Однажды в Луизиане

      Глядя на то, как Эрик настраивался на рассказ о собственных делах – приглядных и не очень, – Лима про себя усмехалась, что в лисе пропал неплохой артист. Глоток коктейля, вдох с шуточно-серьёзной миной – Финч словно настраивался на нужную волну. Чуть наклонив голову и стрельнув взглядом в потолок, он начал с небольшого отступления:       - Вроде бы и хотелось начать в твоей манере, с интересного, – сказал он. – А теперь вот думаю, что к самому-самому какая-нибудь подводка не повредит.       Олимпия мельком глянула на Гектора, словно удивившись таким пассажам.       - Попробуй, кто ж запрещает, – пожала плечами гривистая волчица.              Эрику даже как-то расхотелось повторять одну свою старую шутку про то, что о составлении мемуаров он пока не подумывает. Или что позовёт вместо священника мемуариста, если при каком-то невероятном раскладе его поймают копы.       - Просто мне очень кажется, – сказал он, посмотрев на остаток напитка на дне своего бокала. – Что без столь важного для меня зверя, как мой папка, в моей жизни не было бы и половины всего, что на меня потом свалится что во Франции, что уже здесь, по возвращении из Европы. А с отцом мне повезло, – выделил он довольной интонацией и коротко кивнул, отставив в сторону пустой стакан. – К нам, каджунам, отношение очень непостоянное, уж не сочтите за нытьё, но папке как-то повезло: он в карьере работал, заведовал командой проходчиков. И я с детства имел счастье лицезреть самую интересную часть его работы – собственно взрыв породы.       «И впрямь интересная затравочка» – не смогла сдержать улыбки Лима.       - Да, это было даже лучше тех фильмов, где бандиты-южане на Диком западе устраивали подобные большие ба-бахи, – улыбнулся Финч. – Уж не знаю, с умыслом или без, но взял меня mon vieux père*на очередной взрыв породы. Ну а на меня, тогда ещё не слишком великовозрастного пиздюка, это произвело неизгладимое впечатление, само собой.              

***

      Пока бригадир вёл обратный отсчёт, половина расположившихся позади подрывников подначивали и толкали друг друга локтями, не переставая закрывать уши пальцами. Особенно забавляло развернувшееся зрелище тех, кто уже успел стать отцом. У кого-то детишки больше всего радовались подаренному набору из паровозика и железной дороги, у кого-то неисчерпаемая радость открывалась при виде пневматического ружья в тире, но, вероятно, только отпрыск семьи Финчей, который покрепче ухватил ручку подрывной машинки, считал лучшим подарком поучаствовать в подрыве породы.              - И три, два, один… – покрикивая, чтобы можно было разобрать с берушами, скомандовал Финч-старший.       Сын же улыбнулся от уха до уха.       - Покажи мне взрыв! – не найдя варианта получше, выпалил лисёнок, вдавив ручку в корпус.              Расположилась эта группа на верхней кромке карьера, а по его низу можно было разглядеть небольшую, словно специально срытую и разровненную, полосу земли, утыканную едва заметными с высоты кругами присыпанного туда песка. Стоило Эрику повернуть ручку, как земля рядом с этими кругами дёрнулась, став похожей на мигом надувшийся шарик, а затем полетела во все стороны, поднятая сработавшими зарядами ANFO**.       И для Эрика это зрелище затмевало всё и вся, что он успел лицезреть за свой недолгий век. Отец показывал ему, как готовят заряды и ставят их в заданной точке, но от того лишь сильнее было впечатление, как несколько трубок или большая коробка превращают в облака пыли целые массивы камня. А уж раскатистый, «горловой», как его называли подрывники, грохот при взрыве словно ощущался всем телом.              Вдоволь налюбовавшись поднятыми взрывом облаками пыли, Эрик опустил-таки взрыв-машинку и, встрепенувшись всем телом, с довольной улыбкой выдал: «Доброе утро!». Мол, вряд ли что-то разбудит тебя по утрам лучше, чем такой вот фейерверк.       - Да уж, бодрит куда лучше кофе, – поддакнул сыну Томас Финч, ловко смахнув с головы сына защитную каску и взлохматив шевелюру. Эрик в ответ на секунду насупился, словно знал, что полностью привести себя в порядок не удастся, так что недовольства мамы неизбежны. Впрочем, недовольство быстро нивелировалось свежими впечатлениями от взрыва.       - У кого-то Рождество явно наступило пораньше, – тоже убрав беруши, хохотнул подошедший сзади барсук Арчи, один из работавших под началом Томаса подрывников.       - Спасибо большое, пап, это намного круче той игрушки, которую ты подарил мне на прошлое Рождество, – приобняв отца, на одном дыхании сказал Эрик, тем самым дав новый повод для добрых усмешек.              - Хех, а ты попробуй своему Тимми такой же подарок сделать, – решил добавить старший лис. – Вот и будут с молодых когтей с моим Эриком срабатываться, и готова нам будущая смена.       А сынок, поддерживая диалог, заявил:       - Пап, дядя Арчи, не смейтесь, я вполне серьезно рассматриваю этот вариант.              

***

      - Варианты-то я в самом деле все рассмотрел, – продолжил Финч, протянув Лиме зажигалку. – Только пришлось в итоге сделать кое-какие поправки. Не зря же папка говорил в своё время: «Si vous voulez faire rire Dieu, faites-lui part de vos projets».       - Я только «прожект» разобрала, – с виноватой улыбкой тут же заявила Суини, скрестив руки перед собой. – Лучше переведи.       - «Если хочешь рассмешить Бога, поделись с ним своими планами». Потому что у значительной доли нашего общества, не боюсь таких слов, возник один весьма неприятный моментик – нас, как и большую часть мира, коснулась Вторая Мировая. Так что, ясен пень, всех у кого руки росли из правильного места, почти сразу направили на специальности, более востребованные в армии. Толком и не доучился тогда на горные подрывные работы, немного я недоучка, хе-хе, – криво усмехнулся Эрик. Судя по тому, как он ненадолго отвёл взгляд в сторону, данные воспоминания явно были не из приятных. Но раз уж Суини нашла в себе силы поделиться таковыми, не стоило прибедняться и показывать себя хуже. – Словом, переучиваться пришлось в ускоренном порядке. Так меня кривая и привела к такой замечательной штуке, как термитная сварка. А что, весьма близко к взрывному делу, а в разогретом до свечения металле тоже свой шарм есть.              - И куда пристроился? – полюбопытствовала Лима, попросив у Гектора налить ещё пива или содовой, если такие остались. – Для составов военных каких-нибудь рельсы прокладывал?       - Почти, – припоминая былое, кивнул Финч. – Предполагалось, что и с поездами всем привычными будем работать, хотя вот практика перед отправкой в инженерную часть у нас была на верфи военно-морской. Мар-Айленд, кажется. Но это всё равно было не то, моя femme fatal. Термитная смесь не делает ба-бах, только если ты не поставишь её на глыбу льда, – продолжил он, активно водя перед собой ладонью. – Так что я уцепился за подвернувшуюся мне возможность сдёрнуть туда, где со взрывами будет полный порядок – я подал заявление на вступление добровольцем в войска. А когда уже выяснили, что я говорю ещё и на французском, пусть и на его каджунском варианте, рекрутёры сразу определились, куда меня направят.              

***

      Одного лишь рвения Эрика, подкреплённого действенным самовнушением в духе «Другие тоже сражаются, а я что – рыжий?», явно было недостаточно, чтобы пропустить момент прохождения учебки. Рекрутёры вербовочного пункта разве что крепко пожали ему руку да отметили, что будь все добровольцы такими, «У Гитлера уже давно посинел бы зад от навешанных ему пинков».              - Прям так и сказал? – с улыбкой спросил у Эрика один из сослуживцев, параллельно стараясь как можно аккуратнее подклеить край бейсбольной карточки. С ответом лиса опередил сидевший рядом куница Роберт Тич, ростом чуть ниже почти всей роты, но зато на редкость пронырливый и вёрткий. Его Финч уже без преукрас мог называть не сколько однополчанином, сколько другом.       Как это не редко бывает, самым действенным катализатором для «повышения» из сослуживцев в друзья стали общие увлечения. Эрик не считал себя лучшим собеседником из возможных, но диалог поддержать умел, вот и слово за слово разговорившись с Тичем выяснил, что того привёл в армию тот же резон, что и его – желание как следует повзрывать. И раз уж в мире продолжается война – что-нибудь фрицевское.              - Ага, – кивнул Тич, бросая в кружку-котелок для фляги игральные кости для очередного раунда в перудо с Эриком. – Ещё и голосом таким, что только на радио с выступать.       - А кто знает, может, он раньше там и работал, – пожал плечами Финч, пытаясь прикрыть ладонью кружку и не слишком греметь игральными костями при встряске. – В общем, начало вышло забавное, осталось только дотерпеть скучную часть, – добавил он, окинув взглядом казарму и как бы намекая на сам этап обучения.              - По мне, так в изучении теории нет ничего зазорного, – ловко опрокинув кружку и подглядев, какие числа выпали у него, сказал Боб. – Всё-таки хочется больше приятное с полезным совместить, а не поскорее отправиться в Вальгаллу, – после чего глянул на друга, озвучив: – Тут три «двойки».       - Пять «четвёрок». Ну да, братец, есть такое. В Вальгалле от нас толку поменьше будет, чем в одном мире со смертными. Только всё равно порой кажется, что скучная часть подзатянулась.       - Тер-пе-ни-е, и только. Кто знает, может, сержант Марстон сейчас заявится с приказом: «Прощай, учебка, здравствуй Европа».              И какой бы комичной не показалась последовавшая после этих слов сцена, но произошло именно то, что невольно напророчил куница. Командир роты, в которую определили Финча и Тича, требовательный и временами жёсткий овчар Марстон объявил общий сбор, где до личного состава и был доведён так ожидаемый отдельными смельчаками приказ: 9-я пехотная дивизия, в которую входила в том числе рота Финча и Тича, отправляется-таки на усиление войск, открывших второй фронт во Франции. «Грёбанный ты Нострадамус!» – еле сдерживая смех, чтобы не прогневить сержанта, шепнул Эрик и чуть толкнул друга в бок.              И хотя боевая карьера Финча и Тича началась не с заварушки, подобной печально известному Омаха-Бич, лис и куница быстро взяли на заметку новую мантру: «Бойся своих желаний», пусть и редко высказывали её вслух. «Крауты» или «Гансы», как привыкли называть немцев, быстро отучили ротных командиров и рядовых бойцов недооценивать их. А уж если «краутов» на атакуемом участке возглавлял толковый или просто решительно настроенный командир, это выливалось в крайнее напряжение и высокие потери для рот из состава 9-й пехотной.       Чего только стоил момент, когда рота Финча и Тича вступила в очередной французский городок – в полуразрушенных коробках из покрытого сажей кирпича угадывались двух и трёхэтажные дома, а не деревенские халупы. Резонно предполагая, что врагу выгоднее всего будет атаковать с возвышения, солдаты переводили напряжённые взгляды с одного чердака на другой, стволы винтовок, пистолетов-пулемётов и дробовиков были обращены туда же. Но засада вскрылась в менее очевидном месте: сразу два или три пулемёта ударили из окошек, расположенных почти на уровне земли – оказалось, что фрицы для засады выбрали не чердаки, а подвалы и винные погреба. Бедолаге, шедшему впереди Финча, пулемётной очередью едва не перепилило ноги. В последний момент лис юркнул в узкий промежуток между двумя домами и туда же перетащил раненого.              

***

      - Уф-ф… Тихий ужас, – поморщилась Лима. – Если бы не попадание с «Сикисимы», я бы решила, что и не воевала толком. Просидела, считай, всю войну в бронированной рубке…       Внезапно Эрик решил прервать её поток сознания и поспешил перебить, пока гривистая волчица, мало ли, не принялась сыпать голову пеплом.       - Акстись, наша ты Жанна д’Арк. Ты тоже свою лямку флотскую тянула честно, так что давай без этого. А мы, хоть и были сборищем «бесполезного малолетнего дерьма», как выразился сержант, быстро смекнули, что к чему. Сами подписались, так что нечего было жаловаться. Да и всё равно кто-то же должен был эту работу делать.              Сидевший по другой край стола Гектор протяжно вздохнул. Его откровения ещё были впереди, но он не хуже других и без слов мог понять, от чего давний друг на момент сник. Вроде сам гризли большую часть времени был под прикрытием брони, почти как Лима, а всё равно ведь приходилось действовать бок о бок с пехотой и, соответственно, видеть, как несладко им приходилось.              Извинившись, Эрик встал и, оглянувшись через плечо, подошёл к холодильнику, поискать ещё чего-нибудь, подо что можно продолжить делиться воспоминаниями.       - Из неприятного ещё добавлю, что отдельной головной болью было повоевать с местностью. Пока мы ещё продвигались по Франции, там регулярно приходилось продираться через штуки, которые называли «бокажи» – это такие здоровые заросли винограда, ну натурально, как забор. Если мы шли вместе с танками, на них даже специальные заострённые штуки ставили, именно чтобы они через эти изгороди продирались. Мы ненавидели эти кусты-переростки, а гансы – наоборот, потому что за ними было самым милым делом спрятать «Паки».       - Пушки. – догадалась Олимпия.       Вернувшись за стол с парой бутылок пива, Эрик щёлкнул пальцами и кивнул:       - Ага. Противотанковые, мать их, пушки. Но вот тут-то такие тронутые ребята, как я и Тич могли уже порезвиться. Если возникала проблема, её требовалось решить. Ну а мы как раз выступали, хе-хе, посредниками между этими «Паками» и тротилом либо термитными зарядами. С термитом вообще было одновременно просто и эффективно: если пробился к пушке, открываешь затвор, бросаешь в ствол заряд, закрываешь и наслаждаешься зрелищем.       Лиме словно передался этот боевой азарт, так что своё согласие она подкрепила затейной улыбкой:       - Могу представить. Перебью на минутку: а вы, часом, не с тех пор знакомы?              Эрик снова будто бы сник на пару мгновений, хотя по факту просто углубился в детали воспоминаний. Всё-таки много воды с тех пор утекло, немало произошло. Выйдя из задумчивости, лис сказал:       - Гек у нас тогда в 3-й бронетанковой служил…       - «Острие копья», – добавил Хайверс. Лиме даже показалось, что это прозвище он произнёс с некоторой гордостью, и если оно было так, гривистая волчица очень даже могла его понять.       - До сих пор круто звучит, – поддакнул и лис. – Но нет, я что-то не помню, чтобы вместе с нашей 9-й пехотной наступал кто-то из тех парней.       - А может, и повоевали в какой-то момент, – снова подхватил Гектор, пожав плечами. – Да просто глаза в глаза друг дружку не увидели. Не суть важно, – и махнул рукой.              - Соглашусь. У нас тогда хватало забот, помимо выяснения, кто есть кто. Тем более, наши сержант и капитан на ножах были, и второй потом как следует на нас отыгрывался. Кто-то рассказал, сержант ещё до этого в Северной Африке повоевать успел не шибко удачно, потерял немало народу, но не хотел признавать свой просчёт. И нам приходилось терпеть такое вот начальство. Так что в нашей с Тичем формуле «Приятное с полезным» полезное всё-таки на первый план выходило…              

***

      - Вставайте, вставайте, подтягивайтесь, – с жаром тараторил сержант Марстон, замедлившись, чтобы помочь подняться попавшемуся под руку оступившемуся солдату, дабы тот ускорил внеплановый марш-бросок к укрытию. – Немцы вам, блин, кофейку принесли!       Правда, под «кофейком» сержант подразумевал вовсе не бодрящий напиток, чего желали бы многие, а миномётный обстрел, от которого рота теперь спасалась ускоренным продвижением к ближайшему месту, где можно было укрыться – к собору.              Пожалуй, если бы Финча попросили описать одним или парой слов этот марафон со смертью, он бы выбрал «хаос». Стоило одной мине рвануть справа и спереди, взметнув ввысь фонтан грунта или кирпичного крошева, барабанившего по каске, Финч с Тичем и остальными инстинктивно старались бежать левее, но затем уже другая мина рвалась как раз где-то слева и сзади.       Но и ускорение движения тоже было чревато. При пересечении улицы Эрику пришлось закрывать лицо ещё и от стекла, когда мина угодила в какой-то магазинчик, мимо которого он бежал, через пролом в крыше и разнесла почти всё стеклянное, что ещё уцелело внутри. Когда же снова бахнуло где-то впереди, Эрик едва не потерял равновесие, когда его кто-то ухватил за рюкзак, вынудив затормозить. Не успел Финч толком обернуться, как тут же вздрогнул, когда в опасной близости от него рухнула, угрожающе замерев на месте, большая магазинная вывеска, и с грохотом упала плашмя.       - Чуть не штрафанули за превышение скорости, – как мог попытался отшутиться Тич, но не смог придать голосу нужной интонации. Нужно было продолжать улепётывать, одним только взглядом передал Эрик, а не то сверху может снова прилететь уже мина.              Благо, собор был уже совсем рядом. Эрик с разбегу чуть ли не нырнул в оконный проём, посчитав, что тот ближе. Тич, в свою очередь, в последний момент побежал чуть правее и практически проскользил в игравший роль входа пролом в стене.       - Фух, это было… очень близко. – упершись руками в колени, выдохнул Финч. Оглянувшись и отыскав взглядом Роберта, остановившегося рядом и тоже переводившего дух, лис хлопнул его по плечу, сказав: – Чёрт побери, спасибо, братец. Буду должен.       - Фигня, – махнул рукой куница. – Чур с тебя потом джем и крекеры из сухпайка.              В этом был весь Роберт. Мог бы выдать что-то геройское и пафосное, в духе «Я сделал, что должно» или «Так друзья и поступают, прикрывают друг друга», но не стал бы даже в более спокойной обстановке.              

***

      - Вау, – восхитилась Лима, не сразу найдя даже, чем бы можно продолжить и стоило ли продолжать вообще. – С таким другом в самом деле не пропадёшь. Чую, нам всем с братьями по оружию повезло.              Гектор ничего не сказал, ответив многозначительным «Пф…», что Лима истолковала как «Ответ скорее положительный». Эрик же сощурился и пару раз цокнул. Вид у него стал какой-то… скисший, что ли. Не самый приятный, если вкратце.              - Так-то оно так, – несколько раз кивнул лис, что-то неразборчиво проговорил себе под нос на французском и продолжил: – Тогда я только одного не усвоил: что война – та ещё лотерея, и подчас не самая милосердная. И на тот случай, если в этой лотерее тебе выпадет невезучий билет, лучше ни с кем не дружить. Не так тяжело будет потом…              

***

      То, что полоса укреплений на противоположном берегу реки Маас будет крепким орешком, до роты «Браво» доносили ещё на этапе подготовки к штурму и последнего инструктажа непосредственно перед атакой. Но Финч с Тичем за несколько месяцев продвижения с боями через Францию выявили для себя негласное правило: если высокое начальство внушает тебе, что будет худо, на деле вы, скорее всего, окажетесь в полном дерьме.       Колонну атакующих должны были усилить взводом танков, но его в последний момент перебросили на соседний угрожаемый участок. На подъезде же к мосту роты «Альфа» и «Браво» встретил такой заградительный огонь, что Эрик с Робертом сочли большой удачей, что удалось выпрыгнуть из кузова в ближайшую воронку, не схлопотав пулю из «Циркулярки Гитлера» – так в войсках нарекли пулемёты MG42, как минимум пара которых затрудняла продвижение к въезду на мост. Сам въезд был похож на небольшую крепостную башенку, выстроенную перед средневековым замком.              - Да поняли мы уже, что вы не любите гостей, – сквозь зубы процедил Эрик, пока с верхних ступеней лестницы продолжали постреливать засевшие тут немцы, вставил в трубчатый магазин дробовика очередной патрон и передёрнул цевьё. – На-ка вот, гороха свинцового пожуйте!       Стараясь высовываться на как можно более короткий промежуток времени, лис сделал двойной залп, тут же отпрянув назад, за угол. Если первый пучок картечи зацепил в основном ящики, которыми немцы перегородили площадку между первым и вторым этажами, то второй явно достиг цели – сверху послышался истошный вопль, а ещё чуть погодя по лестнице скатилась винтовка, которую поверженный враг явно выронил, словив смертельный заряд. Немцы упорствовали как никогда, но, если уж кто-то подставлялся под залп из дробовика Winchester M1897, которым орудовал Эрик, упорство оказывалось бесполезным.       - Двигаем, пока они бошки не подняли! – выкрикнули почти одновременно Тич и сержант Марстон.              За что солдаты, наверняка с обеих сторон, не слишком любили бои в тесных помещениях – бои эти норовили быстро перерасти в ожесточённые драки. Если удавалось миновать пулю из «Циркулярки Гитлера», «Маузера» или MP-40, и подобраться к врагу максимально близко, быстрее было отоварить его кулаком или выхватить нож. Финчу же приходилось вдвое более резво работать цевьём дробовика, не отпуская при этом спускового крючка – техническая особенность «Винчестера» позволяла обрушивать на фрицев ураган картечи, – но стоило патронам кончиться, в ход шли удары не только кулаком, но и прикладом. Так, в число попавших под горячую руку оказался особо дерзкий немец, напавший со спины на Роберта, предварительно спрятавшись то ли в каком-то шкафчике, то ли за ним.              - Вовремя ж ты, – дыша так часто, будто небольшой марафон пробежал, выдавил из себя Тич.       - Стараюсь, – только и смог выдавить из себя Финч. Не успел он перевести дух и перезарядить оружие, как ему показалось, что щёку обдало жаром, а перед кончиком носа просвистело что-то нехорошее. Даже будучи не робкого десятка, лис отпрянул назад, и только тогда смог разобраться, что к чему. Тич, увидевший в другом конце комнаты ещё одного спрятавшегося и после высунувшегося из укрытия, немца, молниеносно вскинул свой «Браунинг» 1918, но не рассчитал, насколько близко от товарища даст очередь.       - О nique ta mère*, – даже ругнулся Финч. – Ты мне соплю из носа чуть не сбил.       Роберт стопроцентно хотел бы извиниться за такой суровый косяк, но в разгар боя время на извинения обычно в дефиците, поэтому пришлось ограничиться парой кивков и продолжить зачищать башню.              Многие, конечно, пытались исхитряться, пробуя с лестницы забросить гранату наверх отскоком от стены. Отскок получался слабый, поэтому те, кто уже успел в городских боях или при схожих зачистках провернуть подобное, быстро отваживали менее опытных сослуживцев от таких фокусов. Приходилось по-прежнему идти на риск, при броске за угол высовывая как минимум руку. Так или иначе оборона въездной башни таяла на глазах.       - Фух, это было… не слишком gaiement*, – уже на последнем этаже, убедившись, что защитники или мертвы, или сдались и их уводят под конвоем, выдохнул Эрик, приподняв каску и утерев со лба пот.       - Пожалуй, соглашусь. – пусть и не до конца поняв, что он имел ввиду, поддакнул Роберт.       Стоявший рядом капрал Аньело решил вставить свои пару центов, состроив выражение морды посуровее и передразнив голос Марстона. Сержант в это время был на первом этаже башни, так что его гнева можно было не бояться.       - Потому что тут вам не грёбанный Кони-Айленд! – рявкнул Аньело. – Сахарной ватой и попкорном вас угостят как-нибудь потом, говнюки!              Пусть это и помогло на какой-то момент остудить накалившиеся за атаку мозги и нервы, мало кто полагал, что дальше будет проще – горький опыт подсказывал. Тем более, что контроль был захвачен только над частью моста, который ещё предстояло удержать до подхода основных сил.       И чуйки тех, кто предположил, что проще ещё не настало, не соврали. Ещё минуя средние этажи башни, Финч, Тич и остальные сквозь стены смогли различить пусть приглушённый, но гул моторов, доносившийся не снизу, где могли быть только свои, а сверху. «Угроза с неба!» – быстро разнеслось по всему взводу.       - Фрицы пытаются накрыть мост! – подтвердил их опасения и сержант Марстон, ожидавший внизу вместе с командиром роты Олдриджем. В этот же момент где-то снаружи раздалось сразу несколько взрывов, сопровождавшихся шумом воды – видимо, одна из авиабомб упала в реку, – и тряской стен. Атакующие самолёты пытались отогнать огнём из «пятидесяток» на бронетранспортёрах и крышах грузовиков, но это только переключило внимание части бомбардировщиков на них, и сделало вопрос поиска противодействия ещё актуальнее.              - Сэр! – подбежал к Олдриджу один из его бойцов, каракал. – На том берегу есть парочка самоходных зениток! Если они ещё целы, можем попробовать подрезать «птичкам» крылья их же оружием.       Марстон и Олдридж, выслушав бойца, молча переглянулись. Весь вопрос теперь состоял в том, сумеют ли бойцы быстро сориентироваться, как наводить зенитку по горизонтали, вертикали и так далее. Пока только использование трофейных зениток казалось наиболее действенным решением.       - Финч, Тич, Симс! – подозвал своих солдат Марстон, быстро глянув на ручной компас, пока Олдридж делал то же самое, но уже применительно к солдатам своей роты. – Будем бить засранцев их же оружием! Приказ: добраться до зениток на берегу, развернуть их против самолётов и отогнать их от моста! Справитесь!       Даже не переглядываясь, все трое отряженных на очередную «невыполнимую» миссию, уже знали, что ответить, как исходя из ситуации, так и из соображения «Не третируй сержанта лишний раз».       - Сэр, разберёмся на ходу, сэр!       - Ну тогда вперёд! Тройка из «Альфы» – к зенитке на северной стороне!       - Тройка из «Браво» – дуйте на южную!              Едва троица смельчаков выскочила из-под прикрытия стен въездной башни, Марстон подозвал к себе связиста с рацией, обозначив ближайшим к башне пулемётчикам сектор обстрела для огня на подавление. Попытки запросить артиллерийскую или танковую поддержку оказались куда менее успешными.              - Ну что, представим, что до последней базы бежим? – поправив каску по достижении очередного укрытия, попытался выдавить улыбку Роберт, после чего поднял «Браунинг» над собой и дал короткую очередь. Понятно, что так попасть по кому-то можно было только случайно, но так, по меткому выражению Тича, «хотя бы парочка гансов будет не так вольготно себя чувствовать».       - Если тебе это поможет, – без восторга ответил Эрик. Времени проверять, картечный или пулевой патрон заряжен, не было, да и в любом случае шарашить через всю реку не было резона.              Никто не знал точно, сколько они отбегали назад, где ещё на подъезде в капонире стояла лёгкая зенитка, но по ощущениям бежали пару-тройку часов, казавшихся бесконечными. Хотя правильнее это было назвать полугусеничным тягачом с пушкой в кузове – так бы выразился Финч, когда все трое после сотой, по ощущениям, перебежки от укрытия к укрытию, добрались-таки до того самого капонира.       - Ну, и что у нас тут? – пробормотал лис, встав позади зенитки и бегло осмотрев механизмы самой пушки, сиденье, прицел.       - Думаю… – соображал Симс. – Тут сидит тот, кто по вертикали наводит и стреляет, – потом он показал на сиденье с другой стороне. – Тут по горизонтали. А я боеприпасы подаю. – оглядевшись, он заметил здесь же и специальный прицеп с открытыми створками, в которых можно было разглядеть обоймы со снарядами.       Методом тыка Финч, умостившийся за противопульным щитом выяснил, и как из этой штуки стрелять. Это ж всё-таки не винтовка, спускового крючка нигде не было видно. Выстрел производился нажатием на специальную педаль. Калибр орудия хоть и был не самым большим – миллиметров примерно тридцать, а не восемьдесят восемь, как у печально известных «Флаков 36» – но при выстреле всю установку тряхнуло всё же ощутимо, все трое солдат остались под впечатлением.              - Заряжай! – скомандовал лис, более-менее поняв, как и на что ему нажимать, и приковав взгляд к прицелу. Взобравшийся к казённику Симс вставил снарядную кассету и, порыскав взглядом по небу, подхватил:       - «Штуки» на десять часов!       Чтобы довести до нужного курса, Тич налёг на поворотный механизм, и ствол пушки резво повернулся в нужную сторону. Довершив наводку по вертикали, Финч, что называется, вдавил педаль в пол, и установку стало ритмично потряхивать под хлопки выстрелов. Какие-то паузы приходились только на моменты, когда Симс подбегал с новой снарядной кассетой.       Всю роту уже учили, что при стрельбе по воздушным целям необходимо брать упреждение. Так что первые три-четыре кассеты у Финча ушло на такую пристрелку – самолёты можно было разобрать уверенно, но ещё поди угадай их скорость, на сколько делений в прицеле нужно отдалять от них перекрестие.       Но так или иначе перед очередной цепочкой бомбардировщиков стали появляться чёрные клубы от разрывов, и с земли стало чётко видно, что уже начавший снижаться самолёт начинает брать левее или правее, чтобы уйти из-под внезапного обстрела. Ещё менее вольготно бомбардировщикам стало, когда к обстрелу присоединилась зенитка на южном направлении.              Само собой, с противоположного берега реки первыми попытались пресечь внезапно возникшее противодействие, и рядом с зениткой словно стали напористо вспахивать землю пулемётными очередями. Задрожал бруствер из мешков с песком, а при переноске очередных кассет со снарядами, которых Симс старался брать по несколько штук, ему по касательной задело каску, так что тот с испугу спрыгнул за орудие. Финч тоже несколько раз старался повернуться так, чтобы его закрыло противопульным щитом орудия.       Но задеть кого-то пулемётным огнём с земли не получалось. Пушка была окопана и наполовину скрыта, спасали также бруствер и противопульный щит.              Пока их безрезультатно пытались достать с земли, Финчу же удалось одержать первую небольшую победу – Тич, кое-как перекричав хлопки выстрелов, крикнул «Вон, смотри!», показав на самолёт, за которым потянулся серо-чёрный дымный след. Раза два или три показалось, что силуэт бомбардировщика моргнул желтоватым цветом, так что тот наверняка горел.       - Ха-ха! Отлетался говнотряс! – воскликнул Тич, следуя взглядом за сбитым самолётом.       - Открываем счёт, братец, – последовал и выклик Финча.       - Это ещё не всё, – чуть осадил их Симс. – Вон, ещё на десять летят!       - Ну тогда заряжай! Ещё наваляем!              Но было куда легче сказать, чем сделать. Управление зениткой в большой степени было интуитивным – всё-таки Финч с Тичем и Симсом были не стрелками, а пехотинцами – так что скорости стрельбы и координации действий в целом не хватало.       А самолётов на уничтожение моста немцы прислали не слишком-то мало, поэтому у новоявленных зенитчиков физически не получалось поспеть за всеми. Только отстрелявшись по одному звену, Финч с Тичем, стискивая зубы и обливаясь потом поворачивали ствол орудия в сторону другого.       Совсем всё не здорово стало, когда часть атакующих самолётов отвернула и полетела не над руслом реки, выцеливая мост, а в сторону берега, откуда по ним стреляли. В опасной близости от позиции зенитки раздалось несколько взрывов.       - Это не есть хорошо… – невесело произнёс Эрик, торопливо выискивая следующую цель.              Переключение внимания на них только вдвое усилило напряжение всех трёх зенитчиков. Попробуй сохранять концентрацию на управлении, когда на тебя летит звено бомбардировщиков с, как минимум, стокилограммовыми бомбами. Тем более, что пока бомба падает и летит к земле, её не видно, но по тому, что самолёт стал отворачивать, можно было догадаться о сбросе, и тогда всю троицу бросало в холодный пот.       - Brûlez sur place*, черти! – осыпал врагов проклятьями Финч. – Brûlez sur place!       Теперь движения сильно нагревшегося ствола зенитки больше напоминали замедлившиеся движения мухобойки, которой отгоняли особо злобных летающих паразитов. Только эти были стальными и огрызались всё новыми и новыми бомбами.              Но не бомбовый удар отвернул от них удачу. В один из заходов самолёты принялись поливать капонир из пулемётов. Финч как мог наклонялся вперёд, чтобы укрыться за щитом и не подставить голову. Одна пуля оставила вмятину на рамке прицела, а две-три другие то ли пробили щит, то ли как-то срикошетили опасно – и настигли Тича.       - А-а-а! – послышался его вскрик, когда орудие резко перестало поворачиваться. – Проклятье…       - Тич ранен! – закричал подбежавший к нему Симс.              Едва заслышав эту короткую фразу, Финч тут же бросил управление зениткой, обогнув казённик и принялся помогать Симсу спустить товарища с машины на землю. Всё происходящее в восприятии лиса словно замедлилось в полтора-два раза. Видеть ранения сослуживцев приходилось и раньше, но вот вид раненного Роберта, у которого начал багроветь бок, выбил Эрика из колеи куда сильнее.       Симс то и дело что-то выкрикивал, Тич щурился и корчился с пугающей периодичностью. И всё это – под продолжающимся авианалётом и взрывами бомб.       - Финч! – всё же докричался до него Симс. – Уходим отсюда!       Хотевший было кивнуть Эрик в последний момент остановился, от чего-то решив, что Симс собрался бросить Тича.       - Его тоже уносим! – решительно заявил Финч. – Все убираемся отсюда к чёрту!              Закинув руки Тича себе на шею, Финч с Симсом, отсчитав «Три, два, один!», устремились прочь из капонира так быстро, насколько это было возможно с раненным на плечах. Если дорога до зенитки казалась испытанием, на что она стала похожа теперь – не получалось подобрать слов.       - А-а! – закричали разом Финч и Симс, когда очередным взрывом бомбы остов одного из грузовиков приподняло и затем развернуло поперёк дороги. Впопыхах обогнув внезапное препятствие, солдаты попытались ускориться.              - Знал бы, что мы их так разозлим… – процедил сквозь зубы Симс.       - Между ними и поджопниками от Марстона был выбор, – протараторил Финч.              Уже на подходе к той самой башне их, видимо, заметили свои, засевшие на верхних этажах, и выбросили дымовую шашку. Про обзор пришлось забыть, как и о возможности вдохнуть поглубже, но перед тем, как установилась дымовая завеса, Финч с Симсом для себя поняли – надо просто бежать прямо что есть духу, – и ускорились так, что чуть не сбили с ног тех, кто ждал их в дверях.       - Санитар! – тут же выкрикнул Марстон. – Санитара сюда!              Пока сверху спускался военврач, возникло ещё одно осложнение: кто-то из бойцов Олдриджа сообщил, что снаружи осталось несколько раненых, которых нужно было кому-то вытащить. И среди этих кем-то снова оказался Финч.       - Merde! – сплюнул Финч, помогая товарищу из взвода «Браво» вытащить бедолагу, у которого спина походила на дуршлаг от осколочных ранений, а их самих в этот момент присыпало землёй от близкого разрыва. – Тарту ла буи*** вам в задницу! Когда ж у вас бомбы закончатся!              Затащив раненного в башню, Финч, раза два или три выдохнув, выискивал глазами кого-то из соседней роты, кто размахивал руками, призывая о помощи, и нёсся к нему. В попытке хоть как-то усложнить задачу стрелявшим с противоположного берега немцам и продолжавшим свою работу бомбардировщикам, Эрик пробовал менять очерёдность укрытий, если хватало пары секунд на раздумья.              Но вот довести счёт спасённых до пяти у Финча не хватило времени или запаса удачи. Сперва послышался короткий свист над головой, а затем жуткий лязг металла за спиной. Оглянувшись вместе с помогавшим ему солдатом, лис быстро понял источник этих звуков – бомба угодила в грузовик в паре десятков метров позади. Мог засбоить взрыватель, потому-то взрыва не было в тот же миг, но Финч не стал прикидывать, какой долгой могла быть задержка – он опустил ноги раненного, за которые он до этого его нёс, и попытался как можно больше закрыть собой.       Всё остальное происходило слишком стремительно и хаотично. Финч помнил только ужасный грохот, снёсший все прочие шумы и звуки подобно волне цунами. Всем телом чувствовался толчок взрывной волны, жар взрыва, после чего всё буквально пошло кувырком. Финча и остальных попавших в область взрыва отбросило в стороны, как осенний ветер срывает сухие листья.              Пробуждение от оглушения показалось Эрику чем-то сродни вылезанию из трясины – настолько тяжело было просто раскрыть глаза, повернуться на бок и, опираясь рукой, как-то приподняться. Лис почти ничего не слышал, но смог разобрать сбоку свою каску. Вот только поднять её не получилось – до затуманенного лавиной импульсов мозга не сразу дошло, что вместо левой руки у Эрика остался безобразный чёрно-красный обрубок, прикрытый истрёпанным бурым рукавом. Не лучше была ситуация и с левой ногой – большая её часть была непонятного грязного оттенка от земли и обрывков формы, а нижняя половина голени норовила отделиться от остальной ноги.              Абсолютно сбитый с толку, ничего не слышащий и слабо понимающий происходящее, Финч принялся делать единственное, что более-менее ясно сохранилось в подсознании. Покрутив головой по сторонам и выискав взглядом раненного, далматина с бурой от крови мордой, лис ухватил его за воротник и, отталкиваясь целой ногой, стал медленно волочь его в сторону въездной башни. Медленно, сантиметр за сантиметром, кряхтя и сопя от ощущения боли в порванных нервах. Лишь выброс адреналина в кровь помог Финчу доползти с раненным столько, чтобы с башни их увидели. Марстон скомандовал кому-то внести их внутрь, и уже в полумраке первого этажа, где ещё менее часа назад он дрался бок о бок с другом Робертом, Эрик провалился в беспамятство.              

***

      «Тут уже не просто кровь в жилах стынет. Странно, что она в лёд давно не превратилась» – подумала Олимпия, не став высказывать это вслух. На какой-то момент даже показалось, что всю эту коллективную исповедь для мемуаров не стоило и затевать. В комнате и без того стало на редкость тягостно.              - Не знаю, как это бывало у вас на флоте, у нас было навалом историй, – продолжил Эрик, сложив руки перед собой. – Как выжившие после подобных ранений ударяются в глубокую веру. Так и так, меня выслали в ближайший тыловой госпиталь, где несколько месяцев к ряду штопали. Роберта же комиссовали по ранению.              - И ты решил присоединиться к другу здесь, в Штатах?       Эрик хотел было хохотнуть, но ответил протяжным и безэмоциональным «Пф-ф…».       - Ты будешь смеяться, но у меня тогда хватило духу остаться в Европе. Во-первых, меня в Антверпене прооперировали, хотя и там говорили, что уже мешок под боком держали. Ещё и, – он постучал тыльной стороной ладони-протеза по столу. – Запчасти, так сказать, подогнали. Экспериментальные, как говорили.       - В плане?       Лис немного сморщился. Слишком давно это было, чтобы пересказать слово в слово. Да и в технике он разбирался немного в другой, не в медицинской.       - Говорили, что эта штука легче и прочнее. Сплав организмом не отторгается – у меня не пристяжная рука, в этом плане не совсем капитан Крюк. Да и ты уже не раз и не два могла заметить, что я могу, – сказал лис и сделал паузу, чтобы пару раз согнуть и разогнуть металлическую руку в области локтя, а потом показав жест V. – Этой штукой управлять, пусть и не так резво, как родной. Но уж лучше, чем ничего, все согласятся, я думаю. В общем, на пару месяцев я ещё задержался. Командование объясняло: советы уже взяли в кольцо Берлин, большая часть германской территории под контролем. Короче, становилось очевидно, что недолго краутам оставалось. Вот я и свёл дебет с кредитом – ну, или думал, что свёл, – вызвался добровольцем продолжить участие в боях.              Попытавшись выдать хоть сколь-нибудь убедительную улыбку, Олимпия цокнула и на выдохе сказала:       - Ты или впрямь смельчак, каких мало, либо чёртов псих.       Гектор, сперва глянувший на неё искоса, затем решил слегка хлопнуть её по плечу, от чего Лима чуть не соскочила со стула.       - Ты только сейчас решила задаться этим вопросом? – извинившись, поинтересовался медведь.              

***

      Последовавшие один за другим два хлопка из «Базук» и свист их гранат, одна из которых удачно попала и разнесла наблюдательную вышку, можно было принять за сигнал к очередному рывку вперёд. И Финч, клацнувший цевьём дробовика, перемахнул через бетонный надолб, преграждавший проезд по этой дороге танкам. Лис чувствовал себя практически в родной стихии, и единственное, что ему было непривычно, помимо необходимости лучше контролировать искусственную руку – это обилие голосов на русском, щедро разбавлявших привычную речь.       Впервые на участке фронта, куда перебросили вернувшегося в строй Эрика, подготовили совместную советско-американскую атаку. Враг, как ни крути, был общий.              - Вперёд, вперёд! – как мог, периодически сбиваясь и глотая звуки, выкрикивал Финч выученные перед боем команды. Скажи ему парой месяцев ранее, что он примет участие в подобной атаке, лис бы спросил в ответ, не перебрал ли спросивший.       Вот только возникший из проломленной стены казармы танк с длинным орудием и красной звездой на башне, смявший перед пытавшегося скрыться немецкого бронетранспортёра, был не чьим-то пьяным бредом. Ровно, как и появившиеся следом пехотинцы в касках другой модели.              Как-то изъясняться получалось только с младшими советскими офицерами, но и без слов было ясно – вон в той стороне лагеря враг, нужно идти туда и прикончить его, если тот не пожелает сдаться. И американцы с русскими прорывались вперёд уверенно и неумолимо.       С пулемётами расправлялись экипажи танков или ракетчики, вооружённые «Базуками» или трофейными «Панцершреками». Что Эрика немного удивило, так это наличие вполне себе американских «Базук» в рядах атакующих советов. Видимо, союзная помощь.       Куда приятнее было самому подобрать трофейный немецкий гранатомёт и жахнуть им в барак, куда забежало несколько автоматчиков. Взрывчатки в реактивных гранатах было немного, но её хватало, чтобы из дощатой стены барака вылетело несколько досок.              По мере того, как части прорыва, усиленные советскими танками, продвигались вперёд, часть американо-советских сил отряжали для другой задачи: освобождать уцелевших узников концлагеря, с которыми не успели расправиться расстрельные команды. При обнаружении скрывшихся немцев их надлежало передать конвоирам или прикончить, если решат сопротивляться.       Наряду с парой однополчан, переданных в подчинение уже штаб-сержанту Финчу, за спасение боевых товарищей у моста через Маас, с Эриком шли и несколько советских бойцов, вызвавшихся помочь. Один из них, сурок, на ломанном английском смог представиться как Пётр, добавив: «Это примерно как у вас Питер», но куда более важной для Эрика в тот день оказалась другая встреча.       В очередном закутке лагеря кто-то услышал вопли и звуки борьбы. Прибежавшие на выручку Эрик и Пётр со своими бойцами помогли открыть стальные двери одного из лагерных помещений, и были чуть не снесены выбежавшим оттуда разъярённым медведем. Тот успел схватить за грудки одного немца, пока другой пытался залезть ему на шею и как-то утихомирить. Вот только бурый исполин, добежав до соседней постройки сперва с силой приложил одного из своих пленителей, разбив ему затылок, а потом дотянулся до второго, опрокинув на землю и начав полосовать горло когтями. Дополнительной жути происходящему добавляло то, что на левой стороне морды у бурого виднелся ожог, а также ощущался режущий ноздри химозный запах.              Ситуация была, мягко говоря, жуткой, что не помещало лису и сурку боязливо переглянуться как в глупых довоенных комедиях и без слов, одним взглядом, спросить: кто попробует утихомирить разошедшегося гризли.       - Сразу поймёт, что ты – свой. Так что давай, – напирал русский, уступчиво сделав шаг назад. Делать было нечего. Мысленно перекрестившись (помимо морды у гризли были заметны следы ожогов чуть ли не по всему телу), Эрик шагнул навстречу, окликнув: «Тише, тише, здоровяк! Всё позади». Для пущей убедительности, уже когда медведь, злобно пыхтя, перевёл на Эрика взгляд, лис медленно опустил оружие на землю.       Конечно, пришлось ещё потратить какое-то время, чтобы убедиться, что избежавший смерти от отравляющих веществ медведь не сломает ему шею, но в итоге Гектора, как назвался здоровяк, с парой сопровождающих отправили в тыл. Эрик сочувственно смотрел ему в след, ещё не догадываясь, что встретятся они уже на родине, вот только обстоятельства будут по-прежнему не слишком оптимистичными.              

***

      - Да уж, так себе обстановочка для первого знакомства, – затушив окурок, сказала Лима, затем бросив его в какую-то старую жестянку, на этот вечер заменившую пепельницу. – В нормальных условиях знакомятся… Не знаю, за порцией бурбона, текилы, либо же эля на худой случай.       Гектор тут же хмыкнул:       - Видишь: у нас с бурбоном или текилой как-то не задалось. Даже самого завалящего пива не нашлось. Вот и смотри теперь, морячка, какая из нас колоритная парочка, – после чего ненадолго отвернулся куда-то в сторону, скрестив руки на груди. – То ещё шоу уродов, ей-богу.              Эрик на мгновение улыбнулся, но Лиме было понятно, что полностью разрядить ситуацию конкретно для него не вышло ни у неё, ни у Гектора. Да и вряд ли получится простыми пошутейками закрыться от того факта, что Финча по возвращению в Штаты ждали одни сплошные разочарования.       Лис, не поднимая на друзей взгляда, поведал, что сперва пришлось попрощаться с довоенной работой, а устроиться на переподготовку раз за разом не получалось. Вдобавок, совершенно испортились отношения с единственным оставшимся у Эрика родственником – его тётей, которая не особо-то и скрывала, что не хочет помогать горе-родственнику.              - У-у, вот падла, – возмутилась Лима. – Пропустить бы её под килем, как в позапрошлом веке делали, а лучше под днищем и оставить, чтоб всё, что у неё вместо мозгов было, заросло ракушками и водорослями. Как только земля носит таких…       Эрик фыркнул, сжав здоровую ладонь в кулак.       - Я задавался тем же вопросом, когда нашёл квартиру своего лучшего друга, Роберта Тича, героя войны, а меня встретили похоронкой и передали его письмо. Су-у-ка, я думал, я там же, на пороге, и кончусь, – он прервался, часто и злобно сопя. – И ладно бы с ним произошло что-то как со мной. У меня очень тяжёлый случай был. А его ведь не пришлось по частям собирать и ещё запасные искать…       - Отказались латать как следует?       - Ах если бы, cherie… Я тоже так думал. Тем более, был у нас ещё один знакомый, который преставился от нежелания идти к врачам. Говорил: «Не хочу, чтоб меня распотрошили как индейку на День благодарения!». Нет, за Робертом такой фигни никто не замечал. Хотя что это я, – повертев головой, пробормотал лис, резво вышел из-за стола и направился к выходу из кухни. – Un moment, Роберт описал это куда лучше, чем я.              Пока из соседней комнаты слышалось оживлённое копошение, Олимпия осторожно поинтересовалась у Гектора, мол, может стоит всё-таки притормозить? Не зашли ли их откровения слишком далеко и глубоко?       - Скажу по секрету, – шепнул ей гризли. – Что я бы исповедоваться не стал, особенно ищейке в стенах своего дома. Но из нас двоих решает он, так что, думаю, остановится, если сам захочет.              По Финчу, вернувшемся за стол со сложенным вдвое листом бумаги, не было похоже, чтобы ему расхотелось рассказывать о своих злоключениях дальше. Либо же каджун слишком разошёлся, а Лима с Гектором просто не решались его остановить. Гривистая волчица, конечно, обменялась сочувственным взглядом с лисом, но тот только мотнул носом, мол, можешь ознакомиться. Так что Суини, еле слышно вздохнув, развернула слегка пожелтевший и явно много раз сложенный и развёрнутый лист.              «Ну здравствуй, Эрик. Знаю, вряд ли ты ожидал, что в следующий раз увидишь вместо меня моё надгробие или это письмо. Так и я не ожидал, что на мне скажется одна хохма, которую я слышал ещё до войны: “Никто не умрёт девственником – жизнь всех поимеет”.       Со мной это вышло, наверное, в самом грязном варианте. Пока тебя и других везунчиков штопали и ставили на ноги, мне выпало “зеро” на колесе Фортуны. Помнишь ту пулю, что я выхватил у того чёртового моста. Если без обилия медицинских терминов: у меня отказались удалять осколок этой пули. Мне старательно втирали, что как-то опасно он застрял, и вытащить не получится. Словно хотели добавить: “Так что остаётся тебе только загибаться”.       И ладно, если бы ещё как-то помогали не загнуться поскорее, раз уж ковыряться во мне нельзя. Мне перед выпиской из центрального госпиталя штата прописали курс лекарств, но и тут всё гладко только на бумаге. В лучшем случае, предписанное мне выдавали как бог на душу положит, либо не выдали вовсе. “Задержка с поступлением” или “Исчерпаны запасы” – вот любимые отговорки тамошних дармоедов. Хотя там любой кретин бы понял, что бабки на наши лекарства оседают в карманах глав ведомств, отвечающих за снабжение раненых.       Вот, как оно бывает, приятель: честно тянешь солдатскую лямку, проливаешь кровь за свою страну, даже если она тебя не шибко-то любит, а в итоге что? Как не любила, так и не собирается, ещё и отворачивается от тебя, когда ты, какой-то оловянный солдатик в их глазах, пришёл в негодность.       Ты этого уже не увидишь, Эрик, но я устал. Устал служить и пытаться что-то доказать системе, где от “системы” осталось одно название – лицемерие и коррупция, не больше. Сбился со счёту, сколько раз я делал паузу, пока это писал, от разочарования и ощущения безнадёги.       Послушай, друг. Я знаю, что это не то, о чём просят друзей, о таком даже на исповеди вряд ли скажешь, но я прошу – нет, заклинаю тебя, – о возмездии. Заставь их хоть на мгновение почувствовать, что нас не получится просто взять и заменить, как винтики с сорванной резьбой. Если хватит духу, ты найдёшь то, что тебе поможет, что я успел придумать, пока ещё был на ногах. Побудешь пиратом, как я в старые-добрые времена, и всё найдёшь.       Не пускай всё на самотёк, Эрик. Я помогу разве что червям, а у тебя есть все шансы не закончить так же прескверно.              Votre ami*, Robert Teach».              - Всё это очень печально. Уж прости… за банальность. – тихо и как-то бесцветно проговорила Лима, передав письмо обратно Эрику. Пока тот, уже не так резко и быстро, отходил в другую комнату, она подавленно смотрела куда-то в случайную точку стола. Лишь по возвращении лиса за стол Суини решилась спросить: – А что это за история с пиратами? Немного не поняла…       - Значит, Боб правильно сделал, что не указал прямо. Не дураком он был, – в той же манере ответил Финч, почесав за ухом. – Если вкратце, мы друг другу много о себе рассказывали, пока служили, в том числе, чем мы любили заниматься, пока ещё маленькими воспитанными пиздюками были. Роберт с отцом частенько в пиратов играли – не зря же однофамильцы Эдварда Тича, Чёрной Бороды, – и часто прятали на манер сокровищ всякую мелочёвку под деревом рядом с их домом. Там ещё покрышка была привязана к ветке, заменяла качели. И я сперва думал, что придётся старый дом Роберта искать, а потом как-то заглянул к нему в комнату, увидел там картину, нарисованную то ли кем-то из его родни, то ли просто кем-то знакомым. И аккурат под этой картиной, под половицей, я и нашёл то, о чём он говорил. Роберт был, прямо скажем, головой, до войны проектировал всякие интересные штуки. Вот и мне оставил чертёж своей новой бомбы. «Термитом» её назвал, памятуя о моём «горячем» увлечении. А я уже перенёс это название себе в кликуху.              Ограничившись коротким «Угу», Лима пару раз кивнула, поглядывая попеременно на лиса и гризли. История, что называется, стара как мир: армейские друзья не смогли уйти от боевого братства, либо же как-то своеобразно истолковали тот его пункт, где говорилось не бросать своих, и пошло-поехало.              Сам Эрик, однако, несколько скорректировал сыщицу в её догадках. Сколь бы сильна не была боль за друга, а вот так взять и сразу побежать вершить вендетту за Роберта он не стал. Ведь явно простой поджог, например, вербовочного армейского пункта или центра по разбору дел среди военнослужащих дал бы нужный эффект. Если уж идти против всего мира, надо было это делать как-то по-умному, а на придумывание чего-то толкового, в свою очередь, требовалось время.       Да и к здравому смыслу Эрик не был полностью глух, и какая-то часть разума всё же пыталась как-то отвадить от не лишённой риска затеи. Авось как-то дела выправятся? Так было ровно до тех пор, пока описанное Робертом не аукнулось и Эрику. Ровно, как и ещё один нежданный привет из прошлого.              

***

      С каждой сверкой времени по наручным часам Эрику всё больше казалось, что ответственные за снабжение ветеранов положенными им лекарствами поставили себе цель ещё и поглумиться над ними как следует. Мало того, что очередь двигалась мучительно медленно, так ещё и приёмные часы назначили на самую душную часть дня – Финч периодически морщился, ощущая, как рубашка липнет к взмокшей спине. А в попытках обмахиваться собственной кепкой он был близок к исчерпанию кар, которых желал сэкономившим на элементарных потолочных вентиляторах.              - Кому тут надо по часовой в жбан засандалить, чтобы уже кто-то выдал грёбанный обезбол? – пробормотал себе под нос лис-каджун, покрутив немного протезированной рукой и встав со скамьи в коридоре. – Или вам против часовой лучше?.. – чуть погодя, с не меньшим раздражением добавил: – А говорили, блин, что Инквизицию и пытки запретили, merde…              Мало того, что ждёшь, не полчаса или час, а половину дня, судя по ощущениям, вместо лекарств могут выдать хрен пойми что, так ещё и старший фармацевт в отделе сверки рецептов и выдачи лекарств опять заладил вошедшему чуть ранее горностаю, тоже инвалиду войны, что запасы обезболивающих исчерпаны. Как же Финчу хотелось превратить рожу этого хлыща в винегрет… Ведь не раз и не два приходилось слышать такую отговорку, а по опыту Финч знал: когда какая-то накладка происходит раз – это случайность, два – закономерность, но три – это уже статистика.              - Слушайте, кончайте уже всем лапшу на уши вешать, – чуть ли не шипел Эрик на закатывавшего глаза фармацевта-лемура. – И в том месяце вы тут из всех нервы тянули и в позапрошлом, наверняка. А жопу поднять с кресел, обратиться к проверяющим в столице штата не судьба?       - Вам легко говорить, – препирался фармацевт. – А мы вам не чародеи или фокусники, по щелчку пилюли не достанем, а бумаги с запросами куда надо не дойдут. Пока ступайте к себе, ей-богу.              Когда позади с шумом распахнулась дверь, обернувшийся Финч обратил внимание не столько на раздражённое замечание фармацевта «Опять вы?», сколько на самого вошедшего. Медведей за свою жизнь Эрик повидал немало, но только у одного он мог припомнить столь примечательный химожог. «Гектор?» – про себя спросил лис, удивлённо вскинув бровь.       Удивительно, но даже при виде столь габаритного и наверняка не слишком дружелюбного посетителя фармацевт продолжал упорствовать.       - Со средствами для обработки химических следов та же фигня.       - Я слышал, из змеиного яда делают немало лекарств, – хмыкнув, проговорил гризли с заметной хрипотцой. – Интересно, из твоего яда что-то дельное выйдет для меня или кого-то из этих ребят?              Чуть ли не простонав, фармацевт пустил в ход излюбленный в таких спорах аргумент – угрозу вызвать полицию, если подобные нападки в его адрес продолжатся. Эрик быстро понял, что проще будет заглохший армейский джип дотолкать из Нью-Йорка до Луизианы, чем пытаться что-то тут втолковать. «Вроде лемур, а упёрся так, что любой ишак ангелом покажется» – подумал Эрик, нацепив кепку и позвав неожиданно объявившегося знакомого пойти в какое-нибудь более приятное место.       Напоследок фармацевт решил ещё и показать, какой он ещё и юморист, сочтя смешным фразу, что Эрик якобы может «бахнуть своего шардоне, и всё пройдёт», видимо, перепутав его с французом. Когда Эрик попытался его поправить и сказал, что он вообще-то каджун, наглец махнул рукой: «Наверняка небольшая разница».       - Настолько же небольшая, как между тобой и кучей дерьма, – хмыкнул Финч, закрыв за собой дверь.              Нагнав гризли в коридоре, Эрик был крайне удивлён, поскольку искренне не ожидал увидеть настолько колоритного знакомого. Даже испоганенное в госпитале настроение как будто немного выправилось. Но судя по тому, где состоялась нежданная встреча, Хайверса преследовали те же или очень похожие проблемы, так что Финчу пришлось задействовать всю свою убедительность, чтобы уговорить медведя выправить настроение старым проверенным способом – в ближайшем баре за кружкой пива.              - Да уж, думал я, что, когда по тебе «Тигр» или «Ахт-ахт» херачит, максимально погано, – иронизировал Хайверс. – С гансами хоть всё понятно было: либо ты их, либо они тебя. А тут вроде и свои, а проворачивают почти то же самое. И дома почти всё об этом напоминает… Эх-х-х, – протянул он, помотав кружку и сделав большой глоток. – Восстановите мой танк, пожалуйста. В нём получше было.       «Что удивительно при твоих-то габаритах» – невольно улыбнулся Финч.       - Лучше и не скажешь, – кивнул он. – Нафига, спрашивается, пулям столько кланялись, что горб чуть не заработали, если тебе за это даже пилюльки зажмут.       - Дебилами, наверное, были по молодости. Или дураками, по меньшей мере. Наслушались историй про долг, героев и прочее и прочее. И много ли теперь уважения таким вот героям?              Не со всем из последней реплики Эрик был согласен на сто процентов.       - Ну, не сказал бы уж, что дебилами были. – помотал он головой, слегка поморщившись. – Был у меня отличный друг, упокой Господи его душу, и такого явно даже в дураки не запишешь. Но сгинул тоже не от нацистской пули…       Поняв, что Хайверс как минимум не спешит соскочить с этой невесёлой темы, Эрик принялся излагать ему основные моменты истории своих злоключений и напутствия Роберта. Теперь встреча с гризли казалась каджуну шансом перевести эти напутствия в практическую плоскость. Ведь присказку «Один в поле не воин» явно придумал тоже не дурак.       - Хм, то есть ты в Робин Гуды хочешь податься, а меня позвать на роль Малыша Джона? – съязвил гризли. – Хотя тут же о мести речь… Не знаю, кто тут лучше для аналогии подойдёт. Не суть важно…       - А разве у нас вариантов много? – парировал лис. – Если тебе хватит двадцати баксов в неделю от дяди Сэма и регулярной кормёжки «завтраками» на выдаче лекарств, то Бога ради. Не в моих правилах навязываться, – заверил он.              Но даже такой невеликий знаток звериных душ, каким был Гектор Хайверс, понимал, что так просто этот каджун не отстанет. Медведь явно умел скрывать эмоции, но в каком-то, наверное, биополе это всё равно ощущалось. Да и был, в конце-концов, резон в том, что Финч сказал. В какой-то момент прописанные лекарства могут выдать, что называется, штатно, могут не задержать выплату пенсии по ранению. Но ровно также никто не отменял шанса повторения ситуации с хамлом в рецептурном кабинете.              - Я в этом баре обычно по четвергам и субботам зависаю, – отодвинув в сторону опустевшую кружку, как бы между прочим сказал Хайверс, попутно запустив руку в карман за наличкой. – Это чтоб тебе не пришлось долго искать меня, – затем протянул бармену бакс и, заверив, что сдача ему не нужна, развернулся в сторону выхода. – Придумаешь что-то дельное для осуществления своей вендетты – приходи и делись, хитрый ты жук.              Финч понял, что нащупал конец нити, что протянута вдоль пути к осуществлению мести, о которой просил Роберт. Перво-наперво лис потратил недели две, чтобы прийти к новому другу не с пустыми руками: найти хоть какие-то материалы для изготовления бомбы «Термит», выбрать первую цель для её «испытания в полевых условиях» и того, как это «испытание» пройдёт.       Гектор всё ещё испытывал серьёзные сомнения в затее – уже тогда он показывал себя куда более сдержанным и вкрадчивым в детали, чем более порывистый и дерзкий Финч. «А не стрёмно будет идти на вооружённую охрану и потом отбиваться от копов при помощи парочки пукалок 38-го калибра и обреза, который ещё, небось, Гражданскую войну застал?» – аргументировал гризли, ассистируя Финчу в сборе его «чудо-оружия».       Лис же не уставал повторять: убивать они никого не собираются – не для того воевали. Если они и собираются «попортить кровь» системе, то только фигурально, подразумевая под «кровью» деньги и прочий материальный ущерб. Но и лезть совсем уж без ничего было бы ещё большей глупостью, так что на первое время придётся ограничиться «парочкой пукалок и обрезом».              Своей первой операцией Эрик выбрал самый что ни на есть настоящий подкоп под банковское хранилище. «Они же ждут гостей только с парадного и чёрного входа, – рассуждал лис. – Максимум, ещё через крышу. А вот насчёт удара снизу я уже сомневаюсь, хе-хе».       Сам подкоп оказался тяжёлой, но далеко не самой проблематичной составляющей плана. Эрик не ждал, что это будет сродни парковой прогулке или что Гектор воздержится от язвительных комментариев. В последнем он точно не ошибся – гризли неоднократно ворчал и порол всякую чушь про то, что вендетта у Эрика намечается «наредкость замороченная».              Засбоил план на его самой важной части – собственно, проникновении в банковское хранилище. Пролом в армированном полу хранилища должна была прожечь термитная бомба Эрика. Причём, прожечь на очень большой площади – в этом была новинка, заложенная Тичем в свой чертёж. Подвело качество компонентов, так что в итоге проём получился недостаточно широким, а когда Эрик с Гектором принялись расширять его вручную, расшатывая и отламывая куски кладки и металла, сработали-таки датчики движения.       - Ты же говорил, что жахнешь электроснабжение! – сокрушался Хайверс, схватив из ближайшей ячейки пару выдвижных ящиков с деньгами. На большее при затрещавшем по швам плане вряд ли можно было надеяться.       - Я и жахнул! – защищался Финч. – Либо заряд на подстанции с задержкой шарахнул, либо они решили не экономить на аварийке.              В чём бы ни была точная причина сработавшей «сигналки», новоявленные мстители и грабители решили, что пора отступать, и ринулись обратно в подземный лаз. До машины пришлось устроить настоящий спринт, зато получилось улизнуть из прилегающего к банку квартала в самый последний момент, когда за углом уже можно было различить красно-синие отблески мигалок и свет от фар полицейских машин.       - Фух, чуть зад не подпалили! – оглянувшись, выдохнул Эрик, открыв со своей стороны окно.       Гектор, раза два-три бросив на напарника ехидный взгляд, всё же решил сострить:       - Зато пятки у тебя только сверкали. Особенно железная, хе-хе.       За это гризли был немедленно награждён тычком кулака в плечо.       - Если это был намёк на моё lâcheté… то есть малодушие, то иди-ка ты лесом, образина.       Где-то с минуту помолчав, напарники снова обменялись взглядами искоса, потом с небольшой паузой вместе улыбнулись и прыснули смехом.              Первый блин, вышедший, согласно одной русской поговорке, комом, не обескуражил Финча. Скорее наоборот, придал сил довести «адскую машинку» Тича до ума и попробовать снова. Пусть и пока в ограниченном виде, но лис снова мог иметь дело со своей настоящей отдушиной – работать со взрывчаткой, а затем наблюдать за огненным шаром и деформирующимся от жара металлом, больше похожем на тающее масло.       Убедив Гектора дать ему чуть больше времени на подготовку, Эрик разжился более качественными компонентами, даже смог собрать пробную модель нового «Термита». Не нашлось, правда, подходящей испытательной мишени, но это уже беспокоило лиса не так сильно, как то, что немногим более недели спустя все окрестные газеты пестрили заголовками по типу «Новый Джон Диллинджер?» и «Бутч Кэссиди с задатками пиромана».              Так Финч, становившийся более узнаваемым как «Термит», и Хайверс развернули череду нападений на банки, маклерские конторы, где работали с ценными бумагами, крупные ломбарды. Отыскав однажды какую-то старую книжицу про Столетнюю войну, Эрик стал иронично называть такие акции понравившимся ему словом из этой книги – «шевоше», то есть «прогулки».       В пятьдесят втором году выбравшиеся на территорию соседней Оклахомы Финч и Хайверс смогли устроить даже «гранд шевоше» – «большую прогулку», когда новости об очередной их выходке в газетах выходили каждые пару недель. Большие украденные суммы, разрушенные хранилища, обширные повреждения от жара и оплавленные конструкции – всё, что оставалось после «прогулок» Финча и Хайверса. Не было только одного – убитых, чего и добивался Эрик.              Само собой, полиция и ФБР не оставляли попыток их изловить, но Термит и Цитадель, как всё же стал звать себя Гектор, действовали быстро, а если расчёт на быстроту не срабатывал, отсекали преследование своей любимой ловушкой, «Огненным валом». Перед ограблением Финч высматривал участок дороги, по которому им, возможно, придётся отступать, и прокладывал поперёк неё толстую дорожку из термитной смеси. Когда же в зеркале заднего вида показывались машины с проблесковыми маяками, Финч командовал Хайверсу выманить их на тот самый участок дороги и, на несколько секунд выпрыгнув из машины, поджигал дорожку.       Полицейским, замечавшим возникшее словно из ниоткуда пламя, преграждавшее дорогу, приходилось срочно сдавать назад. Термитная смесь давала столь нестерпимый жар, что даже просто находиться рядом становилось куда опаснее, чем с горящим бензином. Усугубляло ситуацию и то, что при горении термит давал столь яркую вспышку, что даже смотреть в сторону пламени без защитных очков становилось сложно.       После очередного «шевоше» Эрик и Гектор первым делом меняли транспорт, а от старого избавлялись любым доступным образом – топили машину в ближайшей реке, нагрузив камнями и выбрав место поглубже, сжигали или сдавали на ближайшую свалку, где были большие прессы для мусора. Выбор следующей цели делался как можно более хаотичным, чаще всего это были точки в разных уголках города, округа, а если получалось – то и штата. Банков, находившихся на одной и той же улице, Эрик и Гектор старались избегать.              За пять лет – с пятидесятого по пятьдесят пятый год – лихой тандем так и не изловили, хотя усилия для этого власти предпринимали серьёзные. Эрик и сам не отрицал, что каждое новое дело становилось труднее, а охрана и отряженные в последующее преследование силы – всё больше. Однажды им пришлось залечь на дно на три месяца.       Так что Гектор не слишком удивился, когда в один день друг высказал ему идею «перепрофилироваться». Эрик при всём своём дьявольском и безрассудном виде тоже не горел желанием проверять, в какой момент удача может отвернуться от них, и предложил «уйти в коммерцию». Ответ на вопрос, что это значит, Гектор дал себе сам, когда Эрик выложил ему страницу с картой, на которой красным был обведён оружейный склад местной резервной части.       Как рассказал Эрик уже Лиме, это «шевоше» было похоже на выигрыш джек-пота в казино Вегаса или Атлантик-Сити. Финч и Хайверс до того не действовали в прилегающих округах, а потому их явно не ждали. Правильнее было даже сказать, что склад вообще охранялся слабо, так что в итоге лис и медведь ушли на забитом под завязку грузовике с ящиками с оружием.              - Ну, вот тебе, так сказать, и первичный капитал, как говорят умные шишки, – уже в безопасном месте довольно констатировал Эрик, убрав один из «Томпсонов» обратно в ящик, который, в свою очередь, передал Гектору.       Составив его и пару предыдущих в небольшой штабель, гризли заметил:       - Получается, достаточно отомстил за друга? Просто любопытно.       Переставляя очередной ящик из глубины кузова к его краю, Эрик ограничился мимолётным взглядом, но ничего обидного в сказанном явно не нашёл.       - Одно другому не мешает, – заявил он. – В переходе на торговлю оружием есть два неоспоримых плюса: больший доход и возможность экспериментировать с новыми бомбами. Мы же, по сути, на самообеспечение перейдём. И потом: вспомни, сколько народу законники за нами посылали. Это как минимум зарплаты всем этим ребятам и бабки на то, чтобы их вооружить. Вот мы и будем помогать таким же тронутым, как мы, чтобы кабинетским утыркам приходилось вновь и вновь тратиться на их поиски.              Гектор не нашёл, что ответить, поэтому ограничился согласным кивком. Аргумент про большие денежные обороты в их новом начинании показался ему вполне убедительным. Теперь ранее полагавшаяся двадцатка баксов могла показался мелочью, на которую он когда-то покупал стаканчик лимонада на розлив в специальных автоматах. Когда же он решил добавить ещё что-то, то совсем немного не успел озвучить мысль, а Эрик с придыханием сказал, почти что воскликнул:       - Опа-на! Кого я вижу! – и достал из ящика знакомый с военных лет дробовик, Winchester 1897. – Bonjour, mon ami, – после чего поднёс оружие поближе, расположив казённик напротив уха и раза два-три клацнул цевьём. – Вот это я, пожалуй, оставлю себе.       Впрочем, и Гектор не ушёл совсем уж с пустыми руками. Когда партия ящиков была почти полностью разгружена, Эрик с наигранным радушием объявил, что Рождество в этом году наступит раньше, а Гектор «показал себя хорошим мальчиком, заслужившим подарок», после чего вручил медведю автомат BAR 1918 с клеймом завода Winchester.              

***

      - Дальнейшее, я уверен, ты знаешь, – подытожил Эрик, откинувшись на спинку стула. – Чай, не первый день в профессии, какие-нибудь справки да навела.       - Да, вроде того, – усмехнулась Лима, скромно умолчав, сколь точным было его предположение. – И с тех пор, выходит, ты – местный оружейный барон.       Эрик тут же кашлянул, словно в тот момент что-то пил и слегка поперхнулся, засмеявшись. Глянув на Гектора, лис с улыбкой заметил:       - А я ведь хотел так сказать, но передумал, Гек. Посчитал, что будет слишком пафосно или набиванием цены себе любимому, а она словно мысль прочитала.              Пусть в тот момент Эрик и посмеялся, но Лима чувствовала, что ему не всегда было столь же сахарно по жизни. В какие-то моменты лис так и вовсе прошёл круги ада, о которых Данте не знал или не упоминал в своей «Божественной комедии». Конечно, за выбранные Финчем методы его сложно было хвалить, думала сыщица, но на его месте вряд ли кто-то нашёл бы лучшие альтернативы. Жизнь обошлась с лисом слишком сурово, а за сурово и, тем более, несправедливо, звери обычно отвечают жёстко.              На несколько минут в комнате установилась тишина, прерываемая лишь ритмичными постукиваниями Эрика пальцами по столу или спонтанным отбиванием Лимой «морзянки» так же пальцами по столу. Сообразив, что из всей троицы приоткрыть душу осталось только ему, Гектор вздохнул и решил сперва заглянуть в холодильник.       - Гляну, осталось ли ещё что-то, чем горло можно промочить, – сказал он, встав из-за стола, глазом пробежавшись по пустым бутылкам из-под пива. – А заодно дам вам ещё пару минут на подумать. Вдруг вам уже достаточно страшных историй на ночь, хе-хе.