Священные Клинки

      …Ну отлично. Ничто не бодрит так, как скандал с утра пораньше. Да какой скандал!       Слуги донесли о непотребствах сразу, из-за чего Ноах, успевший зарыться в бумаги по крылья, едва не рассмеялся. Где такое видано, а? Как он лэлори «трахнул» так, что слышали все в округе, так это нормально и в порядке вещей, а как «наложник полез в постель к крылатой», так «ах, какой кошмар!»       Конечно, манеер Армин примчался быстрее. Наложник ведь формально его, и именно ему, как хозяину, вполне может прилететь за подобное поведение своей собственности.       К счастью, разобраться удалось быстро. И Малиновку утихомирить получилось мгновенно — стоило Ноаху пригрозить навредить Мотыльку, как она сразу же перестала кричать, бросаться вещами и вообще будто бы замёрзла изнутри.       …Это было хорошо. Удобный рычаг давления, и пока лэлори у Ноаха в руках — Высшая лае будет тихой и послушной.       Лекаря она подпустила к себе без единого слова протеста, лишь глазами сверкала да перья топорщила, и тот лишь подтвердил очевидные факты — сломанная рука у неё срослась правильно, и значит — регенерация работает хотя бы на самых свежих травмах.       Правда, изуродованное лицо исцеляться не торопилось. Но хотя бы левый глаз оказался цел.       А Мотылёк, бледный, под стать собственным нижним одеждам, лежал у Ноаха на руках послушной птахой, и в светлых глазах у него плескалась боль.       Ноах под пронзительным взглядом Высшей лае унёс его в свои покои, уложил на кровать. Погладил тонкую шею, незаметно создавая нить связи.       …Паттерны поведения диктовали своё.       — Ну-ка, Мотылёк, признавайся — зачем полез к Малиновке в постель? — Почти ласково спросил Ноах.       …Технически, он мог бы и спустить произошедшее на тормозах. Но вот «анг Ноах» подобного не простит.       Ладно бы, реши свободный лэлори переспать с лае по доброй воле. Ветер с ними, пусть развлекаются себе тихонько. Но вот Высшая понесла от аннерга, и теперь на неё распространялись их законы.       Лэлори лежал безвольно на свежих простынях, дышал поверхностно и, судя по бледности, грозился свалиться в обморок. Но заплетающимся языком смог выдать, что он ни о чём не помышлял, что Малиновка сама потянула его к себе, и только обнимала. Лопотала что-то о том, что Линань живой, а потом расстроилась и испугалась, когда не нашла у него крыльев. А дальше просто — пришёл манеер Армин, разозлился, и Высшая лае начала кричать и швырять в него вещи в каком-то припадке ярости.       …Лин знает, знает, что у него нет права выбора партнёра, и он даже не пытался склонить к чему-то Малиновку. Она наверняка перепутала его с братом, кажется, она была с ним знакома, и расстроилась, и, может быть, повредила собственный разум, когда её пытали. Может быть, его брат был парой для Высшей?       …А так как лэлори виноват в произошедшем с ней, то, может быть, анг Ноах будет милостив к безвольному наложнику, и пощадит крылья Высшей в обмен на его руки?       Ноах хрустнул шеей, а потом в раздражении сжал собственную переносицу. Махнул заглянувшему лекарю, и тот, поджав крылья, привычно потянулся руками к чужим нижним одеждам. Огладил пальцами рёберную клетку, прислушался к чужому дыханию.       — У низ… Высшей лае всё в порядке. Угрозы плоду нет, но лучше ей больше не нервничать и начать есть. Я напоил её успокоительным. Регенерация убрала часть повреждений за последние дни, но запасов энергии почти нет. И… — Аннерг едва замялся, — возможно, будет лучше передать её комиссии по парам, для скорейшего определения.       — Можно подумать, этого я не знал. Комиссия прибудет сегодня. — Раздражённо фыркнул Ноах. — С ним что?       Умолкнувший лэлори медленно-медленно моргал, похоже, потеряв всякую связь с реальностью.       Лекарь привычно как-то вздохнул, будто проблемы чужой игрушки его волновали в последнюю очередь.       — Я уже говорил манееру Армину, что этот наложник израсходовал всю свою энергию довольно продолжительное время назад. У него треснули два ребра, и организм задействовал всю оставшуюся силу для регенерации. А без крыльев он не может её накапливать и собирать, так что…       …Так что лэлори просто умирает — осталось невысказанным, но понятным, как солнце.       Крылатые без крыльев тратили больше, чем могли выработать их тела.       — Тогда почему он ещё живой?       Нужно будет вытрясти всю информацию у Ниэля — он одно время увлекался медициной.       Аннерг, потерявший всякий интерес к лэлори, принялся мыть руки в принесённом слугами тазу.       — Я наблюдал за ним эти четыре года, и могу высказать свою догадку. — Ноах дёрнул крылом, позволяя. — Мы, как вид, несоизмеримо сильнее и обладаем такими запасами энергии, что исторгаем её буквально с дыханием. А этот лэлори очень молод, и после удаления крыльев смог частично приспособиться, поглощая ту пыль силы, что мы стряхиваем, просто находясь рядом… Наложник всегда имел более здоровый вид сразу после того, как проводил вечера под крылом манеера.       …Или попросту — после того, как кто-то из аннергов его трахнул.       Ну, прелесть.       А тут припёрся Ноах, испортил отличный вечер, не дал кому-то там из подчинённых манеера Армина закончить своё дельце, да ещё и сам Мотылька не взял, так ещё и полночи кричать заставил, чтобы к своим изменившимся паттернам поведения внимания не привлекать.       И теперь, стоило получить один пинок под рёбра, лэлори решил помереть.       Отлично.       …Вот и разгадка, как лэлори пережил потерю крыльев.       Он и не пережил, став калекой и получив отсрочку от собственной смерти из-за истощения.       Интересно, а манеер Армин об этой «теории» слышал? И не потому ли «уступал» своего наложника подчинённым в вечера, когда сам не жаждал весенних утех, чтобы продлить тому жизнь?       Хотя — это скорее не жизнь, а агония. Оставаться живым лишь из-за того, что кто-то постоянно трахает и осыпает «пылью силы».       Но по сути своей теория занимательная. В ней имеется некоторое количество дыр, и Ноах в силу своей гадостности вполне может озаботиться поиском разгадок.       …Паттерны поведения ясно говорили, как реагировать. Будь лэлори одним из многих, его можно было бы просто выкинуть, выбросить что из покоев, что из головы — этот помрёт, так найдутся ещё.       Но похоже, Мотылёк оставался последним лэлори, а это уже поднимало его цену на иной уровень. Да и Ноах не горел желанием убивать его. Безобидный и полностью беспомощный — за что его лишать жизни?       Даже не так — зачем вообще лишать жизни без веской на то причины?       …И потом — вероятно, бескрылый лэлори был прекрасным рычагом управления для Высшей лае, а терять его было вещью непродуманной. Нерациональной.       Вот и логичный вариант подошёл.       Ноах протяжно вздохнул. Хрустнул шеей.       — Если Вы пожелаете, я могу отдать распоряжение касательно его дальнейшей участи… При любом Вашем выборе. — Предложил лекарь. Упоминать о своих догадках о том, что Ноах с лэлори прошлой ночью не спал, он не стал. Либо же посчитал, что вся энергия, что Мотылёк получил, «ушла» на регенерацию.       …Ну да. Либо напоит ядом, либо подложит под кого-то из аннергов, продлевая лэлори жизнь ещё на пару дней.       Чего только не сделаешь ради сиятельного анга!       — Найду на нём хоть синяк — оторву всем причастным крылья. — Внешне равнодушно, будто говорит о погоде, заметил Ноах. — К обеду он должен быть в состоянии играть.       …Нет, можно было бы просто приказать принести масло, вот только… Вот только разница в комплекции, в уровне силы, и Ноах правда, правда не хотел вредить лэлори.       А паттерны поведения диктовали другое. И в процессе он просто обязан будет Мотыльку что-то сломать, чтобы не выдать собственного пробуждения.       Тут обманочкой в стиле «все вокруг ничего не видели, но услышали, и прекрасно додумали» не обойдёшься.       Ага, сам полечит, и сам же покалечит.       …Но, в свете всего происходящего, мало у кого возникнут подозрения, почему жестокий анг Ноах пожелал оставить постельной игрушке жизнь.       Последний лэлори — ну да, хочешь не хочешь — а беречь нужно.       — Я понял Вас, анг Ноах. — Чуть склонил голову лекарь. — И всё же, я надеюсь, что Вы сумеете убедить н… Высшую поесть.       …Потому что чьи крылья полетят при проверке комиссии по парам? Ясно, чьи.       …Интересно, а ему довелось с лэлори спать? И кого он решил подобрать на роль «лекарств»?       Хотя лучше Ноах развивать подобную мысль не станет.       Малиновка сидела в белых простынях, будто диковинная жемчужина в перламутровой ракушке. Успокоительного в неё влили порядочно — уже в дверях был слышен аромат мятно-ромашкового отвара.       Вот только на миролюбивость это повлияло мало. Стоило Ноаху пройти в покои, как его буквально окатили ядовитой ненавистью.       Хоть с перьев собирай и в пузырёк сцеживай.       Наверняка и швырнули бы что-нибудь в голову — благо, слуги заменили разбитые вазы и подставки. Но, видимо, Малиновка его угрозу помнила.       Это было вполне предсказуемо.       — Где Линань?       Как и первый вопрос.       А имя у Мотылька было красивым, под стать ему самому.       — Ничто иное тебя не волнует, я правильно понимаю? — Ноах дёрнул крылом, позволяя слугам внести и установить в комнате низкое плетёное кресло с полозьями. И посидеть, и покачаться. — Мне доложили, что ты отказываешься есть.       Даже будучи спящим, Ноах не стал бы присаживаться на кровать чужой крылатой. Как и оставаться с ней наедине.       Беременная дева — это вам не наложник и не шлюха в борделе. Нужно уважать её границы.       По обе стороны от двери встали Клинки — Воздушный и Водный.       Пальцы у Высшей лае сжались в кулаки.       — Где он? — По крайней мере, она прикладывала усилия, чтобы не шипеть на Ноаха рассерженным лебедем. Только вздыбленные перья выдавали нервозность.       Ноах бы даже умилился. Ещё один слабый (по сравнению с аннергами) воробушек, а пыжится как злая сова, стараясь казаться больше.       — Мотылёк пока… отдыхает. А что? Он твоя пара?       Крылатая вскинулась.       — Что? Нет!       Оставалось лишь удовлетворённо кивнуть. Ну хоть это было хорошо.       — Прелестно. Значит, ты была знакома с его братом, верно?       Малиновые перья вздыбились ещё больше. Выглядело… вполне мило.       — Не твоё дело, анг Ноах.       Ноах вскинул брови и вытянул губы, выдыхая удивлённое «о».       — Какая поразительная осведомлённость о моей личности, Малиновка. А я думал, что Высшим-низшим лае дают лишь крохи образования.       Крылатая презрительно фыркнула. Наверное, она хотела скорчить брезгливое выражение лица, но лишь поморщилась — новые бинты закрывали раны.       Качнувшись в кресле (то под его весом чуть скрипнуло), Ноах снова посмотрел на Высшую.       — Впрочем, мне всё равно. Я лишь хочу уведомить тебя. Пока не прибыла комиссия по парам, ты находишься под моим крылом. Как и Мотылёк. Учитывая твоё нынешнее положение, я не могу тебе навредить. Но, — Ноах сделал паузу и медленно поднял палец вверх. Малиновка следила за ним, как за ядовитой змеёй, — я бы рекомендовал тебе вести себя разумно. За любую твою попытку побега ответит лэлори… Хотя ты вполне можешь рискнуть — шею я ему сломаю на твоей пятой выходке.       Малиновка не побледнела — посерела.       — Ты не…       — Не посмею? — Перебил её Ноах почти благодушно. — Сейчас этот лэлори остался жив лишь благодаря моей милости и тому факту, что он последний из своего вида. Но у меня быстро закончится терпение, если ты пожелаешь трепать мне нервы и не выполнять требования лекаря. Если ты знаешь моё имя, то также могла слышать о том, что чаша моего терпения — обратно пропорциональна размаху моих крыльев. Так что рекомендую не проверять, чего я не посмею сделать. Поверь, при должном уходе Мотылёк сможет прожить и без конечностей.       …Сейчас Ноаху было нужно, чтобы Высшая не выёживалась, ела кашку, пила свежее молоко и восстанавливалась. Вот когда он сбагрит её комиссии по парам — тогда пусть этим напыщенным павлинам и выкручивает перья.       — Мы поняли друг друга, прелестная Малиновка?       Взглядом Ноаху пожелали подавиться собственным пухом и сдохнуть в муках. Тем не менее, Высшая ответила почти без шипения.       — Да, анг.       Покинув кресло (так уж и быть, пусть слуги тут его оставят), Ноах прошёл к дверям. Остановился, чуть мазнув внешним крылом дверной косяк.       — И ах да, раз уж ты знаешь моё имя, назови своё.       В чужом возмущённом сопении явно слышалось «чтоб ты подавился своими собственными перьями», но Малиновка ответила почти культурно. Как подобает вежливость.       — Лань.       Не факт, что Ноах запомнит это имя, но хотя бы иллюзия приличий должна оставаться.       …Определённо, манеер Армин приказал готовиться к прибытию «гостей» почти сразу же, как Ноах об этом сообщил. Слуги сновали по павильонам, безостановочно что-то натирая, убирая призрачную пыль, полируя вазы и статуэтки. В садах, и до этого ухоженных, развили бурную деятельность, что-то подрезая, пересаживая, подвязывая и поливая. От кухонь несмело расползались заманчивые ароматы готовящихся блюд, пусть бы было ещё утро.       Словом, кипучая деятельность.       Выглядело всё так, будто манеер Армин в попытке замолить собственные поступки готовится умасливать по самые кончики крыльев Ноаха и комиссию по парам.       Но сам он трусливо не прятался по павильонам и, стоило Ноаху покинуть собственные покои и спальню Малиновки (что ж, пока её не заберёт комиссия, это определённо будет её комната хотя бы потому, что перебивать цепь нет времени), выступил из тени коридора, увитого вьюнком.       Одно из трёх — либо манеер безбожно туп и нарывается, либо пытается играть на опережение, либо же и вправду обвинить его не в чем.       — Анг Ноах, я хотел бы сделать заявление. — Голос у него не дрожал, пристыженным аннерг не выглядел. Скорее, возмущённым и самую малость опасающимся. — Я не имею ни малейшего представления, почему данная крылатая назвала меня лжецом. Прежде мне не доводилось с ней пересекаться нигде… До недавнего времени я был уверен, что это мужчина, и поэтому поручил допрос В… моему бывшему помощнику.       …Бывшему помощнику, тело которого всё ещё висело на верёвке и спросить которого было уже невозможно. И приказ отдал именно Ноах.       — А прежде я её не встречал. — Закончил манеер Армин уверенно. — И даже если… Я не совершил ни единого поступка, порочащего мою семью.       Либо он мастерски умел врать и носить маски лжеца, либо же безоговорочно верил в собственные слова.       Скорее уж второе.       Уж очень он молод, чтобы провести Ноаха.       — Хорошо. Всё равно комиссия скоро этим займётся, проведут тесты. Если ты Малиновку не трогал — тебе ничего не грозит. — Ноах сделал паузу и почти задумчиво протянул. — По этому делу. Ты там этого драного Соловья и самку лэлори ищешь?       Манеер Армин ощутимо поджал крылья, прижимая их поплотнее к спине.       — Да, анг Ноах. Я занимаюсь этим… вопросом.       …Скорее всего, разослал архов и подконтрольных аннергов и Охотников во все уголки этого городишки, из-за чьих-то амбиций когда-то названного Звёздным, в надежде, что искомые пернатые чудесным образом найдутся. Ну, пусть пытается.       Ноах вот тоже пытается всё не похерить.       — У тебя времени до вечера. Но я не тороплю. Составите мне компанию за завтраком? Кажется, у меня имеется к Вам ещё пара вопросов.