Кровь и пламя. Секрет феи

Болью отозвалась не только голова, но и все тело. Невыносимый жар давил изнутри, и ощущение было такое, будто у меня горячка. Дышать было нечем, и сколько бы я не пыталась, воздух был горячим, больно обжигая лёгкие. Глаза открыть не получалось – на них была повязка, пошевелиться тоже не предоставлялось возможным. Сквозь боль, ощутила на руках верёвку. Судорожный выдох вырвался из груди, когда паника начала овладевать мной. Где я? Что происходит? – вопросы оставались без ответа. Паника становилась сильнее, и кровь пульсировала в ушах, от чего я совсем ничего не слышала. Где-то на затворках сознания пробивался здравый смысл, но я не могла успокоиться, чтобы следовать ему. Рывок, и меня поставили на ноги. Кто-то начал что-то говорить, но я не понимала и не слышала ни слова, часто дыша и вырываясь от паники, не в силах успокоится. Грубые мужские ладони крепко держали меня за плечи, прислонив спиной к чему-то твердому и шершавому. Паника нарастала до той поры, пока грубый голос что-то высказал, словно отдавая приказ, и точный, сильный удар пришелся по моему лицу. Я вмиг умолкла, ноги подкосились, и боль пронзила всю голову. Из носа потекла кровь, в ушах звенело и громкие голоса стало невыносимо больно слышать. Находясь в пограничном состоянии между потерей сознания и бодрости, я почувствовала, как меня закинули на плечо и понесли в неизвестном направлении. Я все ещё не понимала, что происходит и куда меня несут, кому я нужна и для чего. Кровь стекала под повязку, попадая в глаза, я зажмурилась сильнее, не в силах сделать хоть что-то. К счастью, задыхаться от собственной крови оставалось не долго. Неизвестный остановился, скидывая меня на жёсткое плато словно мешок. Вновь боль. Сильная, ломающая изнутри. Я застонала. Рывком меня подняли на ноги. Стояла я еле-еле, практически не чувствуя твёрдой почвы под ногами. С глаз сняли повязку, грубо потянув вверх. Кто-то взял меня за подбородок, вытирая мои глаза тряпкой, после чего последовал приказ: – Смотри на меня! Разомкнута глаза. Первое, что увидела – невероятно жёлтые глаза мужчины, который с мерзким оскалом смотрел на меня, все ещё не отпуская мой подбородок. – Ничего такая девка.– он изучающе осмотрел меня с ног до головы.– Она это? – обратился он к кому-то у меня за спиной. – Уиво (да). И тогда я поняла, где оказалась. Я узнала этот язык, узнала, кому он принадлежит, поняла, кто передо мной. А перед глазами пролетели картинки и ужасающие факты из книги «История древнего мира». Страх медленно поднимался с ног к шее, холодом окутывая меня. – А! Знает то, куда попала,– усмехнулся полугном, отпуская меня, и отошёл на несколько шагов к трону, а я, не поддерживаемая никем, упала на колени, больно разбивая их в кровь. Вот сейчас мне предоставился шанс разглядеть местные «красоты» в живую, а не на картинках. Дикие Земли, где живут кровожадные полугномы-отшельники, почитающие Бездну-мать и поклоняющиеся ей через жертвоприношения. Полугном сел на трон, закинув одну ногу на подлокотник. И я рассмотрела его. Темно-каштаневые волосы были собраны в ирокез, а идеально выбритые полосы волос были забиты татуировками, неизвестного мне значения. Сильные грубые руки тоже были в обрядных татуировках. Воин-муж! Суровый взгляд подчеркивался короткой каштановой бородой, сплетённой в три хвоста, и лёгкой, но довольно прочной кольчугой, надетой на тело, а на поясе висел увесистый меч, лук и перчатки. Стало неуютно. И более того, его суровый вид дополняли ярко-красные лучи полной луны, зависшей на черном туманном небе. Жутко? Не то слово. Я молчала, рассматривая острые скалы, крутила головой вокруг себя, запоминая малейшие опасные места. А в это время этот полугном изучал меня, и его губы не покидала довольная ухмылка. В конечном итоге, мы встретились взглядами. – Осмотрелась? Добро пожаловать, как у вас говорится, в ХрианДауг'аш. Столица Диких Земель. Я Курт, и твой личный ад, девка. Сглотнула. Что именно он этим хотел сказать? – Что вам от меня нужно?– голос подчинился с трудом, болью отзываясь в ушах. – Кровь,– беззаботно ответил Курт.– Твоя кровь и тело. Или сначала тело, а потом кровь. И после этих слов, облизнув зелёные зубы, он поднялся, подходя ко мне и рывком поднимая меня на ноги. Тут же схватили со спины, крепко сжимая руки, чтобы не смогла вырваться, а полугном взялся за верх моей майки и подставил к горлу кинжал. Я смутно понимала, что он хочет сделать... В голову пришла мысль, и я потянулась к левому запястью, через боль ища фенечку. До тех пор, пока я ее искала, я с вызовом смотрела в жёлтые глаза полугнома, но когда поняла, что ее нет, и вспомнила: перед похищением я сняла ее и видимо выронила, когда падала, потеряв сознание,– уверенность медленно таяла. Курт опустил кинжал по моей шее, слегка царапая кожу, до начала майки, и плавно протянул лезвие по ткани, разрезая ее. Я сжалась, пытаясь вырваться, но держали меня крепко. – Это что за проделки гоблинов? – искренне удивился Курт, заметив на мне нижнее белье.– Кольчуга, чтобы скрыть сердце? – И потянувшись рукой к моей груди, сильно ее сжал, нахмурившись,– Так мягкая она. Не понять вас, людишек. И точным резким движением разрезал нижнее белье на две части, открывая мою обнаженную грудь. Ко мне прикасался только один человек. Один мужчина! Я позволила, разрешила! Сама! И тогда мне было приятно, хотелось, чтобы он прикасался ко мне. Но сейчас. Сейчас было мерзко, стыдно и противно, но ещё больше – страшно. Полугном протянул руку к моей груди, грубо сминая ее своей шершавой ладонью, а другой – водил остриём кинжала по моему полуобнажённому телу. – Отпусти меня! – предприняла ещё одну попытку вырваться я, но не рассчитала и больно порезалась о лезвие. Замычала, по щекам покатились слезы. – Не рыпайся! Иначе насажу на лезвие раньше, чем тебя отдадут Матери! Грубо схватив меня за шею, полугном провел кончиком кинжала у меня по груди, спускаясь ниже, по животу, к штанам. Мне было и страшно, и противно. Хотелось исчезнуть и вымыться, хорошенько отдирая кожу железной мочалкой. Курт сдавил шею сильнее. Воздух с трудом попадал в лёгкие, отчего начала кружиться голова. Я задыхалась, хватая ртом воздух. Резко отпустив меня, Курт спустил мои штаны, оставляя меня в нижнем больше. – Да что ж вы одеваете на себя, людишки? Думаете, эта мягкая кольчуга защитит вас от азхилезар? – он замолчал, разглядывая меня. И в его глазах было желание, сильное желание, пробивающееся в штанах и демонстрирующее свою готовность. Тошнота подкатила к горлу. Меня замутило от этого похотливого полугнома. Кинжал опустился в сапог, и полугном обеими руками сжал мои бедра, прислоняясь ко мне, начиная говорить грубости. – Ты сочная! Лучше, чем многие полугномихи. Порезвиться с тобой охота, чтобы кричала от боли. Ох,– ему все это приносило удовольствие. Грубые ладони поднялись выше, обхватывая мою грудь и сжимая,– Отымел бы! Но нужна ты не порченая мною. И с кровью чистой.– Оттолкнув меня от себя, он коротко приказал: – Увести к источникам. Закинув меня на плечо и больно ударив по ягодицам, унесли в вниз по горе. Я видела, как полугном наблюдал за мной, усаживаясь на трон и приспуская штаны. Дальше я видеть не хотела. Прикрыла глаза, молясь о том, что хочу оказаться в Бездне. И чем быстрее, тем лучше. Путешествие длилось недолго. Опустив, в этот раз, на ноги, с меня сняли остатки одежды, оставляя полностью голой, и толкнули в... Источник! Вода сомкнулась надо мной быстрее, чем я осознала, что происходит. Захлебнуться не успела, так как что-то выбросило меня на поверхность воды, но наглоталась я много. Грязная, с привкусом серы и земли вода. Кто мылся в этих источниках– предпочитала не думать. Запах стоял соответствующий. Стражник, который принес меня сюда, перевернул меня лицом вниз, выхватывая за плечи и вытаскивая из воды. Воздух я хватала долго, пока мокрая и напуганная стояла у края источника, пока на меня надевали льняное белое платье на бретельках, еле доходящее до середины бедра. – Дтур ин рха (иди за мной). – четкий грубый приказ, который я не поняла. Стражник двинулся вперёд, а я так и осталась стоять на месте, не понимая, что нужно делать,– Дтур ин рха! – раздражённо повторил он, а затем на ломанном языке перевел: – Т'и я ид'и. Пошла. Что оставалось? И пока я шла босиком по каменным неровным дорогам, в голове промелькнули все события этого дня. Страх был на первой позиции. Мне было страшно: куда меня ведут, что собираются делать... Изнасиловать? Убить? Пустить кровь? Что именно? Силы духа не хватало, я едва сдерживала слезы. И в душе, отчаянно потягивая ниточки, старалась достучаться до Валтора, чтобы нашел, чтобы забрал. Мы дошли до поселения, с узкими грязными улицами, домами, выбитыми из камня и покрытых мхом и известью. Между домами угрожающе зависал зелёный туман, в красном свете луны, гипнотизировал и звал к себе, чтобы... Съесть. Я вовремя остановилась, понимая, что сделала несколько шагов к туману, в котором копошились тени. И быстро отступила, возвращаясь на каменную улицу. По городу шныряли дети, прыгали полу мертвые драконы, оскаливаясь на меня, когда я проходила мимо. Все оглядывались, шептались, изучая меня. Старики, женщины и дети – все изучали меня до того момента, пока стражник не сказал одно лишь слово: – Эхкхезиве (избранная). Я не поняла, что это означает, но поняли жители, быстро прячущиеся по домам и запирающие окна и двери. Мы дошли до дома в самом конце узкой улицы. Стражник отворил дверь, выталкивая меня в холодное темное помещение, в котором слышались голоса откуда-то изнутри. Толкая меня в спину, стражник вел к неприметной двери в стене. Открыв ее, в глаза ударил яркий свет, а все голоса вмиг стихли. – Эхкхезиве. – повторил стражник и вошёл внутрь, садясь за длинный дубовый стол и наливая себе в кружку что-то явно спиртное. Все жёлтые взоры были обращены на меня, пока из-за другого конца стола не поднялась увесистая женщина, с мячом наперевес. Длинные черные волосы были сплетены в косы, а кожаная одежда вовсе не скрывала все прелести и достоинства полугномихи. – Я Есхиа. Икинисо (истинная) Курта. Мне говорить про тебя. Он передать. Ты ждать. – Ждать чего?– тихо спросила я. – Смерть. И взяв меня под руку, она повела за стол, усаживая рядом с собой. Говорила она плохо на человеческом языке, не так как Курт. Вероятно, он был послом, раз знал наш язык. – Пить. Много пить. Тв'оа асмоаерзар (магия) пропасть. Ты – ждать. Ничего не поняла, но протянутую кружку увидела. Есхиа смотрела на меня неодобрительно из-за того, что я не брала кружку, и поняла она не сразу, что руки то у меня связаны. Когда поняла, взяла меня за подбородок и сама влила то, что находилась в кружке. Жарко стало тут же. Обоженное горло отозвалось болью, и я закашлялась, ощущая, как непонятная вязкая жидкость стекает к желудку. – Бутак! (Слабачка!)– и громкий гогот всех присутствующих ворвался в сознание. Разговоры продолжились, пока я, сосредотачивалась на своих ощущениях, пытаясь придти в себя. После выпитого что-то неумолимо во мне терялось, скрываясь в глубине души. И когда я поняла, что это была моя магия, было уже поздно. Из ощущений остался только один поддерживающий жизнь огонь. Что это был за элексир? Или яд? Я поняла, что потянуться через связь к Валтору не предоставляется возможным. Я утратила последнюю надежду. Подумать тоже не было времени. Все было так стремительно, так быстро, будто бы они все боялись, что не успеют. Дверь с грохотом отворилась, и стремительным шагом вошёл Курт. Он подошёл к нам и с силой и грубостью поцеловал Есхиа. Жена, как я теперь поняла. Она сразу представилась женой Курта. Поцелуй затянулся и перерастал во что-то более интимное, когда полугном растегнул пуговицы на рубашке Есхиа и оголил ее объёмную грудь, под восторженные выкрики находящихся здесь полугномов, на коленях некоторых из них сидели молодые полугномочки, примерно моего возраста, может чуть младше, с восторгом глядя на то, что творилось всего в нескольких сантиметрах от меня. Мне кажется, в тот день, я повзрослела на несколько лет... и свихнулась. Я отодвинулась чуть в сторону, случайно прислоняясь ногой к ноге полугнома, что сидел рядом, и тут же оказалась у него на коленях, в цепких грубых руках. Попытка выпутаться оказалась бесполезной: меня прижали ещё ближе, и я почувствовала, как что-то твердое упирается в мою ногу. Думать о том, что это – не хотелось. К счастью, эта демонстрация закончилась быстро. Есхиа поправила одежду, запивая все алкоголем, а на мое место сел Курт, и забрал меня с колен полугнома. – К вечеру все будет готово, девка. Так что, Матерь заждалась. Отправим тебя на обряд... Хороший выбор наряда. Льняная тонкая ткань, просвечивающая все достоинства. Мне хотелось исчезнуть. Очень быстро и прямо сейчас. Просто пропасть в Бездне, чтобы не испытывал чувства вины и страха, и чтобы меня никто не нашёл. Курт принялся есть, не спуская меня со своих колен. Все что-то обсуждали на неизвестном для меня языке, ели, пили и громко смеялись. Меня для них не существовало. Что шло на руку. Я осматривала стол, ломающийся от яств, и молилась, чтобы мой живот не урчал слишком громко, ведь так хотелось есть. Я наблюдала за полугномами, подавальщицами, которые приносили новую выпивку и еду и за юными полугномихами, которые сидели на коленях взрослых мужчин и мило улыбались, ласково водя по ним руками. Ужасно! Разве можно отправлять детей в такой ад? Это же... Ужас от происходящего закрался под кожу. Мне было жалко девочек, но помочь я им не могла. Я даже себе не могла помочь. И если кому-то захотелось бы поразвлечься с моим телом, я бы не смогла проявить сильное сопротивление. Без магии, без рук и без понимания, куда бежать – я была бессильна, и признавала тот факт, что мне оставалось лишь ждать. Сколько прошло времени – я не знала, но пошевелившись от неудобной позы, в которой уже все затекло, я привлекла внимание полугнома. Курт задумчиво посмотрел на меня, словно я была интересным артефактом, а не привлекающая его несколько часов назад женщина, а затем подняв меня на руки, вылез из-за стола, покидая зал. В ту минуту мне казалось, что страшные мысли, которые закрались несколькими часами ранее в мою голову, оправдаются, и попытавшись вывернуться из рук Курта, я свалилась на каменный пол, больно упав на левую руку. Вскрикнула от боли. Кажется, я всё-таки ее себе сломала. – Поднимайся, человеческое отродье. И не дожидаясь моих попыток встать, меня рывком подняли на ноги. Мы вышли на улицу. Рука ныла, отчего хотелось плакать, и я всхлипнула, привлекая внимание полугнома. – Бухтак! Фузи вакхеза вена. (И выбрал он тебя),– и сплюнув на землю, полугном приказал следовать за ним. И я пошла...

***

Крики и звуки плётки по телу, со свистом поднимающейся в воздух, стоны, лязг металла от кандалов, разгоряченный воздух от жерла вулкана... Этот ужас, что я увидела, пока мы шли по Долине Смерти, отпечатался у меня в сознании. Курт рассказал о том, что они похищают людей, сбившихся с «пути истинного» и привозят работать в шахтах, на добычу различных видов материалов. Таких шахт по Диким Землям около двадцати. И везде работают на износ люди. – Смотри под ноги. Вдруг попадется череп,– усмехнулся полугном. Резко остановилась, вглядываясь под ноги. Где-то в черном песке виднелись белые кости, и я уже знала, чьи они. Мы шли по кладбищу людей. Тех, кто умер на каторге. – Иногда сюда отправляют заключённых из Светлого камня в Магиксе. – Что? – изумилась я. – А ты думала, они добрые маги, девка? Тут то не так! Сказать мне было нечего. Мой мир потихоньку рушился, менялся и перестраивался. С трудом могла верить в то, что палладины отправляли на каторгу преступников. Разве... Мысли прервал истошный крик откуда-то снизу. Сквозь красные всполохи магмы было трудно разобрать кто и где кричит. Я поспешила вперёд, равняясь с Куртом. Он усмехнулся и последовал дальше. Мне хотелось закрыть уши, чтобы не слышать, как кричат люди, чтобы не слышать, как свистит в воздухе плеть... И это был момент эгоизма, момент, когда я не хотела признавать реальность. Когда мы подошли к широкой лестнице, где наверху виднелась лишь крона дерева, Курт остановился, грубо хватая меня за руку. Синяки и ушибы болью отозвались на его действие, и притянув меня ближе к себе, он вновь облизнул свои губы. – Слушай, девка, а может, ну его, этот обряд? Я тебя к себе заберу. Прикую в комнате на цепь, да удовлетворять меня будешь? Хороша та! Формы какие! В этот момент я не сдержалась. Устала глотать развращенные фантазии и молчать. Я разозлилась. И зло процедив сквозь зубы, я высказала все, что думаю: – Ты – похотливые животное. Как только я освобожусь, клянусь, я живого места на тебе не оставлю! Низкий смех прервал мои рассуждения, а грубая рука схватила за горло, сжимая и не давая воздуху поступать в лёгкие. Я захрипела. – Кто ж мне помешает то? Ты то мертва будешь! Хотя я с мёртвыми асхилизар не пробовал. Интересно, как это с остывающим телом? И резко отпустил меня, оттолкнув. Я упала на спину, хватая ртом воздух, и единственное, что сумела сказать: – Окаём*! – звонкая пощёчина прилетела тут же, обжигая щеку. В носу защекотало, а из глаз потекли слезы, вперемешку с кровью, которая вновь хлынула из носа и из разбитой губы. Рывком меня подняли, взяли за лицо, размазывая мою кровь по мне же, и ярость, что я увидела в глазах-бусинах была просто огромной. Оскорбили честь значит. Как поступил он со мной, так же сделала и я, хотя ничего такого не сказала. – Поднимайся,– и толкнув меня в спину, мы стали подниматься по лестнице вверх. Еле передвигая ногами, тяжело дыша, я дошла до ровного плато, где по обеим сторонам были сгружены в кучи чьи-то кости: толи людей, толи ещё кого-то... А посреди всего этого ужаса, в лучах красной луны, возвышалось чёрное дерево. – Это Древо Скорби,– решил посвятить меня успокоившийся полугном в таинство предстоящего обряда.– Ты нужна нам живой. Пока что. И здесь, под этим самым деревом, в ночь Черепа, сегодня, великая Бездна раскроет свою пасть, дабы поглотить тебя и вкусить твоей крови. Он плотоядно облизнулся, от чего меня передёрнуло и затошнило. – Мне раньше казалось, что Бездна – не живое существо,– сплюнула на землю кровь я. – Это как посмотреть. Для вас, отринутых,– сквозь зубы начал он, а в желтых глазах-бусинах сверкала злость,– Она – ничто, а для нас, ее детей – Мать! Я умолкла, когда об сухую землю ударился острый конец его секиры, ранее висевшей за спиной, вздрогнула от этого жуткого зрелища. – Боишься, девка, так-то правильно! Страх только нас раззадоривает! – и его тяжёлый, мерзкий смех заполнил тишину. Мне стало ещё больше не по себе. Тошнота подступила к горлу, а слезы скопились в уголках глаз. Но мне было необходимо взять себя в руки. Хотя смириться со своей учестью я тоже была не намерена. Резкий рывок, и вот я уже лежу на спине, больно ударившись головой о корягу. Рука заболела с новой силой, перед глазами заплясали темные пятна, и я всё-таки вновь не выдержала: слезы покатились по щекам, а вместе с тем, я почувствовала и жесткие пальцы на своей щеке, грубо поглаживающие меня. Я не понимала, почему я все ещё держусь. Почему не теряю сознание? Почему ощущаю слабость, но продолжаю бороться? Мне уже не хотелось ничего... – Эх, девка, не была бы ты нужна для Матери, мы бы с тобой порезвились. А так... – он гулко втянул носом воздух, склонившись над моим животом. Первым порывом было – ударить его и оттолкнуть, но здравый смысл брал свое: куда мне бежать, если вокруг лишь одни непроходимые горы и степи и тысячи полугномов.– Порченая ты, девка, но гэта таки нам на руку! Вновь плотоядно улыбнулся и облизал зелёные зубы. – Виердхт трапо ун тловшаахса.– низкий, грубый голос раздался справа от нас. Шеркающие шаги и звон металла, издаваемые очень высоким полугномом, который остановился в паре шагов от нас, заставили меня ещё больше сжаться. Его я видела впервые.– Акхаси влотош л кхарга Вуерд Ибкор. Иирдииндо дтурд. (К церемонии уже всё готово. Поднимай ее и привязывай к Дереву Скорби. Король идёт.) – Лордиен, ар круахта иирдииндо сфлуир ун тиенко? (Лордиен, король развлечется с ней или это сделать мне?) – Иирдииндо мваарди икинисо эардинандо! (Король будет с истинной королевой!) Я ни слова не понимала из того, что они говорили. Кроме одного: «иирдииндо». В одном из учебников по истории древнего мира я вычитала, что темные полугномы зовут своего короля «иирдииндо», и он является чистокровным гномом, что означает лишь смешание крови между братом и сестрой. Поэтому короли у полугномов живут недолго и, как правило, болезненно. И тут то меня осенило! А что, если я нужна им, чтобы исцелить короля от болезни скрещенной крови? Что, если моя кровь пойдет в обмен на его? Ужаснулась от этого. Курт встал, рывком поднял меня на ноги, и подтянул к дереву, развязывая руки. – Не расстраивайся, девка, но отыметь тебя придется не мне. Развязывая мои руки, он стал что-то бормотать на своем языке, где не раз проскальзывало слово «иирдииндо». Вероятно, если бы я понимала его речь, то услышала бы много очень непристойных вещей в адрес его правителя. Толкнув к дереву, Курт привязал меня к стволу, потуже затягивая магическую верёвку. Спина столкнулась с холодным стволом дерева, и по телу пробежали мурашки. Дышать было практически невозможно, а запястье вновь пронзила боль. Я поморщилась, сдерживая стон отчаяния, и посмотрела на того самого полугнома, который наблюдал за работой своего товарища со стороны. Лордиен был высок, ростом выше меня, что было ну очень несвойственно всем полугномам, от чего у меня закрались некоторые сомнения по поводу его наследственности и генов. Он сузил глаза, наблюдая за мной, рассматривая меня, изучая, в ответ же, я изучала и его. Короткая борода черного цвета, голубые глаза, темные волосы, плотно скрывающие уши и завязаные в небрежный хвост сзади, железная броня, покрывающая все тело, но в то же время подчеркивающая его мощные руки и грудь, и выкованный из металла и закалённый магией меч, ровная осанка. И что-то так и сквозило подозрением во всем внешнем виде. Но что именно не так – не смогла разобрать. От разглядывания полугнома меня отвлек тяжёлый гул, издаваемый из инструмента, сделанного из рога единорога. В направлении из города к нам шествовала целая процессия во главе с низкорослым гномом, в кольчуге с длинными шипами и прихрамывающим на правую ногу. Его длинная борода тянулась между ног ковром, собирая на себя всю грязь и пыль, а ярко-желтые глаза сильно выделялись на фоне зеленоватой кожи. Я поняла, что это и есть король. И пока наблюдала за приближающейся процессией, почувствовала, как ненавязчиво и легко до моего внутреннего огня присоединяется и восстанавливающая силы магия. Мне становилось лучше. Вероятно синяки тоже исчезали, но рука так и продолжала болеть. Силы понемногу возвращались ко мне... Но откуда? Курт встал, опустившись в поклоне, слева от меня, справа, чуть склонившись, расположился Лордиен, и я, привязанная к дереву с разведёнными в стороны руками, в промокшем насквозь платье из льна, что просвечивало все мое нагое тело, с растрёпаными волосами и красным лицом от слез и крови, ожидала своей участи. Король остановился в двух шагах от дерева, внимательно меня изучая, полукругом за ним встала его стража и какой-то полугном, выделяющийся белоснежным плащем. Не знаю почему, но мне стало зябко от одного только его вида. – Т'и,– заговорил король с ужасным акцентом,– моа утхаро. Маать ждиот т'эбя в своа облат'я. Из всего этого я поняла, что я всё-таки нужна Бездне. Что-то я слишком сильно нужна всем! То Трикс, то Даркару, то Бездне. О Валторе предпочитала не думать, из-за подкидывающих о моей невнимательности воспоминаниях. Я всем сердцем желала, чтобы он был здесь! Чтобы оказался в этом чёртовом Хаосе и спас меня! Но я сама совершила ошибку, потеряв феничку. – Начн'ом виердхто... Цэр'амон'а. Церемония? Какая? Жертвоприношения? Тот, неизвестный мне полугном в белом плаще, скрывающим лицо, подошёл ко мне, слегка освобождая от хватки волшебной веревки и взял мое левое запястье в свои грубые ладони. В его левой руке сверкнул кинжал, с рубином на рукоятке, и произнося слова заклятия, он поднес лезвие к покрасневшей коже с рваными ранами. Но лезвие не прошлось по венам, он остановился прежде, чем все услышали гром, а затем, в повисшей тишине, с удивлёнными лицами стражников, на которых отразился ещё больший ужас, когда прозвучал мерзкий звук сломанных костей, и на землю с глухим стуком упало уже мертвое тело короля. Никто не успел среагировать. Все застыли, глядя на незванного гостя на этой церемонии, чьи крылья, казалось, закрывали небо, и вокруг которого клубилась первобытная тьма.