At the beginning

Они чуяли чешуёй, что скоро Джунхи отправится на испытание и, сами того не зная, замедляли это следующее действие. Теперь вместо письма молодые русалы читали, а если быть точнее, это делал сам Джун. Читал вслух, тренировав своё восприятие новых букв на скорость. Там же они и разговаривали. Донхун повествовал о жизни королевских братьев и об их отце, а Джун – о своей судьбе, тайне рождения и странствиях, приведших его к берегу встречи. Беседы стали носить всё более личный характер, рассказывали о жизни друг друга. В них, однако, чувствовалась не только передышка от их монотонного дела, но и неподдельный интерес вкупе с робким подсознательным желанием привязать себя друг к другу, продолжать быть созависимыми и в будущем. Они сидели друг напротив друга за небольшим столиком, заполнявшим лишь пару книг. Подперев голову руками и слушая, Донхун разглядывал Джуна. Когда темы, казалось бы, были исчерпаны, а по времени скоро надо было идти спать, королевский русал решил повернуть на новую тему для разговора: – Как люди знакомятся друг с другом? Те, которые потом ходят на встречи, устанавливают физический контакт, планируют совместное будущее, являют детей на свет? – Встреча – воля случая, а дальнейшее это уже зависит от них самих, и того, что происходит с их головами, с их телами. – Джун, а что для вас, людей, такое любовь? Упомянутый замешкался, но предоставил следующие рассуждения: – Положим, отдающее всеобъемлющее чувство? Но я не тот, кто должен отвечать на такие вопросы, я по-настоящему не любил своих братьев или родителей. Наверное просто чувствовал долг и обязательство, выживая в той среде. Я больше за любовь и веру в какие-то абстрактные вещи, идеи, типа моего слепого обожания воды и моря с океаном. – Да я же больше не о том. Я о влечении между равными организмами, но не родственном и не дружественном. Как вы выбираете и любите кого-то настолько, что уверенно прописываете себе в жизнь? – Если откинуть какие-то персональные расчёты и идеалы, то всякие физические процессы в голове и отклики гормонов с половыми органами рождают обязательное влечение к другому. – Что за половые органы?... – Они у нас между ног располагаются...Это наш способ к деторождению, между прочим, мужчина и женщина с помощью них и без чувств могут продолжить потомство. – Да? Хм. У нас появление дитя на свет это результат магического обряда, который не может случиться без обоюдного согласия и уверенного чувства любви, закрепленного в обоих. И пара не обязательно должна быть разнополой. – В чём различие тогда друга от возлюбленного? – Мм, я не знаю. Разве это ли не что-то естественное? То, что ты знаешь сам, даже не задумываясь об этом. – Наверное... – А у тебя наверху остался...возлюбленный человек? – Ни друга, ни любимого, – неловко усмехается Джун, – я свободен, или вроде того. – Ну, знаешь, считай, что здесь ты занят! Кем? Джун хотел было продолжить это подобие флирта, набирающее обороты. Но также ему было интересно знать, как устроены здесь представления о романтических и влюблённых отношениях. Все рассуждения, что он слышал от Донхуна, были уверенными, чистыми, будто написанные рукой мечтательного пророка. В них не было места случайностям и сомнениям. Почему же Хун казался таким же одиноким и ищущим? Джун не мог этого сказать. ***** Сквозь синюю и плотную толщу вод, окруженные ничем, плыли два прекрасных русала. Заветный день настал, и то лишь благодаря Сюэну, заставившего парочку определить уже дату испытания. Донхун и Джун не могли скрыть своего волнения за этим молчанием, установившимся по дороге к Ущелью. У первого против его воли делались печальные глаза, а другой часто сглатывал и поправлял руками волосы. Проплыв практически заброшенные пустые течения, они оказались у какой-то пещеры. Джун вопросительно оглядел её: – Мы разве приплыли? Не похоже на Ущелье. – Говорят, что Ущелье это мёртвая зона для русалов внутри пещеры. Отсюда и дополнительное определение – Гиблое. – Донхун неохотно рассказывает это Джуну. – Значит, там есть и потенциальная опасность для меня. – Ты не просто русал и не только русал, Джунхи, – произносит Донхун, изгибая брови в милом сочувствии. – я буду ждать здесь и верить в тебя. Смутившись от таких простых слов, Джун переходит в ответное наступление: – Донхун, кстати, спасибо тебе за всё! За это приключение, за внимание и заботу. Это то, что будет всегда со мной. – С сердечной торжественностью сообщает синехвостый русал и подносит руку к сердцу. – Эй, это ещё не конец, прекрати! Донхун порывисто обнимает Джуна и зажмуривает глаза за его спиной, крепко схватившись за плечи напротив. Джунхи, в ответ обвивая руками талию друга, счастливо улыбается, чувствуя себя в этот момент нужным и важным. Его собираются ждать. Спустя минуту они решились отпустить друг друга. Джун нырнул в проход и оказался в полутемном каменистом туннеле. Света здесь практически не было, но путь был удивительным образом виден, даже течение подсказывало верное направление. Через время изгибы стен начали устремляться вверх, Джуну приходилось усерднее работать руками, чтобы двигаться выше, как будто на поверхность. Вскоре перед ним встала стена, на которой располагался светящийся отпечаток ладони. Прежде чем прикоснуться к приглашающему знаку, Джун осмотрел стены вокруг. Он ненавидел любые подозрения о ловушках, но путь, ранее беспрепятственно продолжавшийся, больше не оставлял ему выбора. Слева, ниже уровня туловища, он обнаруживает небольшую выпуклость, похожую на кнопку, и надпись на человеческом: Стать тем, кем ты явился на свет. Беспомощным младенцем? Джун ужаснулся этой мысли и решил начать с отпечатка ладони на каменной двери, которая следом заискрилась и растворилась. За ней впереди уже не было воды! Песчаная поверхность с прозрачным и светлым воздушным пространством. Джун вновь посмотрел на тот участок с надписью и уже более снисходительно стал относиться к нему, как к решению возможных проблем. Я родился человеком, а там воздух и земля, всё вполне логично. Придавив этот участок, Джунхи начал ощущать забытое покалывание по всему телу, перемешивающееся с сферами блёсток, окутывающими тебя с ног до головы. Наш герой снова был человеком. Осмотрев хорошо знакомые ноги и ту одежду, в которой работал и жил на земле, Пак следом ощутил, как стал задыхаться в воде. Мощным рывком он выплыл с водного участка, буквально толкнув себя на сушу. Джун отдышался и оглянулся назад. Внезапно, беззвучно появившись обратно, за ним стояла та же громоздкая преграждающая стена. Пак прошёл вперёд и повернул по единственно возможной дороге, где путника не ждало никакой легкой прогулки. Его взору предстал вход в узкую нору, по которой приходилось ползти лёжа. Испачкавшись и заработав синяки на ногах и животе, Джунхи покидает проход, что привёл к большому туннелю с высокими потолками. Пак долго бродил по нему, пока не заметил издалека на одном его участке свет, струящийся сверху. В пару минут настигнув это место, Джун запрокидывает голову и видит возвышающуюся округлую стену, на одной стороне которой виднеются подобия уступов, разбросанных тут и там. И начинались они довольно низко. Стоило попробовать. Разгуливания по туннелям дали небольшую передышку. Но теперь надежда на ноги была чуть ли не самой большой. Джун взбирался по этим крохотным уступам и всем своим нутром надеялся, что не свалится. Дыхание становилось всё более сбитым, но Джунхи не смел сбавлять темп. Он не хотел останавливаться и впускать в свою голову сторонние мысли, кроме тех, что помогут ему в правильной физической работе. Оставалось ещё немного. Преодолевая последних ступеней пять, он подтягивается на пологую поверхность победителя и падает на землю. Тяжело дыша и мысленно поздравляя себя с окончанием столь рискового препятствия, он оглядывается. Впереди него было сто метров участка, и перед ним пугающее ничего, возможно, зияющая пропасть. И только слышимый шум воды, который Джун распознал не сразу, заставил того подняться и посмотреть, что там внизу. Там была засасывающая воронка умеренной скорости. Почему-то она не была пугающей, а наоборот, манила прыгнуть туда – вода была бодрой, блестящей, брызгающей своей прохладой. Джуну как никогда сейчас хотелось освежиться после нагрузки на своё разгорячённое вымотанное тело. Впервые, находясь наедине, он заговаривает вслух: – Это ужасно. Русалы могли высохнуть без воды ещё на том первом этапе. Может, они бы смогли проползти по той грязи, но без ног им точно было бы не добраться сюда. Джуну стоило бояться этих неизвестных вод, тем более будучи двуногим. Но возвращаться он, строго говоря, не хотел, а от брызг и волн продолжало исходить непонятное дружелюбие. И он ныряет. Ныряет в стремительный поток, чувствуя в нём какие-то магические метаморфозы, даже в условиях того, что он и не успел особо познать волшебство. Джунхи хотелось верить в то, что у него всё впереди. Пак оказывается в светлом водном пространстве и он дышит. Джун готов был поверить тому, что он как-то научился дышать под водой, но посмотрев на себя вниз, он удивлённо констатирует возвращение хвоста. Вот что он чувствовал в этом перемещении – обратное превращение. Подводная пещера казалась симпатичной и приветливой. Хоть тут и ничего толком не было, кроме как больших пустых пространств и одинокой высокой подставки с блюдом бронзового оттенка. Приблизившись к нему, он читает надпись на ней: "Добро пожаловать, посланник от двух миров! Дай мне свой волос." Джунхи недоуменно берёт случайную прядку и с небольшим усилием тянет их от кожи головы. Один волос легко поддаётся, и Пак в нетерпении кладёт его на блюдо с надписью. Оно делится на тысячу подсвечиваемых частиц, рассеиваясь по стенам пещеры. Джун смотрит на эти стены по очереди и видит в них отдельные предложения, вполовину на человеческом и на русалочьем. В воздухе материализуется лист с самопишущим пером, и русал хватает его, принимаясь за работу. Джунхи чувствовал, что решением будет цельная мысль из этих предложений, сложенная и записанная им на русалочьем. Увлечённый, он сложил из них свою пародию на белый стих, который, как ему казалось, он теперь уже не сможет забыть. Но ничего не происходило. Блюда больше не было, никаких предметов, никаких подсказок на стенах. Только исписанный лист и Джун. Стих и его голос. Я должен прочесть. Поджав под себя красивый хвост, Джунхи садится на каменистое дно, закрывает глаза и произносит наизусть строки, которые отзывались в сердце чем-то до колик знакомым. Знал, здесь есть некто, есть где-то Подобный одинокому мне в темноте Моя мечта будет продолжать жить Я столь долго жду Ничто не сможет больше разлучить нас Джун перестал ощущать себя и своё тело. Впервые он чувствовал, что делит свой ум и сердце на многих людей. Будто он это и есть коллектив, и есть народ, состоящий из многих индивидуальностей, но болеющих и живущих за одно и то же. Одиночества не было. Он открывает глаза и видит восторженное лицо Донхуна. Джун видит только его, потому что волосы и хвост блондина светились и не были видны за мириадами частиц. Вокруг, камни, кораллы, водоросли тоже светились, а в воде плавали многочисленные пузырьки. – Всё наполняется магией! – следует взглядом по окрестностям Донхун. – Ты – ужасный молодец, я горжусь тобой! Донхун подплывает к Джуну и с нежной улыбкой гладит его по щеке. – Прям такой уж и ужасный? – шутливо откликается Джунхи. Сейчас он чувствует смелость в том, чтобы дольше смотреть в лицо Донхуну при близком расстоянии. Который в свою очередь уже опускал глаза и не терял ту смущённую счастливую улыбку. Одиночества нет. Больше нет. Джунхи магнитом приблизился к Донхуну, не успевшему среагировать и предсказать ответное касание другой ладони к своей щеке. И крепкое прикосновение губ к губам. Донхун вскинул брови, но не посмел отпрянуть. Он положил руку на плечо Джуну, который замер в своём наступлении и первом порыве, целуя Донхуна приоткрытыми губами. Блондин инстинктивно вытягивает губы в ответ, как в ту же секунду Джунхи с громким чмоком отпускает этот поцелуй. Чтобы следом взять лицо в обе ладони, жадно и громко зацеловать нежные и пухлые уста самого дорогого и близкого ему русала. Из всех людей. Донхун приоткрывает глаза, тем самым немного рассеивая эйфорический дурман и сталкивается взглядом с поистине влюблёнными глазами. Во внезапной растерянности его глаза округляются и немного слезятся. С дрожащей улыбкой он шепчет: – Прости, Джунхи. И бросив эти слова, он уплывает с такой скоростью, какой Джун от него ещё не видел.