(Не)видимка

      Ваня был достаточно умным, чтобы не пить на торжественной церемонии или же после неё. Не сказать, что он вёл полностью трезвый образ жизни, но в этот день почему-то хотелось запомнить всё трезвым умом и свежей памятью, ведь обычно на таких мероприятиях происходило куча всего, что обычно ускользает от взгляда опьянённой толпы. В тот день Бессмертных взял с собой любимую профессиональную камеру, которую некогда пóтом и кровью выстрадал у родителей.       Наверное, это была не лучшая идея, но в дальнейшем, когда Иван пересматривал отснятый материал, стало уже всё равно. Ведь на карте памяти надолго остался один незабываемый снимок.

***

      Вова ни в какую не хотел надевать этот уёбищный строгий костюм, который всё утро гладила мама. Пиджак максимально стеснял движения, рубашка же, наоборот, была велика. Галстук душил, край наспех подшитых брюк постоянно сползал, не позволяя, как минимум, чувствовать себя нормально. Он уже тысячу раз пожалел о том, что вообще согласился поехать на торжественную церемонию.       Только вчера ночью они с семьёй заселились в престижный пятизвёздочный и, несомненно, дорогущий отель. Вася тут переплюнул самого себя: у Вовы был отдельный номер, за что он успел несколько тысяч раз поблагодарить будущего… а кого? Как вообще называется жених сестры для брата? Если коротко — подросток был благодарен. Мать с отцом и малюткой Дашей разместились на этаж ниже, что позволило Вове провалиться в хоть и недолгий, но крепкий сон. За это он также был благодарен Васе.       Стоя перед зеркалом и рассматривая своё облачение, парень тяжело вздохнул и снял пиджак, оставаясь в немного великоватой рубашке, брюках и галстуке, который он, впрочем, также снял через пару минут.       Кто придумал эти удавки?       Подросток поджал губы, тяжело осматривая лицо и взъерошенные волосы.       — Как же, блять, сложно понравиться. Кто на такого вообще посмотрит? — он с отвращением поморщился, запуская в волосы пятерню. Хотелось в прямом смысле убить себя, потому что в этот вечер он хотел быть замеченным. Понравиться не кому-то там, а Лёше, тому самому Лёше, который заставлял его сердце трепетать и биться о рёбра. — Уродство…       Внизу были слышны голоса прибывающих гостей. К большому сожалению Вовы, гостей было больше полусотни. Когда он выходил из номера пару часов назад чтобы позавтракать (скорее пообедать, ведь времени уже было прилично), он, не без удивления, заметил несколько своих дальних родственников, с которыми родители, вроде как, перестали общаться ещё пару лет назад.       Это что, какая-то тупая традиция — общаться только на свадьбах детей?       Последний раз поправив рубашку, Вова лёг на кровать и прикрыл глаза. Не хотелось спускаться, однако он знал, что сестра сильно на него обидится, если не увидит на церемонии бракосочетания. Таню расстраивать не хотелось: во-первых, портить отношения в день когда она, вероятно, соберётся и переедет к мужу, было нехорошо. Во-вторых, сестра была с ним добра на протяжении последних месяцев. Вернее… она тактично не проявляла агрессию по отношению к младшему, а если доброту можно считать отсутствием агрессии, то подросток предпочёл бы считать этот период затишья как хороший знак.       Вова потёр глаза. Как-то сложно всё происходило в его жизни. Хотелось забраться под одеяло и сидеть там, пока всё не стихнет. Чтобы не было никаких пышных свадьб, внезапно появляющихся Лёш, приставучих братьев, родителей. Чтобы было лишь одиночество. Вова смог бы тогда выдохнуть спокойно и разобраться, наконец, с мыслями, тугим узлом сплетающими нервные окончания и заставляющими скулить от внутренней боли. Было бы славно…       Вова вздохнул и кинул тоскливый взгляд на часы.       Церемония уже началась.       Подорвавшись с места, парень подошёл к зеркалу и в последний раз начал нервно поправлять волосы. Вылетев из номера и даже не закрыв его на ключ, Вова быстро спустился на террасу отеля — именно там проходило торжество.       — Согласны ли вы, Татьяна Семенюк, взять в законные мужья Василия? — свидетель, держащий в руках папку с заранее подписанным брачным договором и заготовленным текстом, улыбнулся.       Вова тихо, словно мышка, пробрался на задний ряд и уселся с краю, рядом с высоким молодым человеком, которого даже не рассмотрел. От бега волосы взъерошились, заставляя парня снова чертыхнуться и запустить в них пятерню.       — Согласна, — Татьяна с явной любовью смотрела на без-пяти-минут мужа, нервно перебирая края пышного свадебного букета. Её глаза блестели радостью, а губы непроизвольно выдавали улыбку.       Было бы чему радоваться… По-моему, свадьба как похороны. Хотя, нет, на похоронах повеселее будет…       — Согласны ли вы, Василий Быстров, взять в законные жёны Татьяну?       Вова вздохнул. Он всё это уже видел. Да, сейчас декорации были получше, но суть-то не меняется — свадьбы всегда одинаковые. Наверное, подросток никогда не поймёт этого. Зачем тратиться на всё это, если можно тихо спокойно расписаться? Подросток фыркнул.       — Согласен.       — Объявляю вас мужем и женой. Жених, можете поцеловать невесту, — заключил свидетель, отходя к небольшой кафедре.       Вася притянул Таню к себе, нежно целуя в губы. От этой парочки буквально сквозило счастьем. Зал взорвался аплодисментами, а матери молодожёнов, сидящие в первых рядах, невольно пустили слезинки. Этот день был радостным для всех, но…       — Приглашаю вас на праздничный банкет! — громко объявил Вася в микрофон.       …Но не для Вовы.       Гости стали подниматься и поздравлять молодожён, прежде чем отправиться в соседний зал, где уже был накрыт шведский стол. Вова поднялся по инерции, но направился сразу к столу: появилось жгучее желание пропустить свою очередь поздравлений. Все и так сказали больше, чем надо было. Даже добавить нечего.       В помещении играла лёгкая романтическая музыка: знаете, как в плейлистах для секса — один хуй, внимания на неё никто не обращает.       Вова оглядел постепенно наполняющееся помещение. За стол садились всё новые и новые люди: белобрысый подросток с камерой, рядом с которым, почему-то, устроился Серёжа; пару знакомых тёть с обеих сторон, которые не прекращали восхищаться праздником; несколько девочек во главе с Алиной, которые не переставая бросали на Вову пристальные взгляды; Денис же предпочёл место в самом углу рядом с высоким темноволосым парнем, который постоянно улыбался.       Отыскав глазами барную стойку, Вова судорожно вдохнул. Рядом с алкоголем стоял Егор — тот же бармен, что и на мальчишнике. Вова знал, что это парень Лёши и в сердце почему-то появилась огромная тоска.       Неспешно подойдя к злополучному месту, он приземлился на стул возле стены и положил голову на столешницу.       — Налить? — как то безэмоционально протянул бармен, скучающе рассматривая присутствующих, — чего хочешь?       — Ну, — Вова чуть нахмурился, — чего-нибудь лёгкого…       Бармен ухмыльнулся, смешивая коктейль с клубникой.       — Чего так?       — Не хочу напиваться, слишком неподходящий момент, — ответил он, потирая глаза, — какой-то странный день…       — Случилось что-то? — вздохнул бармен, садясь на табуретку. Людей возле стойки почти не было.       — Да… или нет. Я не знаю, как-то сложно слишком, — Вова вздохнул, пробуя коктейль, — неплохо, даже вкусно.       — Ты выглядишь как человек, любящий клубнику, — бармен снова хмыкнул.       Подросток слабо улыбнулся, краем глаза замечая приближающуюся фигуру. Через секунду рядом опустился Хесус. Коротко бросив на подошедшего взгляд, Вова с удивлением вдохнул, не зная как подобрать слов.       Лёша выглядел идеально: белая заправленная рубашка, чёрная бабочка, пиджак… Всё это создавало какую-то неописуемую красоту в сочетании с изящным телом старшего и строгой прилизанной причёской.       Как будто это его свадьба.       Вова поджал губы и оторвал взгляд, возвращаясь к созерцанию плавающей клубнички в бокале. Его щёки сейчас напоминали эту ягоду: пускай он и мог сказать, что это всё из-за жары, язык словно прилип к нёбу.       — Чего желаете? — мрачно спросил бармен.       Не только Вову, но и Хеса резануло по ушам такое официальное обращение.       Разве люди, которые встречаются, разговаривают «так»?       — Брось, Егор. Налей мне как всегда, — голос у Лёши был уставшим. Немного потрёпанная причёска, которая, на первый взгляд, казалась идеальной, явно говорили что этот парень не выспался, либо возился с чем-то всё утро.       Егор скрипнул зубами, но повиновался. Он ничего не мог сделать в данной ситуации. Алкоголь был оплачен, так что требовать деньги из вредности было глупо.       — Ты, вроде, Вова?       Подростка пронзила зарядом тока. Он выпрямился и поджал губы, сглатывая. Взгляд всё так же был устремлён в стакан с алкоголем. По телу пронеслась топа мурашек.       Он… Он знает меня? Он помнит ту… ночь? Блять, а можно уйти, я не знаю, что ответить.       Вова подсознательно заскулил, судорожно втягивая воздух. Надо было что-то ответить.       — Д-да… А ты, вроде, Лёша?       Бармен помрачнел, с грохотом ставя стакан на столешницу. Метнув на Вову испепеляющий взгляд, он с наигранной нежностью обратился к Лёше.       — Тебе ягодку добавить, любимый?       Вова сглотнул, медленно поднимаясь из-за стола. Между этими двумя определённо что-то происходило, но он не хотел быть ни катализатором, ни проводником. Хотелось в прямом смысле слова убежать.       Скомкано попрощавшись и кинув напоследок что-то глупое по типу: «я, наверное, там посижу… где-нибудь» — он быстро направился к опустевшей террасе. Теперь хотелось чего-нибудь покрепче коктейля с клубникой.       — Наверно, я его всё-таки обидел… — пробурчал Хес себе под нос, смотря за удаляющейся фигурой. Он не хотел обижать этого мальчика. Безусловно, он заметил как тот напрягся при его появлении. Заметил также и румянец, выступивший на его щеках.       Даня был прав… Достаточно мило.       — Так вы знакомы? — Егор мрачно окинул бывшего взглядом, протирая стакан. Может, его это успокаивало, а, может, это было простой профессиональной привычкой.       — Да, пересекались пару раз, — задумчиво смотря в сторону террасы, ответил Лёша. — Не ревнуй, котёнок. Не забывай, что мы расстались, — подмигнув на прощание, он поднялся.       Глаза Егора искрили молниями. Его губы непроизвольно поджались, а брови опустились к переносице. Сейчас он напоминал раздосадованного кота — одним словом, животное. Лёша улыбнулся всплывшему в мыслях сравнению, забирая свой коктейль с ягодкой черешни.       — Это было не моё желание, заметь. Если бы я знал, что ты расстался со мной чтобы кадрить маленьких мальчиков, — Егор кинул долгий и пронизывающий взгляд на террасу, в углу которой виднелась высветленная макушка, — я бы просто поговорил с тобой об этом. Не обязательно же расставаться, чтобы встречаться с другими.       Лёшу передёрнуло от этих слов. Он поморщился и залпом влил в себя остатки коктейля, выпрямляясь. Хотелось высказать Егору всё, что он о нём думает. Лёша знал своего бывшего, пожалуй, слишком хорошо. Не от «А» до «Я», как он считал раньше, а от «Пи» до «Р». Его воротило от прямолинейности, с которой Егор вообще мог говорить о новых отношениях после разрыва. Лёша определённо не был таким.       — Знаешь, я рад, что мы больше не вместе. Наши мнения диаметрально противоположные, как я не замечал раньше? — Хесус наигранно похлопал ресницами и кисло улыбнулся. В целом, разговор хотелось закончить именно на этом.       Егор, порываясь ответить что-нибудь едкое в ответ, нахмурился, но Лёша опередил его, пожелав хорошего вечера и направившись к террасе. Лёгкий майский ветерок тут же зарылся в уложенные волосы, стоило Лёше переступить порожек и выйти на улицу.       Вова стоял, прислонившись спиной к ограде и тоскливо смотрел на море вдали. Хесус на секунду остановился, замявшись. Этот солнечный (в прямом смысле слова) мальчик выглядел таким беззащитным в данную секунду, что внутри старшего появилось давно забытое тепло и мысли о защите этого солнца.       Немного отойдя от ступора, Лёша всё же приблизился, пристраиваясь рядом.       — Закат красивый, правда? — вздохнул Вова, кутаясь в пиджак. Пальцы мёрзли каждый раз, когда Вова нервничал, поэтому сейчас его руки были чуть теплее ледышки. Все попытки согреть их оканчивались крахом.       — Действительно… Никогда не видел настолько оранжевого заката. Возможно, это из-за того что мы у моря? — Лёша чуть улыбнулся, переведя взгляд на лицо младшего. Чужие глаза буквально светились, отдавая рыжевато-золотым из-за заходящих лучей, и это, бесспорно, выглядело лучше всяких там «настоящих» закатов.       — Никогда раньше не был на море, — вдруг произнёс подросток, поднимая на Хеса печальный взгляд. Лёша, затаив дыхание, ответил ему тем же, рассматривая золотые отблески.       — Досадное упущение, — зачем-то шёпотом пробормотал он, проходясь взглядом по всему лицу мальчишки. Небольшие веснушки на носу буквально сводили Лёшу с ума, заставляли прикоснуться, погладить, поцеловать. Печаль в глазах парня сменилась смущением, а щёки еле заметно покраснели. В целом, из-за уходящего солнца, окрашивающего всё вокруг в яркие красно-оранжевые цвета, различить румянец было почти невозможно, но Лёша отчего-то был уверен, что парень покраснел.       Чужая рука внезапно прикоснулась к Вовиной щеке и он вздрогнул, быстро моргая. Лёша действовал осторожно: мягко очерчивал пальцами контуры скул, уголок губ, шею. Подросток смущённо выдохнул и прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям.       Могу же я, в конце концов, немного побыть счастливым?..       Лёша осторожно коснулся губами губ подростка, заставляя его немного оторопеть, но в ту же секунду ответить. Этот поцелуй слишком отличался от того самого первого поцелуя, который был на мальчишнике. Вова в буквальном смысле слова таял, обвив руками шею Лёши. Хотелось отвечать на эти поцелуи бесконечно, хотелось чувствовать эти тонкие пальцы в своих волосах и руку на талии, хотелось никогда не отпускать Лёшу. Только не сейчас…       В стороне зала, где собрались девяносто девять процентов всех собравшихся, показалась вспышка камеры. Ваня специально отказался от праздничного банкета, сославшись на то, что хочет пофотографировать закат. И закат действительно был бы красивым, если бы Ваня, случайно заметивший двух целующихся парней, один из которых был его близкий друг Лёша, не заинтересовался ими больше, чем закатом.       — Ну чего ты тут застрял-то?       Внезапно со стороны подскочил Серёжа. Они успели познакомиться только сегодня, на торжественной церемонии, но уже поняли, что станут лучшими друзьями. Ваня немного запаниковал. Он смутно догадывался, что человек, с которым целуется Лёша — брат невесты. К тому же, по отзывам Серёги — ярый натурал. Не зная что делать, Ваня быстро щёлкнул парней в последний раз, отводя друга к столу. Он понимал, что ничего хорошего не будет, если их сейчас заметят.       Тем временем, Лёша отстранился от подростка, оставив напоследок короткий поцелуй на губах. Вова сгорал от смущения, не зная куда себя деть. В его жизни ещё не было таких моментов, когда мозг отчаянно отказывался думать о том, что нужно делать дальше.       — Ты же помнишь ту ночь, да? — неловко улыбнулся Хес, поправив свои немного растрёпанные волосы. Вова обнял себя руками, сдерживая улыбку. Боже, какой же абсурд, — кричало подсознание.       — Сложно забыть первый… — Вова замялся, краснея, — раз…       Лёша тихо вздохнул, заключая Вову в неловкие объятия. Подросток закрыл глаза, наслаждаясь ароматом парфюма, который буквально пронизывал каждую клеточку тела.       — Я просто хотел сказать, что… Сожалею.       Вова оторопел, отстраняясь.       Блять, и о чём я только думал? Надеялся на признание в любви? Придурок… Какой же я придурок! Конечно, конечно это было ошибкой…       — Д-да… я… я так и думал, да… — Вова снова занервничал, непроизвольно почёсывая запястья. Лицо перекосило нелепой виноватой улыбкой и подросток опустил взгляд.       — Ты только не принимай это близко к… — Начал было Лёша, но Вова вдруг отвернулся, смотря в сторону зала. Лёша не мог заметить, как из глаз младшего рекой начали скатываться слёзы.       Счастье было недолгим. Я просто идиот, недостойный любви. К тому же, полный придурок.       — Мне пора, прости… и прощай.       Пусть Лёша и не видел чужого лица, но слёзы в голосе он сумел почувствовать и без подсказок. Захотелось ёбнуть себя по голове здоровенной сковородкой. Я опять обидел своё солнце.       Вова быстро ушёл куда-то в сторону своего номера. Что-то тянуло Лёшу за ним, но старший резко одёрнул себя.       Этому солнцу нужно время.

***

      Серёжа пристроился ближе к Денису, устало вздыхая. Все присутствующие уже успели разойтись по номерам, поэтому за столом осталось лишь пару тройку человек, не включая влюблённых — те спокойно прогуливались вдоль берега, уделяя друг другу всё своё внимание.       — Я не понимаю, неужели я ему совсем не понравился? — буркнул Денис, расстроено ковыряясь вилкой в тарелке.       — Ты про Илью что ли? — он озадаченно нахмурился и окинул лучшего друга оценивающим взглядом. — По моему он просто дурак, вот и всё. Будь я на его месте, ты бы мне точно понравился.       Серёжа подбадривающе улыбнулся, похлопывая парня по плечу. Денис закрыл глаза, вздохнув.       — Пойдём в номер? Мне надо многое тебе рассказать… — подросток тихо вздохнул, поднимаясь. — Захвати пару бутылок вина, а то на сухую у меня плохо получается разговаривать… — он погрустнел и пошёл в сторону своего номера, оставляя друга в одиночестве.       Серёжа пожал плечами, поднимаясь вслед за Денисом. Проходя к барной стойке, он краем глаза заметил фотоаппарат Вани: только у него он видел этот прекрасный профессиональный Cannon, которым и сам, если честно, восхищался.       Любопытство взяло верх и парень уселся за барную стойку, беря в руки дорогую камеру. Просмотрев пару снимков с церемонии, несколько крупных планов поцелуя новобрачных, он вдруг опешил, растерянно смотря в камеру. С небольшого экранчика показался ещё один крупный план.       Вова. Целовался. С чёртовым. Лёшей.