Переродившийся в Хьюга

Закончив с этим он, надавив на глазницу, вдавил глаз немного вперед, после чего, аккуратно вынув глазное яблоко на несколько сантиметров, отрезал последнюю летеральную прямую мышцу удерживающую глаз. Мгновение взглянув на бьякуган в своей окровавленной руке, ученый быстро открыл колбу, наполненную лишь питательной жидкостью и положил в нее глаз. Сразу же после этого, он перешёл ко второму бьякугану, который через некоторое время также очутился в питательной жидкости. Закрыв колбу с только что достанем бьякуганом, Самато открыл другую, в которой находились обычные глаза. Взяв одно из глазных яблок, ученый поместил его в окровавленную глазницу и сложил печати в мистическую ладонь. Использовав достаточно значительное количество немного восстановившийся чакры, он за несколько минут частично прирастил глаз и лишь немного, для видимости смог соединить чакро-каналы глаза и трупа. Не останавливаясь на отдышку, Самато сразу принялся за второй глаз. Закончив вживление второго глаза, за немного большее время чем первый, Самато взял пробирку и наполнив ее кровью Кузу, закрыл крышкой. Отложив пробирку с кровью в сторону, он взял вторую пробирку и передвинувшись ближе к ране, оставшейся на боку, ученый срезал небольшой кусочек плоти. Положив ее в пустую пробирку, Самато приступил к зачистке. Взяв кусок тряпки, он вытер кровь с лица Кузу и запечатал все инструменты и пробирки в большой свиток. Проделав все эти действия, Самато устало застыл на месте, его лицо было покрыто каплями пота, а количество чакры практически достигло дна. Отдышавшись пару минут, он вздохнул и закрыв глаза на некоторое время, стал восстанавливать чакру. Когда чакры немного восстановилась, Самато открыв глаза, взял маленький запечатывающий свиток с бедра и распечатал из него кисть для письма и чернила. «Осталось последнее.» Удобно расположившись на мягкой травке скрестив ноги, Самато положил голову Кузу на свои голени, зафиксировав. Взяв кисть в руку и пару раз вздохнув полной грудью, он успокоился. Уверено сжав кисть в руке, Самато направил в нее чакру, после чего макнул в чернила. Приложив кончик кисти ко лбу, он начал выводить маленькие символы, которые странным образом формировались в узор. Когда небольшая часть печати была закончена, Самато остановился. Выдохнув, деактивируя бьякуган он вытер образовавшийся пот. Отложив пишущий инструмент в сторону, ученый вновь закрыл глаза, стараясь восстановить чакру. Перебивая в молчании Самато чувствовал, как прохладный ветерок колышет его волосы, а чакра в теле медленно восстанавливается. Вдруг, прервав его внутреннее спокойствие, Самато почувствовал, как его коснулось зрение бьякугана. Резко раскрыв глаза, вместе с активацией своих глаз, он посмотрел на виновника, одновременно переживая о том, чтобы этот кто-то не обнаружил, что в закрытых глазах Кузу, взамен додзюцу, находится обычные глаза. Когда Самато увидел кто того, кто заставил его волноваться, он немного расслабился, понимая, что вероятнее всего данный человек не сможет распознать отсутствие бьякугана. Сам виновник, увидев резкие действия Самато, моментально прекратил свои наблюдательные действия и повернувшись к рядом сидящему мужчине, с неуверенным лицом что-то сказал. Мужчина в свою очередь, выслушав мальчика, встал и немного поклонился. Сам Самато, наблюдая за этим окончательно успокоился и про себя подумал. «Видимо я слишком сильно задерживаюсь и Хико попросил Сатоши посмотреть. Хм, ну довольно находчиво, как член побочной ветви он не имеет права на наблюдение за секретами клана, но Сатоши, как наследник старейшины, в значительной части не обременён ими. Нужно поспешить с наложением печати.» Вновь взяв кисть, Самато продолжал написание символов. Вскоре на лбу трупа практически не осталось и частицы чистой кожи. Все было испещрено разнообразными символами. Самато же, вновь устало отложил кисть в сторону, дабы отдохнуть и поднакопить чакры для последнего действия. ... Сидя возле костра, Сатоши растеряно смотрел на пляшущие языки пламени перед собой. Для него, смерть была чем-то далёким и невозможным. Он член главной ветви, защита которого была обеспечена. Но трагедия, произошедшая на его глазах, поставила неизгладимое последствие, трещину в понимании. Он тоже мог умереть в этом столкновении, точно также, как и Кузу, как те десятки бандитов взорванных Самато. С другой стороны, все эти волны мыслей о возможной смерти, отдавались странным презрением. Особенно, когда Сатоши видел, как реагирует на эту ситуацию Самато. Он не мог понять, как его сокомандник, в отличие от него, может сохранить здравомыслие и даже попытается помочь. Этот водоворот мыслей проносились в голове мальчика, не давая покоя и погружаясь его все глубже в темноту своего незнания. - Сатоши, то что произошло трагично, но ты должен пройти через это. Наш мир не прощает ошибок и сейчас ты видел это своими собственными глазами. Услышав спокойный голос, Сатоши посмотрел перед собой. Его взгляду предстал Хико, чей бьякуган хоть и был активирован, но мальчик чувствовал, что именно на него внимательно смотрят. Нечего не ответив, Самато опустил голову обратно к пламени. Просидев минуту, до его ушей вновь донеслись слова. - Как-то раз один человек сказал мне, что жизнь — это процесс познания нового и главное не ограничивать себя. Хотя в последнем я с ним не согласен, но в то время, это утверждение мне сильно помогло. Вновь подняв голову, Сатоши все еще раздумывая, непонимающе спросил. - И что я могу узнать из смерти Кузу? Вздохнув, мужчина сидящий перед ним немного опустил голову, но из его рта все равно донеся ответ. - Как бы это ни было жестоко и унизительно для меня, ты узнал, что не защищён и можешь умереть. Также ты узнал, что недооценка противника может жестоко аукнутся, а презрение к товарищам, может поставить как их, так и твою жизнь в опасность. Вновь опустив голову, мальчик погрузился в размышления о том, что только что узнал. Хико с другой стороны вновь печаль вздохнул, думая о потере своего подопечного и неблагоприятное состояния мальчика перед собой. Одновременно с этим, он внимательно следил за двоицей, не выполнивших свои обязанностей побочной ветви и полностью игнорировал то место, где находился Самато. Хико понимал, что среди всей троицы, наследник старейшины медицины самый непростой. По большей часть, у него даже складывались мысли о том, что во всей этой ситуации со смертью, есть что-то еще, но капитан Хьюг опасался об этом думать. По тому как мальчик, без зазрения совести убил такое количество людей и всеми силами пытался подтолкнуть главаря бандитов к краю, оставив на его растерзание Кузу. «Возможно Аме-сан ранее дал мне тайные предупреждения о том, что глава и старейшины опять начали процесс борьбы. Да и это четкое предупреждение, чтобы я всеми силами защищал его племянника непросто… По дороге в клан нужно будет это обдумать, сейчас главное дождаться подкрепления. Судя по времени с момента отправки сообщения, они должны прибыть через несколько часов… Почему Самато так долго? Пожалуй, попрошу Сатоши глянуть.»