запахи.

***

— Я так люблю тебя, — устало шепчет Чашейко куда-то в шею Влада, носом зарываясь в волосы на затылке. — Я тоже тебя люблю.       День был длинным. Оба сильно устали, поэтому сейчас просто лежат на мягкой кровати, в уютной квартире, которую снимают родители для Бумаги.       Однотонные серые стены, совершенно не давят. Плед растеленный на диван-кровати греет, ведь растелен он был специально. — Что вчера произошло? — голос Влада дрожит от одной мысли, что же мог сделать Юра.       Чашейко смотрит на блондина, как на дурака, начиная глупо улыбаться. — Да все как обычно. Получил по лицу, — пальцами трёт разбитый вчера нос, — смотри, — раскрывает рот, языком указывая на верхний ряд зубов. — Блять. Больно было? — Терпимо. Их все равно снимать через месяц, — говорит Чашейко, снимая резинки, — неудобно жесть.       Носить брекеты не самое удобное занятие, поэтому как только выдаётся возможность, дурацкие, стягивающие резинки летят нахуй. — Теперь мы можем, ну к примеру, поцеловаться, — говорит младший, разводя руки в стороны, будто это совсем обычно. — Ну раз можем, то конечно будем.       Осторожно притягивает младшего к себе, распологая теплые ладони на чужих щеках.       Чашейко делает то же самое, на несколько секунд заглядывая Владу в глаза. — Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — думает, но сказать не успевает, ведь губы оказываются под чужими.       Целуют осторожно и робко, будто это их первый поцелуй.       Хотя первый поцелуй был совсем не похож на этот.       Ладони плавно сползают на шею, слабо сжимая, надавливая. — Блять, Влад, что как девственник жмешься? — спрашивает младший, кладет свою руку поверх чужой, надавливая.       Бумага запускает дрожащие руки под кофту, данную младшему пару часов назад, проводя по рельефному телу. — Любишь жёстко? — спрашивает, будто шутя, улыбается и слабо прикусывает шею, оставляя еле заметный след, облизывая. — Люблю, — шепчет, хватая блондина за волосы, оттягивая, заставляя посмотреть в глаза, — тебя тоже люблю.       Вновь целует, мнет и кусает.       Шатен всегда такой. Всегда грубый и закрытый. Но только не с Владом.       Только когда они рядом он может себе позволить быть настоящим. Настолкько настоящим, что совсем забывает о правиле: мальчики не плачут. Может позволить себе рыдать Владу в футболку, совсем как маленькая девочка. Может придти сразу после школы, чтобы сразу кинуться в объятия, рассказывая о том, кто из учителей выглядит как шлюха, а кто реально шлюха.       Чашейко прижимает старшего к кровати, нависая сверху.       Заставляет его снять футболку, прокладывая дорожку из поцелуев все ниже. — Правда этого хочешь, — спрашивает блондин, закусывая костяшки пальцев, чувствуя, как с него снимают остатки одежды. — А ты будто не хочешь? — заглядывает в голубые глаза, снимая боксеры.

***

— Бля, сейчас вспоминаю, мне это таким смешным кажется, — подросток улыбается, распологая голову на коленях Бумаги, тут же чувствуя слабое прикосновение к волосам, — а ведь тогда больно сука было, — смеётся, прикрывая рот ладонью.       Обида на отца нихуя не прошла, просто период нервов, которые он хотел тратить на обиды прошёл. — Что следующим выберешь? — Хз, что это за хуйня, но думаю точно не меф, — в руках Бумаги оказывается яркий пакетик с надписью: «сорт: принц», — рассада?