Забвение

— Я пойду один. — Нет, — Брок не собирался объяснять причины своего решения или убеждать Стива. Он просто говорил, как будет. Они идут к дракону вдвоем. Или не идут совсем. — Держись за моей спиной, — устало приказал Стив. Похоже, что у него уже не было сил спорить. — И от лестницы далеко не отходи. — Роджерс, — не выдержал Брок, — я, дьявол тебя дери, не баба. Не надо с меня пылинки сдувать, хватило и того, что я мялся за твоей спиной, пока тебя этот железный ублюдок отделывал.  Стив холодно сощурился.  — Я прошу тебя быть в стороне только для того, чтобы ты мог заменить меня на случай, если я не справлюсь, — резко сказал он. — Чтобы тварь не могла убить нас двоих одновременно. Согласен? Тогда идем. Брок выругался сквозь зубы и полез вниз — в глубокую каменную яму. Давно пора было усвоить: спорить со Стивом, когда он в роли сэра Роджерса — себе дороже. Только дураком себя выставишь.  Чем ниже они спускались по колыхающейся под ногами веревочной лестнице, тем более затхлым становился воздух: в нем ощущался сладковатый душок, будто здесь хранили овощи и часть из них уже сгнила. Когда добрались до середины каменного мешка, ощутимо потеплело. Снизу поднимался сухой ровный жар, и уже можно было различить контуры темного тела, свернувшегося на полу.  — Маловат для дракона, — пропыхтел Брок. — Это сверху так кажется, — ответил Стив. Но он оказался не прав. Даже когда они достигли дна, вид противника не поразил их воображение. Брок никогда раньше не встречал драконов, но в его представлении это были гигантские животные с толстыми когтистыми лапами и зубастой пастью, извергающей огонь. Сейчас же перед ними лежало усохшее тело, которому будто была велика его собственная кожа — грязно-болотного цвета, покрытая костяными пластинами. И жестокой насмешкой казалась на таком маленьком туловище огромная голова с крупными, навыкате, глазами — каждый размером с колесо от телеги. У драконихи даже не было сил, чтобы подняться. Она медленно приоткрыла одно кожистое веко, на Брока и Стива равнодушно уставился желтый зрачок.  У Брока мороз пошел по коже. Взгляд был… почти разумным. Как будто на него смотрел смертельно усталый и измученный человек.  — Фьюри говорил, что ящерица проживет еще сотни лет, но похоже больше на то, что она вот-вот издохнет, — хрипло сказал он Стиву. Они оба забыли первоначальный план и растерянно стояли у неподвижного тела драконихи.  — Может, он был прав, — Стив не отрывал взгляда от золотистого зрачка, будто тот его заворожил. — Но жизнью такое существование назвать нельзя. Мне жаль эту божью тварь, похоже, что она страдала не меньше, чем люди, которых погубила своим колдовским дыханием.  Броку не понравился его тон: нежный и какой-то виноватый, будто Стив сейчас стоял у тела родной матери, а не возле жуткого вида твари. А еще от этого виноватого голоса в дальнем закоулке сознания Брока снова что-то шевельнулось, вываливая на него целый ворох ощущений. Темная осенняя ночь, горькая боль в сердце и ненависть, захлестнувшая с головой, точно ледяные воды реки.  Он затряс головой, пытаясь избавиться от невовремя нахлынувших воспоминаний (и воспоминаний ли?), и тронул Стива за плечо: — Руби. Руби скорей, пока ящерица не сопротивляется. Кто знает, что в голове у этих тварей — пока лежит, а через секунду бросится на нас. — Не бросится, — все тем же странным голосом ответил Стив и осторожно коснулся ладонью морды драконихи, а потом слегка погладил шишковатую кожу. Тварь заворочалась, потянула воздух ноздрями, будто принюхивалась, а потом сделала такое движение, словно пыталась потереться своей огромной башкой о Роджерса. — Ополоумел совсем? — рявкнул Брок и рубанул Стиву ребром ладони по руке, заставляя отдернуть. — Еще бы поцеловал ее, идиот. Бессмертный что ли? Руби шею! Скорей! Стив растерянно оглянулся на него. — Брок, я… я не могу, — выдавил он. — Меч, — он почти насильно всунул его в руки Стиву. — Вот сюда. Давай. — Она не виновата. Я…  — Ты должен! — заорал Брок, уже не заботясь о том, что может напугать или рассердить тварь. Та, очевидно, за все эти годы успела оглохнуть. — Ты должен, мать твою, вернуть всем этим людям память. Ты герой, дьявол тебя дери. Руби ей башку!  Стив кивал, но как-то заторможенно, не торопясь заносить меч над шеей драконихи, и тогда Брок двинул ему в челюсть. Со всей силы. Голова Стива мотнулась вбок, он даже не защитился, потому что попросту не ожидал удара. — Руби! — рявкнул Брок, увидев в глазах небольшой проблеск разума. Стив послушно развернулся, занес меч и одним ударом перерубил тонкую шею драконихи, которая непонятно как удерживала на себе эту огромную голову.  Тварь захрипела, обезглавленное тело дернулось, огромные глаза распахнулись и так и застыли: двумя безжизненными золотыми лунами. А потом раздался странный звук, будто где-то лопнула струна, но Брок не успел подумать, что это, потому что следом за этим звуком закричал Стив. Громко, страшно, будто все его тело выламывало от боли. А потом он потерял сознание и рухнул на пол каменного мешка. Рядом с телом убитой им драконихи.  *** Стив пришел в себя от резкого неприятного запаха.  — Что…где… Брок? Фу, убери это. — С возвращением, герой, — ухмыльнулся Брок. В его голосе звучало непередаваемое облегчение. — Нюхательной соли под рукой не было, уж прости. — А что это так жутко воняло? — Драконье дерьмо, Стив. Пришлось использовать подручные средства, чтобы вытащить тебя из обморока. Сможешь подняться наверх? Здесь дышать нечем, я уже сам еле держусь. — Смогу, — Стив с трудом поднялся. Голова гудела, будто по ней ударили, а внутри было странное ощущение пустоты. Словно из него что-то вытащили, а обратно положить забыли. Он бросил взгляд на мертвого дракона и тут же отвел его в сторону, чувствуя, что опустошение как-то связано с этими застывшими навсегда золотыми глазами. Ему было не по себе. Брок же, напротив, расслабился, как после трудной тяжелой работы: шутил, болтал, подначивал его. По лестнице лез бодро, помогая ослабевшему Стиву, а когда они наконец выбрались из этого каменного мешка, с наслаждением потянулся и подмигнул: — Ну что, я теперь фаворитка великого рыцаря? Ты ж у нас теперь на ближайший десяток лет будешь главным героем. Шутка ли — спас страну от древнего заклятья! Стив с трудом растянул губы, вымучивая улыбку.  — Еще неизвестно. Ты что-то уже вспомнил? — Пока нет, — беспечно сказал Брок. — Дай время, все будет! Пошли к лошадям, двинемся куда-нибудь в сторону реки. Жутко хочется вымыться, а потом пожрать. Там вяленое мясо оставалось, не помнишь? — Старк, — напомнил Стив, и Брок простонал: — Ну дьявол! Я был уверен, что ты забудешь про него! — Я не забываю о своих обещаниях. Жестоко оставлять человека умирать. — Он бы нас размазал без всякой жалости, — буркнул Брок, но послушно пошел в сторону того холма, где они оставили Старка.  То, что с ним что-то не так, Стив понял, когда они вдвоем с Броком освобождали Старка. Стив привычно рванул на себя огромный камень (который сам же и притащил), но ничего не произошло. Еще раз — тот же результат. — Устал? — с пониманием спросил Брок. — Давай вместе. Вдвоем они с огромным трудом, ругаясь сквозь зубы и надсадно дыша, смогли растащить груду валунов и освободить Старка. Потом Брок разрезал ножом кожаные завязки и помог рыцарю выбраться наружу.  Без своих доспехов Старк оказался не намного старше Стива и выглядел далеко не так грозно. Его даже можно было назвать симпатичным: крепкий, смуглый, темноволосый и темноглазый с умным, слегка ироничным взглядом.  Брок ревниво покосился на противника и как бы незаметно притерся плечом ближе к Стиву, обозначая, что смазливому рыцарю тут ловить нечего. Но Старк ни о чем таком даже не думал. Он тяжело посмотрел на них с видом приговоренного к смерти человека и осторожно опустился на землю, растирая мышцы ног.  — Вспомнили? — бесцветным голосом поинтересовался он. — Вспомнили, что случилось десять лет назад?  — Нет, — качнул головой Стив, но вдруг вскрикнул и прижал пальцы к вискам, потому что они вспыхнули от резкой острой боли. Перед веками замелькали картинки.  Отрубленная голова отца, насаженная на пику. Изуродованные тела воинов на дворе. Воющая мать на пороге — непривычно растрепанная, в разорванной одежде. Залитый кровью дом — и он сам, растерянный, напуганный, сломанный, не понимающий, как жить дальше.  Смуглые люди с жесткими взглядами и огромные клетки на повозках, битком набитые молодыми парнями. Среди них Баки. Стив видит его лицо и до крови прикусывает свою руку, чтобы не кричать. Если он сейчас выдаст себя, его тоже убьют или заберут с собой. Он должен выжить и спасти его. Или хотя бы отомстить.  — Вы, — с ненавистью выдохнул Стив. — Вы…  — Да, мы захватчики, Роджерс, — невесело ухмыльнулся Старк. — Мой дядя, я, наши родные и несколько тысяч воинов и их семей. Мы пришли и утопили вашу страну в крови. Не от хорошей жизни, поверь, нам просто надо было где-то жить. Кто ж виноват, что вы не захотели нас пускать на свои земли.  — Я убью тебя. Я убью тебя прямо сейчас. Голыми руками. За отца, за Баки, за всех… — Убей тогда и его, — Старк кивнул на непривычно бледного Брока, который выглядел так, будто его сейчас стошнит. — Он же тоже из нашего народа. Да, малыш? — Жаль, что ты не сдох, — тихо проговорил Брок, морщась, как от боли.  — Поверь, у меня еще будет такая возможность. И у тебя. И у него. У всех нас. Опасно считать идиотами всех, кроме себя, Роджерс. Мой дядя не дурак, он не хотел править залитой кровью страной, где одна половина жителей ненавидит другую и смерть следует за смертью. Забвение — это был выход, чтобы остановить череду убийств, совершаемых из мести. Десять лет прошло. Десять! За это время наши народы научились жить в мире, кровь начала смешиваться, стали рождаться смуглые малыши с голубыми глазами и светлокожие малыши с карими. Еще бы лет десять и все! Не было бы нас и вас. Был бы единый народ, где уже не понять, кто есть кто. А то, что ты сделал сейчас… Это путь в ад.   Стив подавленно молчал. Брок тоже. Старк, не глядя на них, пошел к тропинке и принялся спускаться к подножию холма. Доспехи забирать не стал — они так и остались валяться бесполезной грудой металла.  — Нас воспитывали как воинов, — тихо сказал Брок. — С детства твердили, что… — Пожалуйста! — Стив бессильно опустился на землю и обхватил руками голову. — Я не хочу, я не хочу ничего об этом слышать.   — Мне уйти? — Нет! — Стив изумленно поднял глаза. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, кто бы мы ни были. Ты это ты. Любой ты. Просто я не знал, что это будет так больно. Брок сел рядом и обнял его за плечи.  — Старк — редкостная скотина, но похоже, что он прав. Жертвы вспомнят убийц своих близких, начнут им мстить, те будут убивать в ответ. Будет много смертей. Может, именно этого и хотел Фьюри. Он использовал нас, чтобы развязать войну.  — Ты считаешь, что мы ошиблись?  — Да. Не стоило это трогать, Стив. Думая, что подарим жизнь, мы ее отняли.  — Помнить себя и знать правду — иногда дороже жизни, — медленно проговорил Стив. — Ты не согласен? — Когда ты вспоминал, у тебя было такое лицо, что я даже не хочу знать, какие кошмары ты видел. Поверь, у меня было ничуть не веселее. И ты все еще думаешь, что память вот об этом лучше, чем спасительное забвение? Стив малодушно промолчал, нашарил на шее цепочку с амулетом, стянул ее и отшвырнул в сторону. А потом подошел к доспехам Старка и попытался поднять свой щит, который лежал рядом. Мышцы заныли, напрягаясь на пределе сил. Тяжелый металл непривычно оттягивал руки. Дело не в усталости. Просто он утратил свою необыкновенную, дарованную богами силу. Сразу после того, как убил дракона.  Дальше все было как в тумане. Одновременно с тем, как возвращались воспоминания — хорошие и страшные, мерзкие и восхитительные — Стиву становилось все хуже и хуже. Он с огромным трудом спустился вниз, и у него даже не было сил ругать последними словами хитрого Старка, который увел его лошадь. Его Звезду.  Зато эти силы были у Брока, который крыл и Старка, и всех его родственников до седьмого колена такими словами, что смутил бы даже завсегдатаев придорожного трактира. Потом он потрепал по холке своего Страйка — красивого сильного коня чалой масти — и со вздохом сказал: — Давай, парень, ты выдержишь. Хотя бы до людей нас довези, чтобы мы могли там найти еще одну лошадь. Клянусь, встречу этого ублюдка, оторву ему… — Брок, — тихо попросил Стив, необъяснимым образом чувствуя, как из него по капле уходит жизнь. — Не надо. Может, так даже лучше.  — Ты ехать можешь? — обеспокоенно спросил Брок, кладя ладонь ему на лоб.  — Могу. Только… — глаза слипались, сон утягивал куда-то в темную муть. — Да, вижу. — Брок осторожно потянул его вниз и уложил встрепанную светлую голову Стива себе на колени. — Поспи, поспи немного, здоровяк. Я покараулю. Проснешься и будешь как новенький. Стив покачал головой, хотел сказать «не буду», но провалился в сон. Ему пять, он слабый болезненный мальчик, который с трудом дожил до своих лет. В этот раз ему особенно худо. Он задыхается, из легких со свистом выходит воздух. Мать уже не плачет, сидит у кровати скорбным изваянием. Знахарь говорит, что ничего нельзя сделать и надо готовиться к худшему. А ночью мать укутывает его в теплую одежду, тайком выбирается с ним из дома, усаживает вместе с собой на коня, и они долго куда-то едут. Солнце еще не встало, когда они оказываются возле незнакомой пещеры. Мать укладывает его на землю, подстелив под него попону, шепчет «Не бойся», а потом смотрит на зияющий каменный вход и громко говорит: «Отдаю его тебе, Квериг, по праву матери, родившей дитя в муках. Отныне он твой. Забери у него жизнь или дай ему ее, отныне он твой сын, твоя плоть и кровь». И уходит. Стиву не страшно. Ему плохо. Он умирает. Все тяжелее делать вдох, в груди нарастает боль, сознание уходит, и, находясь в тяжелом предсмертном бреду, он внезапно чувствует прикосновение влажного носа — будто его обнюхала огромная собака. Потом сухой жар чужого дыхания, пахнущего костром, резкая, будто от ожога, боль. И внезапное, сильное — до слез — облегчение от того, что он может сделать вдох. Он дышит. И засыпает. Утром его забирает мать. Розового, румяного, абсолютно здорового и очень голодного. С этого дня он растет как на дрожжах, удивляя и домашних, и соседей своей силой и ловкостью, необычной для мальчика его лет. — Ее звали Квериг, — сказал Стив, когда открыл глаза. — Кого?  — Дракониху, которую я убил.  Брок сидел молча, пока Стив пересказывал ему свой сон-воспоминание. По его лицу невозможно было понять, верит он или нет. Но Стиву было достаточно того, что он сам знал: это правда. Жизнь и силу ему дали взаймы, а он своими руками разорвал когда-то заключенный договор. Перерубил шею названой матери.  — Нам нужно найти лодочника, — спокойно сообщил он Броку. — Нет, — яростно выдохнул тот. — Ты с ума сошел! Это просто усталость! — Брок. Давай поедем к реке. Прошу. Я чувствую, что пора. — Поехали, — Брок резко отвернулся, стиснув зубы, а затем встал и начал седлать коня. — Что ты там говорил о том, что лодочник может увезти двоих? — Нянька часто говорила, рассказывая сказки про лодочника, — Стив легко улыбнулся, радуясь вернувшемуся воспоминанию, — что два человека, прожившие вместе жизнь, могут переправиться на остров, не разлучаясь, если их связывают невероятно сильные узы любви. Лодочник задает этим людям вопросы, и если по ответам понимает, что их любовь именно такая, то сажает в лодку сразу двоих. И на острове эти души будут вместе. Мы можем попробовать. Если ты хочешь уйти вместе со мной.   — Можем, — эхом отозвался Брок, и что-то в его лице не понравилось Стиву. — Ты вспомнил про Баки? — хрипло спросил он.  — Вспомнил, — неохотно отозвался Брок. — Лучше бы не вспоминал.  — Прости меня, — помолчал, попросил Стив. — Прости меня еще раз. Я люблю тебя. И ты знаешь это.  Брок кивнул. — Знаю. Садись. Если все так, как ты говоришь, то нам надо торопиться.