Моцарт для эмо

Минхо задыхается. Его выгибает, тело плавится, а в голове — такая уже привычная ему пустота. На шее чужие горячие губы, летающие по коже и оставляющие почти невесомые поцелуи, а руки, так удобно лежавшие на бёдрах, сжимают кожу иногда так сильно, что останутся синяки. Минхо жарко. Ему было бы жарко даже полностью голым, он знает это наверняка. Жарко, но он всё равно жмётся к Джисону ближе, выгибается, чтобы руки соскользнули куда пониже, дотронулись до всех сокровенных мест, путь к которым остальным закрыт. Минхо хочется прочувствовать всю эту нежность и страсть одновременно, ему хочется узнать на себе, лично, всё то, о чём пишут в глупых бульварных романах. Он стонет, чувствуя зубы на плече, и хнычет, проводя ногтями по спине парня. Джисон полностью одет, это расстраивает и заинтересовывает одновременно. Хочется раздеть, рассмотреть, оставить свои отметины в виде зубов и самых нежных поцелуев, которые Минхо может подарить. Хочется, и он приоткрывает веки, медленно ведёт ладонью по напряжённому плечу младшего, смотрит Джисону прямо в глаза. Как же ему, чёрт возьми, хочется этого глупого рокера, напрочь засевшего и в мыслях, и в сердце. Минхо вспоминает случайно, как громко смеялся с описания постельных сцен в книжках, где цепочки главного героя свисали прямо на лицо девушки, и втягивает с шумом воздух, когда кулон Джисона выпадает из-под ворота черной футболки. Их момент настолько клиширован, что Ли бы умер со смеху, если бы не хотел в эту самую минуту умереть от желания прочувствовать Хана куда больше, чем он может сейчас. Он на локте приподнимается, отчаянно прижимаясь своими губами к губам младшего, и стонет прямо в поцелуй, когда Джисон отвечает. Пылко, горячо и сразу же с языком, ловко пробравшемся сквозь приоткрытые губы и столкнувшимся с языком Минхо. — Я вам типа… Не мешаю? — раздаётся со стороны. Минхо не слышит особо, у него сердце в ушах дико стучит (в груди тоже, конечно). Он слышит только своё сердце и учащенное дыхание Джисона, радуется, что имеет почти такое же влияние на младшего, и хнычет, дуя губы, стоит Хану отстраниться. — Мне уйти? — Не стоит, — Джисон тихо смеётся, а Минхо умирает внутри, молчаливо притягивая Хана за шею обратно к себе и утыкаясь носом тому в плечо. На Феликса смотреть сейчас стыдно до безумия: они так увлекаться точно не собирались, договариваясь посмотреть аниме в комнате Минхо. — Мне всё равно уже пора идти. — Ты вернёшься? — Ли шепчет, чтобы слышал только Хан, и хмурится, как только Джисон качает головой, приподнимаясь на локтях, и смотрит прямо в глаза Минхо. — Куда ты так торопишься, что заканчиваешь наше свидание вот так? — А что, понравилось? Ухмылку с лица Джисона в который раз за их общение хочется стереть одним ударом кулака, но Минхо только лишь хлопает звонко парня по плечу и с силой отталкивает от себя. Хан так спешил куда-то, вот пусть и проваливает. Джисон тихим смехом заливается, склоняясь, чтобы оставить очередной поцелуй на чужих губах, и ловко соскальзывает с кровати. Он потягивается, возвращая все позвонки по местам, а Минхо взглядом цепляется за тонкую полоску кожи, обнажившейся, стоило лишь Хану поднять руки. Продолжить их чувственные поцелуи хочется безумно, но всё, что он может, — наблюдать, как Джисон улыбается совсем ласково на прощание и закрывает за собой двери с тихим щелчком замка. — Итак, — хлопок книжки, закрывшейся довольно громко, вынуждает Минхо подскочить на месте, с неловкостью опуская задравшуюся чуть ли не до груди футболку обратно вниз. — Какого хрена вы, — тянет Феликс, указывая своим наманикюренным пальцем на кровать Минхо, — тут устроили? — Ты так не возмущаешься, когда вы с Чаном чуть ли не сексом занимаетесь по соседству со мной, — фыркнув, Минхо скидывает ноги с кровати, зябко поджимая пальцы от ударившего по ногам сквозняка, и поднимается, быстро топая босыми ногами к окну. Феликс снова заморозил комнату. — Мы с Чаном встречаемся. Улавливаешь мой следующий вопрос? — Нет, — произносит Минхо, уворачиваясь от летящей в него подушки, и подхватывает телефон, сразу же расплываясь в улыбке. На экране висит одно непрочитанное сообщение, пришедшее тридцать секунд назад, а в нём — приглашение на репетицию группы Хана. — Ты идёшь на репетицию? — Ну да, — Феликс плечами пожимает, отбрасывая не особо и занимательную книгу в сторону, и с интересом наблюдает, как лучший друг резко начинает носиться по комнате, собирая грязные вещи и попутно умудряясь достать чистые из его части гардероба. — Плюс сегодня пятница, у них обычно вечеринки после репетиций. А что? — Вечеринка? — Минхо с удивлением оборачивается к Феликсу, замирая в дверях ванной комнаты, и молчаливо хмурит брови, переводя взгляд с друга и обратно на телефон. Джисон о вечеринке ни слова не написал, и парень, неплохо знавший математику в школе, складывает два плюс два: Хан просто не хочет, чтобы Минхо там был. Вполне вероятно, что парень Минхо просто стесняется. Разумеется, танцор-неудачник, не добившийся успехов ни в учёбе, ни в танцах. И Джисон, который значительно отличается от людей вокруг, добившихся своих целей, имеющий потрясающие амбиции и взгляды на жизнь. Хан — воплощение бунтарства и детского озорства. Он тот, кому Минхо всегда завидовал в детстве, пока стирал ноги в кровь, наблюдая за веселившимися на детской площадке ребятами. Он тот, кому Минхо не ровня. — Минхо? Ты завис. — А? — парень глазами хлопает, выводя себя из очередных «я ненавижу себя» мыслей, и шумно вздыхает, кидая телефон на кровать. — Слушай, а если парень говорит, что ты ему очень нравишься, а потом не зовёт никуда, где вас бы могли видеть друзья. Что нужно думать? — Ничего, — Феликс глаза закатывает, забираясь на кровать с ногами, и укладывается поудобнее, лениво натягивая пуховое одеяло на ноги. — Это значит, что ты придурок, снова накручивающий себя из-за несуществующих вещей. Минхо, если ты хочешь узнать о чувствах или мыслях человека, то ты должен спрашивать об этом именно у него, окей? — Окей, — совсем тихо. Возможно, его даже не слышно из-за хлопка двери за спиной. Конечно, он не будет ни о чём таком спрашивать Джисона, это лишь чепуха и тараканы в голове Минхо.

***

— Эй, ты пришёл! Крик Джисона слышно за версту. Минхо хмыкает тихо, неловко поправляя на себе рубашку ярко-красного цвета на пару размеров больше (Феликс сказал, что это горячо). Он видит Джисона с бутылкой пива, стремительно вышагивающего к нему через всю студию, и качает головой. К алкоголю он всё ещё относится скептически, отлично припоминая все проблемы, возникшие после пары глотков, но младшему ничего говорить не смеет. Это выбор Джисона и только его. В приглушённом свете Джисон выглядит ещё красивее, чем обычно. Тени, аккуратно спадающие на лицо, красиво оттеняют утончённые черты лица, а отблески света, мягко спадающие со встроенных в потолок лампочек, отражаются в пирсинге, отсвечивая и привлекая. Минхо вновь и вновь цепляется за колечко в губе Хана и глаза сжимает, чувствуя холодок от серебра, как только чужие губы касаются его собственных. Джисон — искуситель, и Ли абсолютно не противится, когда поцелуй углубляют, стремительно и неожиданно, сразу же запуская юркий язык в рот. Ладони у Хана мягкие, такие, что чувствуются даже через плотную ткань рубашки, они вынуждают выгибаться под чутким руководством и прижиматься ещё ближе к разгорячённому телу младшего. Джисон пьян, а Минхо опьянён Джисоном. — Ты снова курил, — совсем тихо произносит, как только отстраняется от губ Хана, и в улыбке расплывается, стоит лишь увидеть недовольное лицо Джисона. Приятно знать, что тому поцелуи нравятся в той же степени, что и Минхо. — Воняешь своими сигаретами с вишней, Джисон. — Извини, принцесса, — ласковый голос Джисона пробирает до костей. Минхо жмётся вновь ближе, хотя, казалось бы, уже ближе некуда, и выдыхает шумно. Чувствовать одеколон Хана, слышать его совсем тихое дыхание, такое умиротворённое и расслабляющее, — всё, о чём Минхо мог только мечтать. Минхо жмурится от совсем невесомого поцелуя в макушку, улыбаясь совсем глупо, и переводит взгляд на диванчик в углу комнаты. Парень в этой студии ещё не был, только в той, что находится в университете, и с интересом оглядывается. Вероятно, создать студию звукозаписи прямо в жилом доме, если на то позволяет площадь, отличная вещь. Минхо всё ещё не знает, чей это вообще дом, но по-белому завидует возможностям, пока присаживается на мягкие подушки, расслабленно откидываясь на спинку. Феликс ожидаемо валится следом спустя пару секунд и хихикает, когда Чан, с уже выкрашенными в красный волосами, склоняется за поцелуем. Минхо лишь глаза закатывает, отворачиваясь от счастливой парочки с недовольным лицом и замирает. Джисон с гитарой. Чёртов Хан Джисон в амплуа рокера, о котором Ли только слышал, но которого никогда не видел. До сегодняшнего дня. Пальцы Хана с содранным с ногтей чёрным лаком словно летают по грифу гитары, пока вторая рука, крепко удерживая в руках небольшой пластмассовый треугольник, быстро водит по струнам, наигрывая незатейливую мелодию. Минхо вспоминаются их уроки гитары, на которые старший забил спустя один день, что штучка эта медиатором называется, а Джисон буквально гитарист в рок-группе. Парень внимательно за Ханом наблюдает, где-то в глубине души мечтая быть вместо этой гитары, и почти не дышит, когда младший вскидывает голову, смотрит прямо в глаза сквозь синюю чёлку и улыбается так насмешливо. Впервые Минхо кажется, что эта улыбка сексуальная, а не раздражающая. — Хэ-э-эй, — крик с резко открывшейся дверью отвлекает. Ли кидает раздражённый взгляд, замечая ввалившихся в студию Хенджина и Ёнджуна, и выдыхает. Момент утерян, Джисон снова пьёт своё пиво (Минхо совсем не залипает на двигающийся кадык). — Ой, — тянет Хёнджин, с усмешкой кидая небольшой рюкзак на диван рядом с Минхо. — Я не знал, что надо со своими парнями приходить, так бы Сынмина привёл. — Сынмин принципиально не ходит на наши репетиции, — хмыкает Хан, как только отрывается от бутылки с пивом. У Минхо в горле сухо как в пустыне, но он держится, даже не думает, чтобы выпить алкоголя. Феликс же напротив — уже сидит с бутылкой пива, радостно потягивая то и чмокая после каждого глотка. — Я не хочу вспоминать тот вечер, когда ты чуть не оказался с микрофоном в заднице. Минхо молчаливо бровь приподнимает, абсолютно не понимая о чём речь, но с удовольствием вслушивается в смех Джисона. У того он мелодичный, заливистый и громкий, что уши закладывает. С каждой встречей Ли всё больше и больше понимает, насколько Хан ему нравится и насколько сильно ему хочется впасть в этот омут озорства и безрассудства, которыми так и веет от Джисона и компании. Они снова взглядами встречаются, и Минхо стремительно краснеет, стоит лишь младшему подмигнуть с этой полуухмылкой на губах и толкнуться языком в щёку. В голове сразу утренние поцелуи всплывают, а ладошки заметно потеют, что парень сразу же пытается скрыть, проведя руками по плотной джинсовой ткани. — Давайте уже начинать. Чана никто не игнорирует, все сразу же разбредаются по своим местам, и даже Ёнджун, молчаливо сидевший на полу, быстро убирает телефон в карман безразмерной толстовки. У них у всех, видимо, дресс-код такой, раз все участники группы в чёрных толстовках и джинсах. Бровь Ли взлетает вверх, как только Хенджин, откинув волосы назад, грузно усаживается на стульчик перед барабанной установкой. Минхо ожидал всякого, но точно не Хвана-барабанщика. Но в ту же секунду он понимает, что позиции в группе распределены слишком хорошо, чтобы быть правдой. Чан возле стойки микрофона, занятый настройкой гитары. Ёнджун на второй гитаре, что-то напевающий себе под нос в ожидании старта. Хёнджин за барабанами, он совсем тихо постукивает по самой крупной бочке (к стыду Минхо, он абсолютно не разбирается во всех этих музыкальных штуках). И Джисон… Джисон, что смотрит прямо в душу, пока всё так же молчаливо пьёт своё пиво, позволяя гитаре небрежно свисать с плеча. Джисон выглядит слишком гармонично для всей этой обстановки, чего уж точно не скажешь про Минхо. — Так, концерт через неделю, — громкий голос Чана прерывает все разговоры и даже шорохи. Минхо лично замирает на диванчике, по подлокотнику которого водил указательным пальцем, и устремляет заинтересованный взгляд на группу. Ему на секунду становится интересно, как долго они во всём этом крутятся, и очень стыдно, что он ни разу не интересовался у Джисона о жизни и увлечениях младшего. Только сетовал на свою и ныл, что всё упустил. — Начнём со стандартной программы, потом, Хан, отыграем твою песню. Дописал? — Ещё бы, — хмыкнув, Джисон отставляет бутылку на звукоусилитель и запускает ладонь в карман толстовки, откуда достаёт совсем помятый лист, криво вырванный из какого-то блокнота. Признаться честно, Минхо даже не видел никогда, чтобы Хан что-то писал, отчего и удивляется в очередной раз за вечер, цепляясь взглядом за помятую пачку сигарет, выпавшую из того же кармана. — Споёшь? — У тебя получится лучше, ты же вокалист, — усмехнувшись, Джисон дёргает плечом, отчего гриф гитары, свисавший вниз, чуть подлетает вверх, позволяя парню перехватить тот поудобнее. — Я только пишу песни и играю на гитаре, ты знаешь правила. — Эй, хён, — Минхо мычит вопросительно, оборачиваясь к Феликсу, у которого улыбка до ушей, и непонятливо склоняет голову в бок. — Хан в своём амплуа музыканта очень горячий, ты только не возбудись: джинсы узкие, неловко будет, — и смеётся громко, как только Ли вытаскивает из-под поясницы мягкую подушку и с точностью баскетболиста швыряет ту прямо в лицо друга. — Ладно, — выдыхает Чан, поправляя гитару на плече. — Музыка осталась той же? — Да, — кивок со стороны Хана, и тот вновь подхватывает бутылку с пивом, допивает свой алкоголь в считанные глотки и выдыхает. Минхо молчаливо отмечает, насколько парень стал нервным после разговора о песне, и хмурит брови в задумчивости. Спросить хочется, добиться ответов на вопросы. Вот только он не знает, что спрашивать, и не знает, имеет ли на это хоть какое-то право. — Давайте уже начинать, моя принцесса явно скучает без моего внимания. Минхо задыхается от такой наглости, рефлекторно вскидывая руку с сжатой в кулак ладонью, и упрямо игнорирует смех со стороны остальных. Джисон имеет слишком сильное влияние на старшего, это выводит из себя, но в то же время отчего-то радует уж слишком сильно. У Минхо никогда не было кого-то, кто мог бы ему противостоять в той степени, в которой может Хан. У Минхо никогда не было кого-то, кому он бы вообще позволил противостоять себе. — Раз-два-три, — тихо отсчитывает Хенджин, постукивая палочками друг об друга, и на глазах Минхо открывается абсолютно другой мир, которого он никогда прежде не видел. Он видит горящие глаза Джисона, то, с каким удовольствием парни отдаются музыке. Он видит смысл жизни других людей и завидует так сильно, что скулит где-то в глубине души, пока вслушивается в строчки песни, в звуки гитар, в громкие удары барабанов, заметно давящие на неподготовленный мозг. Он видит, как парни наслаждаются своим делом и вспоминает себя. Перед глазами Минхо пролетают картинки одна за одной: вот он, совсем маленький и ничего не смыслящий в жизни, делает маленькие шажки через высокие двери и смотрит на себя в большое зеркало; вот его первые плие и пируэты; вот он за учебниками, яростно заучивает формулы по математике, лишь бы сдать выпускные экзамены на высший балл и получить место в лучшем университете страны; вот его первый день в общежитии и знакомство с Феликсом, с которым он теперь неразлучен; а вот и его первый проигрыш не только сопернику, но и самому себе. Ребята выглядят действительно счастливыми, играя в тёмном подвале обычного жилого дома, и сразу же созревает вопрос: а был ли когда-то счастлив сам Минхо? Джисон и правда выглядит горячо: синие пряди волос, совсем немного взмокшие на концах, небрежно спадают на глаза. Мешают, вероятно, но парень настолько занят гитарой и своими эмоциями, что не замечает абсолютно ничего. Хан в своём мире, отдаётся только музыке, подпевает совсем тихо, Минхо понимает это по движению чужих губ, и выглядит просто чудесно. Его пальцы летают по грифу, ловко зажимая нужные струны, чтобы звучание песни было правильным; сам он чуть ли не сияет, словно бриллиант, пока вприпрыжку подлетает к микрофону, чтобы пропеть всего пару строчек. Голоса Джисона почти не слышно, но ощущения совершенно другие. У Минхо по коже расползается множество мурашек, пока в голове только лишь чёрный взгляд из-за расширенных зрачков. Джисону идёт быть музыкантом: он свободен в своих действиях, в словах, мыслях. Хан словно воплощение всех этих песен, что Минхо услышал в этот вечер. Бунтарство, озорство, детские забавы и глупые подкаты — всё это так гармонично сочетается в Джисоне, и старшему хочется прочувствовать все эти эмоции на себе. Ли слушает песни, вслушивается в мелодии и всё взгляда от Хана не отводит. Хочется на пару секунд стать этой самой гитарой с потрепанным ремешком и глубокими царапинами на корпусе.

[Fall Out Boy — Church]

Всё меняется слишком быстро: Джисон оказывается возле центрального микрофона, нервно постукивая пальцами по корпусу гитары, пока Чан устанавливает микрофон Хана по своему удобству. Минхо непонимающе следит за всем, цепляясь раз за разом за что-то шепчущие губы Хана, и склоняет голову к правому плечу. Заинтересован, даже скрывать этого не будет. Музыка совсем тихая, скорее звуковые эффекты, и чуть ли не шёпот Хана, который удаётся расслышать лишь благодаря микрофону. Минхо подаётся ближе, пытаясь услышать все слова и совсем немного дёргается в испуге, стоит лишь гитарам и барабанной установке заиграть с новой силой, а голосу Джисона увеличиться в пару децибел. Теперь-то Ли слышит абсолютно всё, вот только взгляд младшего его выбивает из колеи куда больше. Словно песня посвящена именно ему.

Будь ты церковью, я бы встал на колени, Признался бы в любви, я бы знал, где мне быть, Мой храм, ты для меня святой, Будь ты церковью, я бы встал на колени, Я бы встал на колени, я бы встал на колени.

Джисон смотрит прямо в глаза, словно пытается что-то сказать, и Минхо понимает, что слова написаны не впустую. Хан хотел их спеть, хотел, чтобы Ли их услышал, и тот это делает. Вслушивается в каждое слово, откладывает где-то на задворках памяти и ни на секунду не отводит глаз от цепкого взгляда Джисона. Тот поёт звонко, совсем чисто и аккуратно, его хочется слушать и слушать. Джисон — музыкант, которому хочется поклоняться. Джисон — искусство, и Минхо впервые хочет стать ценителем этого искусства.

И если смерть — последнее свидание, То мы все сидим в зале ожидания, А я всего лишь человек, пытающийся избежать неминуемой гибели

Минхо цепляется за каждое слово, сказанное ему прямо в лицо, и медленно моргает, стоит музыке стихнуть. В микрофоне слышится лишь тяжёлое дыхание Джисона, что крепко держит в руках медиатор, а в комнате — гробовая тишина. Никто не знает, что сказать, или просто не хочет портить момент, — Ли плевать на всё, если быть совсем честным. Он лишь молчаливо наблюдает, как Хан снимает гитару, аккуратно передавая ту подошедшему Ёнджуну, и стремительно направляется к нему, Минхо. Уже через считанные секунды старший ощущает губы Джисона на своих, цепляется пальцами за ткань толстовки и тянет на себя, пытаясь прочувствовать эмоции младшего, понять, ему ли предназначалась песня и что именно Хан хотел сказать. — Так, — слышится шумом на фоне голос Чана и шорохи после. — Идём, вечеринка уже началась, Чанбин один не справится. Минхо игнорирует абсолютно всё, прижимаясь к Джисону насколько это вообще возможно, и пытается вдыхать через нос, чтобы просто не умереть. Хан снова доминирует, возвышается, уместив одно колено между ног парня, и Ли хочется немного умереть от смущения. Всё же для него все эти ощущения слишком в новинку, чтобы сердце не билось в диком ритме, а щёки не краснели каждый раз, как только Джисон оказывается в непозволительной близости к чужому телу. — Джисон? — Хан шумно выдыхает Минхо прямо в губы, нависая совсем чуть-чуть, перенося весь вес на стоящую на диване ногу, и оборачивается, хмуро смотря на Хенджина в дверях. — Я запрещаю вам трахаться на моём диване для обедов. — Хёнджин? — голос у Хана совсем тихий и спокойный. Минхо на пару секунд даже задумывается, действуют ли все эти поцелуи на парня так же, как действуют на самого Ли. — Да? — Съеби нахуй. Хенджин смеётся громко, скрываясь в коридоре подвала и закрывая за собой двери, а Джисон вновь смотрит так, что дыхание спирает. Сердце бешено колотится, перекрывая даже шум в ушах, а ладошки неистово потеют, пока Минхо пытается зацепиться ими за плотную ткань толстовки. В горле сухо, как после продолжительной тренировки, а в мыслях ничего адекватного — сплошная пошлость, что парню абсолютно не присуща. Джисон вынуждает преступать не только через принципы, но и полностью раскрывать себя с новой стороны, ранее неизвестной и абсолютно не желанной. — Так ты… — сглатывает гулко, пытаясь хоть как-то смочить горло и не выдавать в голосе волнение, пропитавшее его с ног до головы. — Хочешь встать на колени и признаться мне в любви? Джисон непонимающе зависает, хлопая глазами, и вскидывает бровь кверху. Доходит до парня настолько медленно, что Минхо уже успевает трижды пожалеть о попытке пошутить, но смех со стороны Хана почему-то вмиг снимает всё напряжение, вынуждает расслабиться и схватиться за чужие плечи крепче. Смех у Джисона мягкий, тихий и такой успокаивающий, прямо над ухом, отчего и сам Ли начинает совсем тихо хихикать, закидывая голову назад и смотря прямо в чужие глаза. — Ты понял из моей песни только то, что я хочу встать перед тобой на колени? — уточняет Джисон и вновь взрывается в смехе, как только Минхо с важным видом кивает головой, устраиваясь под Ханом поудобнее. Кожаный диван неприятно скользит под рубашкой, что ни капли не спасает от противных ощущений, и парень морщится едва заметно, выдыхая. — Я обязательно встану перед тобой на колени, принцесса, но когда останемся вдвоём. — Обещаешь? — Клянусь, — Джисон подмигивает, отталкиваясь ладонями от мягкой материала дивана, и поднимается на ноги, сразу же протягивая руку ладонью вверх. Минхо не нужно долго думать, чего от него хотят, и он хватается за руку Хана своей, поднимается с дивана и выдыхает в который раз за вечер, когда его губы вновь накрывают чужими. Джисон целует так хорошо, что не хочется останавливаться ни на секунду, растягивать каждый их поцелуй на подольше, лишь бы ощущать эту теплоту где-то внутри груди. — Пойдём, пора танцевать. — Слушай, — тихо произносит Минхо, хватаясь за предложенную кисть, и сплетает их пальцы совсем осторожно, словно так не было задумано и произошло всё случайно. — А чей это вообще дом? — Наш? — Джисон непонимающе оборачивается, открывая дверь, потянув за ручку, и пропускает Минхо вперёд. — Мы снимаем этот дом группой и живём тут. — Ты же тут не живёшь, — подмечает Ли, вслушиваясь в громкую музыку, которую не было слышно в студии. Всё же звукоизоляционные стены — чудесная вещь, которую бы стоило установить и в их с Ликсом комнате в общежитии. И он действительно пытается не думать, зачем бы ещё им понадобились такие стены, останься он один на один с Джисоном, но покрасневшие щёки и кончики ушей раскрывают его на «ура». — Откуда у вас вообще деньги? — Есть такая вещь, как работа, принцесса, — хмыкнув, Джисон закрывает студию на ключ и отправляет тот в передний карман джинсов, прежде чем потащить Минхо к лестнице. — Я продаю песни на заказ, и этого, в принципе, отлично хватает, чтобы я мог вкладываться в свою часть, Хенджин — учитель рисования, Чан, как приезжий из Австралии, репетитор английского, а Ёнджун… Я не знаю и знать не хочу, где этот придурок берёт деньги. — Тогда зачем тебе квартира? — Чтобы водить таких принцесс как ты, — вновь подмигивает, вынуждая щёки Минхо в который раз заплыть алым цветом, и выводит парня на первый этаж, где вечеринка уже в самом разгаре. Совсем недалеко от них Ёнджун, пытающийся затащить Субина на танцпол; напротив — Феликс, удерживающий в одной руке бутылку рома, а в другой волосы Чана, пока тот занимается абсолютными непотребствами с чужим телом. Минхо кажется, что на таких вечеринках он чувствует себя белой вороной, и Джисон это понимает не меньше, отчего их путь сразу же лежит до той самой кухни, где всё и началось. Секунда — и старший на той самой кухонной тумбе, качает ногой в такт играющей музыке и наблюдает за Ханом, доставшим бутылку пива и обычную газировку. — Сегодня ты без алкоголя, я помню, что было в прошлый раз, — усмехается, протягивая Минхо колу, и тот закатывает глаза, звонко цокая языком. — Хотя я не против был бы и повторить тот вечер. — Придурок, — заключает в конечном итоге Минхо и ловко открывает баночку с колой. Он устраивается поудобнее, позволяя Джисону подойти поближе, и разводит ноги в сторону, чтобы Хан оказался ровно между ними. — Почему ты не сказал, что у вас будет вечеринка? — В смысле? — Джисон вскидывает бровь, открывая бутылку с пивом, и непонимающе смотрит на парня, лениво склоняя голову в бок. — Мне казалось, это очевидным. — Джисон, я о вечеринках узнал буквально два месяца назад, как ты думаешь, очевидно ли мне это было? — Окей, мой проёб, — кивает Хан, вскидывая руки вверх, словно сдаётся, и склоняется ниже, ловко оставляя поцелуй на губах Минхо. — Но я правда не подумал. Извини. — Всё в порядке, — качает головой Ли, отпивая пару глотков колы. — Я просто начал немного думать, что ты стесняешься того, что тусуешься со мной. Типа… Я определённо не из твоей лиги, слишком правильный, замкнутый и абсолютно не такой, как ты и твоя компания. Было бы логичным думать, что я для тебя мимолётное развлечение, о котором ты не хочешь никому рассказывать? — Будь ты моим мимолётным развлечением, — мягко произносит Джисон, убирая бутылку с пивом в сторону, и опирается двумя руками на столешницу, — я бы не бегал за тобой все эти три недели, пытаясь добиться от тебя хотя бы взгляда, принцесса. Я, может, и выгляжу, как полнейший придурок, но это не значит, что и в жизни я такой же. — Ты бы не понравился моей маме, — важно заявляет Минхо, вновь делая глоток колы. А после и вовсе убирает баночку газировки в сторону, чтобы подхватить чужую бутылку и сделать пару глотков пива, сразу же сморщив нос от неприятного вкуса, резко начавшего раздирать горло. — Папа бы тебя даже на порог не пустил. — Главное, что я тебе нравлюсь, — пожав плечами, Джисон отбирает свой напиток назад и оборачивается, как только в кухню влетает шумная компания из пьяных парней, сносящих всё на своём пути. — Бля, Тэхён, имей совесть. Этот стул лично я покупал. — Прости, бро, виноват. Тот самый Тэхён криво улыбается, склоняясь за стулом и не удержав равновесия, летит прямо на пол, чудом успевая выставить руки вперёд. Для Минхо всё происходящее впервые, и он шокировано приоткрывает рот, наблюдая за комичной ситуацией. Джисон спешит на помощь другу, хочет помочь подняться, но спотыкается об руку того же Тэхёна и падает на пол совсем рядом, тихо шипя от боли, пока Ли прикусывает губу, лишь бы не засмеяться во весь голос. Джисон маме бы точно не понравился.

***

— Блять, — Хан шипит громко, резко отстраняя голову от ватки, смоченной в спирте, и прикрывает глаза. Минхо от резких движений чуть было на пол не летит, но успевает схватиться за чужие плечи и сесть поудобнее на чужих бёдрах, тихо шикнув после. — Извини, детка, но это нихера неприятно. — А тебя никто не просил бить лицо Тэхёну, — сообщает Ли между делом, пока обхватывает чужой подбородок, удерживая от лишних движений, и проходится ваткой по рассечённой брови, прямо возле поблескивающего колечка пирсинга. — А его никто не просил называть твой зад красивым. — Хочешь сказать, что мой зад некрасивый? — недовольно уточняет Минхо, нажимая сильнее нужного на рассечённую бровь, и сразу же дует после, совсем тихо извиняясь. — Что за ревность, Хан Джисон, я не твой парень, чтобы себя так вести. — А хочешь? — Что? — Минхо замирает с ваткой в руках, смотрит Хану прямо в глаза и хмурится, когда на лопнувших в драке губах расплывается широкая улыбка, а чужие ладони медленно и совсем ненавязчиво ползут по чужим бёдрам. — Что ты делаешь? — Эй, Ли Минхо, хочешь со мной встречаться? — Нет, с чего бы мне хотеть? — Минхо вскидывает бровь, похлопывая удивлённого Хана по щеке, и поднимается с чужих бёдер. Он осматривает комнату, совсем неприметную и неуютную, и передёргивает плечами, пока проходит к небольшому мусорному ведру, куда и скидывает упаковки от пластырей и использованную вату. — Мы можем уехать к тебе? Зачем тебе вообще в этом доме комната, если ты живёшь в квартире? — Просто я их лучший друг, как бы они её у меня отобрали? — Хан насмешливо хмыкает, шипя вновь от боли в губе, и рассматривает костяшки, обклеенные детскими пластырями с котиками и героями мультфильмов. — Минхо, тебе что, пять? У тебя пластыри с котами. — Я люблю котов и травмирующий вид танцев, понимаешь связь? — бурчит в ответ старший, выключая свет и открывая двери в коридор. — Поехали уже. Они игнорируют друзей, пытающихся дозваться в который раз за вечер, распихивают локтями толпу людей и одновременно выдыхают, стоит лишь оказаться на улице. Холодный воздух неприятно пробирается под рубашку, пуская тысячи мурашек по коже, и Минхо немного передёргивает, отчего он податливо прижимается к Хану, обнимает того вокруг талии цепким захватом и прикрывает глаза. Джисон уже успел закурить свои противные вишнёвые сигареты, одна из которых прямо в его рту, зажатая между губ, а в руке у Хана телефон с открытым приложением такси. Младший занят подбором машины, и для Минхо это сигнал схватиться оледеневшими пальцами за фильтр сигареты, вырвать тот под разочарованный стон парня и поднести к собственным губам. — Эй, ты чего? — Мне интересно, — пожав плечами, Минхо обхватывает фильтр губами, хмуря брови от горького вкуса на кончике языка, и втягивает никотин. Он хочет выглядеть в глазах Джисона крутым и умеющим абсолютно всё, но закашливается уже через секунду, стоит едкому дыму неприятно обжечь горло, оставляя отвратительный осадок после. — Гадость. — Сладость ты маленькая, — усмехается Хан, забирая сигарету обратно, и кивает в сторону подъехавшего такси. — Садись, курильщик. В такси приятно печка согревает, распределяя тёплый воздух по салону автомобиля, и Минхо позволяет себе расслабиться, откинувшись на спинку мягкого сиденья и прикрыть глаза, пока Джисон докуривает отвратительную не только на запах, но и на вкус сигарету. Парень делает абсолютно безрассудно, в который раз ломая свои устоявшиеся за двадцать лет принципы и в который раз падая в объятия глупого Хан Джисона, что даже через окно автомобиля корчит рожицы и кривляется, вызывая совсем тихое хихиканье со стороны Минхо. До дома они доезжают в абсолютной тишине, Минхо лишь всю дорогу тихо посапывал Джисону в изгиб шеи и наслаждался мягкими, почти незаметными касаниями к своему телу. Он, на удивление, ни разу не задумался о неправильности всего происходящего, только лишь о том, как сильно ему хочется оказаться в постели младшего, прижавшись к чужому телу, и уснуть крепким сном. У Джисона слишком мягкий и комфортный матрас, насколько помнит старший, чтобы от такого отказываться. На входе всё ещё та милая женщина, приветливо помахавшая им занятой печеньем рукой, подъезд всё ещё убран и чист, а Джисон всё так же живёт на пятом этаже. Минхо почему-то этот факт запомнил и даже не пытался ни разу выбросить из головы ненужную информацию. Мозг каждый раз подкидывал мысль, что Ли ещё не раз окажется в квартире младшего, отчего и не забывал абсолютно ничего: ни расположения, ни кодового замка на домофоне. — Ты убрался в квартире? — удивлённо произносит, стоит лишь входной двери открыться. Чистота в коридоре сразу бросается в глаза хотя бы наличием мебели. У стены — небольшой комод с ключницей в виде небольшой фарфоровой гитары, на стене — крючки для верхней одежды, а под ними — небольшая полочка для обуви. — И купил мебель. — Я же говорил, что у меня был ремонт, — Джисон губы обиженно дует, пока с полочки достаёт потерянные когда-то тапочки. — Ты будешь что-то? — Ты уже купил диван, на котором я мог бы просто лечь спать? — тихо смеётся Минхо, снимая с ног ботинки, натершие за вечер задние косточки стоп, и облегчённо выдыхает, как только на ногах оказываются мягкие и тёплые тапочки, спасающие от противных сквозняков. — Конечно нет, — фыркнув, Джисон щёлкает выключателем в гостиной и ладонью указывает на два больших кресла, стоящих возле большого журнального столика тёмно-коричневого цвета. — Я терпеть не могу диваны, они кринжовые, так что я купил кресла. — Ты странный, — приходит к выводу Ли, осматривая гостиную, которая претерпела больше всего изменений, и цепляется за полочку, на которой красиво выставлены книги. Что удивляет больше, так наличие учебников по их специальности и различного рода научная литература. — Снова спим вместе? — О большем я и мечтать не мог, — подмигивает Хан, кивая в сторону спальни. Минхо кивает понятливо, открывая двери в комнату, и хмыкает, как только устремляет взгляд на огромную кровать, одной стороной прижатую к большому окну. По ночам, определённо, красиво, но утром явно не спасут даже шторы от дикого солнечного света. — В душ пойдешь? — Утром, — старший активно качает головой, заваливаясь на кровать спиной поперёк матраса, и шумно выдыхает. Спина ноет ужасно, боль разносится по всему телу от каждого движения, но всё это вмиг забывается, когда Хан нависает над ним, осторожно прижимаясь губами к обнажённой шее. — И что ты делаешь? — Целую тебя? Минхо скорее чувствует, чем слышит смешок под ухом, а дальше — вереница поцелуев, медленно спускающаяся от шеи к ключицам. И именно в эту секунду Ли пожалел, что надел что-то столь открытое и позволяющее Джисону так наглеть. И где-то в глубине души Минхо понимает, что всё слишком быстро идёт, что он слишком быстро позволил Хану заниматься всем, что тому вздумается, но никак не противится чужим действиям, он лишь обхватывает шею младшего руками и притягивает для поцелуя. Джисон целует сразу же так, что сносит голову. Ладонь младшего, медленно исследуя бедро Минхо, так удачно лежавшее совсем рядом, медленно поднимается выше, к талии, где рубашка заправлена в джинсы. Старший в очередной раз пожалел о решении надеть эту чёртову рубашку с миллионом пуговиц. — Можно? Минхо не понимает о чём речь, не понимает, куда пропали губы, так приятно целовавшие его собственные. Он понимает лишь то, как чертовски сильно начинает не хватать Джисона в поле зрения после всех этих поцелуев, напрочь выбивающих абсолютно весь здравый смысл. Не понимает, отчего и кивает, как болванчик, распахивая глаза сразу же, как только понимает, что его живота касается что-то тёплое и очень наглое. Хан обезвредил Минхо и пробрался под рубашку, пока старший пребывал где-то на границе понимания и отключения от мира. Джисон медленно оглаживает рёбра, словно пересчитывает каждое, и обхватывает талию, рывком опуская парня немного ниже. Так, чтобы их бёдра столкнулись. — Джисон? — Минхо не верит тому, что чувствует, хлопает глазами удивлённо и краснеет резко, покрываясь краснотой, кажется, по всему телу. — Это же телефон? — Я всегда знал, что тебе пять, — шепчет Хан прямо в губы, на пробу толкаясь бёдрами в чужие и выбивая совсем тихий стон. — У тебя тоже телефон, принцесса? — Закрой рот, — Минхо чуть ли не шипит, прикусывая губу от смущения, и выдыхает, когда Джисон вновь толкается бёдрами. Хан словно издевается, проверяет выдержку и пытается показать своё превосходство, хоть и сам в не лучшей ситуации. — Что ты делаешь? — Останови меня, если ты против. Пару месяцев назад Минхо бы точно остановил. Старый Минхо никогда бы не позволил какому-то байкеру так издеваться над собой. Чего греха таить, старый Минхо никогда бы не позволил какому-то байкеру вообще в радиусе метра рядом оказаться, но тот конкурс сломил Ли настолько, что вся жизнь перевернулась, открыв мир необъятного веселья и удовольствия, о которых старший мог лишь мечтать. Пару месяцев назад Минхо бы остановил, но сейчас он лишь зарывается ладонью в волосы на чужом затылке и притягивает для поцелуя, пока самостоятельно вскидывает бедра вверх и толкается ими в бедра Джисона. Он не хочет останавливаться, хочет прочувствовать всё от начала до конца, и всё это ему нужно только с Джисоном. — Принцесса, — тихий шёпот на ухо вызывает очередные мурашки по телу, Минхо стонет совсем негромко, чуть ли не срываясь на стыдливый писк, стоит лишь трению усилиться. В штанах тесно, джинсы противно давят везде, где не следовало бы, а взгляд Джисона пробирает до костей. Минхо снова чувствует себя абсолютно голым, и ему всё нравится. — Пожалуйста… — Пожалуйста что, принцесса? — Я не знаю, — он уже хнычет, извиваясь под Ханом, но тот пресекает все попытки сбежать, крепко цепляется за бедро и направляет, толкаясь своими бёдрами быстрее и сильнее. Минхо выгибает, он хватается за чужие плечи, хнычет откровенно, даже не пытаясь уже смущаться и пытаться себя заткнуть, и лишь бежит за желанием поскорее закончить всю эту неприятную, тянущую боль внизу живота. — Просто сделай что-то. — Я делаю, детка. Джисон толкается в последний раз, совсем тихо простонав Минхо в губы, и выдыхает, пока старший пытается прийти в себя и не умереть. Стыд и смущение накатывают сильной волной, ему не хочется открывать глаза, смотреть на Хана и что-то говорить, хотя слова и не нужны. В боксёрах мокро, совсем незаметные стрелки, так старательно вырисованные Феликсом, уже явно потекли, а в голове лишь мысли, как бы незаметно сбежать от Джисона и снова с ним не встречаться. — Эй, — Джисон ведёт ладонью под рубашкой, ласково оглаживая кожу, и Минхо чуть морщится, когда нирвана спадает, и он животом чувствует мозоли на чужих ладонях, неприятно царапающие кожу. — Ты же не собираешься от меня теперь бегать? — Нет, — старший качает головой, распахивает глаза, борясь со своими не самыми лучшими мыслями, и криво улыбается, оглаживая плечи Джисона вспотевшими ладошками. — Я никогда ни с кем не встречался, и ты не понравишься моим родителям, но я бы хотел… Хотя бы попробовать быть твоим парнем. И Джисон лишь мягко улыбается в ответ, прикасаясь своими губами к чужим. Минхо не нужны слова, чтобы понять согласие парня. — Кажется, — произносит Хан, — нам теперь обоим пора в душ. И взрывается после громким смехом, как только получает по плечу оглушительный хлопок маленькой ладошкой.