Глава 5. Падение
24 июня 2022 г., 23:39
Примечания:
Ну что ж, тех, кто ждал, поздравляю! Любимая вами NCшка. Те, для кого это стало неожиданностью, наслаждайтесь. Надеюсь, вам понравится.
***
ДАТА: 09.06.2001; 3:00 am ПОНЕДЕЛЬНИК ЗАПИСЬ **** О боже… Что я наделал… Я ведь почти изнасиловал его… Он никогда меня не простит за это… Но самое кошмарное, это то, что я хочу ещё. Эта часть, темная часть меня заставила делать это с моим любимым сыном, я никогда (***
Последующая неделя была достаточно напряжённой для того чтобы Фредди в последний рабочий день решил уйти пораньше. Но не для простого отдыха. Мужчина хотел сделать сюрприз Грегори, как-то его порадовать и развеселить. Он уже который день бродил по дому очень мрачным, и шугался каждого шороха, особенно, если к нему подходили со спины. Да и просто хотелось наконец нормально провести время с сыном, слишком уж он соскучился по его присутствию рядом с собой. Бесшумно раздевшись и пройдя в гостиную, он понял, что в доме слишком тихо. Чересчур тихо, как будто бы Фазбер находился здесь совершенно один, что было странновато. Обычно Грегори в это время любил сидеть здесь, внизу, на диване и смотреть телевизор, дожидаясь его с работы. Даже их ухудшившиеся за последний год отношения не стали поводом для отмены этой своеобразной «традиции». Только если раньше сын бросался на него с обнимашками и радостно тараторил что в голову придет, то сейчас он сдержанно кивал отцу, желал «доброго вечера» или «доброй ночи» и просто уходил в свою комнату. Как бы Фредди не было стыдно за такое, но иногда он в глубине души радовался такому повороту событий. Усталость и напряжение, накопленные им за день могли выплеснуться в любой момент на любого, кто посмеет потревожить лавину, так что может это было и к лучшему. Тем не менее причину отсутствия Грегори в гостиной это не объясняло. Но возможно у подростка был тяжелый день, и он решил лечь пораньше, такое с ним бывало. Школа всегда сильно выматывала его, что иногда у младшего Фазбера не хватало сил дождаться отца, который обычно возвращался домой довольно поздно. Мысли о сыне приподняли ему настроение, и, слабо улыбнувшись, Фредди пошел наверх, рассчитывая полюбоваться на спящего мальчишку. Но внезапно, на середине лестничного пролета он понял, что что-то не так. Сначала он даже не заметил, почему притормозил. Но теперь его слух смог уловить то, что в мертвой тишине дома показалось ему неправильным. Это был тихий, еле различимый звук, подозрительно похожий на стон. И правда, — со второго этажа донесся приглушенный расстоянием протяжный стон, который тут же оборвался стыдливым поскуливанием, как будто владельцу этого странно-возбуждающего звука грубо заткнули рот, пытаясь заглушить постыдные звуки. Член дернулся, заинтересованно реагируя на происходящее непотребство. Тихо поругиваясь сквозь зубы, Фредди с горем по полам утихомирил так не во время подавшие свой голос либидо и, быстрым шагом преодолев оставшиеся ступени, направился прямо по коридору в сторону, откуда он услышал это. Но, словно засомневавшись, остановился, задумчиво глядя в стоящий перед ним полумрак. То, что это был голос Грегори, мужчина знал со стопроцентной вероятностью. Голос своего сына он узнал бы из тысячи похожих. Но Фредди не мог сказать с такой же уверенностью, что правильно понял ситуацию. Слыша эти сомнительные стоны, он сомневался, что Грегори сейчас с девочкой, скорее… скорее всего он находился в обществе парня, и… в весьма пикантном положении. И лучше бы тогда Фредди развернуться и уйти, чтобы не смущать подростков. Но… Все могло быть совершенно по-другому. В конце концов, извращенный мозг Фредди мог выдать желаемое за действительность, перепутав стон-мольбу о помощи и эротический звук, выражающий наслаждение. Конечно, у Фазбера не было врагов, но было много завистников. О Грегори по идее никто особо не знал, но мало ли ему угрожает опасность? Всегда лучше попасть в неловкую ситуацию и перестраховаться, чем потом всю жизнь винить себя в травме или смерти сына, которого не смог сберечь. И эта реакция… Почему он отреагировал так на своего ребенка? Это же был просто звук, просто немного более… Смущающий что ли. За свою жизнь Фредди слышал их достаточно, чтобы научится игнорировать их воздействие на себя. Но лишь одно воспоминание об этом звуке, и навязчивая мысль, что этот стон издал именно Грегори, заставляла его член неумолимо твердеть. Тело словно издевалось над своим хозяином, предательски возбуждаясь, несмотря на все усилия и попытки сдерживаться. Вдалеке снова послышался скулеж, вырывая Фредди из мрачных мыслей. Окончательно определившись с дальнейшими действиями, он на цыпочках двинулся в сторону звука, к своему огромнейшему удивлению слыша их из своей спальни. Он было хотел пройтись дальше по коридору, если бы не был уверен, что на все сто процентов слух его не подводит. Почти все его предположения пошли прахом, Фазбер даже и не знал, что ему думать. Но мысль о том, что Грегори может быть плохо, неумолимо толкала его в спину, заставляя идти все быстрее и быстрее, пока он наконец не подошёл вплотную к двери. Именно из-за нее доносились эти стоны, все-таки возбуждавшие его до чертиков. Они то становились громче, то снова прервались на тоненькое поскуливание, параллельно перемежаясь с невнятным бормотанием, которое было невозможно разобрать даже на таком близком расстоянии. Из двери поддувал небольшой сквозняк, по-видимому, слегка приоткрывший её ранее, будто бы для незваного посетителя. Фредди одним глазом глянул в образовавшуюся щель. Конечно делать это было неправильно. Совсем неправильно. Но он должен был убедиться… А в чем собственно убедиться?! Если там был Грегори, и был с кем-то другим, то этот человек точно не мог делать ему больно. Скорее наоборот, очень даже приятно. Настолько приятно, что мужчина слышал это аж с первого этажа. Но горячее злое чувство, зародившееся где-то в груди, хотело прервать происходящее. Оно обжигало Фредди изнутри доселе незнакомой ему ревностью и чувством собственничества. Оно же и требовало узнать, что же происходит на самом деле, подсмотреть за своим сыном. Заглянуть в эту чертову щель и просто посмотреть. Он ожидал увидеть все, включая трахающихся подростков, но представшее зрелище почти заставило его потерять остатки самоконтроля, и он лишь каким-то неведомым ему чудом сдержал бешеный порыв ворваться в комнату. Все тело пронзила дрожь через силу сдерживаемого возбуждения. От мучительного давления в паху он еле слышно прошипел под зубы грязные ругательства, которые он в любой другой ситуации в жизни бы не произнес. Белье и резко ставшие чересчур узкими для вставшего члена брюки ни капли не облегчали его мучения, а наоборот усиливали внутренние терзания и сомнения. В комнате, раскинувшись на его кровати лежал Грегори. Абсолютно, блять, голый и мастурбирующий Грегори. В вечерней полутьме белоснежный рельеф его тела еще сильнее выделялся на темном покрывале, что позволяло видеть его во всех подробностях. Где-то между расставленными ногами валялись его любимые домашние шорты, и эрекция Фредди несколько раз дернулась от мысли, что все это время мальчик ходил перед ним без нижнего белья. Футболки в зоне видимости тоже не наблюдалось и скорее всего подросток в его отсутствие разгуливал по дому без неё. Понимание, что сын расхаживал перед ним только в одних шортах вызвало ряд воспоминаний и моментов, на которые он раньше не обращал внимание. Мужчина подумал, что можно если было бы кончить только от этих мыслей, это бы сейчас с ним и произошло. Отойдя от потрясения, он незаметно для себя прилип взглядом к торчащим, слегка припухшим бледно-розовым соскам. Парень лежал лицом к двери, открывая прекрасный обзор на всю область паха и сморщенную дырочку ануса. За рукой, обхвативший небольшой ствол была видна быстро вздымающаяся грудная клетка и совсем немного плавный изгиб впалого живота. Он то быстро, то очень медленно и нежно двигал рукой по члену, изредка лаская головку и слегка карябая дырочку уретры ногтем. Когда он это делал, раздавался тот самый скулеж, который слышал Фредди на подходе к комнате. Не меньшее внимание стоило уделить лицу мальчика, которое было порозовевшим и опухлым, будто бы он недавно плакал, а свободной рукой он прижимал что-то к лицу?! Стало ещё более очевидно, что Грегори на кого-то мастурбирует. Кого-то настолько хорошо ему знакомого, что согласился дать ему свою вещь, наверняка не зная, что он собирается с ней делать. Плохой мальчик. Папочке бы следовало его наказать. Удушающая волна ревности накрыла Фредди с головой от одной представленной им самим картинке. Но кто же это мог быть? Мун? Или… Сын не обо всем ему рассказывает? Между тем Грегори поднял руку повыше, где на нее падали пробившиеся сквозь закрытые жалюзи лучи заходящего солнца. Старшего как током пронзило, когда он узнал в непонятной тряпице свою грязную рубашку, которую он несколько дней не мог найти. А сын оказался плохим мальчиком еще больше, чем он думал. Папочке точно следует его наказать. Такой непослушный ребенок должен усвоить папочкин урок. Невидимые никому глаза мужчины на мгновение алчно блеснули вишневым оттенком в темноте, будто бы реагируя на грязные и неправильные мысли своего владельца. Заглушить голос совести оказалось намного легче, чем Фредди казалось раньше. И подглядывание за мастурбирующими отпрыском уже не казалось чем-то настолько неправильным. Поглаживая выпуклость через брюки, Фредди замедлил движения рукой, жадно проникнув взглядом к парню, который глубоко вдохнув запах с рубашки, наоборот ускорился, иногда прерываясь, чтобы дотянуться до груди и, медленно лаская ее, слегка помять распухшие соски, выгибая тело навстречу собственным пальцам. Фредди не должен был… не должен был делать это. У него не должно было стоять на Грегори, но затвердевший и пульсирующий на каждое поскуливание сына член слишком красноречиво выдавал его отношение к происходящему. Сейчас он поступал намного хуже, чем подросток, который, похоже был не совсем равнодушен к своему отцу. Как старший он должен был осознавать всю ответственность и опасность сложившейся ситуации. И по идее должен был развернуться и уйти. А потом, на следующий день не трусливо прятаться и замалчивать всё,***
Сидеть на кухне за столом и пить горячий чай дрожащими руками оказалось сложнее, чем ранее представлялось Фредди. Он чувствовал, как мерзкое склизкое ощущение горечи оставляют липкие следы у него в душе. Он был полностью морально раздавлен, и даже не мог представить, как после такого посмотрит в глаза сыну, который, скорее всего даже и не поймет, что случилось. Интересно… На губы внезапно вылезла злая усмешка: а как после такого Грегори смотрит ему в глаза? Может, именно в этом крылась причина, по которой он до сих пор продолжает его избегать: ему точно так же стыдно за свои действия? Или Фредди ошибается, потому что это всего лишь догадки. Потому что ему просто хочется так думать? Со скольких лет его родной сын так неправильно желает своего отца? Мужчина просто не мог поверить, надеясь, что ему все привиделось. Что все происходящее вокруг дурной сон, и проснувшись завтра утром он сможет притвориться, что ничего не было. Сколько раз он так делал? Сейчас, впервые задумавшись над этим, он даже и не может подсчитать на пальцах все подобные случаи, когда он притворялся, будто бы на самом деле он по-прежнему ничего не заметил и не знает. Сколько раз подросток вздыхал с облегчением, считая, что отец абсолютно ничего не видит. К сожалению, было ещё кое-что, над чем он боялся задумываться еще больше… Сколько же лет он сам так неправильно желает собственного сына?! Глупая и не смешная мысль, но она заставила мужчину еще раз усмехнуться, на этот раз с распространившейся по всему его существу горечью. Скорее всего, эта неправильность у них семейная. Да, точно, семейная. Что он сам хорош, что Грегори. Здесь не было правых и виноватых. С какой стороны не посмотри, все было ужасно, и невозможно было назначить кого-то ответственным за бардак, происходящий в их жизни, кроме них самих. Самобичевание ничем не помогло Фредди. Скорее, заставило мужчину нервничать ещё больше. Он с громким стуком поставил кружку с давно остывшим чаем на стол. Прошло достаточно времени. Уже можно было подниматься наверх, к себе в комнату. Или же потянуть время и посидеть в кабинете, дабы Грегори смог точно убрать все следы «преступления». Фазберу совсем не хотелось разборок, ругани и прочего дерьма. В последнее время в его жизни их было слишком много. Так хотелось побыть в тишине и спокойствии. Он подумает над этой ситуацией позже. Сейчас все снова, в который раз, придется спустить все на тормозах, притвориться этаким «дурачком» чтобы не поднимать неудобную для них обоих тему. <…> Моя почти нетронутую кружку, он совершенно не ожидал увидеть здесь Грегори. Он, с вполне правдоподобной растрёпанностью человека, лишь недавно проснувшегося, шаркающей походкой подошёл почти вплотную к отцу и налил себе воду. При повороте головы Фредди чуть не уткнулся носом в пушистую копну волос. Мальчик стоял слишком близко к нему, настолько, что можно было учуять запах шампуня к которому примешивались легкие нотки одеколона. Он не удержался и сделал несколько глубоких вдохов, с раздражением и немного обречённостью чувствуя, как снова неумолимо твердеет в штанах. — Привет, пап. — мелодичный голос сына разрезал царившую тишину, которую до этого покрывало лишь шумное дыхание мужчины. Все таки он не удержался, и вытерев руки после мытья посуды, привлек его к себе поближе, про себя отмечая, что оказывается подросток отличный актёр, раз так умело изображает сонливую растерянность. — Я сегодня убрался дома и даже у тебя в комнате и в библиотеке. Как думаешь, я заслужил похвалу? Фредди еле сдержал покровительственную улыбку, слыша неумелую ложь. Нет, не увидь он того, о чем не должен был вообще знать, то тогда может быть у его маленького врунишки получилось ввести его в неведенье. К его сожалению, старший уже все понял, но решил подыграть, не желая шокировать мальчика сегодня, отложив это, несомненно, приятное дело на потом. — Что-то на тебя это не очень похоже. — старший позволил себе взглянуть на сына с долей здравого скептицизма во взгляде. — Обычно мне приходится напоминать тебе, но раз уж ты сам… — Я ведь хороший мальчик, не так ли, папочка? Ты так и не сказал, заслужил ли я похвалу от тебя… Это была вопиющая провокация, вроде таблички «трахни меня». Последний раз Грегори обращался так к нему в свои восемь лет, позже просто перейдя на обычное классическое обращение. Маленький паршивец определённо начинал нарываться.* Откуда у него за мгновения проснулась поразительная наглость и напористость, Фредди и позже не смог сказать. Они стояли так близко друг к другу, что он точно не мог не почувствовать своим животом как бешено дернулся член мужчины на эти слова. Как нарочно, подросток до сих пор был одет в эти по-блядски короткие и обтягивающие его маленькую красивую задницу шорты, и, как он и думал ранее, мальчишка расхаживал по дому с обнаженным верхом. Залипнув на припухшие розоватые соски он не смог отреагировать в момент, когда Грегори начал действовать. Подросток, разрывая объятья, потянулся выше, пытаясь его слегка наклонить за шею и, при этом всем своим небольшим тельцем потираясь об отцовский стояк. У Фредди от этого небольшого прикосновения всерьез потемнело в глазах от возбуждения, охватившего все его тело. Маленький протест, что вообще-то все происходящее неправильно было задавлено и придушено его другим Я в зародыше. Наконец-то он сможет выполнить свою цель. Позволяя малышу наиграться, он неподвижно стоял на месте, лишь удерживая в руках талию мальчишки. Грегори же, своими маленькими, по сравнению с руками отца, ручками цеплялся за его плечи, непристойно хныкая от трения своей эрекции об ногу отца. Он выглядел таким нуждающимся… Нуждающимся в своём папочке, в его внимании. Его умоляющий вид, слезящиеся от переизбытка ощущений глаза, то, как он терся о его ногу своим так же нуждающимся во внимании члене было восхитительно. Дрожь, прокатившаяся по телу Фредди была единственной реакцией его, будто бы закаменевшего тела, кроме, разумеется, весьма внушительного стояка, своими размерами выделяющего в штанах. Грегори, по-видимому, не понимая, почему его папа не реагирует должным образом на такое непристойное поведение, захныкал еще громче. То, как малыш требовал чтобы его приласкали, проявили хоть какой-то интерес, его попытки казаться сексуальным и привлекательным для того, кого он по своей природе никогда должен был хотеть, несомненно будили в мужчине нечто темное, злое. Так жаждущее присвоить этого милого ангела к себе и впервые за много Фредди не смог ему сопротивляться. Он так устал… Хотя бы раз он должен был расслабиться, отпустить все проблемы. Так почему же Грегори не помочь ему в этом маленьком желании, тем более он сам так отчаянно трется об своего папочку, весьма недвусмысленно высказывая то, чего хочет он сам. И Фредди, а точнее, его другая часть просто не могла пройти мимо. — Ты настолько хочешь быть хорошим мальчиком для меня? Не так ли, малыш? Я правильно тебя понял? — это все еще был голос Фредди. Подросток по-прежнему обнимал его тело, вдыхал знакомый запах, но это уже точно был не совсем тот Фредди. Давящая аура чистой ярости придавливала к полу, светящиеся красные глаза просверливали душу насквозь, видя самые потаённые уголки. Но это не смогло заставить мальчика перестать течь; наоборот: на передней части его шорт расползалось мокрое пятно от выступающего предэякулята, а его возбуждение стало заметно твёрже. — Да, папочка, — он поднял свой влажный взгляд на лицо отца, и мужчина был готов кончить только от блядского выражения покрасневших от слез глаз. — Я очень хочу. Всегда хотел… Ты даже не представляешь, как долго я ждал… — Тогда я думаю, что должен наказать тебя за то, что так долго скрывал от своего папочки какой ты на самом деле грязный мальчишка, не так ли? — как бы не было приятно мужчине трение горячего тела об себя, но, к сожалению, малыша придется на некоторое время оторвать от себя, чтобы сменить локацию для большего удобства. До того как ему окончательно снесет крышу и он совершенно перестанет соображать. И там, наверху, на своей кровати с огромным удовольствием трахнет непослушного отпрыска. Ворвется в его тело, завладеет им, пометит яркими засосами и укусами как свою личную игрушку. Навсегда присвоит себе. «– Игрушку? Овладеть? Присвоить? Что происходит?!» — Фредди чувствовал себя очень странно. Откуда такие мысли? И почему он не может пошевелить и пальцем по собственной воле в то время, как происходящее непотребство набирает обороты??? Он чувствовал себя запертым в своей голове, будто бы в какой-то ловушке, лишь наблюдая как тот, другой он… растлевает его сына?! — Ты прав, папочка, я и правда грязный мальчишка. П-пожалуйста, накажи м-меня, я и правда вел себя… о боже… я-я вел с себя… боже… так плохо… — Грегори не смог сдержать глубокий гортанный стон, когда отец взял его на руки, аккуратно приподняв за ягодицы, давая парню обвиться ногами вокруг него для удобства. Он несдержанно и громко скулил, когда мужчина пару раз нежно пролез пальцем под шорты и, дотянувшись, погладил сморщенную дырочку. Создавшееся спереди напряжение от натяжения ткани тоже принесло ему немало удовольствия. Если бы старший не был так скуп на ласки, подросток бы уже давно кончил, но приходилось довольствоваться тем малым, что пока у него имелось. Подъем по лестнице впервые за многие годы стал для Фредди настоящим испытанием. Безумно желанный мальчишка так сильно ерзал у него на руках, что чуть не свалился на ступеньки, но продолжал цепляться за него поистине с удивительной ловкостью и грацией. Спасибо жизни и работе за железный самоконтроль, иначе он трахнул бы Грегори еще на кухонном столе. Или на лестнице. Или на… Впрочем, вариантов было предостаточно. Однако он не хотел делать мальчику еще больнее, чем это может быть в его первый раз. На нежный и чувственный секс его не хватит, но грубо поваливать и сразу же брать его он тоже не собрался. Фредди не смог удержаться от яростных, чуть ли не агрессивных и чертовски горячих поцелуев у стенки коридора второго этажа. Губы сына были на вкус как настоящий греховный плод, который он собирался сорвать этой ночью. Ничто и никто не смогут ему помешать оторваться от этих желанных губ и мягкой юношеской кожи. «– Даже этот слабак.» Даже сам Грегори. Он слишком долго ждал этого момента. Прошло около десяти лет, как в глубине его души зародилось это запретное желание. Желание, которое он собирается воплотить. Хорошо что подросток сам этого хотел, не хотелось бы принуждать его силой или причинять боль. Да и после мороки было бы навалом. «– Силой? Слишком много мороки?! — Фредди просто не мог продолжать смотреть на этот кошмар, все его существо заполняло одно желание: прекратить весь этот кошмар. Это же так… неправильно. Мерзко. — Прекрати! Я знаю, ты слышишь меня! Он же мой сын, как ты можешь желать его?!» «– Какое лицемерие с твоей стороны. Хочешь сказать, ты ни разу не хотел попробовать сладость его рта на вкус? Ощутить как он дрожит от желания в твоих руках? Услышать эти трогательные стоны над своим ухом? — другой он усмехнулся, не прекращая целовать мальчишку, находящегося в его объятьях. — Тогда ты еще больший трус и дохляк, чем я ожидал от себя.» После этих слов слабак наконец заткнулся, не отвлекая мужчину от более важного действа. Он даже восхитился, как за несколько кратких мгновений мальчик преобразился из стеснительного и робкого паренька, коим был раньше в маленькую развратную папочкину шлюшку. Подросток же не терял времени, пытаясь добраться до главного блюда быстрее, чем этого ожидал Фредди. Его шаловливые ручки уже шустро пробирались в брюки мужчины, к его внутреннему стыду, запачканные спермой с предыдущего захода. Грегори же этот факт не особо смутил. Он лишь жадно уставился вниз, когда смог до конца извлечь член отца из плена одежды. В его взгляде сквозило неприкрытое похотливое желание, а при случайном взгляде на розовое от разлившегося по лицу румянца казалось, что сейчас изо рта у него закапает слюна. Он плавно опустился на колени перед отцом и, словно пробуя на вкус новое мороженое, облизнул ярко-красную головку шершавым мокрым языком. После низкого, пробирающего до самых костей стона Фредди на его уже довольно сильно промокших шортах стало быстро расползаться темное пятно, а вид дрожащего после сильного оргазма сына заставил член мужчины бесконтрольно дергаться, от чего выделяющаяся прозрачная жидкость редкими каплями проснулась ему в лицо с истекающей соками головки. С осоловевшими глазами и несколько затраханым, хоть такого пока и в помине не было, видом, Грегори продолжил насаживаться ртом на член мужчины, неумело помогая себе руками, и пытаясь сделать приятнее поглаживал основание и поджавшиеся гладкие яички. Стащив мокрые и липкие шорты с себя, он абсолютно голый сидел в него в ногах, как настоящая папочкина шлюшка обслуживая его своим ртом. Жар и влажность горячего отверстия компенсировали неумелость и неопытность мальчика, а движения шершавого язычка вырывали из Фредди громкие вздохи и редкие, пробирающие до мурашек стоны. Похоже, он переоценил свои возможности, считая, что сможет долго продержаться против этого соблазнительного ангелочка. Да и сопротивление слабака подтачивало его силы, а соответственно и сдержанность. Хоть настоящий Фредди и был отделен от управления своего тела, удовольствие от оглушающего своей яркостью оргазма прочувствовали на себе оба. К сожалению, ослепленные собственным удовольствием, они не заметили, как Грегори кончил уже третий раз за этот день только от того, что сделал ему минет. И кончил, не прикасаясь к себе самостоятельно, используя лишь его ногу для удовлетворения своей нужды. Не увидел, как лицо сына исказилось от болезненности вспыхнувшего удовлетворения. Как тот, тихонько хныкая от чувствительности раздражённого члена продолжал тереться об грубую ткань брюк даже после того, как выплеснул жалкие капли спермы ему на штанину.***
Уже третью ночь подряд Фредди не мог спокойно уснуть. Его преследовало чувство сожаления за содеянное и отвращение к самому себе. Он просто… моральный урод и извращенец. Но даже эти самоуничтожающие мысли не смогли заглушить воспоминание о тонких сладких губах, тихих стонах, гибкости и мягкости тела сына в его руках, жар его рта на своем члене и его лицо во время оргазма. Он не хотел всего этого.
Примечания:
*может спалил отца, который за ним подглядывал. А может просто набрался смелости для действий, кто знает?...
