Записи в дневнике

05. 09. 2008 Сегодня пятница. Хотелось бы сказать, что это последний учебный день недели, но так уж вышло, что в моей школе шестидневка. Но несмотря на то, что я прилежный ученик, по субботам я появляюсь на учебе раз в две недели. Папа иногда сам предлагает мне остаться дома, потому что «кроме учебников и книг я ничего не вижу». Свое свободное время я стараюсь проводить с пользой. Как было сказано раньше, читаю книги, смотрю фильмы, гуляю, иногда играю на старом пианино в гостиной. Я много раз слышал от взрослых, что у меня талант. Но маме никогда не нравилось, как я играю. А папа снова приписывал мою музыкальность к «чувствительной натуре». Порой он сам просит, чтобы я что-нибудь ему сыграл. Сегодня на перемене я поймал себя на мысли, что мне очень хочется увидеть Антона. Мне было интересно, сколько еще он будет носить эти дурацкие очки, а еще мне хотелось узнать, какого цвета у него глаза. Но я его так и не увидел. Вечером папа предложил мне сходить с Сережей в кино, а сам он хотел снова позвать в гости Свету. Я не хотел рушить планы отца, поэтому согласился. На следующей неделе обещают похолодание, ну а пока на улице тепло и свежо. Я надел свою старую фиолетовую футболку, неизменные черные джинсы и белые конверсы. Стабильность — наше всё. Взял наушники, включил на своей металлической нокии музыку и вышел из дома. Возле подъезда лежал бомж Степан, мне пришлось через него перешагнуть. Жаль, Степан больше не вырастет. На лавочке, где мы вчера слушали папины истории, сидели бабульки с первого этажа. Я краем уха услышал их разговор про нынешнюю молодежь и увеличение пенсии и пошел дальше. Я довольно быстро дошел до Сережиного дома, набрал код домофона и стал ждать. Он вышел спустя минут десять, за это время я успел насладиться видами хрущевок, детской площадкой, кишащей ребятней, и бездомными котами. Мне стало тоскливо. В кинотеатре мы купили билеты на ближайший сеанс на «Хэнкока», его почему-то до сих пор крутили в нашем старом кинотеатре. Но я остался доволен таким выбором, потому что давно хотел его посмотреть, но не подворачивалось случая. После кино я предложил Матвиенко зайти ко мне домой, потому что у нас еще оставался пирог со вчерашнего дня, который нам передала соседка. Дома папа со Светой сидели на диване, пили вино и смотрели какую-то старую комедию. Я познакомил Сережу с новой девушкой своего отца, она ему тоже понравилась. Мы все вместе решили, что он останется у меня с ночевкой, а утром мы пойдём в школу. — Ты пойдешь к Стасу на день рождения? — спросил у меня Матвиенко. Стас — это наш одноклассник. Мы с ним довольно неплохо ладим, он вообще со всеми хорошо общается. Шеминов — что-то вроде старосты нашего класса. — Пойду, если там не будет Димы. — Да брось, чем тебе Позов не угодил? — У меня к нему личная неприязнь, он называет меня задротом и периодически толкает в коридоре как бы невзначай… — Детский сад, манка с комочками. Дима Позов — моя заноза в заднице. Насколько я знаю, он одноклассник Антона, и они хорошие друзья, от того мне становится еще больше не по себе. Что если я неприятен Антону так же, как Диме? Не помню с чего начались наши с ним перепалки, кажется, я случайно наступил ему на белые кроссовки или занял первое место на конкурсе чтецов, к которому он готовился полгода… Упс. 06. 09. 2008 Весь вчерашний вечер мы с Матвиенко обсуждали, как бы он хотел отпраздновать свой день рождения. У него в ноябре, но он хотел заранее спланировать поездку в горы, а потому принялся в красках описывать мне активности, которыми там можно заниматься. Мы лежали на полу в моей комнате, потому что кровать была слишком узкой для двоих, а занять на ней место кому-то одному было бы нечестно. Мы скинули матрас, притащили еще один из кладовки и устроились на куче из одеял и подушек. Из открытого окна доносились звуки соседского радио, пахло свежестью и еще чем-то приторно сладким. В два часа ночи мы решили выпить на кухне по кружке чая. Проходя мимо прихожей, я заметил женскую пару обуви. Света тоже осталась ночевать у нас. Сегодня, субботним утром мы проспали первый урок, но не особо из-за этого расстроились, кому вообще нужно ОБЖ в девятом классе… На спортивной площадке в школьном дворе я заметил высокую фигуру с мячом, мелькающую среди других старшеклассников. Антон. На нем не было очков, и под глазом красовался фиолетовый синяк — не такой яркий, как при первом разговоре с ним, но все же достаточно заметный. — Шастун, давай резче, у тебя соревнования на носу! — физрук кричал на весь двор. Так значит он — Шастун. Необычная фамилия. Я наблюдал за тем, как он ловко управляется с мячом. Его русые волосы развевались на ветру, как в замедленной съемке, а может мне просто так показалось. На нем мешком висела та самая белая футболка и черные спортивные шорты, открывающие вид на худые бледные ноги, а образ завершали массивные оранжевые кроссовки. Я залип на то, как он поправлял спадающую на лоб мокрую челку и облизывал пересохшие губы. — Пошли быстрей, чего застыл? И так опоздали уже на полтора урока. Сережины слова пробудили меня, словно ото сна, и я побежал за ним. Отсидев оставшиеся четыре урока, я вышел из душного здания школы на свежий воздух и направился в сторону остановки. Но стоило мне выйти со двора, как я заметил за школой до боли знакомый образ с сигаретой в руке. Я не знал, как мне себя с ним вести, стоит ли поздороваться или просто пройти мимо, но он начал первым. — Арсений, — окликнул он меня. Он стоял все это время, прислонивший к стене, но обратившись ко мне, он отодвинулся. И, как мне показалось, как-то нервно потушил сигарету об стену и снова облизал губы. — Привет, — я застыл на одном месте, будто приклеенный к асфальту. — Ты куда-то спешишь? — Н-нет. — Не хочешь выпить со мной пива? Сегодня же суббота. Мы договаривались с друзьями, но они слиняли на местную дискотеку, — он смотрел на меня выжидающе. — Я вообще-то не пью. Точнее не пил. Никогда. Я и правда никогда раньше не пил, только пробовал алкоголь в тайне от родителей на семейных праздниках. Но я был не намерен упускать возможность побольше пообщаться с Антоном. Да и стоит же когда-то начать выпивать. Или все же не стоит? Я сильно отставал от своих сверстников в этом плане. Они практически все поголовно вели разгульный образ жизни, а я находил себя в творчестве. — Я тебя не заставляю, можешь просто составить мне компанию, а то пить в одиночестве — это первый признак алкоголизма. Я согласился. Тогда мы зашли в продуктовый, и Антон купил две балтики девятки и два вишневых сидра. Он предложил пойти в парк, но я отказался, боялся, что меня увидит кто-то из знакомых или еще хуже из соседей, они наверняка рассказали бы все отцу, а я не хотел его расстраивать. Но Антон нашел альтернативу и повел меня к своему подъезду. На всякий случай мы зашли внутрь и поднялись на шестой этаж. Я смотрел, как он ловко открывал бутылки об бетонный подоконник, и подумал, что хочу научиться так же. Он отпил немного, пробуя на вкус, а потом протянул мне ту же бутылку. Обычно я никогда не ем и не пью после кого-то, потому что это негигиенично, а я довольно брезгливый. Но в этот раз я даже не протер горлышко и не побоялся, что там остались его слюни. Я сделал небольшой глоток и поморщился. — Ну как? — Как ты это пьешь? Гадость редкостная… — на этих словах Антон рассмеялся. — Главное не вкус, а эффект, — он на секунду задумался, — Хотя вкус тоже важен… Я вернул ему бутылку, а сам сел на подоконник сзади. — Не нравится такое, попробуй вишневое. Я попробовал. Вишневое оказалось куда более сносным, как лимонад с привкусом дрожжей. Я сидел, болтая в воздухе ногами, а Антон стоял напротив с сигаретой и бутылкой балтики в руках, облокотившись на перила. — Я тебя раньше не замечал в школе, ты давно тут учишься? — он выглядел очень расслабленным и спокойным, но что-то в его мимике и жестах выдавало волнение. Я очень тонко чувствую людей, поэтому не мог этого не заметить. — Всю жизнь. Ну точнее не всю жизнь, а с первого класса… — И как я мог не замечать тебя раньше?.. — в этом вопросе скрывалась то ли горечь, то ли разочарование. — Не знаю, меня легко не заметить. Я обычный. Антон покачал головой в немом жесте и немного улыбнулся. Я прочитал по его губам еле слышное «не такой, как все». Правда я не понял, что значит «не такой, как все»… Мы просидели так довольно долго за разговорами ни о чем, потягивая отвратительные напитки. Тогда он спросил меня. — Ты идешь к Стасу на днюху? — Не знаю, если там будет Позов, то, наверное, нет. У меня с ним не совсем гладкие отношения. — Диман? Ты чего, он и мухи не обидит. Да, бывает быкует чутка, ну а так нормальный пацан. Может ты ему просто понравился? — Антон подмигнул мне. А я почувствовал, как у меня в груди что-то кольнуло. Что значит понравился? Как это вообще понимать? Лучше бы я понравился Антону. Мне почему-то очень хотелось ему понравиться, хотелось общаться с ним, видеть его в школьных коридорах, вот так вот сидеть с ним в подъезде и пить что-то гадкое… — Я вот приду, и ты приходи, не бойся. Когда начало смеркаться, мне позвонил отец, узнать где я. Я сказал, что уже иду домой и посмотрел на Антона. Он слушал мой разговор, прикрывая тыльной стороной кисти свою улыбку. Мне показалось это очень милым. Я уже встал, собираясь уходить, но он меня остановил. — И ты собираешься один в таком состоянии выбираться из незнакомого района? — он выгнул вопросительно бровь и посмотрел мне в глаза. И тогда я наконец увидел, какого цвета его глаза. В свете заходящего солнца они были ярко зелеными, практически изумрудными, как леса Амазонки. Я сделал пару шагов и понял, что не могу идти прямо, меня раскачивало из стороны в сторону, как маленькую лодку во время шторма в океане. — Я тебя провожу, — он взял меня под локоть, чтобы я не упал. На улице окончательно стемнело спустя пятнадцать минут. Я поежился от холода и сложил руки на груди. Наверно, я привык к теплу и вечному солнцу, поэтому до середины сентября никогда не брал с собой кофту. А вот Антон был в синей потертой джинсовке, но потертой не от времени, как все мои вещи, а по моде. — Нужно было взять тебе кофту из дома, че то я не подумал. Возьми мою, — он снял свою джинсовую, такую спасительно теплую на вид и протянул мне. — А ты как? — А я достаточно выпил, чтобы не замерзнуть. Мне было неловко. Он уже второй раз выручает меня, одалживая свои вещи. На прощание мы обменялись номерами телефонов. Он хотел протянуть мне руку в дружеском жесте, но я почему-то крепко-крепко его обнял. Я хотел уже отстраниться, потому что почувствовал себя неловко — обычно парни не так прощаются — но он не дал мне этого сделать и обнял меня в ответ. Я стоял и вдыхал его запах, запах порошка и чистой футболки. Мой любимый запах. Я ложился спать, полностью погрузившись в свои мысли о проведенном с Антоном вечере. 07. 09. 2008 Воскресенье. Я никогда не ставлю будильник в свой единственный выходной день, в надежде поспать подольше. Но мои соседи сверху были явно не согласны с мои решением, затеяв ремонт в восемь утра. Вот кто так делает? Папа со Светой сидели на кухне. Я так и не понял, она что теперь живет с нами? Я ни в коем случае не против их отношений, но о совместном проживании речи не шло. Такое нужно обговаривать заранее… Я молча сел с ними за стол. Такое поведение не устроило отца, и он принялся нудно рассказывать мне про манеры. Я разозлился. — Может мне вообще съехать? — признаю, я погорячился, но и он зачем-то начал показушничать перед своей новой девушкой. — Я тебя не держу, — просто сказал он. Этим утром я почувствовал, как наши с ним отношения пошатнулись. Мне было неприятно от его слов. До полудня я просидел за уроками, пока отец не зашел ко мне в комнату. — Ты едешь с нами за новой мебелью, — это был даже не вопрос, а утверждение. — Ты собрался купить новую мебель, не посоветовавшись со мной? — Ты вечно занят, поэтому нам пришлось решить все без тебя. — Нам? — Мы со Светой все обсудили. — Тогда вы со Светой сами и езжайте за своей новой мебелью, я ухожу на день рождения. Я думал мой день хуже уже не станет, но, видимо, ошибался. Я закинул в рюкзак все необходимое, оделся поприличней и пошел в коридор обуваться. Уже перед выходом меня нагнала Света. — Арсений, не злись, я понимаю, что тебе тяжело будет принять меня в вашу семью, но… — Принять в семью? — не понял я. — Твой отец разве не сказал тебе, что мы решили расписаться? — она хотела положить мне руку на плечо, как это обычно делал папа, но я отошел в сторону. — Вы ведь знакомы всего ничего… — Мы встречаемся уже полгода. Я очень люблю твоего отца и готова полюбить тебя, как собственного сына… Я не стал слушать дальше, просто хлопнул дверью и вышел. Полгода? Серьезно? И он ничего мне не сказал? На самом деле я долго сомневался идти к Стасу или нет, но конфликт с папой словно вынудил меня сегодня уйти из дома. Тем более там будет Антон. Кстати, я надел его джинсовку, чтобы не пихать ее в рюкзак. Шеминову я решил подарить деньги, времени искать подарок у меня точно не оставалось, к тому же у меня была отложена некоторая сумма, поэтому я взял немного оттуда. До его дома я дошел пешком, идти было всего десять минут. Дверь мне открыл, как ни странно, Сережа, потому что именинник был занят развлечением гостей. Матвиенко очень удивился, увидев меня на пороге, но обрадовался. — Почему не сказал, что в итоге решил прийти? Я бы зашел за тобой. Я промямлил что-то невнятное, да и из-за громкой музыки он бы все равно не расслышал. Родители Стаса уехали на дачу, оставив квартиру в его полном распоряжении, поэтому я нисколько не удивился, что было много алкоголя и много народу. Я поздравил Шеминова, протиснулся на кухню, где было поменьше людей, и налил себе сок. Через дверной проем я заметил Антона, он общался с Ирой и снова был в очках. Уже в третий раз за сегодняшний день я ощутил, как злость разливается по венам. Мне нужно было отвлечься, хотя мне больше хотелось не отвлечься, а уйти. Но я остался. Нашел Сережу, он был уже в меру пьян, и наш диалог не клеился. Я подумал, мне тоже не помешает выпить после такого дерьмового утра. Я нашел все тот же вишневый сидр на столе и приложился к бутылке, делая жадные глотки. В ту же секунду, кто-то начал вырывать бутылку у меня из рук. Я повернулся, это был Антон. — Эй-эй, полегче, — он поставил сидр обратно на стол, — Ты куда так разогнался? Я почему-то молча смотрел на него. — Давай отойдем, — он отвел меня к окну. Вчера я пил небольшими глотками и не заметил как охмелел, а сейчас мне сразу дало в голову, наверно, поэтому я стал туго соображать. Я вспомнил, что стою в его джинсовке, и уже порывался снять ее и отдать, но Антон выставил руку вперед, касаясь моей груди в останавливающем жесте. — Не надо, не снимай. Тебе идет. — Почему ты опять в очках? — после небольшой паузы спросил я. — Давай прогуляемся? Я хотел возразить, мол, я же только пришел, но не стал, мне не за чем было здесь оставаться. Антон попрощался со всеми, и мы ушли. Покинув квартиру, мы зачем-то направились в продуктовый. Антон купил бутылку минералки и мятную жвачку. Не знаю почему, но я чувствовал себя виноватым. — Не пей больше так. Пей с кем-то, кто сможет тебе помочь в случае чего, с проверенными людьми,— он протянул мне минералку, — Почему меня не позвал? — Ты был занят, общался с Ирой… — эта фраза получилась едкой. — И что? Стой, подожди… Ты что ревнуешь? — у меня глаза на лоб полезли, — Да я шучу, расслабься, — он похлопал меня по плечу. — Почему ты снова в очках? Антон снял их, и я увидел новый синяк, даже не синяк, а гематому на том же месте. Если это опять отец его так, то судя по всему он левша. Мы сели на ближайшую лавочку в каком-то дворе. Больше он очки не надевал. Я думал о том, что никогда бы не ударил своего сына… Я бы никогда не ударил Антона. — Сильно болит? — Да неее, — протянул он, отмахиваясь и доставая из кармана пачку сигарет. — Это же вредно. — Жизнь вообще штука вредная, — он поджег кончик сигареты и закурил. Мы некоторое время молчали. Я не знал, что на это ответить. Он был прав. Он вообще был прав во всем, что говорил. Для простого школьного хулигана у Антона были слишком взрослые мысли. — У тебя есть девушка? — я и сам не знаю, зачем это спросил. — Была, — он тяжело вздохнул и накинул на голову капюшон, закрывая обзор на свои русые кудряшки, — А у тебя? — Нет. И не было… — А парень? — уже более неловко спросил он. — Нет, — просто ответил я, без лишних слов на эту тему. — Арс, да ты невинен, как Дева Мария, — я засмущался. Арс. Меня никто раньше так не называл. Многие часто называли меня Сеня, меня это жутко бесило. А такая краткая форма моего имени мне даже понравилась. Я смотрел на него, и мне жутко хотелось его обнять. Я поймал себя на мысли, что меня привлекает в нем абсолютно все — как он выглядит, как одевается, как ведет себя, как говорит. Все.