(Не)видимка

      Эта ночь казалась Вове бесконечной. С тех пор как он успешно сбежал в свой номер прошло часа четыре, не меньше. Мучительно-бесконечные часы слёз в ожидании чуда. Как будто что-то обязательно должно было случиться: что-то, что поставит всё на круги своя и позволит подростку вдохнуть спокойно.       Внизу, в банкетном зале всё ещё кипела жизнь. Как будто церемония кончилась всего пару минут назад и никто ещё не успел сказать ни одного тоста за праздничным банкетом. И снова всё по кругу…       Вова вытер нос бумажными полотенцем, садясь на кровати. Опухшее от слёз лицо, с покрасневшими глазами и носом, который парень постоянно вытирал, смотрело на владельца с зеркала напротив. Вова с отвращением поморщился: кажется, он ненавидел каждый миллиметр своего тела, каждый миллиметр себя.       В очередной раз слёзы навернулись на глаза, но парень лишь смахнул их, отворачиваясь.       Жалкий. Ты жалкий. Жалкий недолюбленный мальчик, который тычется носом в каждого второго в поисках заботы. Омерзительно.       — Жалкий… — Повторил Вова вслух севшим голосом, мрачно усмехаясь. — И кто тебя такого полюбит? Ты только и умеешь, что ныть да ненавидеть себя. Жалок…       Частенько подросток обращался к себе во втором лице. Произнести «Ты жалок» было гораздо проще, чем «я жалок», именно поэтому Вова обращался к себе так и вслух, и в мыслях. Казалось, будто он оскорбляет не себя, а кого-то внутри, кто источает ненависть, опутывает сознание ядовитыми цепями и отравляет жизнь. Вова ненавидел «эту» часть себя так же сильно, как и своё гнилое сознание.       — Прошло уже четыре часа, а ты ревёшь тут как будто умер кто-то. Приди наконец в себя… — продолжил он, с вызовом смотря на своё отражение. Вова ждал чего-то. Вероятно, ждал ответа от собственного отражения, от собственного сознания, но в ответ была лишь тишина.       — Что же я сделал не так… Что же я упустил… Я настолько некрасив, что Лёша и знать меня не хочет? Может, я слишком маленький? Недостаточно худой?       Уцепившись за последнюю брошенную фразу, он встал и подошёл к зеркалу, осматривая своё тело. Измятая, мокрая от слёз рубашка была расстёгнута, оголяя впалый живот. Вова жадно блуждал по отражению взглядом, пытаясь найти то, что оттолкнуло Лёшу.       Если я снова начну голодать, это только испортит моё здоровье… Не дай бог меня ещё и к психологу отправят. Хотя, будем честны, этого никто не заметит.       Схватив пачку сигарет, Вова тихонько вышел из номера и спустился, намереваясь походить по пляжу. В конце концов, то, что ему отказал любимый человек, это не повод запираться в номере навсегда — это повод запереться в себе. Ночным морем не каждый день можно насладиться. К тому же, Вова и правда ни разу не видел его до сегодняшнего дня.       Сегодняшнего ужасного дня.       Благополучно миновав засидевшихся гостей, подросток серой тенью нырнул на террасу и спустился по лесенке вниз, выходя прямо к воде. Из пачки тут же пропала одна сигарета, оказываясь в зубах Вовы. Хотелось накуриться до беспамятства и забыться навсегда. Не вспоминать о семье, Лёше, себе, ненависти… ошибках. Хотелось просто ничего не чувствовать и ни о чём не думать.       — Как же… — Вова внезапно остановился, не успев поджечь сигарету, и прислушался. Новый поток самооскорблений прервал знакомый голос. До чёртиков, до мурашек знакомый голос.       — Нет-нет-нет, ты не понимаешь! — Вова нахмурился и приблизился к источнику звука. Вскоре на уровне второго этажа показался неосвещённый балкончик, на котором подросток без труда различил силуэт Лёши. В длинных руках виднелась точно такая же тлеющая никотиновая палочка. — Да при чём тут он! Я тебе про Вову, а не про Егора.       Вова оторопел и сел немного поодаль на выступающий уголок на фасаде здания. По спине пробежались мурашки, а в мыслях крутилось только одно: он говорит обо мне.       — Да нет же, Дань, я же говорю, что-то не так… он так быстро убежал и я… — Лёша запнулся, слушая голос из динамика. — Да сам ты придурок конченый, я хотел прощения попросить!       Лёша устало прикрыл глаза рукой, выбрасывая недокуренную сигарету на пляж. Вова совсем затих, обнимая себя руками. Хотелось убежать и быть сейчас как можно дальше от Лёши, от телефонного разговора, от всего этого. Вова смутно вспомнил того самого Даню, который поприветствовал его после бурной ночи на мальчишнике.       Может, это он о нём говорит? Может, они друзья?       — Нет, Дань, нет. Я не хотел его пугать, — старший тяжело вздохнул. — Да знаю я, что напугал, знаю. Как будто ты с подростками общаться умеешь…       Вова поджал губы, стараясь сдержать поток слёз. Значит, Лёша не хотел пугать его, но, кажется, близость с подростком, то есть с Вовой, его пугала. Вова уткнулся в колени, зарываясь рукой в непослушные волосы, где когда-то была рука старшего.       Как же всё запутанно…       — Да не знаю я что делать… Ты понимаешь, что встречаться со мной он не захочет? — он нахмурился, снова слушая голос из динамика, — что значит захочет?! Ты вообще общался с ним всего две минуты, не надо мне тут!       Вова горько усмехнулся и поднялся. Кажется, больше он ничего нового не услышит. Ну и правильно… Лучше уж и вовсе забыть Лёшу как романтический, нежный сон, а не думать о нём каждые пару минут.       — Да, нравится. Ты это хотел услышать? — Лёша тяжело вздохнул, отчеканивая каждое слово, — Да. Он. Мне. Нравится. Доволен, скотина?       Вова замер, с надеждой бросая взгляд на балкон.       Это он про меня? Или всё же… про Егора?       — Да не сможешь ты с этим разобраться сам. Лучше не лезь, не надо портить уже испорченное. Как видишь, я и сам с этим прекрасно справляюсь. — Лёша снова достал сигарету и закурил, размеренно выпуская дым из лёгких. — Думаешь, если я предложу ему встретиться, он пойдёт? Нет, я так не думаю.       Повисло недолгое молчание. Вова поплёлся ко входу на террасу, потирая глаза. Организму нужен был сон и, желательно, как можно скорее. Глаза нещадно болели. Последняя услышанная Вовой фраза была очень тихой. Видимо, Лёша уже отключил телефон и сказал это сам себе, а не Дане.       — Попытка не пытка.       Ох, ещё какая пытка, Лёш…

***

      Когда Серёжа влетел в комнату, он на секунду оторопел: в помещении был приглушён свет, по полу разбросаны лепестки каких то красных цветов, отдалённо напоминающих розы. На подоконнике и тумбочке было пару ароматических свечей.       Это чё за хуйня? — промелькнуло в голове Серёжи, когда он недоумённо рассматривал их общую с Денисом комнату.       В ванне слышались приглушённые звуки воды, отчего парень сразу понял, что его сожитель сейчас находится в душе.       Кое как пробравшись между лепестками, он уселся на кровати с ногами. Надо сказать, Вася специально поместил их в комнату с одной кроватью. Друзья так сильно не хотели расставаться, что приняли решение спать вместе: это было для них не в новинку, ведь каждый раз, когда Серёжа приезжал в гости к парню на дачу, их селили в небольшую комнатку рядом с кухней, где была лишь одна кровать. В целом, их это не смущало.       Но такой хуйни ещё ни разу не было.       Вода течь перестала. Денис вышел в одном полотенце, вытирая влажные волосы вторым, чуть поменьше.       — Брат, это что за дичь? — Серёжа потерянно смотрел на мигом залившегося краской друга.       — Э-э… Нам это… Поговорить надо…       Денис, явно смущённый происходящим, уселся рядом с парнем, стараясь унять нервную дрожь в руках.       — Я тебя внимательно слушаю.       — Ну… Короче… — парень нервно потёр шею, смотря другу прямо в глаза. — Давай поебёмся?       Серёжа поперхнулся то ли воздухом то ли слюной, закашлявшись.       Нет, бесспорно Денис был красивым, может, даже привлекал Серёжу в каком то смысле, но он чётко поставил рамки в своей голове и пересекать черту был совершенно не намерен. Предложение парня выбило из Серёни последний воздух, поэтому он долгие пару минут старался переварить эту фразу в своей голове.       — Бля, скажи, что пошутил… — он потерянно, немного испуганно покосился на своего сожителя. Тот, стараясь сохранять полное невозмутимое спокойствие, тихо выдохнул, собираясь с духом.       — Мне нужно научиться… Ну… — его горящие щёки выдавали друга с потрохами. Он нервничал. — Как вести себя в постели с парнем.       Невозмутимому тону Дениса оставалось только завидовать. Серёжа так не мог: его голос всегда начинал дрожать, когда он говорил важные или смущающие его вещи.       — Э… Зачем?       Семенюк младший занервничал, начиная покусывать нижнюю губу. Парень знал, что он делает так, когда думает над тем, что же ответить. Иногда, правда, паузы затягивались неприлично долго, но Серёжа умел ждать.       — Я… Говорил тебе про Илью, да? Мы с ним начали общаться с того самого момента, как познакомились на мальчишнике… — парень залился краской, нетерпеливо ёрзая на кровати. — Сегодня он предложил мне встречаться.       Серёжа, ещё не до конца переварив мысли о том, что ему драгоценному другу захотелось поебаться с ним, тупо кивнул, но после вспомнил, что надо бы что-то сказать в ответ.       — Та-а-ак? И? Я за вас, конечно, очень рад, ребята, но разве… Разве, раз вы встречаетесь, вы не должны хранить верность друг другу и все дела? — у Серёжи нервно задёргался глаз от количества информации, поступающей без перерыва. Денис тяжело вздохнул и уткнулся лицом в ладони, тихо шепча:       — Он хочет не только «Платонической любви», но и… нормальной, понимаешь? Он… — губы Дениса еле заметно задрожали, что было нехорошим признаком. Серёжа тут же вскочил с кровати, подходя к сумке друга и вытаскивая из них чистую пижаму: удивительно, но Денис с раннего возраста питал слабости к красивым пижамам, в то время как Серёжа и, честно сказать, все братья парня спали в одних трусах.       Вручив комплект одежды, кудрявый тяжело вздохнул.       — У тебя пять минут чтобы переодеться и убрать этот беспорядок. Нет, не пойми меня неправильно, я не против беспорядка, но розы и свечи — это уже перебор. Ещё скажи что у тебя тут вино есть как в клишированных порнухах.       — Ну… — Денис залился краской, — вино должен был принести ты. Ты же вроде к барной стойке пошёл…?       Серёжа хлопнул себя по лицу рукой. Сейчас его мозг автоматически перешёл в режим «отрицай всё вокруг и делай то, что у тебя получается лучше всего: импровизируй».       — Я схожу за чаем на первый этаж. Потом мы спокойно сядем и поговорим, хорошо? Хочешь, я сюда чайник с кухни спизжу?       Денис, впервые улыбнувшись, кивнул. Серёжа выдавил подбадривающую полуулыбку, пулей вылетая из номера. В голове вертелось только одно:       Что это, мать его, сейчас было?

***

      Докурив очередную сигарету, Вова кинул окурок с балкона вниз. Голова до сих пор гудела то ли от слёз, то ли от сложности всей ситуации.       — Итак. Лёше не нравится, то что я подросток. Возможно он даже боится этого. Но, если я понял правильно, я ему понравился, — он зарылся руками в волосы, смотря вниз с высоты третьего этажа. — При всём при этом, он хочет со мной встретиться и у нас с ним был секс.       На последней фразе Вова нервно ухмыльнулся, сжимая корни волос.       — Что нужно сделать мне: понять, готов ли я встретиться с ним, если он мне предложит; понять, нравится ли мне он так же сильно, как нравился пару дней назад, — парень заранее знал ответ на этот вопрос, поэтому это, скорее, было риторической частью структурирования его последующих действий. — Понять, готов ли я встречаться с ним… Чёрт.       Вова обессилено сел на пол и снова зарылся пальцами в волосы. Казалось, если он продолжит, они и вовсе выпадут, оставив парня уродом на всю оставшуюся жизнь (а Вова считал облысение уродством, если это относилось к нему, ведь до других лысеющих или лысых людей ему дела не было).       — Я ему нравлюсь, но это просто симпатия, — зачем то подытожил он, устало закрывая глаза.       За окном уже поднималось солнце, что не очень то радовало подростка. Буквально полчаса назад он безрезультатно старался уснуть, поймав хотя бы тонкую ниточку отдалённого сна, который был необходим словно воздух.       — Такими темпами я либо сдохну через день от нервов, либо буду падать в обмороки всякий раз, как эмоциональная планка будет подниматься выше нормы. Отстой.       Вова устало выдохнул, распластавшись на полу морской звёздочкой. Мысли, словно взбешённые осы, роились в его голове, бились о черепную коробку, пытались выбраться, слететь с языка, просочиться любыми способами на свободу. Именно поэтому Вова говорил сам с собой. Так было легче.       — Я как Голлум из «Властелин колец», такой же сумасшедший и грею мысли о нём как свою «прелесть» — парень невесело рассмеялся, заполняя тишину комнаты.       Конечно, в такое время все давно уже спали. Даже внизу уже, кажется, все разошлись, оставив после себя горы посуды и тишину. Последнее напрягало парня больше всего: тишину он не любил. Тишина была страшной.       — Ебануться. Я схожу с ума.       Перевернувшись на живот, Вова закрыл глаза. Завтра, вернее, уже сегодня, ему предстояла долгая дорога домой, в родную Москву, где он мог бы выдохнуть спокойно. Возможно, родители с младшими поедут откисать на дачу сразу же после того, как заберут вещи из города. Если так и произойдёт, Вове это будет только на руку.       — Главное не отключиться в машине. Или за завтраком. Или ещё где-то… Не хочу выглядеть более жалким, чем я выгляжу сейчас. — закрыв глаза, Вова попытался уснуть. Прямо так, на холодном полу, без одеяла и подушки.

***

      — Давай начнём сначала: тебе нужно переспать со мной, чтобы потом не бояться переспать с ним? — Серёжа медленно моргнул, непонимающе таращась на друга.       Денис успел убрать все лепестки, потушить все свечи и переодеться, поэтому сейчас, они уже минут десять как сидели на кровати с чашками чая, таращась друг на друга.       — Ну… Если обобщить, то… Да, как-то так, — Семенюк младший смущённо улыбнулся, поправляя круглые очки. Серёжа любил шутить, что в них парень похож на Гарри Поттера, хотя по жизни он скорее Рон Уизли.       — Ты же понимаешь, что это плохой план? — Серёжа в который раз за вечер нахмурился и сделал глоток чая. — Если люди состоят в любовных отношениях, они должны преодолевать первые трудности отношений вместе, понимаешь?       Денис печально кивнул, грустно уставившись в пустую чашку: одна из особенностей всех Семенюк была в том, что какую бы еду им не дали, через секунду она будто улетучивалась. Подросток не был исключением.       — Когда он снова об этом заговорит, тебе стоит сказать, что ты готов пройти это только с ним. Ну… если ты готов это пройти, конечно же. Мы ж с тобой ещё даже до возраста согласия не доросли… Может, рановато ещё? — Пешков сочувственно посмотрел на парня, тут же нахмурившись. — Он же знает, что тебе пятнадцать?       Денис вздохнул и кивнул, прикладываясь к чашке, но тут же морщась и выплёвывая чаинки.       — Мне кажется, ему нет до этого дела. Он сказал, что я выгляжу взросло, значит готов. Ну… а я и не спорю, — он чуть покраснел.       — О-ох, дурак… — Парень вздохнул, оставляя чашку на тумбочке и ложась под одеяло. — Залезай, спать уже пора, а то уже три часа ночи, а завтра вставать рано.       Денис послушно залез к другу, тут же прижимаясь к нему и обнимая. Парнишка был тактильным и Серёжа отлично это знал. Обняв парня в ответ, он прикрыл глаза, зевая. Деня зевнул по инерции.       — А Ванюша заснял одну интересную ситуацию… Никогда бы не подумал, что твой брат будет не против поцелуев с мальчиками, — он захихикал, потирая глаза и снова обнимая друга.       — Чего? — сонный голос парня наталкивал на мысли, что стоит рассказать ему об этом чуть позже, например завтра утром. Или завтра по дороге, то есть днём. Или завтра вечером, по телефону, когда они будут созваниваться на счёт следующих ночёвок.       — Да… я просто видел фото, где Вова с Лёшкой целуются, — непринуждённо пробормотал Серёжа, погружаясь в сон.       — Ахуеть, — зевнул Денис, прижимаясь к его груди. — Это правда или ты пиздишь чтобы тему перевести?       — Правда, — довольно улыбнулся парень, поглаживая Деню по волосам. — Спи давай, заебал.       Денис тихо засмеялся и вновь зевнул, затихая насовсем. Пешков продолжил улыбаться, проваливаясь в сон вслед за парнем.

***

      Ночь Вовы выдалась бессонной и нервной. Каждые десять-пятнадцать минут он просыпался, позволяя затормозившим мыслям снова и снова терзать его измученную нервную систему.       Пару раз он поднимался с пола, ходил туда сюда по комнате, рассматривал свои же вещи, курил. Ночь была долгой и совсем нерадостной, поэтому когда на часах появилась отметка в 9:30, а будильник зазвенел, Вова обрадовался.       Первый лучик надежды в беспросветной мгле ночи. Это уже хоть что-то.       К завтраку подросток спустился чуть ли не самым первым. Во-первых, столкнуться с Лёшей он был не очень готов в таком виде: за ночь его глаза покраснели настолько, что парень был похож скорее на гуля, чем на обычного человека. Во-вторых, за ночь он успел хорошенько проголодаться, ведь беспрерывные мысли обо всём этом сложившимся пиздеце оказались гораздо более энергозатратными, чем он предполагал.       Никогда бы не мог подумать, что буду истощён своими же мыслями.       На завтрак ушло чуть меньше десяти минут: Вова больше выбирал, чем ел, ведь по итогу выяснилось, что от вкуснейшего запаха только приготовленных блюд внутри просыпался не аппетит, а рвотный рефлекс.       Оставив свой желудок ни с чем, Вова устало поплёлся в свой номер. Нужно было собрать уже собранные за ночь вещи, принять быстрый холодный душ и поваляться на кровати хотя бы двадцать минут, чтобы чувствовать себя чуть более живым.       В прочем, про сборку вещей и недолгий отдых пришлось забыть. Как только Вова поднялся на этаж и вошёл в свой номер, на его кровати сидел Лёша собственной персоной. Вид у него был не менее потрёпанный, чем у подростка, но это не мешало выглядеть ему лучше всех. Вова же наоборот, казался жалким. И даже хуже чем обычно.       — Вов, мы можем поговорить?