Священные Клинки

      …Кулак опустился на стол, сметая и недоеденные десерты, и посуду, ломая лакированную поверхность.       …Дерьмо.       Целая, мать его, популяция крылатых была уничтожена из-за тупости одного пернатого щенка! Просто так, лишь ради призрачной возможности выслужиться и получить дозволение на пару быстрее, чем младший брат!       «Ноах» был бы в бешенстве.       Ноах пребывал в священной ярости. Лэлори даже и противниками толком не были, и не направь сюда Координационный Центр этого тупицу, вполне могли бы сохранить хоть часть популяции.       …Как ему прикажете воссоздавать этот вид теперь?       Он не вскочил на ноги просто потому, что на коленях продолжал испуганной пичужкой сидеть Мотылёк.       …А ещё оставался один маленький вопрос.       Ноах медленно выдохнул, мысленно давая щенку-аннергу шанс спасти свои перья.       — У меня имеется последний вопрос. — Чуть передвинув Мотылька, Ноах вытащил из рукава успевший смяться и пожелтеть давно вскрытый конверт. — Когда тебя сюда направляли, мой драгоценный брат сделал официальный запрос на поиск Изумрудного Соловья, который, по имевшимся данным, перебрался сюда жить.       …И по тому, как бледное, полумёртвое лицо аннерга Армина пошло пятнами, ответ можно было предсказать.       — Ты же не хочешь сказать, что положил на этот запрос пучок выпавших перьев и забыл за ненадобностью? — С фальшивой добротой в голосе уточнил Ноах.       — Он… Я… На запросе недоставало печати заявителя…       Ноах закрыл глаза, ткнувшись носом Мотыльку в макушку. Точно в молоке с мёдом его купали.       …За Наином водилась эта дурная забывчивость просто черкать записки, не подписывая их и не ставя печатей. Младшенький, что с него взять. Когда мог, Ноах заверял эти бумажки своей печатью, но не все же они проходили через его руки.       …С другой стороны, те аспекты поведения, которые касались его родственных отношений, почти не подвергались изменениям.       В принципе, к лучшему. Теперь у Ноаха есть веская и уважительная причина братишку позвать. Заодно он и выяснит его теперешнее состояние.       Златоглазый аннерг за спиной, полыхавший жаждой чужой крови, вдруг протяжно выдохнул и, продолжая прижимать огромную ладонь к животу Линаня, второй коснулся собственного виска.       Манеер же, до этого пребывавший в страхе, вдруг окунулся в море концентрированного ужаса.       — Сначала я подумал оторвать тебе крылья и пришибить прямо тут, но знаешь, мои венценосные братья часто говорят мне, будто бы я скор на расправу. Что ж… Твой запрос на создание пары будет отклонён лично мной, и в ближайшие три тысячи лет ты не получишь ни одного повышения.       Звучало… Не так уж и страшно, на взгляд Лина. Страшнее всё же было сидеть, ощущая дыхание своего несостоявшегося убийцы в волосах на макушке.       — Кто, говоришь, тебе посоветовал не создавать лагерь для слабосилков? Дядя? Ну так чтобы к завтрашнему закату он был передо мной. — Равнодушно произнёс анг Ноах. — Что я ещё забыл? Ах да… Думаю, мой младшенький появится не раньше этого же времени… А он очень, очень жаждал получить себе Изумрудного Соловья, ради этого даже отказался от создания собственного рода, хотя ему, как ангу, это было позволено. Так что у тебя есть полтора дня, чтобы найти двух лэлори.       — Д-двух? — А ведь Линань даже не мог представить, чтобы манеер заикался перед кем-то от ужаса. Так заикался.       Анг Ноах вытянул вперёд руку, показывая вытянутые указательный и средний пальцы.       — Изумрудный Соловей для Наина, и самка лэлори для меня. Желательно — чтобы у неё была способность выносить здоровое чистокровное потомство своего вида.       — Н-но где я-я д-достану…       — Меня не волнует. — Жёстко отрезал златоглазый аннерг. — Воскреси, найди, сам роди — методы мне неинтересны. Чтобы завтра к закату они были передо мной… Или я лично отправлю тебя в машину, а право наследования передам твоему младшему братцу вместе с должностью. Думаю, уж он-то так слажать не сможет.       Упоминание младшего брата заставило манеера с силой сжать челюсти, а взгляд его вдруг полыхнул такой ненавистью, что Линаню стало даже жутко.       Жутче, чем сейчас.       …Если Линань выживет и вернётся к нему, то манеер его не простит за то, что стал невольным свидетелем этой сцены. И слабости манеера, и его страха, и такого унижения.       Лин всё же зажмурился, не выдержав. И только в этот миг понял, что уже давно, чуть ли не с самого начала обеда, слышал нить чьего-то пения. Звук не шёл из окон, а будто пронизывал доски пола, передавался неощутимым рокотом, проникал в кости, резонировал — и только потом достигал разума.       …Ни один лэлори так петь не мог — без слов, без мелодии, даже не открывая рта. Так, будто бы звало само ядро какого-то крылатого, сама его суть, оголённая душа…       Линань осознал, что его спихнули с колен, запоздало, будто бы успел задремать.       — Манеер Армин, будьте так любезны мне пояснить — какого лилима у тебя под крылом заливается песнями Высший лае? — Златокосый аннерг теперь возвышался всем своим огромным ростом, и продолжавший сидеть перед ним манеер казался нескладным недоростком.       — Две недели назад мы поймали его прямо тут. Он… пробрался в корпус и попытался совершить кражу. — Манеер Армин на удивление быстро совладал и со страхом, и с голосом, и заикаться перестал. Но на анга Ноаха не смотрел, ограничившись взглядом в разломанный стол.       — Высший — и кражу? — Златокосый аннерг насмешливо фыркнул. — Но я задал другой вопрос. Впрочем, я схожу к этому Высшему, раз у вас не хватило мозгов отправить его в машину сразу же или лишить связок. Мотылёк, можешь до вечера быть свободен.       Легко набросив богато расшитую золотом верхнюю мантию, анг Ноах щелчком пальцев распахнул створки дверей и, не оглядываясь, покинул кабинет.       Когда шаги его, и так тихие, исчезли, манеер наконец выпрямился. Встал на ноги, провёл ладонью по волосам, отбрасывая пряди со лба. Смял в кулаке пожелтевший вскрытый конверт — и между пальцев вспыхнуло пламя, пожирая тонкую бумагу.       …Пощёчина была такой силы, что Линань, не ожидавший ничего подобного, упал набок, едва не ткнувшись головой в отполированные доски пола. В ушах зашумело.       На спину, туда, где когда-то раньше были крылья, опустился ботинок. Придавил, прижал, ещё чуть-чуть — и затрещат рёбра. И так же быстро исчез.       В волосы вцепилась рука, вздёрнула вверх, заставляя запрокинуть лицо.       — Я бы тебя, сука, сейчас бы убил, но ангу Ноаху ты понадобишься вечером. — Лицо у манеера теперь пылало не страхом, но чистой ненавистью. — Молись, чтобы ему понравится. Потому что…       Аннерг не договорил, разжав ладонь и принявшись брезгливо вытирать пальцы вытащенным платком.       — Иди к себе.       Вариант повлиять на манеера Армина ощущался идеей если не гнилой, то всяко тухлой. Это же надо — взять и пустить всю популяцию наиболее безобидных и неконфликтных крылатых в машину просто потому, что «дядя порекомендовал».       Конечно, лэлори слабосилки. Но можно было включить мозги и понять, что нельзя сравнивать рыбу и птицу!       Видно, уж очень хорошо аннерг впитал новые реалии и правила «спящих» аннергов, раз даже не удосужился подумать, почему именно ему рекомендовали «обращать внимание в последнюю и некритичную очередь на силу».       Остаётся надеяться, что где-то кто-то припрятал у себя пару-тройку лэлори. И Соловей не погиб — Наин будет в бешенстве, если не получит свою «птичку».       А злой Наин — явление пострашнее тайфуна и землетрясения. Что уж там — он вполне переплюнет самого Ноаха в выражении своего недовольства.       Разве что Ниэль более мстительный, но его ещё нужно постараться довести.       …А ещё — если Наин проснулся, то он поможет…       Он этим Соловьём задолбал и Ноаха, и Ниэля ещё с концерта в Главной Опере. Целое состояние на одни только букеты спустил. Про то, что к букетам прилагались подарки, лучше вообще молчать. Как и про то, что фамильная матушкина брошь из белого золота с изумрудами и жемчугом тоже тоже ушла Соловью, Ноах даже не будет упоминать.       С другой стороны, младшенький был личностью увлекающейся, страстной и творческой. И кроме искусства, в сферу его интересов входили разработки.       Одна только система протезирования и замены мышц и связок чего стоит. Раньше, ещё до войны, Наину в голову пришла идея — и он не успокоился, пока не нашёл согласного на эксперимент анжи и не создал тому вторую пару рук-протезов с полной синхронностью и чувствительностью.       …Интересно, а та анжи жива ещё? Насколько «Ноах» знал, все попадавшие в руки аннергам анжи убивали себя почти мгновенно, останавливая собственные сердца.       Их разум — единственный неподвластный Сон на данный момент, и они, видимо, это прекрасно знали. Батюшка сообщил?       В любом случае, они подвергали себя риску, выискивая и переправляя в безопасное место тёмных лае.       …Видимо, всех не успевали, вот один и умер, отчего запустился процесс и Ноах проснулся.       Тёмного лае было жалко.       Ещё жальче было Высшего лае, о котором почему-то не доложили Ноаху раньше.       Чтобы Высший, и попался на краже? Нет, тут даже вопрос поставлен неверно.       Чтобы Высший лае — и решил что-то украсть? Они же пышущие пафосом цветастые болваны с горячими сердцами, и воровство для них — это неприемлемо примерно так же, как аннергам пойти просить милостыню.       …Высшего держали под землёй, в одной из темниц, в клетке, слишком маленькой и тесной, чтобы просто сесть или вытянуться.       Пока Ноах спускался, его песнь оборвалась, смолкла — видимо, кто-то успел добраться первым.       …Только бы не убили. Спасать ещё и Высшего, не показывая изменённых паттернов поведения, было невозможно — «Ноах» предпочёл бы выбить из него хоть какую-то информацию.       В планы же Ноаха пытки не входили. А отпустить Высшего, не привлекая внимания, было нельзя.       …Кажется, его появления в этом месте не ожидали. Аннерг (один из тех, что вчера присутствовал на вечеринке) замешкался, но всё же склонил голову в приветствии, продолжая в руках сжимать железную рогулину с раскалённым концом.       Пытки в условиях неразвитых технологий, увы, грязны и негигиеничны.       Ноах чуть наклонился, задумчиво качнул пальцем незапертую дверцу клетушки. Перевёл хмурый взгляд на аннерга.       — Значит, ты занимаешься допросом?       — Так точно. — Последовал незамедлительный ответ.       — А чего тогда твой «говорун» распелся, да так, что слышно в небесах? — Ядовито уточнил Ноах, затылком чуя колючий взгляд одной из бестелесных тварей, что прятались под белыми плащами.       — Я уходил на обед. Этот низший сумел сорвать глушилку.       — Ага. Понятно. — Ноах выпрямился. — Вытаскивай.       Аннерг на миг побледнел, но рогулину отложил на узкий деревянный стол у стены и, распахнув дверцу, за волосы выволок из клетки Высшего.       …Красные волосы. Глупости это говорят, будто бы у Высших волосы цвета крови бывают. Красная смородина это, или малина. Но полностью равномерный цвет оперения — редкость. Обычно внутренняя часть крыла светлее, иногда даже уходит в бело-кремовый.       А ещё этот цвет — непостоянный. И время от времени один и тот же Высший то обрастает белыми перьями, будто бы мимикрируя под обычного лира, то снова возвращается к своему яркому цвету.       …Как зверьки, что зимой одеваются в белую шкурку, а летом меняют её на серую.       …Высший лае был жив. Определённо жив — лицо его скрывала белая маска боевого лира, и Ноах не понаслышке знал, что на мертвеце она не держится.       А с живого, против желания, её можно снять лишь вместе с кожей и мышцами лица.       То ли аннерг не сумел добиться этого, то ли побрезговал, то ли вовсе не придал значения, выпытывая мотивы, сподвигнувшие к попытке кражи.       Ноах присел на корточки перед Высшим, который распластался на каменных плитах пола, не пытаясь даже встать, коснулся кончиками пальцев белой, будто фарфоровой маски. Неужто лае так жаждал скрыть свою внешность?       — И что же ты пытался украсть? — Задумчиво спросил Ноах, не надеясь на ответ.       Но ответ пришёл от манеера Армина, что почти беззвучно оказался в камере и теперь стоял у двери.       — Моего наложника.       — Мотылька? — На всякий случай уточнил Ноах, на что получил утвердительный кивок.       Ну, Ноах бы тоже Мотылька украл, будь Высшим. Если новость о том, что вся популяция лэлори погибла, дошла до лае и лиров, то кто-то наверняка попробует спасти последнего представителя этого вида. Скорее, на это пойдут лае — лирские Старейшины слишком закрыты и слишком уж зациклены на защите собственных подопечных, и до чужаков им частенько нет дела.       На Высшем оставалась одежда. Нижние штаны, неопределимого теперь цвета рубашка — и плотная жилетка, застёгнутая чуть ли не под горло.       Лае дышал тяжело, хрипло — и маска этого не скрывала. Как и глубоких борозд шрамов, что бежали по шее и прятались под одеждой, чтобы наверняка закончиться где-то либо на груди, либо на животе.       Рукава рубашки, изодранные, не скрывали свежих пятен ожогов, почти тёмных в слабом освещении полос от ремня и верёвок. В одной из открытых, свежих ещё ран чуть ниже локтя белела кость.       Ноах постучал согнутым пальцем по лбу маски.       — Или ты сейчас её отпустишь, или я оторву её наживую. — Предупредил он негромко, надеясь на благоразумие лае.       Силы у него хватит, но не сделать этого он не может — это будет идти вразрез с паттернами поведения.       Высший выдохнул-захрипел, чуть дёрнул головой, будто бы пытался уползти от прикосновения. Маска звонко, слишком звонко для темницы упала на каменные плиты. Не разбилась, впрочем, это было не удивительно — подобные маски выдерживали прямой удар усиленного арха.       Ноах теперь мог увидеть лицо лае.       …Изуродованное тремя параллельными шрамами, шедшими ото лба, пересекавшими левый глаз, нос, щёку и губы с подбородком, и превращавшими, вероятно, вполне симпатичное лицо Высшего в жуткую мешанину бугров и воспалённой кожи. Левый глаз почти не открывался и сильно заплыл.       Ноах в приступе любопытства потянулся к завязкам жилета, чуть оттянул ворот, заглядывая под ткань и слушая судорожный выдох аннерга за своей спиной. Это какой же должен был быть удар, чтобы Высшего почти перерубило?       Определённо, тут постарался кто-то из весьма сильных аннергов. Но тогда почему не добил? Или посчитал, что от такого удара краснокрылый не оправится?       А ведь и не оправился полностью. Может, впал в стазис, а потом отлежался? Шрамы не совсем свежие, пару недель точно прошло. И, похоже, свои подлатать так и не смогли.       Или же этот Высший к своим так и не попал? Кажется, «Ноах» припоминал, что несколько недель назад в соседнем мире при попытке перехвата большой группы лиров и лае было убито с десяток Высших.       …Что ж они, дурни, не берегут сами себя? Так они и собственную популяцию потеряют, и чужих не спасут.       Этот же лае дышал хрипло, тяжело. Чужое сердце колотилось, выдавая страх.       — Значит, пытался украсть Мотылька. — Задумчиво протянул Ноах. Похлопал ладонью по завязкам жилетки, вновь услышав судорожный выдох аннерга за своей спиной. Что же он так нервничает? — Поэтому в установку сразу не бросили, верно? Чтобы узнать мотивы?       Манеер Армин утвердительно кивнул.       — Я поручил Валлю вести допрос.       — Ясно. — Ноах хрустнул шеей, склонив её сначала к одному плечу, потом ко второму.       Паттерны поведения диктовали дальнейшие действия предельно ясно, с минимальной возможностью схитрить.       Валль — аннерг, который оказался в камере первым, которому было поручено вести допрос, слишком сильно нервничал. Даже почти неприлично для своего статуса и должности.       Значит, он что-то скрыл. Что-то, связанное непосредственно с этим Высшим лае. Сам Высший определённо был сейчас не в состоянии говорить — он пах кровью, раскалённым железом и ужасом, и хорошо, если вообще хоть что-то соображал.       Ноах мельком взглянул на всего Высшего целиком, а потом бесцеремонно приподнял край рубашки и прижал растопыренную ладонь прямо к впалому животу.       Лае лишь вздрогнул от прикосновения. Ну да, предстазисое состояние, болевой шок…       …Бинго.       — И твой подопечный ничего тебе не сообщил, верно? — Издевательски уточнил Ноах у Армина.       Кажется, к тупому, не умеющему самостоятельно думать манееру прилагался как минимум один чрезвычайно наглый и уверенный в своём праве аннерг.       И кто таких идиотов воспитывает, а? И кто их до руководящих должностей допускает?       — Нет.       Ноах оскалился, повернул голову к Валлю. Высший лае под его рукой определённо пах этим аннергом, а собственному носу Ноах доверял порой больше, чем глазам.       — Сделай-ка себе проверку кристаллом.       …В принципе, кристалл не показал ничего особенно важного. Валль был чистокровным аннергом без чужих примесей, вот только руки у него подрагивали и при проверке, и когда он передавал кристалл манееру Армину.       Тот же, послушавшись безмолвной команды Ноаха, вложил кристалл ему в требовательно вытянутую ладонь.       Ноах же прижал остриё к шее Высшего лае, с глубочайшим удовлетворением наблюдая, как голубоватая поверхность расползается белыми трещинами.       …Обязательно проверяли почти всех самок низших видов. И не только на уровень силы.       В законах аннергов красной строкой шли законы о размножении. Только отличившиеся могли подать заявку на создание пары. И если на добрачную связь, не ведущую к появлению детей, можно было закрыть глаза, что в приличном обществе негласно осуждалось, но не запрещалось, то аннерга, переспавшего с самкой из низших, ждал трибунал.       А самок проверяли ещё и потому, что причинение малейшего вреда носящей под сердцем дитя аннерга каралось ещё проще — отправлением в машину.       Манеер Армин всё же, на своё счастье, полным идиотом не был, и всё понял правильно. Отступил что от Ноаха, что от бело-серого Валля, и даже не пытался скрыть ужаса.       …Ну да, обвинение в уничтожении целого вида — это одно. А вот насилие над крылатой низшей, которое вдобавок повлекло за собой появление новой искры жизни…       Весь род, воспитавший такого аннерга, ждало низвержение. Поблажек не будет и тем, кто о подобном знал и скрывал.       — Я ничего не знал! — Истерично заявил Армин, и отступил от своего бывшего подчинённого ещё на шаг.       Прозвучало вполне искренне. С другой стороны, у Армина был Мотылёк. А вот Валлю ни наложника, ни раба по статусу не полагалось, несмотря на благосклонность начальства. Видимо, не нашлось в Координационном Центре дяди, который поможет стать манеером.       Ноах стянул с плеч собственную мантию, завернул в неё лае, поднял на руки. Выпрямился.       …А ему ещё интересно было, что ж это Высшему одежду оставили. Ну да, под жилеткой и рубашкой не сильно рассмотришь отличий. По маске пол не определишь, руки-ноги-крылья подсказать не могут, если не приглядываться. Если под тряпки не лезть, то и не различишь, что не мужик, а самка.       Хитро, хитро. Видимо, Валль и с допросом не торопился. Не каждый же день ловят Высшего лае, который совсем даже не Высший, а Высшая.       А тут, как назло, изволил заявиться анг Ноах со своей проверкой, да по своему любимому обычаю — не предупредив никого.       Остановившись в дверях камеры, Ноах повернул голову в сторону Армина. Указал взглядом на Валля.       — Повесить.