Моцарт для эмо

Они играют до самого вечера, пока за окнами не появились яркие точки от зажегшихся фонарей, а кончики пальцев Минхо не начали гудеть от напряжения и боли при соприкосновении с жесткими струнами гитары. Он смог выучить пару аккордов и даже сыграть песенку самостоятельно, отчего светится ярче новогодней ёлки, пока дожидается младшего на уютном черном диванчике в самом углу музыкальной студии. А Джисон никуда и не торопится, наслаждается широкой улыбкой на чужом лице и не может сдерживаться сам, улыбаясь так же широко и ярко. Хорошее настроение Минхо очень заразительно и приятно, Хану хочется развлекать старшего постоянно, лишь бы видеть эту улыбку чаще. Джисон обещает подвезти, клятвенно заверяя, что по прогнозам погоды ожидается дождь, а он не хочет, чтобы из-за него старший промок и заболел. Это тоже подкупает, и Минхо в тайне от Хана накидывает тому целых пять баллов. Ему не жалко, у Джисона их всего шесть по итогу, может и поделиться ради успокоения. И всё чудесно, Минхо на поездку абсолютно был согласен, вот только не ожидал он совсем, что парень зависнет в этой студии ещё на пару часов со словами «ты пока посиди, надо трек доделать». Трек, ожидаемо, послушать ему никто не даёт, мобильный разряжается со скоростью света, пока Ли коротал время за просмотром тиктока, и всё, что ему остаётся, — устремить взгляд на младшего, внимательно наблюдать за чужой работой и надеяться, что однажды он тоже найдёт себе занятие по душе, которым будет заниматься так же увлечённо и не замечая весь остальной мир. Мысли о балете, сами того не желая, вновь появляются в голове. Возможно, его всё ещё тянет к танцам и, совершенно возможно, он бы хотел вернуться, сделав небольшой перерыв и позволив себе отдохнуть. Но все эти «возможно» — ничто в сравнении с той степенью разочарования в самом себе, что пропитывает Минхо с ног до головы, напоминает каждый раз о проигрыше и намекает, что победить парень уже никогда не сможет. Свой шанс он упустил, так что стоит заняться другим делом и подыскать шансы там. Всё же, он всегда может стать никому не известным хореографом и обучать маленьких деток балету в надежде, что хоть один из его учеников добьётся успеха и превзойдёт учителя. — Джисон, пока мы тут торчим, реально начнётся дождь. Давай я сам дойду? — и именно в этот момент под последующий громкий и обречённый стон Минхо раздаётся раскат грома, а за ним — ливень стеной, капли которого звонко начали стучать по наружным карнизам окон. — Ну вот, всё из-за тебя. — А? — мычит вопросительно Джисон, сдвигая немного наушник на голове так, чтобы расслышать, что ему говорит Минхо. — Ты что-то говорил? — Дождь пошёл, — как-то уж совсем печально произносит парень, разваливаясь поудобнее на мягком диване, беспардонно закинув одну ногу на подлокотник. Джисон пару часов назад разрешил чувствовать себя как дома, и Ли от этого предложения точно отказываться не собирается. Он с усмешкой на губах, мягкой и почти незаметной, наблюдает за растерянным Ханом, что непонимающий взгляд переводит куда-то на окно, зависает на добрую минуту, а после расстроенно сдёргивает с себя наушники, откидывая те на белоснежную поверхность стола, которую уже почти не видно из-за огромного количества бумаг. — Ты чего? — Который вообще час? — Половина девятого? — предполагает старший, приподнимая свой давно умерший мобильный телефон экраном к Джисону и нажимает пару раз на кнопку блокировки. Не включается, ожидаемо. Загорается лишь значок о просьбе подзарядить — и ничего больше. — Я уже прилично сижу тут без телефона, а часов у тебя тут нигде не висит. Хан кивает, оборачиваясь к ярко-светящемуся монитору компьютера и вскидывает бровь, с усмешкой потирая болящие от экрана глаза. Он почему-то собираться начинает резко, небрежно скидывая записки в какое-то подобие стопки, а после отключает компьютер, погружая комнату в полнейшую тьму и тишину, прерываемую лишь стекающими каплями дождя по окну. — Тебе стоило позвать меня раньше, Минхо, — немного печально подводит итоги Хан, подхватывая свой мобильный телефон, некогда сокрытый всё теми же бумагами. — Уже двенадцать, и твоя общага давно закрыта. — Чего? — парень хмурит брови и нос морщит — глупая привычка с детства, всегда так делает, когда чего-то не понимает. Удивительно, как у него ещё лицо не покрылось морщинами от этого. — В смысле двенадцать? — А тебе есть где переночевать? — уточняет Джисон, надевая на плечи объёмную кожанку, которую стягивает со спинки кресла, и оборачивается вновь, подхватывая ключи от машины. — Нет? Феликс либо в комнате, либо у Чана. — Ладно, эм. Переночуешь у меня? — Чего? — Ну, я живу один, а тебя уже не пустят в общежитие, — Хан, пожав плечами, поднимается с кресла — Джисона отлично видно из-за света луны, пробивающегося через окна и освещающего комнату, а вот Минхо вряд ли видно в этом углу, куда даже солнце не особо доходило. — Так что? У меня есть рамён. — Ты что, зовёшь меня трахаться, серьёзно? — Ты идиот? — шумно выдыхает Джисон, медленно проходя к дивану и замирая буквально в паре шагов от Минхо, немного склоняясь к тому и засовывая кисти рук в карманы куртки. — Поехали уже, я хочу есть, в душ и спать. Джисон, в принципе, как придурок себя в последнее время не вёл, никак не вынуждал задуматься о возможных изнасилованиях (лес не в счёт, там Минхо даже страшно не было), поэтому согласиться, в принципе, можно было бы. Его всё ещё останавливает то, что они, по сути, незнакомцы, что Хан явно заинтересован в нём не только в плане сокурсников, и что у Минхо всё ещё есть мозги, чтобы не ездить в дома к парням, в которых не очень уверен. Но что-то в глубине души подсказывает, что у Джисона поспать явно будет удобнее, чем ползти в танцевальный зал и пытаться уснуть на холодных матах посреди помещения, стены которого полностью увешаны зеркалами. Минхо в призраков и загробный мир не верит, но в приметы про то, что напротив зеркал спать нельзя, верит. Даже маленькое зеркало, одиноко стоящее на прикроватной тумбочке, всегда к стене отворачивает, лишь бы призраки не видели его. Но в призраков он совершенно точно не верит, абсолютно. И именно поэтому, между возможностью быть изнасилованным каким-то глупым панком и страхом призраков, которые, ну, в большей вероятности, убьют его быстрее, он выбирает Джисона. — Ладно, поехали, — кряхтит, пока снимает ногу с подлокотника и поднимается на ноги, опираясь на заботливо поданную ладонь Хана. Ноги и ягодицы буквально онемели от столь продолжительного ничегонеделания на диване, и идти оказывается куда труднее, чем кажется. — Прекрати ржать! Он прихрамывает до дверей, пытаясь разогнать «мурашек» подальше с тела, чтобы вновь нормально функционировать, но смех Джисона за спиной только раздражать ещё больше начинает. Хан следом идёт — Минхо слышит мягкие шаги по едва поскрипывающему паркету — и двери прямо перед старшим открывает, пропускает того в коридор, выходя и вставляя ключ в замочную скважину. Ровно два поворота ключа — Ли зачем-то посчитал, — подёргивание ручки пару раз, чтобы точно удостовериться, что студия закрыта, и кивок головы словно похвала самого себя. Джисон забавный очень. — Пойдём, — кивает Хан, как только достаёт ключ и засовывает тот немного грубовато в карман куртки. — Моя машина прямо у входа, так что не промокнем. — Почему ты сегодня на машине? — тихо интересуется Минхо, неспешно шагая по тёмному коридору следом за парнем. У Джисона широкая спина, роза какая-то на куртке нарисована, и выглядит это всё очень симпатично и подходяще. Ли кажется, что Хан на розу очень даже похож: красивый очень, но с шипами явно, не от лёгкой ведь жизни в байкеры подался, тело разрисовал чернилами несмываемыми да пробил себе лицо. Ладно, пробил и разрисовал красиво, Минхо очень привлекает то, как выглядит Джисон, но об этом никто никогда не узнает, потому что страшно как-то такие фетиши потайные раскрывать. — Отдал байк на покраску, скоро заберу, — Джисон вежливо двери придерживает на улицу, пропуская Минхо первым. — Постой под навесом, я подгоню машину прямо к лестнице. Он улыбается мягко, так обезоруживающе, что Ли теряется ненадолго, всего на пару секунд, но после заторможенно кивает и отходит немного назад, обратно к дверям, чтобы холодные дождевые капли точно не добрались до участков обнаженной кожи, не намочили волосы и одежду. Минхо заболевает очень быстро, не хотелось бы заболеть именно тогда, когда он пытается найти самого себя среди множества увлечений. Мягкий треск асфальта под колесами автомобиля слышится сразу же, как только Джисон выезжает с парковки. Машина у младшего красивая, чёрная и, кажется, дорогая, но у Минхо всё же есть чувство такта, чтобы спрашивать, откуда у студента и музыканта по совместительству деньги на отдельную квартиру и машину. Может, родители помогают, кто знает. Минхо лишь хмыкает еле слышно, когда со стороны пассажирского сиденья опускается стекло, он видит высунувшуюся макушку Джисона, вальяжно обхватившего ладонью руль. — Эй, красавчик, сколько за ночь? — Придурок, — фыркает еле слышно Минхо, быстро сбегая по ступенькам, неловко наступая в довольно глубокую лужу и чертыхаясь после. Теперь ноги совершенно точно будут мокрыми, а это сразу к простуде, Минхо своё тело знает отлично. — Ты не осилишь ночь со мной. В машине очень тепло, это радует безумно. Он осторожно захлопывает дверцу, не забыв отряхнуть ноги от лишней влаги, и убирает волосы с глаз, с интересом осматривая салон после. Светлый, кожаный и очень красивый. Взгляд сразу цепляется за технически оснащённую часть автомобиля, что полностью сенсорная, и Минхо теперь точно может прикинуть стоимость, но всё ещё молчит. Не его дело, совершенно не его. Он лишь откидывается на спинку кресла, удобнее устраиваясь, и чуть вытягивает ноги, ощущая неприятную тянущую боль в бёдрах. Хочется поразминаться, порастягиваться и позволить телу расслабиться так, как привык он, как принято танцорам балета. — Ты далеко живёшь? — спрашивает, чтобы заполнить тишину. Она, безусловно, комфортна, но молчать как-то скучно оказывается. Минхо наблюдает за Джисоном, что отрицательно мычит тихо и переключает передачу, потянув рычаг коробки передач на себя. Минхо вообще понятия не имеет, как устроена машина и как ею водить, но наблюдать за другими всегда было интересным занятием: он с детства любит наблюдать, как профессионально водит его отец, никогда не теряет самообладание от глупых водителей за рулём других автомобилей и всегда уворачивается от возможных аварий. — Давно ты водишь? — С правами три года, если считать ещё опыт вождения без прав, то все пять выходит, — тихо смеётся Хан, словно гордится своим бесправным вождением, и жмёт на какую-то кнопку на магнитоле, отчего через секунду салон заполняется приятной мелодией песни, которую Минхо никогда не слышал. Не удивительно, он вообще редко музыку слушает, если это не классика, под которую привык танцевать. — Умеешь водить? — Вообще нет, — качает головой парень, разворачивая голову в сторону Джисона, и устремляет взгляд на профиль того. Джисон красив, он мог бы подойти под тот тип парней, который нравится Минхо, если бы этот типаж вообще существовал. До недавнего времени парень даже и не думал об отношениях, отдавая самого себя исключительно балету и академии, а теперь что? А теперь нет балета, в академии он тоже уже может не усердствовать так сильно, потому что специальность «искусствовед» ему тоже не особо нужна. Поступал лишь для того, чтобы точно попасть на занятия по балету в лучшей академии искусств и получить куда больше опыта, чем мог бы в других школах. — Мой отец довольно спокойный человек, никогда не орёт, но почему-то всегда в ярость приходит, когда пытается научить вождению меня, так что мы просто, м-м… Забили? Мне уже перестало быть интересным, как там ваш руль этот крутить, а он расслабился, потому что больше не нужно беситься и тратить нервы. — Да ладно, это же не сложно. Хочешь научу водить? — Пожалей свои нервы, Хан Джисон. Говорят, они не восстанавливаются. Джисон смеётся тихо, сжимая ладонью руль, и Минхо взглядом впивается в эту широкую улыбку. Хан смеётся очень красиво, заливисто и так притягивающе, что нельзя не улыбаться в ответ. Минхо растягивает губы в улыбке, полностью растворяясь в этом комфорте, которого так не хватало уже несколько лет. С Феликсом ему хорошо, спокойно, друг всегда знает, что сделать и сказать, чтобы помочь, но Джисон… Джисон это абсолютно другой вид спокойствия, они не пытаются создать этот комфорт, не пытаются специально искать темы для разговоров или менять своё поведение, они просто те, кто они есть, и это чудесно. С Феликсом хорошо, с Джисоном — превосходно. — Но я был бы не против научиться, — произносит всё же спустя минуту, отчаянно надеясь, что щёки не покраснеют от взгляда Джисона. — Что ты смотришь так? — Хочешь, чтобы я научил тебя? Правда? — Ну да, а что такого? — Я думал, я тебе не нравлюсь, — хмыкает Джисон, останавливаясь на светофоре. — Ой, замолчи, — фыркает Минхо, отворачиваясь к другому окну. Нравится, не нравится — какая разница, лишь бы водить научил. И плевать, что щёки румянцем ярким покрываются, а кончики ушей, откровенно говоря, гореть начинают. Джисон всё ещё не нравится, абсолютно не нравится, совершенно точно, но у него уже шесть баллов, и это как-никак успех. У остальных парней, кто когда-либо пытался подкатить к Минхо было всего по два-три, Хан в лидерах. — Так научишь? — Научу, — с важным видом кивает Джисон, и Минхо верит.

***

Джисон живёт в небольшом районе, не так давно построенном вместо небольшой поляны. От центра, конечно, далековато, но у Хана машина и байк, Минхо думает, что не сильно-то расположение и портит всё. Главное — наличие квартиры, а уж с передвижением можно разобраться после. Многоэтажка выглядит красиво, а из-за местоположения цены на квартиры в этом районе не столь высокие, так что для студентов вполне хороший вариант, если родители согласятся немного вложиться в будущее ребёнка. В подъезде чисто, красиво и даже цветок в углу стоит. Фикус, кажется — Минхо в цветах не силён. И даже нет этого неприятного жёлтого цвета, которым почему-то любят раскрашивать подъезды. Здесь лишь приятного оттенка зелёный, абсолютно не раздражающий глаз, и приятно сочетающийся с тёмными листьями цветка в углу. Возле дверей справа сразу же небольшой уголок консьержа, а в нём — милая бабушка лет шестидесяти, что приоткрывает глаза, как только входные двери открываются, и в кресле выпрямляется, опуская очки с макушки на переносицу. — Джисон, — приветливо машет рукой старушка. — Опять допоздна просидел в студии? — Вы же знаете, госпожа Ким, совсем не слежу за временем, когда работаю, — тихо смеётся парень, и у Минхо очередной диссонанс в голове: он байкеров всегда грубыми и отвратительными представлял, а Джисон какой-то слишком милый по отношению к окружающим, системы всевозможные ломает. — Это Минхо, мой друг. — О, — старушка, наконец, обращает внимание и на Минхо, и тот лишь неловко машет ладонью, не совсем понимая, зачем им вообще знакомиться. Ли тут на один раз, просто переночевать и уйти с утра на пары, ничего больше. — Приятно познакомиться. Минхо улыбается неловко, почесывая переносицу, лишь бы отвлечься от собственного же смущения, и как брошенный котёнок быстро перебирает ногами следом за Джисоном, когда тот прощается с женщиной и шагает к лифту, ступая по серому паркету подъезда. Слишком красивый подъезд, похожий, скорее, на холл в отеле. Джисон жмёт на кнопку вызова лифта, а Минхо опирается плечом на стену, устремляя взгляд на парня. Тот выглядит уставшим, явно хочет поскорее лечь спать, и у старшего, в принципе, такие же желания. Спать хочется до безумия, а ещё смыть с себя весь этот день, но будет ли это наглостью просить о душе Джисона? — Устал? — мягкий голос Хана выводит из задумчивости, вынуждает моргнуть медленно пару раз и молчаливо кивнуть после. Ему сказать, в принципе, нечего, энергия закончилась, батарейка села. — Заходи, скоро ляжешь спать. Минхо отталкивается плечом от стены и лениво заходит в кабину лифта, как только двери открываются, вновь опирается на стену, уже спиной, и наблюдает за Джисоном, зашедшим следом. Тот жмёт на пятый этаж, и Ли зачем-то запоминает этот факт, хоть и возвращаться сюда не собирается. Вдруг Феликс когда-то спросит, а Минхо знать будет, другу поможет. Они поднимаются в тишине, всё ещё комфортной, лишь изредка переглядываются, но сразу же избегают взглядов друг друга. Минхо всё ещё смущается очень, не особо понимая причины, но это уже другой вопрос, на который ответ в самом себе искать не хочется. Квартира у Джисона значительно отличается от фасада здания и подъезда внутри. Его квартира пустая, мрачная и словно не жилая. В коридоре один лишь деревянный стул, небрежно стоящий возле разбросанной обуви, а в стене — один-единственный гвоздь, на котором, каким-то образом, навешано немало верхней одежды. Под ногами — ковёр грязно-серого цвета, вероятно, от песка, притащенного с улицы. Почему-то Минхо это забавляет, есть во всём этом какой-то антураж. — Ты извини, — произносит Джисон, закрывая двери на замок. — Я недавно заехал, тут пусто пока что. Теперь всё стало понятнее, Минхо кивает понятливо и скидывает с ног кроссовки. Носки мокрые, отвратительно противные, но Хан заботится даже об этом: разгребает ногой гору кроссовок и ботинок в поисках тапочек, а после ставит прямо перед Ли. Минхо кажется это милым. Они проходят дальше, и парень не скрывает интереса, пока осматривается. Кухня и гостиная объединены, будучи разделены лишь кухонным островком. И если кухня полностью укомплектована, что логично, ведь еду где-то готовить нужно, то в импровизированной гостиной (Минхо даже не уверен, что это гостиная) стоит лишь телевизор на столике для телевизоров и плед на полу лежит. Чтобы сидеть, вероятно, потому что ни диванов, ни кресел тут нет. — Пойдёшь в душ? — интересуется Джисон, пока шаркает тапочками по паркету в сторону кухни, и подхватывает с подставки чайник, открывая крышечку и подставляя технику под поток воды из-под крана. — Я дам тебе одежду и полотенце, если хочешь. — Было бы неплохо, — кивает Минхо, проходя к островку и опираясь на тот локтями. — У тебя одна кровать, да? — Матрас, — хмыкает Хан, ставя чайник на подставку и нажимая кнопку, позволяя технике загореться ярким синим цветом, сообщающим о начале работы. — У меня нет пока кровати, должны завтра привезти. Кофе? — Чай, если есть. Джисон кивает, открывая небольшой навесной шкафчик, и достаёт оттуда две кружки. Там больше и нет посуды, Минхо заметил. Чашки оказываются на столешнице, а сам Джисон возле чайника, возле которого пачка чая и банка кофе стоят. Забавно, что Хан даже не распихал по ящикам всё это, Ли, например, раздражают лишние вещи, вечно попадающиеся на глаза, ему проще спрятать и достать при необходимости. Пакетик с чаем оказывается в одной из кружек, а в другую Джисон насыпает две ложки кофе, нетерпеливо постукивая после кончиками пальцев по столешнице. — Так ты дашь мне одежду? — подаёт вновь голос Минхо, выводя Хана из раздумий, и тот дёргается немного, кивая после. — Пойдем, — тянет тихонько, кивая в сторону закрытой двери. Там, вероятно, или спальня, или ванная комната, и Минхо не столь это важно. Главное — наличие хоть какого-то спального места и душа. — Заходи. Спальня. С белоснежным матрасом прямо на полу, с небрежно заправленным красным постельным бельем (Джисон, очевидно, о порядке не особо заботится) и с постерами на стене. Щёлкает выключатель, и становится намного виднее — это не постеры, а фотографии группы Джисона со сцены. Сразу взгляд привлекает, поэтому Минхо игнорирует копошащегося в единственном шкафу Хана и проходит к фотографиям, с интересом рассматривая те. Джисон и правда гитарист в группе, и даже на обычной картинке заметно, как младший обожает то, чем занимается. Минхо завидует безумно, хочется так же, но всё это пока недоступно, пока он может лишь мечтать о чём-то похожем. — Когда у вас концерт? — Хёнджин заболел, так что перенесли, пока не поправится, — бубнит Джисон позади, стуча дверцами деревянного шкафа, и Минхо лишь молчаливо кивает, оборачиваясь к парню. — Придёшь? — Мне нечего там делать, ты же знаешь. — Смотреть на меня? — Тогда тем более никакого наслаждения от вечера, — парирует Минхо в ответ, и Джисон фыркает, доставая с верхней полки синее полотенце. — Грубиян, — заявляет младший, подходя к парню и вручая тому сменную одежду и полотенце. — Зубная щетка новая есть в первом выдвижном ящике, поищи там. — Спасибо, — кивает Минхо, перехватывая вещи поудобнее, и следует за Джисоном уже в ванную. В ванной на защёлку закрывается, хоть и уверен, что Хан не полезет. Чистые вещи и полотенце летят на близстоящую стиральную машину, а сам Минхо проходит к раковине, опираясь на ту двумя руками и выдыхая. Спать им, вероятно, придётся на одной постели, и это немного неловко. С Феликсом всё по-другому, они лучшие друзья всё же. В отражение лучше бы не смотрелся: чёрные круги под глазами, впалые щёки от нехватки еды за время изнурительных тренировок, и искусанные до кровавых корочек губы, прокушенные во время отборочных. Отборочные — самый сильный стресс за последнее время, и он вряд ли забудет все эти испытания так быстро. В душевой кабинке всего лишь одна баночка шампуня, которая оказывается одновременно и гелем для душа. С набором Минхо, отчаянно заботившимся о своей внешности, не сравнится, конечно. Но это всё ещё лучше, чем ничего, поэтому он предполагает, что Джисону не будет жаль пару капель. Минхо лениво моется, никуда особо не спеша: его впервые никто не будет подгонять, он уверен в этом, поэтому он может лишь наслаждаться горячими каплями воды, стекающими по обнажённому телу и думать о своём будущем. Плакать в душе превосходно, потому что покрасневшие глаза можно списать на шампунь, попавший случайно в них, а красный нос на реакцию на горячую воду. Поэтому он горько плачет, намыливая плечи и утыкаясь взглядом в стену напротив себя. Ему страшно, потому что не знает, что делать дальше со своей жизнью; обидно, потому что потратил столько сил, нервов, себя на балет, и всё это не окупилось; волнительно, потому что новый путь — новые возможности, верно? — Минхо? — стук в двери вынуждает резко дёрнуться и поднести кулаки к глазам, быстро растирая стекающие по щекам слёзы. — Ты в порядке? — Да! — кричит в ответ, становясь под струю воды. — Извини, что задерживаю, я сейчас! Он быстро натягивает на себя одежду Джисона, со смущением отмечая, как странно на нём висит обычная футболка. Хан ненамного выше, но явно шире в плечах, потому что футболка свисает как тряпка какая-то, а шорты так и норовят сползти с бёдер, хоть Минхо и затянул покрепче верёвки на талии. Комплекции они всё же разной, это забавно. Выходит из душа тихо, вытирая волосы полотенцем махровым, и босыми ногами шлёпает на кухню, как только слышит оттуда звуки посуды. — Ты в порядке? — Конечно, — кивает Минхо, с благодарностью забирая из рук Джисона кружку с горячим чаем. — Почему спрашиваешь? — У тебя глаза красные. — Шампунь попал, всё в порядке. По Джисону видно, что он не верит, но Минхо благодарит за это молчание — подозрительный взгляд не так страшен, как допросы Феликса. Хан лишь напротив присаживается, перетянув барный стул к себе, и подпирает голову рукой, внимательно осматривая старшего. Тот непонимающе в ответ смотрит, но никак не комментирует. Сказать ему нечего, признаваться в своих слезах и волнениях постыдным кажется, поэтому делает только глоток чая, отводя взгляд в сторону. Неловко. — Я пойду в душ, а ты пока можешь ложиться спать, как чай допьёшь, — мягко произносит Джисон, допивая в два глотка свой кофе, и Минхо мычит согласно, вновь делая глоток. Чай вкусным оказывается, с нотками мяты и шалфея, он такой любит куда сильнее, чем кофе. Этот чай успокаивает, позволяет расслабиться и просто наслаждаться горячим напитком и спокойствием. Джисон уходит, а Минхо всё так и сидит, попивая чай и притянув левую ногу на стул, на которую подбородком опирается. У Хана в квартире пусто, но уютно, потому что младший этот уют и создаёт. Будь тут вообще пустота, Минхо было бы комфортно, и это удивительно на самом деле. Удивительно, потому что Джисон всё ещё не кажется тем, кто может дарить уют, а Минхо всё ещё не кажется тем, кто имеет право этот уют получать. Диссонанс в голове, но даже он подавляется отчаянным желанием спать. Парень лениво опускает ногу со стула, покачивая той пару секунд, а после поднимается и проходит к раковине. Не хочется оставлять грязную посуду, он всё же в гостях, надо как-то отблагодарить за это, поэтому он быстро ополаскивает стаканы, сразу после убирая на небольшое полотенце, лежащее неподалёку. Мокрую посуду лучше в ящик сразу не ставить, его этому мама научила, поэтому он и тут решает позволить воде стечь. Джисон утром уберёт, если чашки будут мешать. В спальне он вновь осматривается, с интересом цепляясь вновь взглядом за фотографии, а после шумно выдыхает, проходя к матрасу и присаживаясь на край того. Мягкий и удобный, так что проблем со спиной на утро точно не будет, это радует окончательно. Он залезает к стенке, устраиваясь поудобнее, и приподнимает бёдра, чтобы достать из-под себя одеяло, а после взгляд цепляется за лежавшие в ногах подушки. Глупая идея, конечно, что всплывает резко в голове, но так ему будет намного спокойнее, поэтому он усаживается, притягивая подушки к себе, и выставляет те ровно посередине матраса, создавая для себя некое убежище, в которое Джисону вход будет запрещён. Джисону, который входит в спальню в одних лишь спортивных штанах. Джисону, у которого татуировки почти на всю грудь набиты, что вынуждает Минхо громко сглотнуть и сжать пальцами мягкую подушку под кистью руки. Хан вскидывает пробитую бровь, и Ли цепляется за это, наблюдает за отражением света из люстры в стали, а после переводит взгляд на подушки возле себя, чуть краснея щеками и кончиками ушей. Джисон смотрит так насмешливо, что Минхо хочется спрятаться под одеялом, исчезнуть, пропасть и больше никогда не показываться на глазах младшего, потому что напридумывал глупостей, которых явно не должно было случиться, и довольный сидит. — Что ты делаешь? — Это чтобы ты не лез ко мне ночью… — А я собирался? — Откуда я знаю, что ты там собирался! — возмущённо фырчит Минхо, заваливаясь спиной на кровать. — Это мои меры предосторожности. Ты не можешь меня осуждать, Хан Джисон. — Хорошо, я не буду, — хмыкает Хан, и Минхо наблюдает, как парень убирает полотенце, свисавшее на шее, на дверцу шкафа, после проходит к кровати и валится сверху, выдыхая шумно. — Можешь спать спокойно, я слишком устал, чтобы до тебя домогаться. — Ну спасибо, — хмыкает Минхо, поворачиваясь на бок и подпирая голову рукой. — Какого ты года рождения? — Ты старше, — незамедлительно отвечает Хан, накрываясь одеялом и поправляя подушку под головой. — Тогда почему ты называешь меня по имени, а не хёном? — Слишком много чести для таких хамов, как ты, — Джисон опирается ладонью на матрас, приподнимаясь и перегибаясь через подушки к Минхо, чтобы щёлкнуть того по носу. — Спи, Минхо. Сладких снов. — Сладких снов, — шепчет парень в ответ, заваливаясь обратно на кровать, и смущенно утыкается носом в подушку, не переживая, что Джисон увидит — его барьер неплохо так закрывает от чужих взглядов. Он лежит так пару минут, пытаясь остановить бешено бьющееся сердце, и вслушивается в размеренное дыхание Джисона по ту сторону подушек, а после засыпает следом, сжимая кончиками пальцев одеяло под щекой.