Resono

Все турианские корабли так пахли? Это был не сильный запах и даже не слишком неприятный. Он был просто... чужеродным. Он преследовал Кайдена час или два с того момента, как они взошли на борт, а затем исчез. Кайден ждал, когда едва заметные изменения в воздухе появятся вновь, чтобы усилить впечатление своеобразности этого места. Маленький корабль Спектра был тесным, имел угловатый дизайн, резко отличающийся от конструкций азари или даже людей. Кайден поймал себя на мысли, что кто-то из членов экипажа был вынужден освободить для него каюту, но старался не высматривать недовольных взглядов на лицах турианской команды. Сидя в уголке крошечной каюты, Кайден возился с инструментроном, систематизировал блоки данных и слушал обрывки музыкальных треков, когда они декодировались. Суть проблемы заключалась в том, что не все файлы хранились в отдельных разделах диска. Он с легкостью извлекал большие группы песен, но значительная их часть была разбита на фрагментированные пакеты, разбросанные по всей площади хранилища. А схема их расположения была потеряна с файловой системой диска. Другие же данные, которые были записаны на месте повреждения корпуса, попросту исчезли. Из-за физического разрушения плотно прилегающей пластины начался процесс дробления тех файлов, что когда-то были цельными. Это был далеко не первый случай в карьере Кайдена, когда от него требовалось покопаться в чужих данных. Многие биотики довольствовались теми обязанностями, которые были прописаны в их служебных инструкциях, но Кайден никогда себя этим не ограничивал. Техническая работа всегда была приятным побегом в царство безликих логических задач. Он пытался подойти к изучению диска Шепард с той же объективной отстраненностью, с которой имел дело с пиратскими серверами. Она помогала продираться через журналы регистрации заключенных или коллекции с порнографией в поисках более полезной информации и разрозненных финансовых записей. Эта отстраненность помогала — какое-то время. Всего лишь очередная реконструкция архива. Сопоставление кусочков мозаики каким-то образом удерживало его от бессмысленных размышлений, где находится Шепард, заставляя сосредоточиться на проблемах, которые он был в силах решить здесь и сейчас. Но больше всего — скрашивало ожидание долгого сверхсветового перелета. Спустя некоторое время Кайден обнаружил, что к каждой песне прикреплен блок метаданных, хранящихся в конце файла. В основном, в нем содержалась идентификационная информация для слушателя и тэг кодека. Но затем он высмотрел в ID тэга крошечный обрывок данных — счетчик. На Кайдена нашло озарение, и он откинулся на спинку неудобного стула. С помощью пары команд можно было проанализировать все данные и увидеть, какие песни прослушивались чаще всего. Кайден отстраненно водил большим пальцем по вспотевшей ладони. Его действия ощущались как вторжение. Но он уже чувствовал, как в глубине сознания всплывают многочисленные оправдания и сильное настойчивое любопытство, пытающееся привести достаточно сильные доводы, чтобы преодолеть охватившие его колебания. Быстрым движением он закрыл все папки с файлами, спрятав их поглубже за дешифровкой среди разделов диска. Инструментрон деактивировался, и каюта погрузилась в сумрак, рассеивающийся лишь тусклым светом настенных ламп. Кайден провел ладонью по отросшей за день щетине. Некоторое время он спорил сам с собой, размышляя над вопросом, вправе ли он вообще трогать эти файлы, но в итоге решил продолжить попытки восстановить архив. Музыка была просто коллекцией. Личной, да, но она не содержала темных секретов. Если он правильно понял, настолько сильно Шепард дорожила этим диском, его восстановление перевесит любые негативные последствия. Так он надеялся. Большую часть крошечной каюты занимала встроенная в стену койка, похожая на гнездо. В ящике под ней он расположил бронекостюм и свои пожитки. При температуре воздуха, предпочитаемой турианцами, здесь было душновато. Кайден вытер ладони о брюки и встал. Возможно, стоило поесть. Какая-никакая смена обстановки. Он порылся в ящике, извлек бокс с пайками и выскользнул за дверь. На пороге общей зоны он заметил широкоплечий силуэт, сидящий за небольшим обеденным столом. Спектр лишь вскользь представила свой экипаж, и Кайден успел запомнить только два или три брошенных ею имени. Этого турианца он узнал, прежде всего, по отсутствующей части одного из зубцов с правой стороны лица. Едва Кайден вошел, тот поднял на него взгляд. Последовала пауза, затем турианец жестом указал на стул напротив, что Кайден расценил как позволение присоединиться. Он повернул нижнюю часть бокса, запустив химическую реакцию для разогрева еды, и опустился на стул. Турианец оказался выше Кайдена и даже сидя практически нависал над ним; его темные клановые отметины были едва заметны на лице терракотового оттенка. Он наполнял полный острых зубов рот зеленой бахромной пищей, ненадолго останавливаясь, чтобы отпить жидкости из чашки с узким горлышком. Когда он ставил ее обратно на стол, тянуло древесным запахом. Кайден открыл свой бокс с обедом. — Хороший был бой? — внезапно спросил Отсеченный Зубец. — На планете? — Больше выжидали. — Всегда так, — тихо прошипел тот. — Бой был недолгим, как и ожидалось, — Кайден повозил вилкой совершенно не воодушевляемое содержимое своего пайка. — И возможно не столь интересным, как тот, в котором вы получили... — он указал на гребневой зубец. Турианец приподнял мандибулы: — Это метка преступника. Кайден замер, чувствуя, как внутри растекается холод. — А... Я подумал... что это боевое ранение... — Возможно, мне не стоило ничего говорить и позволить вам верить в то, во что вы верили. В наступившем молчании Кайден не имел ни малейшего понятия, что следует на это ответить. Был ли это сарказм со стороны турианского собеседника или проявление такта? Кайден как никогда чувствовал недостатки работы переводчика. Он помогал со знанием языка, но создавалось впечатление, что он понимает и вдвое меньше того, что должен был. На жестком лице турианца двигались только передние губы и, как ни странно, нос. Еще он жестикулировал мандибулами. В сотый раз у Кайдена возникало смутное подозрение, что он упускает целый набор интонаций, так как не может считать эти тонкие детали. Как если бы он пытался вести многосложный разговор с человеком, лицо которого было полностью скрыто маской. — История слишком длинная для этого стола, — протянул Отсеченный Зубец, — и не для этой еды. — он наклонился вперед. — По правде говоря, иногда я настолько устаю от одной и той же пищи каждый день, что испытываю искушение попробовать «левоаминокислотный» обед. Для разнообразия. Кайден усмехнулся, немного успокоившись. — Уверяю, она ничем не лучше. Военные пайки не зависят от хиральности. Тоска — главный ингредиент. — Вы долго служите в Альянсе? — Половину жизни. Отсеченный Зубец хмыкнул, качнув головой в неком подобии кивка. Учитывая то, что он знал о законах турианской службы, Кайден не был уверен, насколько тот остался впечатлен. — Достаточно долго, чтобы уметь ценить... более изысканные вещи, — турианец снова тихо зашипел. Он встал, и стул заскрипел по палубе. — Я должен вернуться к своим обязанностям. Авей, Энтор. Опять это слово. Переводчик не изменил его, но и не предложил никаких пояснений, что оно значит. Отсеченный Зубец убрал за собой со стола и скрылся за дверью в переборке, оставив Кайдена одного в общей зоне. Корабль гудел, двигаясь на сверхсветовой скорости. Кайден сел удобнее и, пережевывая еду, активировал инструментрон, введя поиск. Как сильно Гаррус старался вписаться в человеческий экипаж «Нормандии» под началом командира-человека? Их обсуждение в ангаре «Мако» иерархии и связей вспоминалось словно из другой жизни. Турианцам на этом корабле, защищенным связями своих сородичей, не было нужды становится более человечными для взаимодействия с ним и его отрядом. В ожидании начала миссии он просмотрел несколько документов о турианской культуре, но одна странная мысль не покидала его. Действительно ли турианцы ожидали от него, как от гостя, соответствия их нормам поведения? Его акклиматизации в их сообществе? Кайден провел ладонью по волосам. Мало у него было забот, чтобы беспокоиться о культурных оплошностях. Инструментрон запиликал, выдав на его запрос возможные варианты ответа. Кайден пролистал несколько, прежде чем нашел один подходящий. Энтор: 1. [Лаварт; Фарический век] тот, кто стоит во главе или имеет власть над другими; вождь; лидер; 2. [Лаварт; настоящее время] 1. почетное обозначение наделенных биотическими способностями; член «Кабалы». Кайден опустил ладонь на шею, на разъем импланта под линией волос. В обычных обстоятельствах он снимал усилитель, чтобы отдохнуть, но в этом странном месте чувствовал себя спокойнее при нем. Одна из немногих вещей, оставшихся у него со времен службы на SR-1 и отправившаяся с ним в спасательной капсуле на холодную поверхность Алкеры. И она до сих пор была с ним. Кайден вздохнул и уронил руку. Психотерапевты говорили, что прошлое нужно отпустить, как и физические предметы, так и эмоции, что его окружали. Как бы не было от этого больно, Кайден был достаточно практичен, чтобы признать здравость этого совета. Он пытался. Несколько разных усилителей от разных производителей — и все утверждали, что у них самые последние технологии. Но L3 уступали место новейшим L4, не стояли на месте исследования специфики человеческой биотики, и Кайден понял, что... давно отстал. Он был устаревшим прототипом, ограниченным изжившим себя оборудованием, которое становилась с каждым разом все менее совместимым с современными комплектующими. Каждый новый усилитель привносил ворох новых проблем: перебои с подачей питания, помехи или — чего действительно не хватало — усиливающиеся мигрени. В конечном счете, именно усилитель производства азари, подаренный Шепард на SR-1, работал лучше всех. Старая технология для старого импланта. Кайден усмехнулся. Тридцать пять — и ты уже пережиток прошлого. Он вспомнил один образ из прошлого с лирической ясностью. Толстое стекло, белые стены, комната, что никогда не была поражена маслянистым пыльным присутствием человека. А посередине — гигантская блестящая линза для фокусировки в глубоком космосе. Он едва слушал объяснения техника, как нано-полировщики достигают таких незначительных отклонений. Для его подросткового мозга числа мало что значили. Но пока его брат тихо жаловался на скуку, Кайден заворожено наблюдал, как механизированный податчик уронил каплю воды на зеркальную поверхность. Не в силах преодолеть поверхностное натяжение, вода собралась в шарик, который начал движение по широкому кругу, огибая окружность вогнутой поверхности с гладкостью капли ртути. Почти идеальное круговращение виток за витком будет продолжаться, как он знал, пока бесконечно малое затухание каждой орбиты будет удерживать его в полете на собственном импульсе без трения. В тот момент то немногое, что он понимал в гравитации, стало реальностью. Нулевой элемент, эффект массы и все те удивительные вещи, что он позволял делать, были заключены в этой крошечной планете-бусинке, пойманной в ловушку углублением в ткани своей вселенной. Как и сама Земля, вынужденная кружить вокруг массивной выбоины, сотворенной Солнцем в этом уголке галактики. Кайден отправил последние остатки пищи в рот и встал из-за стола. Насколько же захватывающим и веселым казался тогда его тайный мир. Он мог потянуться... потянуться и надавить... и создать свое собственное углубление в ткани своей вселенной... И послышались вступительные слова Вирнуса. «Гравитация убивает!» — рявкнул турианец отрывистым полуревом, который казался обычным тоном его голоса. Затем он продолжил описывать в мельчайших деталях, сколь дорого будет стоит кораблю неправильно рассчитанные входящие векторы приземления на планету с ужасающими последствиями сдвигов поля для незащищенных конструкций. В том числе — органических. И спустя столько лет Кайден старался не думать над иронией того, что дорогой подарок Шепард ежедневно подключался к его мозгу. Не желая сидеть на месте, Кайден вышел из небольшой столовой и нашел лифт. Корабль был маленький, даже меньше «Нормандии», созданный для скорости и маневренности. Но планировка выглядела знакомой: в центре командной палубы также был расположен боевой центр, как и на SR-1. Интересно, на новой «Нормандии»... Кайден хлопнул по голограмме вызова лифта. Створы открылись. Кабина с низким потолком спустила его вниз, в грузовой отсек, в котором его морпехам выделили небольшой угол для размещения на время перелета. Здесь было не то что бы уютно, но из-за небольших размеров корабля решение казалось единственно верным. Временным — и ничего более. По пути в грузовой отсек, в коридоре, Кайдена нагнал знакомый голос: — Зашли проведать детишек, сэр? Он повернулся и увидел Стэнхама, подошедшего сзади с небольшим махровым полотенцем на плечах. — Все нормально устроились? — поинтересовался Кайден. — Ничуть не хуже, чем ночевать в горах, — пожал плечами капрал. — Но здесь есть толчки. И душ. — Немаловажные вещи в жизни? — Чертовски верно, Шкип! Начинаешь ценить удобные горшки после посиделок в бронекостюме, — поморщился Стэнхам. — С этим сложно не согласиться. — В общем и целом, условия не так уж и плохи, здесь тепло. Я больше беспокоюсь, что сделает Амари с Оделлом, если он снова будет ныть всю ночь напролет и брюзжать о своем плече. — Насколько сильно пострадало его снаряжение? — Уик и Монтрей возятся с ним. Абляционное покрытие в хлам, и, кажется, они что-то говорили про повреждение экзоскелета. Сейчас пытаются подключить кинетические излучатели. Раздобыли у турианцев кабель или что-то в этом роде. Кайден задумчиво сжал пальцами подбородок. Тревожное напряжение пронзало холодом грудь при мысли о том, насколько близко он был к той грани, чтобы вновь потерять морпеха. Сильно давило чувство изоляции. Они были далеки от поддержки, от иерархии командования и запасных деталей. Он никогда не заходил так далеко... и он был тем, кто должен был принимать решения. — У вас койка хотя бы есть, — проворчал Стэнхам, — э-э, сэр. — Если это можно назвать таковой, — Кайден закатил глаза. — Она явно не оправдывает ожиданий. Есть у меня предчувствие, что я буду спать на полу, иначе рискую заработать защемление в спине. Стэнхам потер ладонью плечо. — Ага, не напоминайте. Что ж, во имя короля, отечества и всего остального, — он отдал честь, отвернулся и побрел по мосткам к «каютам». Кайден проводил его взглядом, решив не вмешиваться в течение спартанского вечера, которым наслаждались его подопечные, и пошел было обратно к шахте лифта. Но все-таки он замешкался около двери. Напряжение неопределенного рода до сих пор витало в воздухе, подначивая его. Не хотелось ни возвращаться к себе, ни сталкиваться с еще одним незнакомым инопланетянином, только чтобы преодолеть очередной культурный барьер. Любопытство подкралось с другой стороны. Как выглядит здешнее ядро двигателя? Кайден посмотрел в конец прохода на дверь, которая, как он предположил, вела в инженерный отсек. Он не знал, насколько долго стоял там, снедаемый разными мимолетными мыслями, пока странное давление не пронзило его чувства. Будто бы все звуки исчезли и даже тихое гудение корабля что-то приглушило. Кайден моргнул и повернулся. Было ли это ощущение чужого присутствия? С легким потрескиванием воздух перед ним замерцал, заставив вздрогнуть. Когда сияние спало, мерцающая игра света очертила стройные изгибы тела женщины, которую они взяли на борт. Как и раньше, капюшон, являющийся частью костюма, покрывал ее голову, но выражение лица было открытым и даже дружелюбным. Кайден с некоторым усилием взял себя в руки: — А, мисс Гото. Немало людей, должно быть, поседели благодаря вашему костюму, — он отошел в сторону; из-за пустого коридора отсутствие пистолета на бедре ощущалось особенно стойко. Но в отличие от встречи на земле, в этот раз она была безоружна. Внешне, по крайней мере. — Должна признать, эта шутка никогда не устаревает. И, пожалуйста, зовите меня Касуми. — Я удивлен, что Спектр Краннас разрешила вам бродить по кораблю. Женщина улыбнулась: — О, она не разрешала. Но если она действительно хотела меня запереть, то вряд ли бы использовала однофазный замок. — Да... конечно. — Да и вряд ли я далеко ушла бы на сверхсветовой, не так ли? — засмеялась Касуми. — Но так или иначе, я не хочу уходить. Именно с вами я хотела переговорить. Внутренний голос благоразумия и чувство долга твердили, что Кайден должен сопроводить ее обратно в комнату и закрыть вопрос на месте, но его подтачивало любопытство. Он прислонился к стене и сложил руки на груди. — Вы намекнули, что... мы можем помочь друг другу. Касуми повернулась и вскочила на край основания ближайшей переборки, где уселась, скрестив ноги и глядя на него изучающим взглядом. — Видите ли, в обычных обстоятельствах в свой работе я не нуждаюсь в помощи. Насколько я слышала, Спектры — тоже, но все же вы здесь, Аленко-сан. Время от времени все мы нуждаемся в поддержке. — И что же это за работа? Она лениво покачалась из сторону в сторону. — Я избавляю недостойных людей от интересных вещей, в которых они не нуждаются. Чем интереснее цель, тем веселее процесс. — Если я правильно вас понял, вы только что признались офицеру Альянса, что являетесь профессиональным вором. — А еще я патриот, неокоммунист и царица Савская, — она с усмешкой смотрела в ответ. — Какое обвинение выдвинете в первую очередь, офицер? Кайден покачал головой и позволил себе усмехнуться. Верно, у него не было доказательств даже ее существования, не говоря уже о преступлениях. Она словно бы жила вне сети. В висках стало нарастать напряжение. — Хорошо... если бы вы работали с наемниками, то могли дождаться нашего ухода. Этот рассеивающий костюм позволил бы вам уйти незамеченной. Но вы рискуете, обнаруживая себя, и даже поднимаетесь на борт этого корабля. Касуми кивнула: — Я думаю, мы можем помочь друг другу. Есть одна вещь, которую я хотела бы вернуть. А вы... не хотели бы, чтобы она попала не в те руки. Кайден вскинул бровь: — Смелое заявление. Если бы не было таким абстрактным. — Вы слышали о происшествии на Анудире? — Слышал много теорий заговора. — И ни одной не верите? — А с чего мне? Я никогда не видел убедительных доказательств ни одной. — Вы весьма последовательны, — заметила Касуми. — Приходится быть. — Из вас бы вышел хороший вор, — из-под капюшона мелькнула озорная усмешка, — приверженный кодексу, я бы сказала. Для этой работы требуется твердая рука и хорошая голова. Логичное отрицание так и не сорвалось с языка. По какой-то причине эта идея не казалось такой ужасной, какой должна была. — А если бы я сказала, что доказательства существуют? — спросила Касуми. — Доказательства, которые выставят Альянс в весьма невыгодном свете. — И они у вас есть? Ее лицо помрачнело. — У моего партнера были. — Были? — Кейдзи проник в систему, в которую, возможно, не должен был. Он всегда выходил за рамки. Иногда он перебирал данные, просто чтобы посмотреть, но в этот раз... — она медленно покачала головой. — Я не знаю подробностей, какие конкретно это были данные. Кейдзи мне не сказал. Но упомянул, что если когда-нибудь о них станет известно, это нанесет непоправимый вред репутации Альянса. Он хранил их в сером ящике. Кайден сузил глаза. Напоминать ей о незаконности использования этого устройства было бессмысленно, так что он просто проигнорировал этот момент. — Ваша цель... Донован Хок... этот человек убил Кейдзи, — тихим голосом поведала Касуми. — Серый ящик у него. — И все его содержимое? — Оно зашифровано. Кейдзи знал, что делает, но Хок справится, если у него будет достаточно времени. — Это его вы искали на базе? У тех наемников? Мы не видели других вездеходов, которые въезжали либо выезжали оттуда. — Я была на тяжелом транспортнике. И да, я следовала по маршруту, который выяснила на Цитадели, пыталась перехватить серый ящик до того, как его доставят Хоку. Но я опоздала. Он уже у него. Кайден прикусил губу. Вместе со Спектром они изучили журналы с базы наемников и не обнаружили ничего, что указывало бы на перемещение серого ящика. Но столь маленький груз можно спрятать в любом месте и под любым наименованием. — Полагаю, у вас есть ключ дешифровки для этих данных. — Есть, — она жестом указала на верхние палубы. — И мне известно, где Хок любит тратить свои незаконно нажитые кредиты. Информация о его местонахождении удовлетворит вашего Спектра. — Она не мой Спектр, — отрезал Кайден и тотчас же пожалел о своих словах, заметив, что Касуми взглянула на него с нескрываемым любопытством. — Вы слишком многого от меня хотите, мисс Гото, — поспешно исправился он. — Призрачная угроза, исходящая от опасных для Альянса данных, которые могут как существовать, так и нет, — этого недостаточно. Касуми смотрела на него одно долгое мгновение, прежде чем тихо заговорила: — Правда в том, что мне плевать на данные Анудира. Кейдзи... серый ящик — это все, что у меня от него осталось. Застарелая жгучая боль вспыхнула вновь, тисками сомкнувшись на сердце Кайдена. Серые ящики хранят воспоминания, извлеченные из нервной системы носителя. Это было то устройство, которое требовало постоянного напоминания о многих и многих опасностях, порождаемых им, чтобы не стать сильным искушением. Насколько же это удобно для человеческой памяти — иметь производственный потенциал компьютера? Не чувствовать, как медленно разрушается точность воспоминания драгоценного мгновения? Дорогого лица? — Он был важен для вас? — Он был моим партнером. Во многих смыслах этого слова. Кайден поймал себя на мысли, что думает, не столько о том, каково это – жить, забирая вещи, но сколько олицетворяемая этим идея абсолютной свободы. Жить своим умом и навыками, полностью автономно, рядом с партнером и любимым человеком, без каких-либо обязанностей, кроме как взаимной заботы... Он с раздражением отогнал ее. — Я подумаю о том, что вы сказали, мисс... Касуми. Но сейчас вам лучше вернуться в свою каюту... Я не думаю, что мы хотим вызвать недовольство наших гостеприимных хозяев. Мы достигнем ретранслятора и коммуникационных буев через несколько часов. — Без проблем, — она соскочила со своего насеста. — Когда будете говорить со своими людьми, скажите, что Кейдзи проник в Ультра Блок. — А что это? — Полагаю, они узнают. Последовал странный звук или, точнее сказать, поглощение звука, когда рассеивающее поле охватило ее тело. Когда она отвернулась, ее исчезающий капюшон сверкнул чеширской улыбкой.