(Не)видимка

      Знаете, все же замечали как кровь, особенно если попала на что то светлое, постепенно засыхает и становится тёмно-коричневой, портя идеальную, ну, или почти идеальную, белую поверхность? Выглядит завораживающе, но бесконечно жалко.       Вова поджал губы, рассматривая тёмные пятна на белой футболке. Внутри бушевал ураган эмоций. Эмоций, вызванных всего несколькими репликами. Хотелось выть от досады, хотелось запереться в ванне и сидеть там, реветь, как девочка или же наоборот, собрать все свои вещи и уйти так далеко, как только возможно, чтобы никого не видеть, никого не встретить… Чтобы остаться, наконец, одному.       Безысходность…       Прошло пару часов с того момента, как подросток с Денисом, Серёжей и Васей вернулись обратно, на дачу. Вову буквально выворачивало от осознания того, что он каждый раз возвращается сюда, к этим обшарпанным, потрескавшимся стенам; что он никогда не почувствует той самой свободы, о которой грезил последние два года. Два бесконечно долгих, мучительных года.       Опустившись на корточки, он стянул с себя футболку и положил её в тазик с водой, подбирая кусочек мыла. Слишком жалким он сейчас себя чувствовал, слишком сильно собственные мысли съедали его изнутри, заставляя непрошенные слёзы вырваться из заточения и мерным постукиванием оказываться в тазике с футболкой. Было больно от осознания того, что ничего изменить не получится.       Около получаса назад он узнал, что Егор это, оказывается, парень Лёши, что они вместе уже несколько долгих, счастливых лет, и что Лёша, на самом деле, никогда не изменял своему ненаглядному парню. Никогда?       Хотелось кричать.       Пропустив очередной всхлип, подросток с особой внутренней яростью начал втирать мыло в футболку. Было хреново, но хреново по-особенному: так, как ещё ни разу не было. Словно изнутри что-то ломалось и бесконечно болело, ныло, кололо… Словно собственное сердце, служившее верой и правдой почти семнадцать лет, решило, что пора бы уже наказать непутёвого хозяина.       Это что, получается, я разрушил чью-то семью, чьи-то счастливые отношения, чью-то… жизнь?       Вова истерично засмеялся, садясь на кафельный пол. Поясница побаливала, но парню было всё равно, ведь физическая боль была куда меньше того, что происходило внутри, далеко-далеко внутри. Слёзы перемешались со смехом, и Вова уткнулся в колени, стараясь заглушить свой голос. Никто не должен был слышать, что происходит в его голове. Мысли казались такими громкими, что в какой-то момент Вова просто заткнул уши руками, не переставая плакать и смеяться. Какая разница, что сейчас с ним происходит? Всем всё равно плевать, они ничем не могут ему помочь. Лекарств от дел сердечных ещё не придумали.       Осознание происходящего наступило только через пару минут истерики. Стараясь прийти в себя и более или менее спокойно выдохнуть, парень сел на лавку и закрыл глаза руками. Слёзы перестали скатываться по подбородку, но на смену оглушающей тишине пришли мысли. Чертовски болезненные, но родные мысли о собственном бессилии.       — Отвратителен. Ты, ты отвратителен! — тихо прохрипел он сам себе, царапая старые раны на руках. И как они только смогли зажить, раз парень постоянно почёсывал их, старался царапнуть, укусить больнее, чтобы почувствовать?       Мокрая футболка, до этого висевшая на краю тазика, сползла в воду. Вова чуть вздрогнул от нового звука, но остался сидеть неподвижно. За переделами ванны послышались тихие шаги, отчего парень инстинктивно сжался. Это сто процентов кто-то из родных. Вот сейчас постучатся, скажут, мол, хватит там сидеть, заебал, ванна одна… Как и всегда в прочем. И ни слова о чувствах.       Вытерев слёзы тыльной стороной ладони, Вова прикрыл глаза, ожидая громкого стука. Обычно, он без труда определял по шагам кто же врывается в его личное пространство, однако сейчас, когда голова была полностью занята мыслями о собственном ничтожестве, а в глазах плыло, выходило это из рук вон плохо.       — Вов, Вовочка… Ты как, всё хорошо?       Вова удивлённо поднял брови: от кипевшего мозга упорно ускользала информация об обладателе голоса. Кто это может быть? Таня? Вася? Денис?..       — Вов… Выходи пожалуйста… Ну, хочешь, я тебе мороженое своё отдам… а? Я не хочу чтобы ты плакал… — детский голосок за дверью всхлипнул и Вова, облегчённо выдохнув, понял, что это Саша. Быстро отперев щеколду, он посмотрел на шмыгающего носом мальчика. В душе зародилось приятное, доселе незнакомое чувство нужности, важности… Не любить этого мальчика было нельзя.       — Н-нет, Саш, — собственный голос дрожал, — мне не нужно ничего, я просто стираю фут…       Договорить Вове не дали: Саша всхлипнул и заревел, обнимая парня маленькими ручками. Вова чуть опешил, но обнял его в ответ, поглаживая по голове.       — Я знаю, ты плачешь, что-то случилось… — он сдавленно бормотал, всхлипывая, — не плачь, пожалуйста, я не хочу чтобы ты плакал…       Подросток тихо вздохнул, обнимая парнишку и гладя того по тёмным, немного курчавым волосам. От мальчика веяло заботой, искреннем волнением и… Любовью.       — Я не плачу. Всё хорошо, мы же взрослые, мы плакать не должны, — Вова улыбнулся, но выглядело это, пожалуй, слишком натянуто. К слову, Саша ведь понимал, что старший врёт, понимал, а потому и старался успокоить. Плачь постепенно стих и мальчик просто обнял голый торс брата, не пытаясь отлипнуть.       — Что произошло? — тихо прошептал младший, глядя на брата снизу.       Вова замялся, грустно усмехнувшись и подняв глаза к небу. Выход из ванны был сразу на улицу, что, по мнения парня, было непрактично и ни разу не комфортно. Однако, за шестнадцать лет жизни он так привык к этому, что уже и не замечал. Только вот любовь для него была в новинку.       — Я, кажется, полюбил одного человека… Но… У него… уже есть любовь всей его жизни, да и не нравлюсь я ему… А он вот мне нравится, понимаешь? Я влюбился не в того, но я ничего не могу с этим сделать, — он мягко улыбнулся, — у него такие красивые, тёплые руки, такой мягкий шёпот… Я не мог не влюбиться, Саш. Он — особенный…       Саша смущённо посмотрел на парня с каплей непонимания.       — Ты влюбился в мальчика? А так можно?       — Нет… Конечно нельзя. Это-то всё и усугубляет. Я ведь ничего не могу сделать со своими чувствами, со своим сердцем…

***

      Уже пару часов Хесуса не покидало осознание того, что он делает что-то не так. Всё, что раньше выглядело как обычно, теперь вызывало лёгкое отвращение и встречалось с непониманием. Квартира своего парня, оставленные после завтрака тарелки на столе, незаправленная кровать; Лёгкий поцелуй в губы, улыбка, шутливое волнение о Лёшином состоянии… голос. Голос Егора.       Внутри Хеса этот некогда родной звук отдавал странными мурашками по всему телу. Вероятно, ему было противно от самого себя, однако он старался не думать об этом, отвлекаясь на любые изменения в знакомой квартире. И находил он их всё больше: протёртая пыль, лежавшая до этого несколько лет на шкафу, лёгкий мороз по комнате, работающий телевизор, который до этого включался лишь по праздникам.       Лёше было не по себе, Лёше хотелось домой.       С каждой секундой, проведённой в этом месте, парню хотелось лезть на стену. Хотелось устроить скандал, разбить тарелки, стоящие на столе, ведь в дальнейшем мыть их будет именно он; хотелось разругаться, послать всех кто находился вокруг на все четыре стороны, хотелось никогда и никому больше не открываться.       — Какой же кринж, — со вздохом подытожил он, осматривая себя в зеркале. На бледной фарфоровой коже не было ни одного засоса, поцелуя, отметины. Волосы были идеально уложены, хотя ходить так по дому смысла не было: Егор тысячу раз видел его с растрепанной шваброй на голове, но каждый раз лишь мягко посмеивался и никогда не говорил, что это выглядит уродски.       Хотя это выглядело уродски.       Закутавшись в кофту, Хесус вышел на балкон, где его уже ждал «ненаглядный» парень. Да, надо сказать, что их отношения со стороны казались идеальными, да только всего того дерьма, что происходило между ними, не знал никто. Егор — прилежный мальчик, работающий барменом в клубах и обучающийся в одном вузе с Лёшей, но на факультете журналистики. Он порядочный, заботливый, чуткий, хоть и немного глупый. У него мягкий голос, который ни за что не сравнится с Его голосом успокаивает и дарит надежду на лучшее. Егор идеален, но в нём есть своя изюминка — Егор неверный.       Большинство его пьянок заканчиваются в постели с очередным парнем, который не смог отказать милому второкурснику от секса нахаляву. Егора это не заботит, Егор жаждет большего, он хочет всех и сразу, только бы было до боли приятно.       А Лёша собственник.       До недавнего времени их обоих это устраивало. У них было что-то типа негласного соглашения: младший ходит налево, но никогда не говорит об этом своему парню и «официально» встречается только с Лёшей. Не сказать, что Хеса это полностью устраивало. Часто он был зол, устраивал словесные разборки, пытался сказать парню, что ему это не по душе, пытался донести, что это ненормально, даже для таких странных отношений.       Егор всегда увиливал: достаточно было нескольких слов о сильной любви, о нежелании расставаться, о том, как много эти отношения для него значат, однако…       Всё поменялось.       Лёша сел в кресло напротив своего парня. Тот выглядел непринуждённо, впрочем, как и всегда. Предстоял сложный разговор.       — Я знаю, почему ты уехал с мальчишника.       Лёша холодно смотрел в серые глаза, стараясь отыскать там хоть каплю раскаяния, хоть мелкую долю того, как парень переживает по поводу случившегося, да только в родных глазах плескалось равнодушие.       — Да брось, котик, мы же сто тысяч раз уже мусолили эту тему. Я ездил расслабляться, ты же понимаешь, — промурлыкал младший, закидывая ноги на подлокотник своего кресла. Его лицо растянулось в довольной улыбке. Стоит признать, парень выглядел как довольный кот и это умиляло Лёшу. Но, даже не смотря на это, он не собирался пускать всё на самотёк сейчас.       — Да, я сто тысяч раз пытался донести до тебя, что это ненормально и я не хочу знать, что мой парень уезжает от меня на ночь к какому-то мужику, которого я даже не знаю. Что ты скажешь в своё оправдание теперь?       — Как и всегда, — Егор вздохнул, — скажу, что тебя это не должно волновать. Всё таки ты — мой парень. Я умею различать секс и отношения, а встречаюсь я, на минуточку, только с тобой.       В любой другой раз Лёша свёл бы всё это в шутку. Лёша бы не стал раздувать из мухи слона, не стал бы напирать на парня, потому что глубоко в душе ему до безумия нравились эти серые глаза и безмятежная улыбка. Нравились настолько, что он готов был простить ему всё, что только можно было простить.       — Я расстроен, потому что ты спишь с другими парнями. Неужели я не могу дать тебе то, что могут дать они? Тебе не хватает разнообразия в постели? Могу связать тебя и выпороть, добавим изюминки в наши эротические игры.       Лёша вздохнул и сцепил руки в замок. Он всегда делал так, когда думал о чём-то важном или волновался. Наверное, где-то внутри он уже жалел, что начал этот разговор.       — Ты — не они. Мне нравится именно то, что я могу выбирать, с кем проведу эту ночь. Неужели ты не понимаешь этого?       Егор наивно покосился на парня, ища понимания. Сейчас он выглядел не как кот, нет, скорее как нашкодивший ребёнок, который свято верил в то, что не совершил ничего противозаконного.       — Нет, не понимаю… — Лёша со вздохом закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Этот разговор раздражал и ни разу не был лёгким для него. Егору же наоборот, было кристально поебать на сложившуюся ситуацию. Это бесило.       — Может, сделаем как и всегда? Ты же знаешь, что я только тебя люблю, — он заурчал, вытягиваясь на кресле.       — Мы расстаёмся.       Лёша тяжело смотрел на парня. На душе скребли кошки и, честно говоря, ему совершенно не хотелось говорить про расставание. Егор был надёжным другом, любимым человеком, поддержкой, заботой. Было больно.       Егор помрачнел, сел на кресле и расправил спину, выгибая бровь. В его глазах промелькнула тоска, и он тяжело вздохнул.       — Расстаёмся? — он нахмурил брови, — ты не шутишь? После стольких лет? А не жалко будет? — прищурившись, он окинул своего бывшего парня странным взглядом.       — Я не хочу провести жизнь с человеком, который не ценит меня, — даже простые слова сейчас давались с трудом.       — Но я ценю! Я всегда возвращаюсь к тебе, Ты, именно Ты этого не ценишь! Я люблю тебя!       Егор вскочил, тяжело дыша, и продолжил:       — Почему ты не замечаешь моих стараний? Почему ты не понимаешь, что я тебя люблю? Почему?! — на глазах младшего выступили слёзы. Лёша с сочувствием посмотрел на парня. Сейчас он выглядел словно маленький мальчик, словно… Словно Вова.       Лёша вздрогнул.       — Мы расстаёмся, — зачем-то снова повторил он, тяжело выдыхая. Постепенно становилось легче, ведь осознание медленно накатывало на него, заставляя принять наконец, что он теперь один.

***

      На улице было прохладно. Не смотря на тёплый серый шарф, который, кстати, подарил Егор, Хесус всё равно мёрз. Выйдя из знакомого двора, старший поплёлся в сторону парка. На душе было достаточно легко, не смотря на расставание, громко хлопнувшую дверь, скандал и кучу обидных слов, сказанных Егором в пылу чувств. Лёше не нравилось такое. Не нравилось, ведь он сам был таким.       Пройдя ещё пару метров, Лёша остановился как вкопанный. Спереди в толпе промелькнул знакомый силуэт.       Нет, пожалуйста, я не хочу его сейчас видеть, мне нужно побыть одному…       Лёша всматривался в светлые волосы ещё с полминуты, пытаясь понять кто перед ним: Егор или же Вова? Обладатель знакомой шевелюры обернулся и Лёша понял, что это совершенно незнакомый человек. Видимо, его преследовали похожие образы повсюду, даже если думать о личном он не собирался.       Сев на лавочку, Лёша нервно выдохнул и достал почти закончившуюся пачку сигарет. Почему его преследовали воспоминания, он и сам не понимал. Возможно, даже если он воспринял расставание спокойно, внутри него всё же бушевал ураган эмоций, которые он старался подавить. В голову ударили флешбеки двухлетней давности.       Лёша спокойно сидел на диване, улыбаясь чему-то своему. Мимо прошуршал тапочками Егор, сонно потирая затёкшее предплечье. Его тёмные волосы были спутаны, а футболка смята, отчего Лёша невольно заулыбался шире.       — Доброе утро, кис, — он притянул охнувшего парня к себе на колени и обнял, зарываясь в мягкие волосы. — Как спалось?       — Лучше всех, — зевнул парень в ответ, обнимая худое тело старшего и пристраивая голову на его макушке. — А тебе?       — Довольно неплохо, я даже выспался, — заурчал Хес, целуя своего парня в лоб. — Может, приготовишь чего-нибудь, а то в желудке совершенно пусто, — старший хитро улыбнулся, поймав чужие губы своими.       Довольно ухмыльнувшись, Егор кивнул и проследовал в сторону кухни, в надежде найти что-то в холодильнике, а не переться за продуктами на мороз. Лёша через какое-то время уловил запах жареной яичницы и откинулся на спинку дивана, смакуя этот аромат на языке. Такие тихие вечера выдавались довольно редко, поэтому Лёша действительно наслаждался каждой минутой, проведённой вместе с этим сонным чудо-мальчиком.       Закрыв глаза, он согнулся, утыкая лицо в колени. Почему-то именно сейчас появился острый недостаток кого-то рядом. Кого-то близкого, любимого, заботливого… Мельком в голове пролетела мысль о Вове и парень поморщился. Он не знал что было с подростком после той ночи, но точно знал, что ничего хорошего. Может, он вообще его возненавидел? Отчего-то Лёше не хотелось думать об этом.       Потянувшись и откинувшись на спинку лавочки, старший тяжело вздохнул. Терять людей было больно, но он старался засунуть чувства глубоко внутрь и жить с этой постепенно накапливающейся болью до последнего, пока чувств не станет настолько много, что нервная система не выдержит. Честно, он не знал что тогда будет. Такое случалось лишь раз и ничего хорошего по итогу не вышло.       Вспомнив про незажжённую сигарету в руках, он с улыбкой чертыхнулся. Странно, но хотелось смеяться и быть весёлым, несмотря на происходящий пиздец в жизни. С момента разговора прошло всего пару часов.       Надо было кардинально что-то менять и, видимо, менять надо было именно отношения, потому что всё, что происходило в его жизни помимо них, его более-менее устраивало.       Надо бы извиниться перед Вовой… Интересно, он вообще захочет меня видеть?

***

      — Вов, ты ж на свадьбу поедешь? — Татьяна крутилась вокруг зеркала, примеряя свадебное платье, которое ей купили родители ещё пару недель назад.       — А у меня есть выбор? — Вова лениво потянулся на кровати и перевернулся на спину, рассматривая потолок. В комнате Тани царил уют, которого, наверное, так не хватало сейчас. Лёжа в чужой комнате, подросток ощущал спокойствие. Как будто ничего не случилось, будто не было ни того незнакомца, появившегося в жизни Вовы пару ночей назад, ни всепоглощающего чувства одиночества, ни недавней истерики. Хотелось, чтобы всё было так же, как и сейчас.       — Ну-у-у, думаю нет, — сестра захихикала и отложила платье, в обнимку с которым она провела несколько долгих минут. — Правда платье красивое?       — Угум, — Вова даже не повернул головы. Он и так видел это платье раз тридцать, так что рассматривать его не было смысла.       — Чего такой смурной, Воф? — Таня наконец села рядом, забирая с комода остывающий чай и делая глоток. Вова пару секунд колебался, не зная что сказать. С одной стороны, Таня была понимающим человеком, хоть и часто бесила, с другой же… Вова боялся открыться.       — Мне кажется, я начал испытывать что-то к… одной моей знакомой, — он шумно выдохнул, не решаясь озвучивать тот факт, что это на самом деле парень. — Не знаю, хорошо это или плохо, но кажется… я влюбился.       Татьяна удивлённо подняла брови, а затем как-то неверяще улыбнулась.       — Удивительно! Мой младший братишка влюбился! — Татьяна заёрзала на месте, не переставая улыбаться, — Кто она? Я её знаю? Сколько ей лет?       Вова раздражённо фыркнул. Ну да, конечно, как будто он многое знал про свою любовь, как же. По факту, он успел выведать только имя — Алексей, и то, что его «ненаглядный» состоит в отношениях.       — Мне кажется, она не заинтересована в отношениях, — он нервно усмехнулся, понимая что отчасти это правда.       — Почему же? У неё кто-то уже есть? — Таня с сочувствием посмотрела на брата, крутя на пальце обручальное кольцо.       — Можно и так сказать… — он вздохнул. — Слушай, а кого ты позовёшь на свадьбу?       — Ещё не знаю, — девушка пожала плечами, — может, нескольких своих подруг, помимо всей нашей оравы. Вот Вася собрался пол университета пригласить, — она поморщилась, — Даню, там, Лёшу, Егора, Ваню…       Она зевнула, откладывая чашку и ложась на кровати рядом с Вовой. Подросток поджал губы при упоминании Егора и Лёши.       — Хотя, тебе, думаю, ничего не говорят эти имена. Кароче, друзей своих позовёт, да и всё. А ты, типа, хочешь пригласить ту девочку, которая тебе нравится? — она шутливо толкнула парня в бок, — я буду не против.       — Не, — парень зевнул, — она не согласится. Я просто хотел узнать сколько человек будет.       — Достаточно, чтобы свадьбу считали пышной, не волнуйся, — Таня засмеялась и повернула голову на брата. — Ты только не переживай, если она — твоя судьба, то вы обязательно будете вместе, не важно через что вам придётся пройти.       — Она… — Вова невесело усмехнулся и посмотрел на Таню. В комнате приглушённо горел ночник, а у Вовы на душе скреблись кошки, царапая когтями внутренности. Теперь он точно знал, что на свадьбе будет Лёша. Теперь он понимал, что поехать ему туда будет ой как непросто…