Моцарт для эмо

— Так и будем в дверях стоять или ты меня впустишь? Минхо глазами хлопает, непонимающе смотря на Хана перед собой, а после с громким и вымученным вздохом отходит в сторону, пропуская парня в комнату. Не хотелось, конечно, Джисон явно за ответами пришёл, а Ли их давать не хочет. Он вообще хотел бы всё это дело замять и к нему не возвращаться, продолжая жить так, будто Хана в его жизни и вовсе не было. Минхо скулить немного хочется, пока спиной вжимается в стену в мнимой надежде, что это как-то спасёт. По крайней мере, верить ему никто не запрещал. Парень внимательно наблюдает за каждым, даже почти незаметным, движением Джисона и почти не дышит, пока Хан снимает с плеч кожаную куртку, осторожно вешая ту петелькой на гвоздь, заменяющий крючок. Они с Феликсом давно хотели всё в комнате починить и привести в человеческий вид, но как-то руки не доходили, то просто лень было, отчего и потаскано всё вокруг, кроме их кроватей. В случае с Феликсом даже это ненадолго. — Возьми тапочки, пол грязный и кое-где мокрый, — произносит негромко, кивая на стоявшие в углу небольшого коридора красные тапки. Феликса, но тот не обидится. — Будешь кофе? — Буду, — кивнув, Джисон снимает с ног ботинки, потянув шнурки в разные стороны и развязывая прочные банты на тех, а после надевает тапочки. У него забавно свисают пятки, тапочки явно не по размеру, но это единственное, что Минхо может предложить. Ли только хихикает тихо, игнорируя вопросительный взгляд Хана, и проходит на небольшую кухню, сразу указывая на стул, стоящий у стола. — У меня только растворимый. — Подойдёт, — кивает Джисон, присаживаясь за стол, и внимательным взглядом цепляется за спину Минхо, как только тот отворачивается. Чайник кипел совсем недавно, поэтому и приготовление кофе много времени не занимает: всего лишь насыпать кофе из банки, залить кипятком и отдать гостю. — Поговорим? — А у меня есть выбор? — хмыкнув, Минхо лениво помешивает чайной ложкой напиток в большой кружке в форме панды — всё ещё его любимая — и отдаёт кофе Хану, как только с шумом оборачивается. — Выбор есть всегда, — пожав плечами, Джисон обхватывает кружку ладонью и притягивает напиток к себе. Пара глотков — и он прикрывает глаза, расслабленно откидываясь на спинку стула. — Ты забыл свою тарелку в студии. — Тебе стоило бы выбросить это уродство, — Минхо морщится немного, отчего на переносице появляются едва заметные морщины, и присаживается напротив Хана, неловко сканируя взглядом тело того, не смея подняться выше, к глазам. Стыдно за все эти побеги настолько, что хочется немного провалиться под землю. — Как я могу, я поставил её на самое видное место, чтобы все завидовали. — Врёшь. — Вру, — хмыкает тихо, вновь делая небольшой глоток горячего напитка. — Я убрал в полку и надеюсь, что ты её заберёшь. — Нет, это теперь твой подарок, — Минхо широко улыбается, постукивая пальцами по деревянной поверхности стола, и взгляд всё же поднимает, пересекаясь с глазами Джисона. — О чём ты хотел поговорить? — Ты меня избегаешь, — сообщает Хан. Минхо будто бы и не знал, но он всё же вскидывает бровь, высказывая тем самым своё замешательство, и вновь морщит нос — уже непонимающе, потому что совсем не понимает, что Джисон вообще хочет услышать. — Нет?.. — Ты побежал посреди коридора, битком набитого людьми, Минхо. — У меня по плану была пробежка, я взялся за спорт. — Ты издеваешься? — Хан фыркает громко, не видя вообще в этой ситуации поводов для шуток, и отодвигает кружку с кофе, невольно усмехаясь панде на той. Минхо следит внимательно за каждым движением и даже не дергается, когда его подбородок резко оказывается в хватке двух пальцев Хана и чуть приподнятым, что позволяет им теперь смотреть друг на друга самым внимательным взглядом. — Почему ты меня избегаешь? — Да не избегаю я тебя, — закатывает глаза Ли, сбрасывая одним движением руки чужие пальцы с подбородка, и откидывается на спинку стула, устало выдыхая после. Он действительно очень не хочет пытаться объяснить свои действия, не хочет что-то решать и пытаться найти компромисс. Компромиссов не будет, Минхо всё решил, и о его симпатии Хан узнать не должен совершенно точно. — Я просто подумал, что нам не стоит общаться. — Минхо? — зовет негромко Джисон спустя полминуты молчания, и Ли лишь вопросительно мычит, вскидывая взгляд и сталкиваясь тем с Ханом. — Не думай. У тебя не получается. Минхо от негодования воздухом задыхается, невольно брови хмурит и ладони сжимает в кулаки. Джисон явно перегибает абсолютно все дозволенные границы, пытаясь общаться с Ли так, как не позволил бы себе даже Феликс. Хочется этого байкера немного убить, но Минхо позволяет себе только замахнуться под столом и с силой, которой точно хватит на то, чтобы причинить лёгкую боль, бьёт носком домашнего тапочка под чужую коленку. Хан шипит тихо, хватаясь за ушибленное место, а Минхо лишь довольно улыбается, даже не пытаясь скрыть своей радости от небольшой пакости. — Какого черта ты творишь? — выдыхает Хан, потирая коленку, и Ли пожимает плечами, невинно хлопая глазами. — Я просто не думаю, ты же сказал, что у меня не получается. — Ладно, извини, это звучало грубо. — Извиняю. Дальше они молчат. Минхо терпеливо ждёт, пока Хан допьёт свой кофе и свалит восвояси, Джисон же — пока Ли созреет обсудить их проблемы и попытаться решить все конфликты, которые, кажется, назрели даже без вмешательства Хана. Взгляд старшего то и дело цепляется за Джисона, впивается в каждую деталь, отмечает и морщинки, еле заметные, и родинку на довольно пухлой для возраста Хана щеке, и красивый изгиб переносицы, так и привлекающий внимание. Хан красив, Минхо это замечает не в первый раз, но почему-то именно сейчас взгляд цепляется как-то по-особенному, словно он пытается запомнить каждую деталь, зная, что они могут больше никогда не встретиться. Бред, конечно, они ведь учатся в одном университете и встречаться будут часто, но для Минхо — весомая причина не скрывать своего взгляда и хоть как-то оправдывать свою заинтересованность в Джисоне. — У меня что-то на лице? — с усмешкой произносит Хан, как только убирает кружку от лица, и вскидывает бровь, впиваясь в Минхо ответным взглядом. — Так смотришь внимательно. — Я ищу совесть, — отзывается Ли и выдыхает, замечая новую ухмылку на чужом лице. Джисон, если честно, надоел ухмыляться. Он выглядит слишком красиво и привлекательно, чтобы игнорировать этот факт, и Минхо вновь пялится, даже не скрываясь. — Не найдёшь. Она рядом с глупыми танцорами балета впадает в спячку. — С чего бы я глупый? — Ли вновь хмурится, раздражаясь не на шутку, и Джисон молча пожимает плечами, откидываясь на не самую удобную спинку кухонного стула. — Ты уходить собираешься? Мешаешь мне убираться. — Ты убирался? Выглядит, будто ты решил затопить общежитие, — хмыкает Хан, кидая беглый взгляд на ведро, доверху наполненное водой. — Не уйду, мы не обсудили твои побеги. — Нам нечего обсуждать, Джисон, — Минхо стонет громко, отчаянно желая поскорее всё это закончить, и скидывает с ног тапочки, чтобы притянуть к себе ноги и уложить подбородок на колени. Обсудить, на деле, много чего нужно, но было бы желание. Ли в этом не видит никакого смысла: разговоры ни к чему, кроме прекращения общения, не приведут, а Минхо и без разговоров отлично с этим делом справлялся. — Что ты хочешь от меня услышать? — Почему ты игнорировал меня три недели, когда мы могли уже давно сходить на свидание? — Извини? Минхо задыхается на секунду. В голове резко пустота, глазами хлопает совсем удивлённо, а эта ухмылка на чужих губах провоцирует внутри лишь агрессию, резво распространяющуюся по всему телу. Он возмущённо приоткрывает рот в надежде сказать хоть что-то, но вылетает лишь тихо «Оу», а за ним — вновь тишина, разбавляемая тихим сёрбаньем со стороны Хана. Даже это, на удивление, не раздражает. У Минхо, кажется, все эмоции закончились, кроме нескрываемого удивления и ошеломления, напрочь выбивших все остальные. Ему кажется, что он ослышался, что всё это — глупая шутка, одна из неудавшихся со стороны Джисона. Джисона, который, кажется, позвал его на свидание. Хан, что ни разу даже не проявлял в отношении Минхо каких-то действий, кроме глупых шуток и идиотского «принцесса», почему-то очень неожиданно говорит об их свиданиях, и Минхо хочется немного умереть. В его голове шестеренки пытаются собрать хоть что-то вместе, чтобы точно понять, о чём Хан вообще говорит, но выходит отвратительно: Ли ничего не понимает. — Какие свидания? — шепчет еле слышно, вновь хлопая ресницами, и Джисон закатывает глаза, с шумом выдыхая. — А на какие свидания обычно зовут тех, кто нравится? На обычные, где романтика там, хоть я и слаб в ней. — Это просто отвратительная шутка, Джисон. Минхо раздраженно скидывает ноги с сиденья стула и ловко поднимается во весь рост, почти в самый последний момент перехватывая падающую от таких резких движений мебель. Он не верит, это всё глупая шутка. Ли хватается за ручку высокой полки, дёргает за ту, открывая ящик, и достает чистую кружку. Не его, не любимая, но уже без разницы. В комнате вновь молчание, и это лишь подтверждает все мысли танцора: Джисон просто издевался и теперь, когда его спалили с поличным, просто не может придумать никаких других вариантов, как выкрутиться. Парень лениво заваривает для себя кофе, заливая кипятком рассыпчатый порошок, и выдыхает, с шумом швыряя в кружку чайную ложку. Оттягивает момент, совершенно не желая оборачиваться. Позади — цепкий взгляд младшего, каким-то образом читающего Минхо как открытую книгу. Обернуться всё же приходится, когда талии касаются со спины. Он резко разворачивается, стремительно краснея, стоит лишь встретиться взглядом с глазами Джисона, и непонимающе вскидывает брови. Выглядит, может, и глупо, но совершенно искренне: не заметив, как Хан подошёл ближе, испугался неожиданных прикосновений к себе. — Послушай меня, — тихо просит Джисон, и впервые за их недолгое общение Минхо не видит улыбки на чужом лице. Ни улыбки, так красиво обнажающей зубы, ни раздражающей ухмылки — ничего. Только серьёзный взгляд, прожигающий до глубины души, и руки, мягко касающиеся тела поверх домашней футболки. — Я без понятия, что ты себе надумал, но я никогда не стал бы шутить о своих чувствах. — О каких чувствах ты вообще говоришь? — Минхо выдыхает еле слышно, приподнимая руки, свисавшие вдоль тела, и кладёт те поверх плеч парня с одним желанием — оттолкнуть, позволить себе дышать полной грудью и успокоить своё бешено забившееся сердце. — Мы знакомы всего ничего, чтобы у тебя появились чувства ко мне, Джисон. Прекрати нести чепуху и отойди от меня уже. Что за привычка зажимать и лапать меня? — Ты мне нравишься. В голосе вновь ни намёка на шутку, и Минхо даже хочется поверить. Хочется, да не можется. Он хмурится, толкая ладонями в плечи Джисона в надежде оттолкнуть, но тот все планы портит: перехватывает запястья, ближе жмётся, чуть ли не соприкасаясь их носами, и качает головой. Хан молчаливо ведёт пальцами по запястьям, мягко касаясь кончиками ногтей нежной кожи, а после спускается ниже, к чужим бёдрам. Минхо и возмутиться не успевает, как оказывается сидящим на столешнице с Джисоном между ног. — Какого чёрта ты делаешь? — Так ты не сбежишь, — хмыкает Хан, убирая ладони с ног Ли, и выпрямляется, с шумом выдыхая. Минхо видит в чужих глазах оттенок раздражения, но никак не реагирует, всё также продолжая пытаться оттолкнуть младшего. Пытаться, потому что очевидно, что не выходит, раз вместо отталкиваний он лишь укладывает руки на чужие плечи для удобства. — Ты мне нравишься, Минхо. Пойдём на свидание? — Не неси чепухи, — закатив глаза, Минхо заглядывает в чужие глаза и лениво постукивает пальцами по спине Хана, качая головой осторожно. — Такие, как ты и Ёнджун, не встречаются с такими, как мы, Джисон. Так что просто, ну… Подыщи кого-то из своей компании? — Что за хуйню ты несёшь? — Джисон, нахмурившись, вновь склоняется, приближаясь к лицу старшего, и вскидывает бровь, непонимающе заглядывая в глаза Минхо. — Такие, как мы и вы? О чём ты вообще говоришь? — Субин сказал, что такие, как вы, не встр… — Субин? — Хан смеётся тихо, так мягко и радостно, что брови Минхо взлетают непонимающе вверх, а пальцы сжимаются на футболке Хана, натягивая ту на спине. Действует совсем на автомате, не понимает абсолютно ничего и хочет немного сбежать от всей этой неловкости. — Принцесса, говорю один раз: никогда, слышишь, никогда не проецируй отношения этих двоих на свои возможные. — Почему? — Эти два придурка ходят вокруг да около уже пять лет, боясь признаться друг другу в своих чувствах, но зато считают, что трахаться — прикольно, и всё это ничего не портит между ними. — Так… А ты что, не хочешь со мной, ну… — Минхо краснеет стремительно, чувствуя, как резко загораются его щёки, и Джисон насмешливо вскидывает бровь, вынуждая старшего чуть ли не заскулить от отчаяния. Как же всё это неловко. — Не хочу с тобой что? — Ты не заставишь меня произнести это, — шипит Джисону прямо в лицо, хлопая того ладонями по лопаткам, и глаза прикрывает. Взгляд Джисона буквально прожигает, Минхо чувствует эту насмешку через кожу, через их мимолётные касания. Ли не ханжа, но стесняется даже мысли о возможных интимных отношениях с Ханом, и это печалит: маленький, но гордый танцор балета краснеет просто от взглядов какого-то байкера. Джисон раздражающий, но такой притягивающий, что невозможно сдерживаться, невозможно пытаться бежать, когда младший стоит вот так, совсем рядышком. Невозможно, потому что абсолютно не хочется. Хочется почему-то закрыть глаза на все свои принципы и блокады, строившиеся годами, бросить всё на самотёк и просто попробовать отдаваться моменту (и, возможно, Джисону, но о таком Минхо не скажет). — Поверь, принцесса, я хочу с тобой намного больше, чем ты там навыдумывал, — Минхо слышит усмешку Хана прямо на ухо, резко дыхание задерживает, осознавая в миг, насколько близко оказывается младший рядом с ним, и сильнее сжимает пальцами чужую футболку. — Так ты пойдёшь со мной на свидание? — Нельзя в такой ситуации звать кого-то на свидание, Хан Джисон! — Ли возмущенно пыхтит, распахивая глаза, и Хана чуть отталкивает от себя, чтобы смотреть прямо в чужие глаза. — Пойду я на свидание. — Хорошо, — Джисон шепчет совсем тихо, почти неслышно, и выдыхает сразу после громко, мягко касаясь бёдер старшего своими пальцами. — Я пиздец как хочу тебя поцеловать, Минхо. Понять, что происходит с Минхо — трудно. В его голове снова пустота, только мнимые обезьяны бьют в барабаны, а в руках отчего-то силы немерено. Он резким движением притягивает Джисона к себе, пока хватает хоть какой-то смелости на несвойственные ему действия. Губы у Хана совершенно сухие, Минхо чувствует это своими и, кажется, умирает где-то внутри, когда Джисон, отошедший от шока, приближается, вжимаясь чуть ли не всем телом, и налегает, перенимая главенствующую роль. И именно в этот момент Ли точно умирает. Он чувствует сухие губы, мягко касающиеся его, временами посасывающие и оттягивающие, чувствует мягкие руки Джисона, так иронично покрытые мозолями от гитарных струн, чувствует своё бешено стучащее сердце, так и норовящее остановиться. Он чувствует так много, что в один момент перестаёт чувствовать абсолютно всё. Ему мало, хочется больше, он неумело пытается успевать за напором Джисона, но всё, что выходит, — тихо скулить, прижимая Хана ближе к себе, вцепившись в чужие плечи, и пытаться отвечать на поцелуй, каждый раз неловко замирая, когда чувствует язык младшего. Джисон сжимает бедро, нежно, но ощутимо, и Минхо стонет громко, резко разрывая поцелуй и откидывая голову назад. Время замирает, как и парни, заключённые в объятия друг друга. Старшему стыдно раскрыть глаза, столкнуться снова с Джисоном, а сам Хан пытается отдышаться, пытается понять, что вообще произошло и как вернуть Минхо в реальность. Минхо, которому стыдно до безумия. Минхо, у которого оказываются слишком чувствительные бёдра. Минхо, которому хочется умереть, потому что стонать во время поцелуя с Джисоном он совершенно точно не собирался. — Минхо… — тихо произносит Хан, и Ли остервенело качает головой, вскидывая руку и прижимая ладонь к чужим губам. — Молчи. Просто молчи. Они всё также обнимаются, молча пытаясь восстановить дыхание и бушующее сердце. Что-то комментировать бессмысленно для обоих, всё очевидно стало уже давно, достаточно было просто преступить вырисованные Минхо границы и позволить происходить тому, что было нужно. И старший больше не собирается противиться, он уже совершил слишком много необдуманных действий, чтобы теперь прикрываться будущей карьерой. Балет в прошлом, карьера в прошлом, теперь он — абсолютно свободный человек, имеющий возможность делать то, что хочет сердце, а не здравый смысл. — Хён, ты просто не поверишь, что за пиздец произо… — со стороны коридора резко голос Феликса замолкает, и парни, переведя взгляд на зашедшего в комнату Ли, еле заметно улыбаются, пока тот делает пару шагов в открытую дверь и совсем тихо прикрывает ту. — Он там в обморок не свалится? — уточняет Джисон, обернувшись к Минхо, и тот только смеётся совсем тихо, пожимая плечами и соскальзывая со столешницы. — Лучше поищи нашатырный спирт.