Я слева

      Монотонная работа никогда не была моей сильной стороной. Несколько часов, проведённых над кипой отчетов, рапортов, уведомлений и служебных записок, не дались даром. С трудом разгибаю спину, хрустя позвонками. Потираю веки. В глазах рябит от непомерного количества прочитанного текста.       Среди всей этой макулатуры моё внимание привлекла одна безымянная книжица. На первый взгляд — ничего особенного. Пахнет пылью. Старая, местами потёртая, коричневая кожаная обложка, пожелтевшие от времени тонкие листы внутри. Покрутил её в руках, просмотрел страницы на наличие каких-нибудь заметок или чего-то подобного.       Провёл кончиками пальцев по странице, подушечкой почувствовав несколько углублений и выпуклых точек.       А вот это уже интересно.       Повторил движение, только в разы медленнее. Рельеф страницы стал выражен гораздо отчётливее. Прикрыл глаза, сведя брови на переносице, максимально сосредотачиваясь на тактильных ощущениях. Ровные строки из точек сменялись витиеватыми вдавленностями в бумаге, смутно похожими на чей-то почерк.       Мысль с щелчком приходит мне в голову, простреливая висок. Может это то, что мы ищем?       А что мы вообще ищем?       Привлекаю внимание друзей, расположившихся на полу. Роджерс сидел с задумчивым видом над каким-то отчётом, прокручивая карандаш между пальцами. Старк же валялась на тёплом полу, систематизируя на ноутбуке всё, что нам удалось узнать за три часа.       — Смотрите, что у меня есть, — две пары глаз заинтересованно проследили за направлением руки, держащей записную книжку. Метко кинул её в сторону Стива. Асти, перекатившись на бок, подползла к Роджерсу, садясь рядом и морщась от боли в затёкшей шее. Опускаюсь на ковер позади неё, кладя руки на плечи, разминая налитые свинцом мышцы. Она протестующе шипит, но заметно расслабляется от моих прикосновений.       — Пустой блокнот? — пролистав пару страниц, выжидающе смотрит на меня Стив из-под квадратных очков, приподняв одну бровь.       — А ты посмотри внимательней, — хмыкаю я.        — Дай-ка мне, — девушка беспардонно выцепляет книжку, будто так и задумывалось. Съезжает ниже, вытягивая длинные ноги на колени Стива, и откидывается назад, кладя голову на мое плечо. Он накрывает большой ладонью ее голень. Прижимаю её к себе поперёк живота, обхватывая двумя руками, и выдыхаю ей в макушку, наслаждаясь теплом тела.       Пару минут молчит, внимательно рассматривая страницы. Так и слышно движение шестеренок в её голове.       — Это шрифт Брайля. Продавлен машинкой. Не человеком. Слишком уж четкие интервалы между символами и ровные строки, — подносит записную книжку ближе к лицу, поворачивая под разными углами, чтобы поймать свет от лампы. — Между брайлем есть какие-то слова, не могу так разобрать, — резко подскакивает к столу, хватая первую попавшуюся бумажку и оглядывается в поисках карандаша. Цепляю карандаш из-за уха Стива, протягивая ей, не прерывая порыва.       Эта спонтанность в действиях мне нравилась. Ещё как. Обычно такой поток идей прорывался при появлении загадки или головоломки. Она любит устраивать мозговые штурмы как себе, так и мне, держа нас обоих в тонусе. Из-за этого детективная игра «Что если?» превращалась в бесконечное море информации и деталей об определенном деле — вымышленном или настоящем. А в «Мафию» с ней играть невозможно. Великолепный комиссар, таинственный Дон мафии города, да любую роль, которую можно предложить, она сыграет так, что обдурит любого, а ты и не заметишь. Построение логических цепочек, распутывание клубка зацепок — это её среда. Там она чувствует себя как рыба в воде, аккуратно вводя нас в курс дел, раскрывая мотивы, ища скрытые смыслы.       Одним плавным движением она стачивает древесину карандаша канцелярским ножом, делая грифель плоским. Прикладывает бумажку к странице, и штриховкой без нажима переводит надпись. Мы со Стивом лишь переглядываемся и молчим, не беспокоя её.       Наконец, спустя несколько долгих минут, Аст поднимает голову на нас со странным видом.       — Это латынь, — хмурясь, произносит она.       Начинает зачитывать текст:       

— Coniecto atque responsum. Semper et ubique fui. Nunquam natus, nunquam moriturus. Peior sum diabolo in ira, sed iustus sum et leges meas sequor. Ego in omnibus, et omnia in me. Fac tecum, age mecum. Quld?

      Непривычный акцент заливается в уши, обволакивая череп изнутри. Мы сидим, раскрыв рты, слушая таинственный, непонятный для нас язык. Не замечая нашего шока, она продолжает, все больше углубляясь в символы.       — Перевести дословно сложно, но возможно, — параллельно записывая на листке. — Что-то вроде:

Разгадай и получи ответ. Я был всегда и везде. Никогда не рождался, и никогда не умру. Я в гневе страшнее дьявола, но справедлив и следую своим законам. Я есть во всех и все есть во мне. Справишься с собой, значит справишься и со мной. Что я?

      Секундная пауза.       — Ты чёртов комок мозгов! Откуда ты все это знаешь? — воскликнул Стив, совсем не свойственно для него выругавшись. Я был того же мнения.       Асти, словно выходя из транса, вскинула брови и, не сдержавшись, расхохоталась.       — Ну у вас и лица! — утирая выступившие слезы. — Не делай вид, что забыл про моё образование, Стив, — всё ещё посмеиваясь с наших лиц сказала она. Действительно. Как про такое забудешь? До сих пор вспоминаю первый серьёзный разговор о её жизни. Столько лет прошло.

…

2015 год

       Зима этого года в Нью-Йорке была снежной и морозной. Снег падал крупными хлопьями. В канун рождества улицы были заполнены людьми, спешащими приобрести подарки для близких, найти украшения и гирлянды в последний момент. Даже кто-то в панике бегал в поисках небольших елей для своего дома. Город дышал этой предпраздничной суетой. Улицы ярко украшены переливающимися огнями, вывески магазинов мерцали в сумерках, многочисленные кофейни зазывали прохожих ароматными напитками и манящим запахом свежей выпечки. Улицы полнились звонким смехом детей, которые проводили время с родителями. Парочки влюбленных по уши подростков со стеснительными улыбками на лицах дарили скромные подарки своим пассиям. Первые неловкие касания руками, первые объятия и поцелуи.       Счастье укутывало каждого, кто попадал в эту атмосферу, как в пушистое одеяло.       Праздничная главная ель страны величественно возвышалась возле одного из самых высоких небоскребов мегаполиса Рокфеллер-центра. Гладкий каток перед ней был так же заполнен людьми. И мы оказались в их числе.       Наташа, чуть ли не силой, вытащила нас троих прогуляться. Взяв коньки напрокат, мы влились в плавно движущуюся толпу. Я еле доковылял до льда — ноги совсем забыли ощущение тонких лезвий на скользящей поверхности — с дружеской поддержкой Стива под плечом. Нат вместе с Асти, переглянувшись между собой, заливисто рассмеялись от этого позорного зрелища.       Да, мне девяносто восемь, и я почти не умею кататься на коньках. У каждого свои минусы.       Стив познакомил нас с ней еще летом, сам же Роджерс знал ее уже три года. Жизнерадостная двадцатилетняя девушка с дерзким характером и искрометным сарказмом, как стиль общения. Мы успели неплохо сдружиться за пять месяцев. Её острый язычок, поначалу, не давал мне спокойно жить, однако я быстро понял фишку «сарказм сарказмом погоняет».       Она дочь Тони Старка. Не удивительно, что юмор у них схож настолько, что, когда эти двое находятся в одной комнате, беззлобные издевки льются с удвоенной силой, а вероятность быть обшученным с ног до головы возрастает в геометрической прогрессии.       Асти изящно проскользила по льду, подхватывая меня под локоть слева, в то время как Стив удерживал меня в вертикальном положении справа.       Чувствую себя пенсионером. Кошмар.       Рождественская музыка, звучащая из больших колонок, разносится по всей площади. Нат о чем-то мило щебетала с Асти, уезжая с ней вперед, отцепившись от нашей процессии. Жемчужная улыбка Аст сверкнула в свете ярких софитов. Я невольно засмотрелся на маленькую ямочку на её щеке. Красивая.       Чуть было не грохнулся на лед. На вопрос «Что будет если поставить корову на коньки?» можно смело отвечать — Баки чёрт подери Барнс. Стив хохотал, держась за живот, а я, нагнувшись к сугробу за оградой, закинул ему за шиворот охапку снега. Не удерживаю равновесие и, хватаясь за его куртку, тяну его за собой, болезненно прикладываясь спиной о лед. Подхватываю его настрой, задыхаясь то ли от смеха, то ли от тяжелого тела сверху.        Мы успокоились только тогда, когда нас двоих окатило раздробленным в мелкую крошку льдом. Асти притормозила ребром лезвия, ехидно ухмыляясь сверху вниз.       — Не знала, что вы настолько близки, мальчики.       Вот же зараза.       Пытаюсь кинуть в нее пушистым снегом, но он не долетает, меняя цель с Асти на мое лицо. Отплевываюсь, смеясь вместе со всеми.       Стив подскакивает и лепит снежок, играючи замахиваясь. Нат помогает мне подняться.       — Да начнётся великая битва! — выкрикиваю я, не задумываясь о заинтересованных взглядах окружающих, и кидаю снег в Наташу. Она успевает уйти от незамысловатой атаки. Роджерс же наступает на Настю, но та, повторяя движение Романофф, ныряет под его руку.       — Не такой уж ты и быстрый, — азартная улыбка расплывается по её лицу.       — Хочешь проверить?       — А не надорвёшься? — отъезжая спиной назад, готовясь к погоне, отвечает девушка, поднимая аккуратную бровь.       — У тебя три секунды форы, — не успел Стив и договорить, как она пулей сорвалась с места, оставляя мужчину позади.       …       Баки и Нат удивленно смотрят ей в спину. Выхожу из ступора. Отталкиваюсь зубчиками конька и быстро набираю скорость. Мчусь след в след, с силой рассекая воздух впереди. Еще немного и она у меня в руках.       Через секунду она уходит в крутой поворот, ускользая. Боком объезжает медлительных прохожих. Только замечаю их.       — Посторонись! — выкрикиваю и едва избегаю столкновения.       Вижу ее дерзкую улыбку через плечо. Это подстегивает меня.       Пригибаюсь, в разы ускоряясь. Сердце отбивает чечетку. Лёгкие горят. Адреналин от преследования бурлит в крови вулканом.       Пытаюсь загнать её в угол. Вымотать как следует.       Подпускает к себе ближе. Асти знает мою тактику.       В следующий миг она резко уходит вниз, поддерживая себя рукой. Конёк скользит под острым углом ко льду на вытянутой ноге. Она легко разворачивается по дуге, оказываясь у меня за спиной. Обманка.       От неожиданности чуть не врезаюсь в ограждение, резко разворачиваясь всем корпусом.       Секундная заминка стоит мне сухой куртки. Шмоток снега с ледяной крошкой прилетает прямо в горловину. Холод колюче растекается под одеждой, я задыхаюсь от контраста температур.       На её лице торжествующая улыбка.       Она победила. Точнее, думает, что победила. Едет спиной, коротко оборачиваясь.       Несусь прямо на нее. Тут Асти не успевает улизнуть, и я хватаю её на месте. Под её громкий визг подхватываю на руки, крепко прижимая к себе.       — Немедленно отпусти меня, Роджерс! — извивается как уж, пытаясь выскользнуть, но я лишь усиливаю хватку с невозмутимой улыбкой.       Решаю проучить её. Делаю вид, что сейчас уроню на лед с высоты собственного роста.       Вскрикивая, она цепляется за мою шею, как дикая кошка, сминая под руками мокрую от снега куртку.       Страх в глазах сменяется горячим возмущением.       Уморительно.       — Беспардонный индюк! — коброй прошипела прямо в лицо, ещё сильнее вцепляясь в меня.       Я лишь рассмеялся на это ядовитое заявление, чуть подкидывая вверх. Она всегда такая. Слишком дерзкая для непривыкших людей, уже обычная для нас.       Друзья навернули за нами несколько кругов в своем темпе и сейчас стояли, облокотившись на бортик, в ожидании хлеба и зрелищ. Медленно притормаживаю, переводя дыхание, с уже успокоившейся Асти на руках.       Они явно наслаждались впечатляющей погоней и не менее впечатляющим речевым потоком Асти. Баки глупо улыбался, смотря то на меня, то на девушку.       …       — Это было весьма… эффектно, — хмыкнув, произнесла Наташа. Я лишь киваю, рассматривая тяжело дышащих, раскрасневшихся от забега друзей. Стив отпускает её на лед, опрометчиво считая, что запросто уйдет безнаказанным.       Зря.       Через секунду он потирает плечо от увесистого удара маленькой руки.       — Так держать, принцесса, — сложив руки на груди, говорю я.       Асти отъезжает чуть в сторону, приседая в реверансе с широкой улыбкой.       — Ваше Высочество, — плотоядно ухмыляюсь, не отводя от неё глаз, и так же фамильярно кланяюсь. Она ничуть не смущена моим вниманием, подхватывает волну флирта, подмигивая с искрой в глазах, и уводит в более безопасное русло, отвлекая меня разговором.       Жаль.       Нат со Стивом в безмолвном диалоге переглядываются, и на их губах синхронно появляется улыбка.       Морозный воздух щипал щёки. Ветер задувал снежинки под одежду, заставляя ёжиться. Через несколько минут мы уже жались друг к другу, чтобы не замёрзнуть окончательно.       — Как вам идея перейти в тепло, выпить кофе? — Наташа озвучила наше общее желание, направляясь к выходу.       — Я успела продрогнуть, — дрожа от холода, согласно кивает Асти, растирая плечи через куртку, хохлясь, как воробей на ветру.       Движимый желанием хотя бы косвенно согреть, не думая стягиваю кожаные перчатки и протягиваю ей. Девушка, выглядывая из нагромождения шарфа на шее, с благодарностью касается моей руки холодными подрагивающими пальцами, в надежде скрыться от мороза в больших для нее перчатках.       Надевает и охает от покалывающего ощущения тепла на кончиках пальцев. Одними губами произносит:       — Спасибо.       Расплываюсь в улыбке, слегка подталкивая её вперед себя.       Уютная кофейня на углу улицы на половину заполнена людьми. Приглушённый свет, гирлянды на окнах, тихие разговоры окружающих, создающие спокойный фоновый шум. Войдя в теплое помещение мы вчетвером с наслаждением вдохнули великолепный аромат выпечки, принося за собой по-зимнему свежий поток воздуха.       За барной стойкой нас встречает молодой бариста в странном красном колпаке с белым помпоном.       — Добрый вечер, чем могу Вас порадовать? — протягивает юноша, обольстительно улыбаясь Аст. Та возвращает лишь вежливую улыбку.       — Ореховый раф, — поднимает глаза от меню, натыкаясь на жадный взгляд зелёных глаз, слегка опешив — и фисташковый круассан, пожалуйста, — с едва заметным смущением заканчивает заказ.       Пристально наблюдаю за пареньком, хищно сощурив глаза. Бурлящее чувство внутри поднимает голову, скалясь. Желваки прокатились под кожей скул. Не могу сказать, что это. Негодование? Злость? Контролирую странный, не пойми откуда взявшийся, порыв взять её за руку, выдыхаю и успокаиваюсь. Замечаю считывающий взгляд Наташи на себе.       Приплыли.       Отхожу к витрине, глаза разбегаются от разнообразия. Множество булочек, пирожных, крендельков и печений в праздничных упаковках словно смотрят на меня в ответ. Раздумья прерывает голос возле уха.       — Убогие, правда? — Асти указывает на имбирные печенья в форме жёлтых звёздочек, оленей и силуэта Санты в красном костюме.       — Не то слово, — поворачиваю к ней голову. — Мы их возьмём, — уже громче обращаюсь к бариста под её смех.       Расположившись у небольшого стола на диванах, мы отогревали руки о стаканы с горячими напитками. Я, не изменяя классике, взял капучино, как и Стив, и это чудо кулинарии. Имбирные печенья оказались очень даже ничего. С наслаждением откусываю голову расплывшемуся оленю, чтобы не мучился. Нат медленно потягивала карамельный латте, накалывая на вилку кусочки яблочного пирога.       Приятное тепло разлилось по горлу с первым глотком, будто обволакивая внутренние органы изнутри. Дружеская атмосфера сопутствовала комфортной беседе, но что-то не давало мне покоя. Ощущение чужого взгляда нервировало. Поворачиваю голову и лишь краем глаза замечаю копошение за барной стойкой. Парень косился на нашу компанию, то нервно протирая столешницу, то возясь с кофемашиной. А точнее, косился он на одного человека за этим столом.       На Асти.       Ловлю его взгляд, хмурясь переключаю режимы с «милый и обходительный Баки» до «отъебись — убьёт». Его как ветром сдувает куда-то в подсобку.       Обращаю внимание на пританцовывающую с прикрытыми от радости глазами Асти и надкушенным круассаном в руке. От этого зрелища стало ещё теплее. Её любимые — перманентно с фисташкой.       Стал замечать за собой, что акцентируюсь на мелочах, которые делают её счастливой. Ещё подумаю над этим. Как-нибудь потом.       Это мой первый рождественский вечер за долгое время, который я провожу не один. Странные ощущения.       Вдоволь наморозившись на улице мы решили двигаться по направлению к дому.       Башня Старка, несколько раз разрушенная и столько же раз восстановленная, стала пристанищем для всей команды, в особенности после событий с Альтроном. Для кого-то временным, для кого-то постоянным. Но от этого статус дома она не потеряла.       Приятная атмосфера окутала нас четверых, когда мы, смеясь, ввалились в просторную гостиную. Смешение запахов пряностей, цитруса и красного вина ударило в нос.       Мерцающая тёплым белым светом гирлянда обвивала большую ёлку, спускаясь по широким лапам. Ненавязчивая мелодия звучала из музыкального центра. Декоративный камин потрескивал цифровыми поленьями. За панорамными окнами город, поблёскивающий в темноте наползающей ночи, вторил маленьким огонькам в комнате.       Раздеваясь, я продолжил разглядывать виды с высоты птичьего полёта.       — Чувствуй себя как дома, — мягко тронув меня за плечо обратилась Аст. — Это мы! — громко крикнув в сторону кухни она вместе с Наташей направилась вглубь пентхауса на поиски остальных. В это время мы со Стивом устало рухнули на ковер под ёлкой. Эти две девушки знали толк в развлечениях.       Тони с Пеппер обнаружились на кухне, шуточно переругивающиеся над небольшой кастрюлькой глинтвейна. Брюс молча наблюдал за сценой, улыбаясь, расположившись за барной стойкой с книгой в руках.       — Обязательно нужно добавить корицу! Как без неё? А вот без мёда можно вполне обойтись, — взмахнув руками женщина попыталась закрыть банку с мёдом, однако Тони был быстрее. — Куда… Всё, всё, достаточно, — со смиренным вздохом она смотрела на ухмыляющегося мужчину, — не слипнется?       Тот лишь поднял бровь и вполне серьезно, несмотря на играющую на губах улыбку, ответил:       — Если слипнется — разлепим.       Пеппер привычно фыркнула на это заявление и, услышав шорох в дверях, обернулась на девушек.       — О, вот вы где! Почти всё готово, скоро соберёмся за столом.       Асти, оттолкнувшись от дверного косяка подошла к ней и поприветствовала поцелуем в щёку. Пеппер заключила её в объятия.       — Здравствуй, Брюс, — девушка легко махнула рукой Беннеру, приняв ответный кивок.       Со стороны Тони послышался возмущённый вздох. Он встал в позу и, сделав вид, что никого на кухне нет и никогда не было, начал сетовать на недостаток внимания к собственной персоне, поглядывая одним глазом на дочь.       — Вот так ничего и не достаётся обычным смертным. Конечно. Куда там, — театрально приложил ладонь ко лбу.       Наташа, не выдержав этой игры одного актера, расхохоталась, заставляя остальных подхватить её настрой.       Асти, смешливо закатывая глаза с возгласом: «Так уж и быть, почту тебя своим вниманием», со смехом упала в крепкие отеческие объятия.       Тёплая семейная обстановка пробуждала в душе порывы затискать до смерти каждого входящего в комнату. И, кажется, никто не возражал.       Через двадцать минут все встретились в широкой светлой гостиной. Чуть позже к рождественскому столу присоединился Клинт со своей женой Лорой, в по-рождественски отвратительных свитерах с оленями.       В воздухе витал аромат только что приготовленного в духовке мяса с прованскими травами. Горячий глинтвейн, щедро сдобренный мёдом и специями с руки Тони, щекотал вкусовые рецепторы, мягко опьянял сознание, расслабляя тело.       Спокойствие, которого я давно не ощущал, стало моим спасением от собственных мыслей. Великолепный вкус и запах еды, приглушённые разговоры, смех друзей. Всё это лечило израненное одиночеством сердце, накладывая безболезненные швы. Если бы Асти услышала мои мысли, то наверняка бы сказала пропить что-нибудь для сердца, а то «помирать в самом расцвете сил как-то не комильфо».       Вечер производил чертовски приятное впечатление. Остальные разбрелись по комнате небольшими группками. Кто-то развалился в кресле или растянулся на диване. Кто-то сполз на ковер, наблюдая за гипнотизирующей сменой режимов гирлянды. Мы втроем с Асти и Стивом перешли в окутывающий полумрак кухни, подальше от всех, занимая высокие барные стулья.       Беседы трансформировались из поверхностных в более глубокие и личные по содержанию.        Разговор плавно перетекал из одной темы в другую, поддерживая комфортный для нас темп.       — Ты не представляешь каким он был мелким и хилым тогда! Но от драк никогда не бежал. Из-за чего, естественно, огребал по первое число, — люблю вспоминать как всё было раньше, — не думаю, что Стив подробно рассказывал тебе об этом, — с хитрой улыбкой перевожу взгляд с Асти на него, оперевшись подбородком на кисть.       Роджерс лишь рассмеялся, поднимая руки в знак капитуляции.       — Давай, давай, а может мне о твоих похождениях рассказать, Казанова? — успешно парировал Стив, играя бровями. На это заявление Асти хмыкнула, продолжая за друга:       — Конечно, у тебя же куча секретов, Барнс, мне интересно послушать, — она скрыла ухмылку за высоким стаканом багряного напитка.       — Если уж это я храню секреты, то твоя жизнь для меня вообще пособие для чайников по квантовой физике. На китайском. Вся такая загадочная, — с прищуром развожу руками, вырисовывая непонятные фигуры в воздухе. Горячее вино ударило в голову, развязывая язык. — Если так посмотреть, я почти ничего о тебе не знаю, кроме всем известных фактов, — начинаю перечислять, загибая пальцы, — тебе двадцать один, ты дочь Старка, самый юный Мститель, учишься в университете, очень даже неплохо дерёшься, — выжидающе гляжу на неё, замечая, как красные губы растягиваются в улыбке. — Ты много слушаешь и мало говоришь.       — И как долго ты собирал мою «наиподробнейшую» биографию? — хихикнув подняла бровь.       — Убил на это час и пару нервных клеток. Слишком хорошо скрываешься.       — Поведай ему о своей жизни, о знакомая незнакомка! — не своим голосом, с прорывающимся через слово гоготом, выдал Стив.       Мы, переглянувшись, разразились смехом.       — Ладно, давай договоримся, — оперевшись на локти и сложив руки в замок перегнулась ко мне через барную стойку. — Ты мне секрет, — наставляет на меня палец и переводит на себя, — я тебе секрет. Всё просто.       Я неосознанно потянул носом воздух в её близости. Аромат парфюма защекотал ноздри, наполняя лёгкие, закрепляясь в сознании. Сливочный ликёр. Сладкая вишня. Миндаль. Дразнящий шлейф окутал меня, когда девушка отстранилась с хитрым видом.       — Ладно, — голос стал глубже, глухо отдаваясь в груди.       — Ладно, — повторила за мной. — Чур ты начинаешь. Расскажи о своём детстве, — без промедлений атаковала вопросом с явным интересом в глазах.       — Что ж, я родился в Бруклине десятого марта тысяча девятьсот семнадцатого года, мне девяносто восемь, как ты знаешь. В моей семье было четверо детей, два младших брата и сестра, я старший, — мягко улыбаюсь, мысленно возвращаясь в прошлое. — Родителей я почти не помню, столько лет прошло. Их звали Куинни и Джордж, — поднимаю глаза на неё, Асти ободряюще улыбается. — Когда мне было тринадцать я познакомился со Стивом, отвадив от его тощей задницы хулиганов. С тех пор мы лучшие друзья, а он все не прекращает находить на неё неприятности, — однобоко улыбаюсь ему, получая тычок в бок. Краткость — сестра таланта. Или я просто немногословен. — Твоя очередь.       …       Прочищаю горло, задумываясь, стоит рассказать всю правду или только её часть. Синие глаза напротив внимательно наблюдали за моими движениями. Если я рассчитываю на его доверие, то нужно рассказать всё. Успокаивает, что Стив знает. На выдохе начинаю:       — Я родилась в Лондоне четвертого ноября тысяча девятьсот девяносто четвертого года, мне двадцать один, как ты знаешь, — возвращаю его же фразу с ухмылкой. — Хочу рассказать не о детстве, а о кое-чём другом, — скрываю свое волнение за выученной маской кокетства. — Что ты знаешь о Большой тройке: андроиды, инопланетяне и волшебники?       Он поднимает бровь.       — Угрозы, с которыми должны бороться Мстители. Вот только волшебников не существует, — начал разъяснять, как маленькому ребёнку. «Ребёнку», который к ним и относится. — Люди со сверхспособностями — обычное дело, каждый знает. Чародеи — совсем другая каста. Им не нужны какие-то волшебные палки, чтобы колдовать. Это другое, — пожав плечами отклоняется назад, складывая руки на груди.       Желание доказать обратное возгорается в груди. Быстро, будто кто-то чиркнул спичкой над канистрой бензина.       Ведение спора, особенно с убежденными в своей правоте людьми, это отдельный вид искусства. Для каждого своя тактика.       Я переглядываюсь со Стивом, и лукавая улыбка срывается с губ, переходя в смешок.       — Что смешного? Если бы волшебники были, мы бы наверняка о них знали. И проблем бы было гора-аздо больше, — он разводит руками, описывая масштаб этих самых проблем. — И как это вообще относится к тебе?       — Хороший вопрос, на который ты сам себе сейчас и ответишь, — Стив встает со стула и идёт к небольшим стеллажам около холодильника. Чем-то шуршит. В итоге, ставит между нами белую свечу. Я не особо понимаю, чего он от меня хочет.       — Покажи ему. Как тогда показала мне       Вот этого.       Баки настороженно хмурится, глядя то на меня, то на свечу, то на Стива.       — Что показать? Ты, о чём вообще?       Хмыкаю, собираясь с мыслями.       Хочешь шоу, Роджерс? Значит будет тебе шоу.       Руки расслабленно покоятся на столе, я чувствую приятное покалывание внутреннего хаоса во всём теле. Концентрируюсь на этих ощущениях и отпускаю контроль, позволяя магии сделать своё дело. Беспалочковые заклинания всегда давалась тяжелее. Гипнотизируя взглядом белый фитиль, шепотом произношу:       — Инсендио.       Маленький огонек охватывает верхушку, пританцовывая из стороны в сторону.       Барнс шарахается назад от неожиданности.       Его глаза распахнулись так сильно, что я уже приготовилась ловить их ложкой. Он открывал рот как рыба, выброшенная на сушу, не говоря ни слова, переводя взгляд то на меня, то правее на Стива.       — Как ты… Что…       Медленно, чтобы не спугнуть, объясняю:       — Это магия, Баки. В этом нет ничего страшного.       Смотря ему в глаза тянусь к подрагивающему пламени рукой.       — Протего игнис, — и хватаю маленький огненный шарик, перекатывая с ладони на ладонь.       — Осторожно! — с неподдельным ужасом в глазах вскрикивает Барнс, но, видя, что огонь не доставляет мне никаких неудобств, немного расслабляется, завороженно наблюдая.       Заклинание создало сферу, в которой запечатался огонёк. Приятная прохлада от прикосновений к упругому щиту разливается по рукам.       Протягиваю ярко сияющую оранжевым светом сферу сначала Роджерсу. Потому что Барнс выглядит так, будто сейчас грохнется в обморок. У Стива была похожая реакция в первый раз. Привыкнет.       Он с совершенно обычным лицом берет огонь из моих рук, подкидывая на ладони, рассматривая язычки пламени, болтающиеся вверх-вниз от каждого движения.       Похоже на крохотное солнце.       Стив протягивает ему импровизированное солнышко, как обычно протягивают маленькому ребенку шоколадную конфету. Вот он мнётся, поглядывая на нас, но решительно раскрывает ладонь.       Едва заметно вздрагивает, когда руки касается непривычный круглый объект.       Полная тишина.       Баки подносит шарик к лицу, детально рассматривая содержимое. Мы наблюдаем за ним, как за редким животным в заповеднике, изредка переглядываясь.       — Вот видишь, всё прекрасно. Ничего такого. Барнс? Ты перестал дышать? — поднимаю бровь.       — Задумался просто, — выдавил из себя он. Стив затрясся в приступе беззвучного хохота, хлопая себя по колену.       — Так вот почему у тебя так хреново получается. Мозг испытывает недостаток кислорода всякий раз, когда ты думаешь, — подхватываю его веселье, заражая смехом ещё не отошедшего Баки.       — Как давно ты так умеешь?       — Что конкретно, шутить или творить магию? — фыркаю и расслабляюсь от спавшего груза недосказанности с плеч. — С самого детства. И то, и другое.       — То есть ты маг.       — Волшебница, — поправляю его, — это не одно и то же.       — У тебя есть волшебная палочка? — он не может переварить эту информацию, ведь ранее был убеждён, что волшебников не существует. Срыв шаблона.       — Да, но я могу колдовать и без неё. Правда, только некоторые заклинания.       — Почему мы не знаем о волшебниках? — допрос с пристрастием продолжался. Он привстал на локтях, нагибаясь ко мне, как это сделала я минутами ранее. Не хватало только яркого света в глаза и холодного стула под спиной       — Сам подумай, это не безопасно для самих же людей. Еще три века назад был принят «Статут о Секретности» и весь волшебный мир ушёл в подполье. Думаешь в средневековье за просто так сжигали женщин? От скуки? Из-за этого было запрещено связываться с не-магами, кроме как для поддержания обычной повседневной деятельности. Во-вторых, магический прогресс идет наравне с техническим. Представь, если бы это использовали на войне. Чем бы это обернулось. Многие люди, узнававшие о магическом мире, либо с ума сходили от «несправедливости», — поднимаю пальцы, показывая кавычки, — того, что этого «дара» нет у них. Либо же озлобились на магов и пытались их уничтожить, устраивая публичные казни или пытаясь развязать войну. Жестокость — вот почему нам приходится скрываться, — перевожу дыхание. Я и не заметила, как увлеклась. Баки молча разглядывал моё лицо. — Однако сейчас в этом законе о неразглашении есть и допущения. О магических способностях могут знать близкие, семья, муж или жена. Также, если ребенок попадает в немагическую семью, его опекунов информируют об этом в Министерстве. Поэтому я и рассказываю об этом. Потому что доверяю вам, парни.       — Для меня это ценно, — севшим голосом ответил Баки. — Хоть немного прояснилось, кто ты на самом деле.       — Я все та же, кого ты знал, — фыркнув, невесомо касаюсь его руки в дружеском жесте.       — Но у меня всё ещё куча вопросов. И не думай, что отделаешься от меня, пока не расскажешь всё!       — Так точно, сержант Барнс! — подношу правую руку к виску, шуточно отдавая честь с улыбкой. Баки лишь строго зыркнул на меня с вылезающей наружу ухмылкой.       Отхожу к стеллажу с винными бутылками, доставая красное полусладкое. Любимая Италия, регион Тоскана. Витыми буквами на тёмном стекле выведено: Каберне Совиньон, урожай две тысячи десятого года. Оперевшись бёдрами о столешницу, оборачиваюсь к тихо обсуждающим что-то парням.       — Стив, не поможешь? — поднимаю чуть вверх штопор в руке.       — Конечно.       Подходит ко мне, принимая бутылку из моих рук, слегка задевая кожу горячими пальцами. Встречаемся взглядами, и воздух будто электризуется. Зрачки расширены, как две глубокие бездны, короткий вдох, ноздри чуть дрогнули, уголок губ тянется наверх в ухмылке.       Три года дружбы дают о себе знать, позволяя понимать друг друга с полувзгляда, полуслова. Копирую его выражение лица, протягивая штопор.       Невольно задерживаю взгляд на его торсе, обтянутом серой футболкой.       Разве невольно?       Сильные мышцы плавно перекатываются под тканью, затормаживая реакцию, словно факир заклинает мелодичной флейтой ядовитую кобру, делая из неё пушистого котенка.       Вдруг раздаётся задумчивый голос Баки. Я сбрасываю с себя наваждение, отдающееся плавящим жаром в пояснице.       — Значит, Тони тоже так умеет? Этому же должны где-то учить.       — Что умеет? Колдовать? Нет, — качаю головой с улыбкой. — Но да, ты прав, есть одиннадцать школ магии по всему миру. Я училась в одной из древнейших. Хогвартс, — самые тёплые воспоминания моего детства именно оттуда, душа радуется, когда я вспоминаю об этом. — Два первых года училась очно, заканчивала уже заочно, переехав в Нью-Йорк. Выпуск был три года назад, но по ощущениям будто вчера.       — О-о. Как тогда… Почему ты умеешь, а твой отец нет? Или это не передаётся по крови? — недоумевающий взгляд синих глаз испытующе уперся в меня.         Усаживаемся обратно уже с бокалами рубиновой жидкости. Аромат острой лакрицы и зрелой вишни приятно оседает в лёгких, успокаивая шум разбушевавшихся эмоций.         Понимаю, что всё-таки придётся поднять эту тему. Иначе, меня засыпят вопросами окончательно, и я заврусь, придумывая более убедительную ложь. Такой вариант не подходит. Только правда.       Делаю глоток вина, отсрочивая момент ответа. Вкус постепенно раскрывается, оголяя ноты чёрной смородины, горчинки тёмного шоколада и остроты чёрного перца.         — Тони — не мой родной отец. Меня удочерили, когда мне было двенадцать.       Молчание затянулось на добрых десять секунд. Ощущалось как целая вечность.       Нога начала нервно подёргиваться на подножке стула. Колено под столом накрывает большая тёплая рука, мягко сжимая, останавливая. Стив здесь, всё в порядке.       Я погружаюсь в своё прошлое как в холодный кисель. По привычке держу непроницаемое лицо, хоть в этом и нет необходимости. Так безопаснее.       — Мои родители погибли — несчастный случай, — безэмоциональным голосом произношу я, но внутри все сжимается, когда слышу это как со стороны, — Сириус Блэк и Вивьен Старк, — голос чуть подскакивает при упоминании имени матери. — Папа был волшебником, мама — волшебным человеком. Она была младшей сестрой Тони, поэтому он мой опекун, как единственный кровный родственник, — нервная улыбка растягивает губы. Защитная реакция, хотя защищаться и не от кого. — Они навещали Тони в Нью-Йорке, оставив меня на пару дней с Поттерами, с Гарри — моим старшим сводным братом, и Джинни — его женой, — избегаю его взгляда, сглатывая вязкую слюну, комком вставшую поперек горла. — Вернувшись в Лондон они и не успели отъехать от аэропорта. Машина рванула прямо на парковке.       Голос притупляется эмоциями, перед глазами та сводка новостей по телевизору.       Полыхающие остатки покорёженного железа. Сирена пожарной машины. Улетающий в небо черный дым.       Кровь.       Мир стремительно темнеет. Начинаю задыхаться от болезненных, по тысяче раз прожитых, воспоминаний. Хватаю Стива за руку.       Грудь давит, сковывая цепями паники.       Как там было. Задержать дыхание. Считать до восьми. И дышать.       Перед глазами проносятся вспышки.       Один.       Мне четыре.       Улыбка папы и звонкий смех мамы. Магия покалывает кончики пальцев в первый раз, проносясь вихрем по солнечной кухне.       Два.       Мне пять.       Лето. Пятнадцатилетний Гарри учит уверенно сидеть на детской метле под чутким руководством Сириуса. Его бархатный голос стоит в ушах: «Вылитый Джеймс».       Три.       Мне шесть.       Мои разбитые коленки и разбитый нос соседского мальчишки за толчок в спину. Гордость папы за не дающую себя в обиду дочь.       Четыре.       Мне семь.       Мы переезжаем в Италию на время. В Англии небезопасно. Незнакомая речь вокруг. Повторяю за экспрессивно машущими руками людьми, чем вызываю смех родителей и внимание чаек. Убегаю.       Пять.        Мне восемь.       Папа показывает свой Патронус. Большая призрачно–голубоватая собака проносится возле меня, обдувая ветром. Вызываю яркий Люмос с помощью его палочки.       Шесть.       Мне девять.       Книги первого курса по зельям перечитаны вдоль и поперёк. Пробую себя зельеваром. Взрываю котел.       Семь.       Мне десять.       Мы вернулись в Лондон. Первая палочка. Поступление в Хогвартс. Громогласный крик шляпы: «Слизерин» и шум Большого зала вокруг.       Восемь.       Мне одиннадцать.       Полюбившиеся уроки Защиты от Тёмных Искусств. Искрящаяся магия, пополняемая древней школой, даёт ощущение томящейся силы внутри.       Вдох.       Меня трясёт крупной дрожью. Сильные руки обхватывают спину, прижимая к горячему телу. Прячу лицо в изгибе шеи, судорожно вдыхая давно знакомый парфюм. Голову давит от нехотя отступающей панической атаки.       Слишком много на сегодня.       Баки вскакивает со своего места, обходя нас сзади. Тёплая рука осторожно прикасается к плечу, даря безмолвную поддержку. Становится легче.       Меня отпускает.       Просидев так несколько минут, полностью восстановив дыхание, успокаиваясь от заботливых касаний друзей, наконец поднимаю голову. Натыкаюсь на два взволнованных взгляда синих и серо-зелёных глаз. Баки подаёт голос первым:       — Принцесса… Как ты?       Чуть мотаю головой, бардак в мыслях не даёт сосредоточится на его лице.       — Порядок, — севшим голосом. — Простите… Я, я не думала, что… Всё так быстро…       — Эй, тебе не за что извиняться, — Стив мягко поднимает мою голову за подбородок, заставляя смотреть на него. — Мы рядом, уже всё хорошо.       Мне помогают подняться, поддерживая за талию. Тихо идем до спальни на втором этаже пентхауса, изредка останавливаясь на ступеньках круговой лестницы. Темнота комнаты делает всё происходящее нереальным. Меня усаживают на мягкую кровать. Я вымотана до чёртиков. Стив нагибается ко мне и заботливо целует в лоб, оглаживая волосы.       — Отдыхай, — тихим шёпотом.       — Спокойной ночи, принцесса, — вторит ему голос слева.       Они разворачиваются, собираясь оставить меня одну.       — Останьтесь со мной, — голос тонет в полумраке.       Секундная пауза. Я не вижу их лиц, но слышу, как оба подходят ко мне, садясь по разные стороны.       — Хорошо, — два голоса сливаются в один.       — Хорошо, — повторяю эхом.       Устраиваемся на одной кровати прямо в домашней одежде. Тепло от двух тел даёт защиту и спокойствие.       Засыпаю в крепких объятиях двух чутких мужчин.       Снег падал крупными хлопьями.