Моцарт для эмо

Минхо уверен, что самым лучшим решением во всей этой ситуации будет просто наглое игнорирование Джисона и его друзей. И он своему плану отлично следует: сначала отсиживаясь в комнате в общежитии до конца недели, что Сынмин ему выдал для «кризиса танцора», а после просто игнорирует абсолютно все места, где они могли бы пересечься с Ханом. Феликс на это лишь вздыхает молчаливо, побитым щенком смотря на Чана, к которому в университете подходить не может. Ли друг же отличный, сидит с Минхо, поддерживает его «мне никто не нравится, а если и нравится, то разонравится», но всё ещё считает, что хён его — человек необъяснимо глупый. А Сынмин просто молчит, продолжая тусоваться со своим парнем и его компанией, потому что Хенджин в отсутствии мозга у друга Кима не виноват абсолютно. А Минхо доволен, в принципе, он с Джисоном не пересекается и отлично живёт счастливой жизнью, радостно жуя морковку на обедах. — Как долго мне ещё терпеть вот это, — произносит Феликс, растягивая гласные буквы, и ладонью обводит грустного Минхо, потянувшегося за новым ломтиком морковки. — безобразие? Серьёзно, хён, я друг-то отличный, не бросаю тебя одного на обедах, но я могу с парнем потусоваться? — Никаких парней, — злостно шипит в ответ Минхо, хлопая ладошкой по столу. — Парни рушат наши жизни, влюбляют в себя, а потом бросают с разбитыми сердцами! Расставайся с Чаном и вступай в клуб «адекватных», не будь Сынмином, — кивает в сторону воркующего за соседним столиком друга. Тот хмурый взгляд Минхо улавливает, оборачивается и бровь вверх вскидывает, словно на молчаливый бой вызывает. Ли Сынмина никак не образумит, гиблое дело, а вот Феликс… Феликс поумнее будет. — С каких пор ты вообще стал ходить в университетскую столовую? — С тех пор, как решил, что тебя надо оградить от этой компании чёрствых придурков. — Чёрствых… Чего? — Феликс хмурится, непонимающего заглядывая в глаза друга, а тот лишь кивает с важным видом, опуская локти на стол и подбородком в ладошки утыкаясь. — С чего бы они чёрствые придурки? — А кто ещё будет влюблять в себя, а потом сливаться, потому что так ему хочется? — А, так мне от тебя ограждаться надо что ли? — насмешливо тянет Феликс, подхватывая с подноса небольшую дольку жареной картошки и кидая ту в рот под хмурый взгляд Минхо. — Что? Ты же ушёл из балета, можешь к еде попроще относиться. — Я — да, а ты — нет. Как танцевать собираешься с набитым пузом? Тебе же плохо станет, ты начнёшь задыхаться, умрёшь, а мне что, всю комнату в одиночку потом убирать? Феликс в ответ ничего не говорит, только вздыхает очень громко, абсолютно не понимая, что происходит со старшим другом, и вслед уходящему Чану и компании грустно смотрит. Джисона с ними, к сожалению, нет, иначе Ли бы уже давно сидел со своим парнем, пока Минхо прячется где-то в коридорах университета, пытаясь не попасться байкеру на глаза. Минхо же собираться начинает, быстро и небрежно запихивая упаковку недоеденной морковки в портфель — потом доест, нестрашно. Недельное отсутствие довольно сильно сказалось на успеваемости, а окончание университета на данный момент у парня всё же в приоритете. Работать придётся, раз в балете не получается достичь высот, а для работы хореографом бумажку всё же стоит получить. По крайней мере, так считает Минхо, которому без вечных тренировок, оказывается, и делать-то по вечерам нечего. Раньше он мог проводить в зале до ночи, танцуя и танцуя, пока ноги не перестают работать, а кончики пальцев не начинают покалывать от боли. Раньше. Сейчас он и на пушечный выстрел не подходит к тренировочным залам, никогда не соглашается помочь Феликсу с постановкой. Он словно… Вычеркнул слово «балет» из своей жизни окончательно. Глупо? Возможно. Жалеет ли? Да. Вернётся ли? Никогда. — Всё, я побежал, мне ещё сдавать Киму реферат по истории мировой культуры, — вздыхает совсем печально Минхо, закидывая на плечо лямку портфеля. — Если я ещё раз захочу прогулять его пары, напомни мне, пожалуйста, что это всё стоит две ночи без сна и три банки энергетика, которые я терпеть не могу. — Я лучше тебе напомню, что ты иногда совершенно не думаешь, — в голосе Феликса отлично слышна насмешка, но Минхо на это никакого внимания не обращает, лишь закатывает глаза устало и взмахивает рукой на прощание. Будет он ещё время тратить на объяснения о важности уважения к людям постарше. Минхо, на самом деле, к Чану никаких негативных чувств не испытывает и даже не пытается оберегать друга от этих отношений: уж слишком Бан хороший, вечно подкармливает двух несносных танцоров балета, иногда забывающих, что еда помогает жить. В балете ведь не должно быть лишнего веса, он мешает танцевать, не даёт показать в полной мере все свои возможности и таланты. Может, Минхо поэтому и проиграл? Не стоило тогда есть салат, он набрал вес и не смог выполнить качественные прыжки, потерял лёгкость в танце — и всё, он изгой в команде, ничего не умеющий. Да, определённо вина в салате, и теперь парень на тысячу процентов уверен, что даже эта морковка в маленькой упаковке может добавить ему пару лишних килограммов. Балета нет, а привычка за весом следить осталась. В голове сразу же мысли всплывают, что он довольно сильно набрал за последнюю неделю и уже пора возвращаться в строй, начинать снова заниматься и ограничивать себя в еде, лишь бы не набрать обратно эти несчастные граммы. Уверенно ставит себе цель со следующего утра начать пробежки, хоть и прохладно уже на улице становится. Плевать, главное — сбросить набранное. Свисающая лямка портфеля, которую он поленился накинуть на плечо, неприятно бьёт по задней стороне бедра, железной фурнитурой ударяясь в одно и то же место. Кожа у Минхо очень чувствительна к любым воздействиям, особенно на ногах — синяк обеспечен. Не то чтобы наличие нового синяка его как-то заботило, но всё же ощущения неприятные. Даже чёрные джинсы из плотной ткани не спасают. Спать хочется безумно. Настолько, что глаза неимоверно жжёт, а веки то и дело слипаются, словно два магнита, что тянутся друг к другу. Невыносимо сильно хочется просто прилечь, забыть о своих переживаниях, подавить все мысли, бушующие в голове огромными волнами, и просто уснуть. На сутки-двое, чтобы и отоспаться, и отдохнуть нормально, как никогда себе прежде не позволял. Так, чтобы сказать «я выспался», а не «да, спал». Головная боль, резко бьющая по вискам, тоже день не украшает, лишь добавляет куда больше раздражения и ненависти ко всему окружающему. И даже таблетка, выпитая пару часов назад, со своим делом не справилась, будто Минхо просто выпил витаминки для укрепления здоровья. Чертовщина, приводящая к напрочь испорченному настроению. — Эй, Ли Минхо! Мысли прерываются резко, вынуждая Минхо выпасть из своих мечтаний о крепком сне, а знакомый голос — замереть. Он бегал от Джисона почти три недели. Почти три недели у него это отлично получалось, он чудесно игнорировал абсолютно все места, где они могли бы столкнуться, чтобы пересечься в узком коридоре университета. Минхо с такой участью не согласен, он оборачивается лишь немного, кидая взгляд через плечо, и распахивает глаза, как только видит, что Джисон (всё ещё очень красивый) отталкивается от стены, возле которой стоял, и идёт прямо к нему. Старшему всё это, разумеется, не нравится, с Ханом он вообще ничего общего не имеет, поэтому и начинает вновь маленькими шажками пробираться через толпу, извиняясь каждый раз, когда кого-то задевает острыми локтями. — Минхо, настоятельно рекомендую остановиться, — голос Джисона кажется таким близким, словно он уже прямо за спиной, дышит так тяжело, как будто монстры из фильмов ужасов. Фильмы ужасов Минхо ненавидит, отчего и решение у него глупое, как у героев этих самых фильмов — бежать. Он просто срывается с места, расталкивая всех вокруг, кто не успел отойти от несущегося на них тела, и слышит окрики лишь краем уха. Плевать, что он мог кого-то задеть, ударить, ранить, ему сейчас надо просто сбежать. Знает ведь, что Джисон потребует объяснений, захочет узнать причину игнорирования и вечные побеги из кафетерия, стоит им лишь пересечься взглядами. Знает, но всех этих выяснений отношений не хочет, отчего резко сворачивает на повороте направо и влетает в первую попавшуюся открытую дверь, резко закрывая её за собой и прижимаясь к той спиной. Он дышит всей грудью, шумно выдыхая каждый раз, и пытается привести дыхание в норму, пока медленно поднимает взгляд и удивлённо замирает, сталкиваясь с не менее удивлёнными взглядами парочки. — Ой, — шепчет, стремительно краснея, пока парочка, явно до его прихода занимавшаяся взрослыми развлечениями прямо на парте в аудитории, быстро отрывается друг от друга и принимается штаны поправлять. — Тут было, ну… Открыто? — Енджун, — тихо шипит один из парней, резко застегивая ширинку на чёрных, зауженных к низу джинсах, и той же самой ладонью после хлопает по плечу второго, розоволосого. До встречи с Джисоном Минхо даже и не особо внимания обращал, что их университет довольно «яркий», столько людей с цветными волосами, ужас просто. — Ты что, двери не закрыл? — Да ладно тебе, детка, — хрипит тот самый Енджун, оставляя поцелуй на чужом лбу. — Жду после пар у себя. Енджун мягко улыбается Минхо, пока рюкзак на плечо закидывает, и сразу же после обходит замершего в дверях танцора. Ли за ним взглядом следит, непонимающе вскидывая брови, когда парень сначала выглядывает за двери, осматриваясь, и только потом выходит полностью, стремительно закрывая двери. — Неловко, конечно, вышло, — тихо смеётся оставшийся в кабинете парень и подходит ближе к обернувшемуся Минхо. Он неловко трёт ладонью об ткань джинсов, вероятно, смывая тем самым влагу, и протягивает после, пока второй рукой подхватывает со стола очки в круглой оправе и надевает те на нос. — Я Субин. А ты Минхо, да? — Да, а ты… — Откуда тебя знаю? — вскидывает бровь Субин, усмехаясь мягко после. — Мы ходим на литературу вместе. Твой любимый автор — Оскар Уайльд, а любимое произведение — «Гордость и предубеждение». А, еще ты с Ханом тусуешься. — Э-э, — Минхо непонимающе хлопает глазами. Он Субина впервые в жизни видит, а тот чуть ли не всю его подноготную знает, это странно и непонятно. Ладно, книги понятно, они на одном факультативе, не особо пользовавшимся популярностью среди студентов. Но вот его встречи с Джисоном — точно не то, о чём каждый в университете будет знать. — Я не тусуюсь с Ханом, — произносит всё же через минуту молчания и поправляет лямку портфеля на плече. — С чего ты вообще это взял? — Мне Енджун сказал, а он играет с Джисоном в одной группе. — А вы с Енджуном… — Встречаемся? — Субин дожидается кивка со стороны Минхо и отрицательно мычит, так же подхватывая со стула рядом рюкзак. — Мы просто спим. Такие, как Енджун, не встречаются с парнями типа нас. А вы с Джисоном что, не… — Нет! — Минхо чуть ли не кричит, сжимая пальцами лямку рюкзака, и выдыхает, прикрывая глаза. — Мы не спим, не встречаемся и не тусуемся. — Да? Странно, он не затыкается, когда я Енджуна с репетиций забираю. — В смысле? — Минхо хмурится, словно слепой котёнок шагает за Субином на выход из кабинета и осматривается подозрительно, будучи готовым бежать. Джисон может поджидать где угодно, танцор должен быть готов к ещё одной пробежке ради спасения собственного сердца и головы, вечно наполненной мыслями о Хане. — Что он говорит? — Что ты милашка, который очень сильно не хочет сходить с ним на свидание. — Он даже не звал меня никогда, — фыркает Минхо, неспешно шагая рядом с Субином в сторону лектория. Они, кажется, и на лекциях вместе учатся, что не может не радовать: Феликс после начала отношений с Чаном на занятиях, где не отмечают, слишком редкий гость, а Сынмин постоянно окружён цепным псом Хваном, не подпускающим к своему «Минни» ни на шаг. Собственничество в отношениях грустно и невкусно, но Минхо не лезет. — Ты тоже у Кима на лекциях? — Да-а-а, я думал, что это такой интересный предмет, а в итоге попали к Киму, — Субин наиграно грустно вздыхает, с широкой улыбкой поворачиваясь к вышагивающему рядом Минхо. — Эй, мы никогда раньше не общались, но, может, хочешь со мной дружить? Знаю, что звучит по-детски, но почему нет? — Давай, конечно, — смеётся тихо Ли, активно кивая головой. Новые знакомые никогда чем-то плохим особо для него не были, он любит общение в любом его проявлении, хоть и пропадает частенько с радаров, где нет никого, кроме него и балета. Пропадал.

***

Минхо небрежно пинает босой ногой ведро, стоявшее прямо посреди их небольшой комнаты, и раздражённо вздыхает, когда двигает невысокий стул ближе к себе. Решение прибраться, наконец, в их комнате пришло слишком резко и неожиданно, чтобы отказываться от таких желаний. Сначала он промок до нитки, когда на небе резко образовались грозовые тучи, и пошёл сильнейший дождь, о котором никто не предупреждал. А потом по старинке — кружки из ящика летят с бешеной скоростью прямо на голову, он еле успевает их перехватить. Во времена глубокой сосредоточенности над учёбой он позволяет Феликсу творить всё, что тому душе угодно. А тому угодно одно — бардак такой, что, сломав ногу о застывший кусок хлеба, даже не удивишься. Парень приподнимается на носочках, хватаясь за верхнюю полку, к которой тянулся кончиками пальцев, и быстро проводит влажной тряпкой по поверхности, собирая всю пыль, скопившуюся за время без уборки. Он даже чихает, пока рассматривает грязную тряпку, некогда бывшую жёлтой, и вздыхает громко, осторожно опускаясь обратно на всю стопу. Ростом не удался, убираться оказывается немного неудобно, к сожалению, но даже такие трудности его не пугают. Минхо ловко спрыгивает со стула, морщась от сильного удара пятками об деревянный пол, и осматривается, взглядом цепляясь за сторону Феликса. Младший определённо точно убьёт за прикосновения к своим вещам, но тот сущий беспорядок танцора очень сильно раздражает. Стоило бы, конечно, хотя бы высказать другу, как тот надоел со всем этим беспорядком, и Минхо решает, что это отличный вариант для решения проблемы. Он быстро шлёпает по влажному полу в сторону небольшой кухоньки, где пару часов назад кинул мобильный телефон с играющей в Спотифае музыкой, и подхватывает гаджет, с удивлением отмечая пару новых уведомлений с незнакомых номеров. «ххх-ххх-ххх привет, Минхо, это Субин! извини, что пишу не предупреждая, если что твой телефон дал Феликс!» Минхо тихо смеётся, сразу же заходя в настройки контакта, и добавляет Субина в свою телефонную книжку, подписывая совсем простым «Субин, который кабинет». Странное имя для контакта, но кого это вообще волнует, если обладателя телефона — нет. Парень задумчиво возвращается в чат, водя пальцем по экрану вверх-вниз, а после нажимает на небольшую линию, благодаря которой открывается клавиатура, и присаживается на стул, со стоном вытягивая ноги.

«lknw привет-привет, Субин всё окей, я не против!»

Сразу же после отправки он смахивает большим пальцем приложение, возвращаясь к списку чатов, и вновь цепляется за незнакомый номер. Телефон, к его сожалению, от неизвестных номеров сообщения не показывает, а любопытство разъедает, конечно, сильно. Но он сначала тянется к чату с Феликсом, написывает другу миллион сообщений о своём возмущении беспорядком и даже фотографирует зачем-то грязную тряпку. Это чтобы Феликс точно поверил в безобразие, творившееся в их комнате. Феликс ожидаемо не отвечает — Минхо помнит, что сейчас на балете опять активизировались тренировки по множеству часов. Помнит, завидует, но никогда об этом не скажет. Тот номер всё ещё интригует безумно, и парень не сдерживает своих порывов, жмёт подушечкой пальцев на чат и замирает, стоит лишь пробежаться глазами по строчкам. Чёртов Хан Джисон как-то узнал его номер телефона и теперь точно не оставит в покое, пока не доберётся до истины — Минхо в этом уверен. Так же уверен, как и в том, что отвечать никому он не хочет, не будет и вообще Джисона это не касается. Нет, касается, конечно, но Минхо об этом ни с кем разговаривать не будет, так что это дела исключительно его и внутреннего голоса. «ххх-ххх-ххх 18:38: долго бегать от меня будешь? 20:00: я вижу, что ты в сети, ты в курсе?» Минхо в курсе. Стоило бы уже давно отключить эту противную функцию, мешающую нормально скрываться от всех своих контактов (особенно мамы), но он всё время забывает об этом. Ответить что-то нужно, Джисон, как понял Минхо за столь короткий промежуток времени, довольно упрям и невыносим. Ещё в комнату наведается, и куда бежать: шестой этаж, в окно не выйти. Он пишет быстрое «не понимаю, о чём ты» и наблюдает, как на экране резко высвечивается слово «прочитано», всматривается в анимированный карандашик и судорожно вздыхает после. Джисон печатает как-то слишком быстро, у Минхо мозг не успевает формулировать нужные ответы на любые сообщения, которые сам же придумал в голове. Сначала диалог нужно выстроить, а только потом его осуществлять — это девиз Минхо по жизни. «ххх-ххх-ххх почему ты меня избегаешь? что я сделал не так?»

«lknw ничего ты не делал»

«ххх-ххх-ххх давай встретимся и поговорим?»

«lknw я занят»

«ххх-ххх-ххх завтра?»

«lknw всегда.»

И вновь это «прочитано» со скоростью света. Джисон что, из чата вообще не выходит в надежде, что Минхо с ним поговорит? Минхо не поговорит, ему стыдно за свои действия, он в курсе, что придурок последний, и для этого осознания не надо было даже вздохов Феликса и осуждающего взгляда Сынмина. Признаваться в симпатии к Джисону не хочется, друзья знают и ладно. Но ведь при встречах с младшим он не сможет этого скрывать, Хан догадается, поиздевается, разобьёт сердце и уйдёт, это же очевидно. Субин правду сказал, такие, как Джисон и Енджун, не встречаются со слишком правильными парнями по типу Минхо. С такими, как он, скучно и абсолютно нечего делать. Они с Джисоном разные и вряд ли найдут нормальные точки для соприкосновений, чтобы построить хоть какие-то отношения. Так что проще обрубить всё на корню и не лезть в это. Парень дёргается в испуге, когда его телефон начинает неистово вибрировать, готовясь выпасть из ладони и свалиться на пол. Минхо удивлённо сжимает гаджет покрепче и опускает глаза на экран, в который раз за сегодняшний день просто замирая на месте. Какого чёрта Джисон ему звонит. Отвечать не хочется, и он этого не делает, терпеливо дожидаясь, пока трель телефона сойдёт на нет, а после облегчённо выдыхает, расслабленно откидываясь на спинку стула. Но Джисон упёртый, доказывает это в очередной раз, вновь принимаясь названивать. — Ну чего тебе? — тянет парень в трубку, как только проводит по экрану и отвечает на звонок. — Открой дверь. Минхо шокировано открывает рот, ошеломлённо хлопая глазами, и медленно поднимается со стула. Всё ещё шестой этаж, в окно всё ещё выходить небезопасно, а за дверью, если судить по голосу, довольно злой Джисон, которого происходящее тоже немного раздражать начало. Если Минхо откроет двери, его же, в принципе, никто не изобьёт, верно? Максимум — поругаются, расскажут, что так вести себя не особо хорошо в его-то года и дадут спокойно жить дальше. По крайней мере, Минхо в это верит всей душой, пока медленно шагает к двери, попутно натягивая брошенные когда-то в коридоре тапочки, и открывает дверь, шумно выдыхая. Джисон кажется очень злым. — Ну привет.