. Но если ты позволишь мне показать тебе один приём…       — Я сказала — не надо! — закричала Катара, звук от её голоса отразился по всей мостовой.       Она сделала шаг вперёд, и вода за её спиной вдруг взметнулась — не по её воле, а от гнева.       — Ты не понимаешь, — сказала Катара, и голос её задрожал. — Ты не понимаешь, каково это — когда тебя считают недостаточно хорошей только потому, что ты девочка.       Аанг молчала.       — Ты — Аватар! Тебя взяли! Тебя учат! А я — просто «девушка». Мне место у больных. Я должна лечить, а не воевать!       Вода за её спиной поднялась выше.       — Ты даже не стараешься понять, — сказала Катара. — Ты просто… можешь быть магом, у тебя всё получается. Огромная волна, на которой ты взлетела, полёты — ты всё это умеешь! Ты всегда была особенной, даже то, как тебя встречают эти люди. И ты даже не замечаешь, как это больно — когда ты рядом, и я чувствую себя никем.       Она замолчала, тяжело дыша.       Аанг стояла неподвижно.       Она молчала так долго, что Катара уже открыла рот, чтобы сказать что-то ещё. Но Аанг заговорила первой.       — Ты думаешь, я не знаю, каково это — когда кто-то решает за тебя, кто ты? — голос Аанг был тихим, но в нём звучал холод.       Она спрыгнула с моста, шагая к ней.       — Ты злишься на Пакку, потому что он не взял тебя. А я злюсь на всех, потому что меня никто не спросил, хочу ли я быть тем, кем стала.       Катара отшатнулась, не ожидав услышать подобное. Слова Аанг про Пакку били как пощёчина.       — Ты говоришь, что я особенная. Что у меня всё получается. — Аанг сжала кулаки. — Но я не просила быть Аватаром. Я не просила, чтобы монахи решали за меня, кем мне быть. Они хотели сделать из меня оружие. Они запрещали мне летать, видеться с теми, кто был мне дорог. Они сделали меня одинокой. А сейчас я — она закричала, — я единственная, кто остался! — Голос Аанг дрогнул. — Мой народ мёртв. Мой учитель мёртв. Я несу это в себе каждый день, Катара. И когда ты говоришь, что я «особенная», я слышу: «Ты не такая, как мы». Я ненавижу это, а знаешь почему? Потому что я просто хочу быть собой!       Она шагнула ближе, возвышаясь над ней, так, что Катара смотрела на подругу снизу вверх. Вблизи Аанг казалась ещё выше, чем издалека.       — Ты злишься, потому что тебя не взяли в ученики. А я злюсь потому, что меня лишили дома, свободы и права голоса. И никто не спросил моего согласия!       Она замолчала, тяжело дыша. Вода за спиной Катары стояла неподвижно.       Катара смотрела на неё широко раскрытыми глазами, ощущая, как волны стыда снова накрывают её.       — Аанг… — начала она.       Но Аанг покачала головой. Её выражение лица было непроницаемым, таким, как тогда — на лестнице у Южного храма.       — Не надо, — сказала она тихо. — Я не хочу, чтобы ты извинялась. Я просто… я… хотела помочь тебе. Потому что я тоже знаю, каково это — когда тебя не принимают.       Она развернулась и последовала к выходу с мостика. Остановилась, поворачивая голову, и тихо сказала:       — Я поняла, что жалеть себя нет смысла. Надо стать сильнее. Если ты хочешь учиться — учись вместе со мной. Пускай хоть весь мир будет против.       Сказав это, она двинулась дальше.       — Аанг, — позвала Катара. Собственный голос показался ей неуверенным, в груди неприятно защемило от стыда. Ей было жаль, что она наговорила магу воздуха столько обидных слов.       Аанг замерла.       Катара молча уставилась на спину подруги, стараясь подобрать нужные слова, но в голову ничего не приходило, поэтому она честно призналась:       — Я не знаю, как это сделать.       Аанг обернулась к ней и смотрела без злости, без осуждения, и для Катары это было важнее всего.       — Я помогу тебе, — сказала маг воздуха. — Я буду учиться и учить тебя. Мы всегда будем равны.       Катара выдохнула, едва заметно и очень тихо. Слова Аанг остались без ответа, но девочка почувствовала, как стало легче дышать.       Она медленно опустились на край мостовой рядом с подругой, глядя на темную воду.       — Спасибо.       Аанг ничего не сказала и села рядом.       Девочки смотрели на водную гладь, на отражение луны, дрожащей на волнах. Тишина была их спутником в этот вечер, но теперь они понимали друг друга без слов.

***

      На корабле Зуко царила напряжённая тишина. Принц стоял у борта, глядя на пересекающих мост солдат Чжао с ним во главе. Тот ступал важно, и одного его высокомерного вида хватало, чтобы Зуко испытывал внутри презрение к этому человеку.       — Принц Зуко, — голос был елейным, но в нём чувствовалась насмешка. — Какая неожиданная встреча.       — Капитан Чжао.       Принц стоял неподвижно, глядел, как Чжао криво усмехнулся его словам.       — Командор Чжао.       Зуко отзеркалил его усмешку.       — Странно, что не адмирал. — И прежде чем Чжао что-либо успел сказать, добавил: — Чего вам нужно?       Острый взгляд мужчины блеснул яростью.       — Инспекция, — улыбнулся Чжао, окидывая взглядом корабль. — Ваш отец хочет знать, на что тратятся ресурсы флота. Особенно когда ими командует изгнанный принц.       Зуко сжал челюсть.       — Мой корабль в порядке, команда работает.       — О, я не сомневаюсь, — Чжао сделал шаг ближе. — Но, знаете, я слышал интересные вещи. Вы до сих пор не поймали Аватара. Прошло уже столько времени, а вы всё гоняетесь за призраком.       — Я найду его, — сказал Зуко, чувствуя, как в груди закипает злость.       — Найдёте? — Чжао усмехнулся. — Ваш отец теряет терпение, принц. Он уже начинает сомневаться, стоило ли вообще давать вам шанс.       Он подошёл ближе, понизив голос до почти шёпота:       — Между нами говоря, я удивлён, что он вообще позволил вам остаться на флоте. Вы ведь знаете, что о вас говорят? «Изгнанник», «неудачник», «тот, кто опозорил свою семью».       Зуко стоял всё также неподвижно. Его кулаки сжались, но он не двинулся с места, хотя, желание ударить командора было сильным.       — Вы закончили? — спросил он.       Чжао улыбнулся — той улыбкой, которая не касалась глаз, фальшивой и неприятной.       — Пока что да, — сказал он. — Но я вернусь. И если к тому времени вы не покажете результатов… — он развёл руками. — Ну, вы понимаете.       Он развернулся, покидая корабль с солдатами. Никчемный пафос, который нужен был лишь чтобы очередной раз показать принцу «его место».       Зуко остался стоять у борта. Его дыхание было тяжёлым, внутри всё кипело от ярости и унижения. Он со злостью ударил кулаком по перилам.       — Чжао, — прошипел он сквозь зубы.

***

      Впервые за последнее время ему стало лучше, и лекарь позволил мальчику прогуляться по дворцовому саду.       День был таким солнечным и тёплым. Бледный, едва взмокший от последствий лихорадки, Зуко подставил лицо ярким лучам солнца. В полдень оно светило особенно сильно, изменяя палитру мира в ещё более насыщенные тона, превращая реальность в пугающий сон.       Он до сих пор ощущал себя словно в бреду. Прошло несколько недель, и он наконец смог выйти из своей комнаты, почувствовать долгожданный свет.       Но пора было возвращаться.       Мальчик заметил фигуру в другом конце поля.       Это была Азула.       Она ни разу за всё это время не приходила к нему. И правильно. Видеть её ему хотелось в последнюю очередь.       Зуко хотел пройти здесь, но понял, что не имел желания встретиться с ней лицом к лицу. Услышать неприятные слова. Почему-то ему казалось, что младшая сестра подбежит к нему и засмеётся, назовёт его жалким и трусливым.       Зуко развернулся, уходя с поля. Он пошёл другим путём, проникая в глубины замка.       Тёмные стены освещались светом ламп. Коридоры были пусты. Но тут из-за поворота мелькнула тень.       Мальчик замер.       Он поднял голову и встретился с острым взглядом.       Человек, чьё лицо он видел рядом с отцом. Едкий и неприятный — он смотрел на него. Зуко почему-то всегда был уверен, что тот именно таким и является.       — Принц Зуко, какая неожиданная встреча.       — Вы…? — спросил Зуко, ожидая, что тот поймёт его с полуслова. Мужчина спохватился и делано поклонился, но не так, как подобало бы кому-то ниже статусом.       — Капитан Чжао.       — Что вы здесь делаете? — Зуко старался быть вежливым, но выходило плохо, потому что он чувствовал, что хочет скорее уйти от пристального взгляда мужчины. Тот рассматривал его повязку, словно пытаясь убедиться в чём-то. Мальчику стало неприятно от этого взгляда. Но он должен был выдержать это.       — Обсуждал с вашим отцом много насущных вопросов, — Чжао усмехнулся. — Знаете, на вашем месте я бы больше никогда не возвращался домой.       Зуко замер, не ожидая этих слов.       — О чём вы?       — Ваш отец явно дал вам понять, кто вы есть на самом деле. Вы позор нации. Принц без чести. Ребёнок, который наверняка на всю жизнь останется калекой.       Мальчик был растерян, он тяжело задышал.       — Это неправда, — выдавил Зуко.       Чжао хмыкнул и выглядел довольным, смотря на него сверху вниз.       — Помяните моё слово, я не стал бы этого скрывать. Я сам слышал это из уст Лорда Огня.       Зуко был разбит. Он возвращался в комнату на негнущихся ногах. Кажется, его снова одолела лихорадка, о чём он поспешил поделиться с лекарем.       — Молодой господин, с вами всё в порядке, — поспешил успокоить его старик.       Зуко не верил ему.       — Сегодня мы попробуем с вами открыть глаз. Я должен убедиться, что вы не потеряли зрение.       Он снял повязку, открывая шрам. Мальчик зажмурился — не важно, трогали шрам или нет, он болел всегда.       — Вижу, что стало лучше. Вы держитесь молодцом.       Зуко зашипел от боли, стоило лекарству коснуться раны.       — Мне больно.       Лекарь испугался.       — Не может быть, это мазь, которую мы всегда с вами используем, — дрожащим голосом ответил он. — Давайте мы промоем её.       Шрама коснулась прохладная ткань, стало легче.       Зуко промычал.       — Так-то лучше, — ласково ответил старик, пожалуй, единственный человек, который хоть как-либо был добр с ним здесь. — Постойте, мне нужно взять другую мазь, я немедленно вернусь.       Мальчик ничего не ответил, просто сидел, тупо глядя в открытое окно. Казалось, время замедлилось. Лекарь не возвращался.       Зуко снял ткань, едва приоткрыл глаз, вскрикнув от боли. Складки века словно слиплись за это время. Мальчик попытался сделать это снова, на этот раз глаз открылся, но не сильно. Он прикрыл здоровый, пытаясь разглядеть что-либо в мутной игре теней.       Зуко казалось, что он умер.       Слова, предсказанные Чжао, оказались правдой. Зуко стал калекой.       Всё, что у него осталось — ничего.       Только боль в глазу, ядовито стягивающая кожу так, что ему хотелось выть, кричать и закончить свои муки. Прямо сейчас.       Мальчик вскочил со стула, подбегая к письменному столу. Он вытащил кинжал, подаренный дядей. Торопливо снимая с него чехол, взявшись за рукоять, острым концом устремил его прямо на глаз.       Руки дрогнули. Зуко остановился, тяжело дыша.       Он видел тёмную тень лезвия перед глазом и отблеск от него, и надпись «Никогда не сдавайся без борьбы», которой он никогда прежде не придавал особого смысла.       Он смотрел на клинок, на выгравированные слова, и понял — он не может. Не сейчас.       Кинжал с лязгом упал на пол. Мальчик рухнул на колени и горько заплакал.

***

      Он стоял у борта, глядя на море. Чжао был не прав. Он не стал калекой. Шрам на лице больше не болел. Он видел — может, не так чётко, как раньше, но видел. И он нашёл Аватара. Теперь оставалось только поймать его.

***