Моцарт для эмо

Минхо абсолютно точно не нравится Джисон. Минхо не нравятся парни, которые могут его испортить, разрушить репутацию, которую он так долго строил, разрушить все мечты и надежды о балете. Джисон может разрушить абсолютно всё, и именно поэтому он совершенно не нравится Минхо. Хан привлекательный, бесспорно, но всей этой привлекательности никогда не хватит, чтобы Ли почувствовал хоть что-то, а сближаться с рокером он точно не собирается. У него есть дела поважнее, например, отборочные, которые уже очень скоро, и к которым он не готов. Музыка, мелодичная и тягучая, громко играет из колонок, призывая тело двигаться, красиво выгибаться и полностью отдаваться делу, в которое Минхо и правда влюблён. Минхо, что взглядом впивается в собственное отражение, следит внимательно за тем, как изгибается рука, или как хорошо он вытягивает носок в чешках, чтобы точно быть уверенным, что он делает всё отлично. Парень смотрит на себя злостно, потому что у него ничего не получается, и вновь отталкивается ногой от пола, приподнимается на кончики пальцев и крутится, крутится, крутится. Казалось бы, ничего сложного для танцора балета в пируэтах нет, но мысли где-то не в зале, голова думает не о танцах, и это так отвлекает, что он уже не выдерживает. Минхо раздраженно шипит, резко усаживаясь на пол, и раздраженно снимает чешки, швыряя те в зеркало, прямо в своё отражение, в голову которого попадает, и чувствует хоть какое-то успокоение после. Хоть так может себя избить, не самый плохой вариант. Он смотрит на себя, долго и мучительно, сталкиваясь взглядом сам с собой, пытается считать хоть какие-то эмоции на собственном же лице. Раздражение, разочарование и ненависть к себе — всё, что он видит. Парень действительно устал от того, что ничего не получается, что он не может наслаждаться тем, что делает. Он понимает, что никакой танец не вызовет чувств в других, пока эти чувства не появятся в самом Минхо, но он эти чувства впускать в себя боится. Боится, потому что чувства не помогут, они загубят. — К черту, — шипит, вытягивая ноги вперёд, потянув носки к своему отражению, и склоняется, положив голову на собственные же колени. Мышцы ноют нещадно, ноги горят огнём, но вся эта боль так необходима, так важна, чтобы понимать собственное же превосходство. Он тренируется много, постоянно растягивается, стирает пальцы на ногах в кровь. Он уже лучше других, он станет ведущим танцором. Телефон заходится противной трелью, прерывая прекрасную мелодию Чайковского, и вынуждает Минхо вновь раздраженно выдохнуть, сморщив нос. Он медленно поднимает корпус тела, устремляя взгляд на валяющийся неподалёку гаджет, и всё же поднимается с пола, медленно поднимаясь на ноги и потягиваясь. Всего шаг — и телефон в руках, а взгляд устремляется на имя Феликса на экране, и это явно ничего хорошего не предвещает. Феликс не звонит, когда Минхо на тренировке, если нет на то причин. — Ликс? — произносит, всё же проведя пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок, а после прижав телефон к уху. — Хен, помнишь, я тебе говорил, что у меня с Чаном скоро год вместе? — Ты серьёзно звонишь мне похвастаться тем, что тебя год уже трахает твой парень? — Минхо с силой переносицу сжимает, выдыхая пару раз, чтобы не терять контроль над собой, и вслушивается в сбивчивую речь друга. — Я понял, ладно, я переночую у Сынмина. — Нет, ты не понял, — вздыхает Феликс, куда-то явно бежавший. Дыхание у того прерывистое, а ветер, ударяющий по динамикам, лишь подтверждает, что парень вновь куда-то опаздывает. — Он позвал меня на их концерт. Не хочешь со… — Не хочу. Минхо резко телефон от уха убирает, звонок сбрасывая, и вновь на отражение взгляд устремляет. Раздражён. Нос сморщен, губы надуты, а брови нахмурены. Явно через пару лет появятся противные морщины, из-за которых придётся ходить к косметологу, ведь ведущий танцор должен выглядеть превосходно в любом возрасте. Музыка, прерванная звонком, вновь играет в колонках, а Минхо на автомате проходит к чешкам и надевает те. Пора станцевать ещё пару десятков раз, чтобы быть хотя бы на три процента довольным собой.

***

— Ты сбросил мой звонок, — обиженно произносит Феликс, стоит Минхо открыть двери в их комнату. Сбросил и даже не жалеет, потому что вновь слушать этот умоляющий голос, упрашивающий прийти на очередную вечеринку. Феликс не понимает, что испытывает каждый раз старший, нарушая свой график, а Минхо плохо очень, он больше не хочет ненавидеть сам себя. — Я хотел предложить сходить со мной на их концерт. — Ты знаешь ответ, — пожимает плечами Ли, скидывая кроссовки у порога, и шлепает босыми ногами по старому паркету, который уже давно пора сменить. Комната явно нуждается в ремонте, но Минхо всё ещё надеется получить подработку в театре и снять себе квартиру. — Мне это не интересно, я никуда не пойду. — Это будет после отборочных, на каникулах. — Если я пройду отборочные, то у меня не будет каникул. Я постоянно буду в театре. — Ты не доживёшь до отборочных с таким образом жизни. Ты ел? — Мне нельзя сейчас набирать вес, — произносит тихо, доставая из навесного ящика небольшой стакан, в который лениво наливает воду, как только открывает кран. — Хен. — Прекрати, Феликс, ты все знаешь. Мне нет нужды повторять тебе это каждый раз. Воду выпивает за два глотка, прикрывая глаза, как только желудок начинает требовать что-то посущественнее, что-то, что является едой, и выдыхает, убирая стакан в раковину. Ему нельзя набирать вес, не сейчас, не за неделю до отборочных. Парень лениво стягивает с себя толстовку, оставаясь в одних спортивных штанах, и игнорирует пытливый взгляд Феликса. Если Минхо спросит, что не так, то получит или допрос, или нотации, а ни первое, ни второе он сейчас не хочет. Сил на все эти препирания нет. Ли кидает беглый взгляд на друга, что глаз со старшего не сводит, и проходит к своей кровати. Он откидывает одеяло в сторону, чтобы подхватить свою любимую пижаму с бананами, и оборачивается, шумно выдыхая. — Хорошо, — хмыкает, сжимая одежду в руках, пока присаживается на матрас. — Начинай. — Что у тебя с Джисоном? — Ничего. — Почему он просил позвать тебя на концерт? — Он твой друг, а не мой. Спроси сам? — Ты ел? — Нет. — Вы целовались? — Нет. — Он тебе нравится? — Нет. — Врешь. — Вру, — хмыкает, поднимаясь под удивленный взгляд Феликса, и пожимает плечами. — Это, в любом случае, бессмыслица, Феликс. Мы абсолютно разные, у нас абсолютно разные взгляды на жизнь. Моя симпатия к человеку, появившаяся просто из-за его внешности, ничего не меняет: ни в моих взглядах, ни в моих принципах. Я не собираюсь общаться с человеком просто потому, что мне нравится его внешность, окей? Феликс кивает заторможенно, и это дает Минхо возможность быстро скрыться за дверями ванной. Он прижимается к деревянной поверхности и скулит тихо, сползая на пол. Отрицать, что ему не хочется таких же отношений, как у Феликса, что он не хочет также влюблённо смотреть на кого-то и чувствовать то же самое на себе, — глупо. Но он отрицает, упорно и принципиально, потому что его карьера важнее. Он слишком долго шёл к этому, родители слишком верили в него, чтобы он так быстро сдался, бросил всё и упал в пучину любви и безмятежности. Мир слишком сложен, чтобы быть беспечным. Душ помогает остудить голову, прийти в себя и отбросить все ненужные мысли. Мышцы дико гудят, хочется лечь в кровать и больше никогда не двигаться, но завтра он снова с утра пораньше отправится в зал, будет тренироваться до изнеможения, чтобы вновь загордиться собой на пару часов. Пижама так комфортно свисает на теле, босые ноги приятно обдаёт сквозняком — Феликс явно снова открыл окно в комнате, — а волосы влажные и без укладки прядями спадают на глаза, вынуждая постоянно фыркать и убирать их назад. Он делает хвостик на макушке, собирая все мешающие волосы, и толкает двери ванной, вытирая затылок маленьким полотенцем, пока во второй руке удерживает телефон, листая ленту в инстаграме. — Ликс, когда ты скинешь мне уже фотки из… — замирает в удивлении, когда видит на кровати друга Джисона, а не своего привычного достающего Феликса, и хмурится, сразу после сжимая корпус телефона в руках. — Что ты тут забыл на ночь глядя? — Жду Феликса, — пожимает плечами Хан, с усмешкой осматривая парня перед собой, и подмигивает, как только встречается взглядом со старшим. — Классная пижама, детка. — Я в кур… Кто? — раздраженно хмурится, швыряя в лицо рокера влажное полотенце. Тот, конечно, его ловит, не позволяя достигнуть цели, но Минхо все равно становится легче. — Я тебе не детка, придурок. — Ты всегда такой грубый или мне повезло? — Ты всегда рот на замке держать не можешь или мне повезло? Секундная тишина, после разрываемая громким смехом Джисона. Тот откидывает полотенце в сторону, лениво поднимаясь с кровати, и проходит к Минхо, отходящему назад и в конечном итоге врезавшемуся в двери ванной. Чужие пальцы нагло подхватывают подбородок танцора, приподнимают голову выше, что позволяет смотреть прямо в глаза. Минхо ненавидит такие ситуации, вечно фыркает на них, если видит в фильмах, а сейчас и сам в таком положении оказывается, злостно смотря на слишком уж обнаглевшего парня напротив. Так и хочется врезать коленом в пах, чтобы не зазнавался, но Джисон как-то неожиданно близко оказывается, чуть ли не касается губ Минхо своими, и тот вопит в глубине души, потому что чертовщина какая-то. Хан позволяет себе слишком многое, выбивающее Ли из равновесия и вынуждающее вновь задуматься о возможных отношениях. — Приходи на наш концерт, — шепчет Джисон, и Минхо правда хочет согласиться на всё, что тот предложит. — Я написал про тебя песню, хотелось бы, чтобы ты послушал. — Ты пишешь песни? — А что, не похож на поэта? — Да, ведь ты похож на подростка с шилом в жопе. Джисон вновь смеется, куда тише на этот раз, но все так же удерживая подбородок Минхо пальцами. Джисон красив ужасно, танцор это признаёт, как бы сильно ни хотелось отрицать. У Минхо явно проблемы, потому что эстет в душе отчаянно хочет эту красоту себе, а мозг отчаянно напоминает про балет и карьеру. Мозг побеждает, поэтому парень кладёт ладони на чужие плечи, отталкивает резко от себя и хмурится, вновь заглядывая в чужие глаза и замечая очередную насмешку. — Ни на какой концерт я не пойду, мне нет дела ни до вашей музыки, ни до вас в общем, — произносит тихо, нажимая на небольшую кнопку блокировки на боковой стороне телефона, и кидает взгляд на экран, проверяя время. — Уже поздно. Подожди, пожалуйста, Феликса на улице. Я хочу спать. — Конечно, — кивает головой Джисон, приподнимая руки вверх в знак капитуляции, и делает пару шагов назад. Он медленно проходит к двери, обхватывает дверную ручку ладонью, нажимая на ту. А после зачем-то оборачивается, вновь подмигивая. — Я жду на концерте. Ты не пожалеешь. Он всё же уходит, а Минхо обессилено падает на кровать, громко скуля в подушку. Сердце бешено колотится, и парню даже кажется, что он сейчас умрет прямо в собственной же кроватке, абсолютно не понимая, что с ним происходит.