Переродившийся в Хьюга

Немного приподняв уголки губ, Хико погладил мальчика по голове. Но посмотрев на уже умершего Кузу, его немного поднявшиеся настроение вновь упало. Печально вздохнув, он достал из-под белой накидки запечатывающий свиток и развернув его, распечатал рулон белой ткани. Встав, Хико расстели ткань по земле. Протянув руку к трупу мальчика, он приостановился, увидев сидевшего рядом с трупом Самато, с неуверенным, но хотевшем, что-то сказать лицом. В очередной раз вздохнув, мужчина спросил. - В чем дело малыш? Приоткрыв рот, Самато хотел что-то сказать, но из-за неуверенности, слов не вылетело. Хико прождав несколько секунд, но не дождавшись ответа ,про себя что-то пробормотал. Приподняв уголки губ, он спокойным тоном спросил. - Самато, успокойся, просто скажи, что ты хочешь. Немного помолчав мальчик, прикусив губу неуверенно сказал. - Печать. Не понимая, Хико приподнял бровь. - Что печать? Взглянув на тело Кузу, Самато вздохнув полной грудью, более уверено сказал. -Прошу, дайте мне поставить проклятую печать на Кузу. Я виноват в том, что он умер и я хочу сделать хоть что-нибудь для него, чтобы облегчить свою вину. Если благодаря моей печати, бьякуган Кузу останется с ним, то часть моего греха свалится с моих плеч. Когда слова мальчика донеслись до ушей Хико, его тело пронзил удар молнии и он, расширив глаза удивленно крикнул, заставив погруженного в мысли Сатоши подпрыгнуть. - Что ты сказал?! Проклятая печать, откуда ты её знаешь?! Это же тайна клана! Внутренне сжавшись, Самато стараясь сымитировал лицо раскрывшего страшную тайну ребенка, ответил. - Ну, это, вы ведь знаете кем будет моя будущая жена? Эм, как-бы, это получилось случайно, как-то раз Мори-дано обучал Юко-тян проклятой печати ну, и она, как обычно не хотела это делать. Хотя обычно, когда я радом с ней, она учится. Так вот в один из дней, когда я был в гостях у Мори-дано, он вошёл к нам в комнату и сказал, что даст мне возможность, выучится проклятой печати, но с некоторыми условиями. - Видя, что лицо Хико до сих пор полно неуверенности, Самато добавил. - Не волнуйтесь, дядя и отец также знают об этом. Они расскажут это старейшинам и вам нечего не будет. Всё ещё неуверенный, Хико обдумывал как ему поступить. С одной стороны, если мальчик говорит правду, то всё будет хорошо. С другой стороны, странное чувство препятствовало ему решится на это. Внутренний проклинавший его Самато, видя нерешительность мужчины перед ним сказал, стараясь как можно убедительней и печальней. - Я прошу вас, пожалуйста это единственное, что я могу сделать для Кузу. Мой отец говорил мне много раз что, когда умирают твои близкие они ложатся тяжким грузом на душу и необходимо хоть немного облегчить эту тяжесть. Думаю, если я помогу Кузу хоть в сохранении своих глаз, то мой груз хоть немного ослабнет. Пожалуйста ,прошу вас! Старейшины точно не будут против. Хико задумчивость которого была проломлена упоминанием старейшин вздохнул. - Хорошо, но ты уверен, что твоя печать правильна? - Да, я уже ставил её несколько раз под присмотром отца в морге, и он сказал, что всё в порядке. - Вновь изобразив неуверенность, Самато добавил. - Эм, но нужно будет чтобы за мной не кто не следил. Отец говорил, что это тайна и я могу наносить печать только в присутствии старейшины и более не при ком. Взглянув на труп Кузу, Хико вздохнул деактивировать бьякуган и встав добавил. - Я понимаю, не волнуйся, я вместе с Сатоши отойдем на некоторое расстояние. Как только закончишь, дай знак и я приду. Подойдя к растерянному Сатоши, Хико поднял его с травы на руки. Взглянув на оставшегося с трупом мальчика, он кивнул после чего запрыгнул на дерево исчезнув в гуще листьев. Сидя на молодой и мягкой траве, Самато отвел свой взор от пышных деревьев с толстыми ветвями, по которым ушёл Хико. Сосредоточив свой взгляд на находящимся перед ним трупом, ученый странным образом не обращал ни на что внимание. Округа погрузилась в тишину, которую прерывал шелест листвы, потревоженный слабым ночным ветерком, или стрекотание сверчков. Эта идиллия продлилась несколько десятков секунд, пока ее не прервал облегчённый вздох, с последовавшим за ним шёпотом проклятья. - Как же мне это надоело… Смотря на труп мальчика перед собой, Самато лицо которого ранние выражающего признаки неуверенности, сменилось выражением усталости, с налетом легкого спокойствия. «Более 4 лет, я с переменным успехом стараюсь изображать ребенка. И такие моменты одиночества и отсутствия стороннего наблюдения действительно редки.» Просидев минуту расслаблено, не о чем не думая и не заботясь о своем выражении лица, Самато посмотрел на немного скрытое листвой, бескрайнее небо, в котором уже начали проглядываться звезды. Засмотревшись, в голове ученого проскользнуло пару несвязанных мыслей. «В моем мире я редко столько звезд... Когда-нибудь, став чем-то более совершенным, я достигну их и возможно даже пойду дальше...» Но достигнув данной мысли, Самато резко прекратил свой поток сознание. Опустив голову и посмотрев на труп Кузу, его расслабленное лицо сменилось серьезным. «Хико точно мог что-то заподозрить. Но из-за некоторых обстоятельств, он не обвинил меня и даже прикрыл. Видимо он слишком задолжал перед Аме, или что-то еще. Также, из-за отсутствия у меня видимого мотива могут возникнуть некоторые сомнения. Тц, жаль что у меня нет быстро выветривающегося яда. Нужно будет провести некоторые исследования в этом направлении. Ладно перейдем к тому для чего это все затевалось.» Закончив мысль, Самато активировал бьякуган. Осмотрев округу и увидев, что Хико вместе с Сатоши сидит возле небольшого костра, он немного расслабился. Быстро распечатав из лежащего рядом большого свитка две колбы, в одной из которых находилась пара глаз и взяв пару медицинских инструментов, вместе с новыми перчатками, Самато приблизился к голове трупа. Сняв испачканные в крови перчатки и надев новые, он выложил все взятые вещи рядом. Взглянув на теплое, но уже начинавшее медленно холодеть тело, Самато протянул руку к глазам. Приложив пальцы к глазу и раскрыв веко, он немного надавил по краям, дабы раскрыть его более сильней. Взяв свободной рукой скальпель Самато аккуратно начал подрезать четыре прямые мышцы, удерживающие глаз по бокам в глазницы.