запахи.

***

— Владик, к тебе сегодня друг придет? — спрашивает женщина в возрасте от сорока до сорока пяти, выглядывая из-за двери, застегивая рубашку. — Да, — поправляет белые волосы, несколько раз пшикает лаком и оборачивается на женщину, которую до этого момента видел в зеркале. — Ой, ну, тут дело есть одно, — она не мнется. Нет. Она просто думает, как правильно попросить, — а можете у тебя тут рассаду посадить? — улыбается так по-глупому, будто это что-то изменит. — Конечно, оставь на столе, на кухне.

***

— Ты понял, как этим пользоваться? — Ну, что-то понял, — говорит Бумага, приобнимая шатена за плечи, — а там по ходу разберемся, — мягко целует в висок, выпуская из крепкой хватки, чтобы надеть перчатки. — Ты так всегда говоришь, а в итоге, мы оказываемся в полной заднице, — Чашейко улыбается, даже почти смеётся, отчего улыбается и блондин, подходя к нему со спины. — А потом я могу оказаться в твоей заднице, — склоняет мальчика над столом, обнимая за талию, — хочешь же? — нежно целует в шею, заставляя младшего прогнуться в спине, прижимаясь ближе. — Только, если ты знаешь, как правильно мной пользоваться, — хотел отшутиться, но вышло плохо.       Бумага не любит такие шутки. — Пожалуйста. Не говори так, — разворачивает мальчика к себе, так чтобы они соприкасались лбами, — я не хочу, чтобы ты думал, что тобой пользуются.       Ресницы напротив слабо подрагивают, пока глаза опущены в пол. — Я не это имел ввиду, — хочет объясниться младший, но Бумага стоит на своём. — Но ты же из-за чего-то так шутишь? Разве нет? — трётся своим носом о чужой, согревая губы горячим дыханием. — Не знаю, приелось уже.

***

      Чтобы не испачкаться рукава приходится закатать, отчего шатену сразу становится не по себе, но делать нечего. — Ты снова?.. — Бумага не договорил, ведь увидил, как голова младшего опускается, — прости. Что-то случилось? Я могу чем-то помочь? — голос беспокойный. Тот самый, что трогает до глубины души. Заставляет довериться и все рассказать. — Да нет, мелкая ссора с матерью. Опять по моей вине, — он слабо, но мило улыбается. Влад знает эту улыбку. — Не вини себя, — обнимает за плечи, — ты не виноват. — Но… — По крайней мере я так считаю.       Бумага давно знает о проблемах в семье подростка, поэтому вопросов лишних не задаёт, оставляя все на потом. Чашейко все равно рано или поздно все расскажет. Но не сейчас.       Снимает одну перчатку, осторожно проводя по красным полосам на руке. — Больно? — получая отрицательный кивок, слабо надавливает, наблюдая за реакцией. — Немного, — Чашейко закусывает губу, переминаясь с ноги на ногу.        Старший отстраняется, надевая перчатки обратно. — Ну чтож. Приступим.

***

      Испачкавшиеся в земле парни лежат на полу, пытаясь отдышаться после драки с участием в ней земли и семян помидор. — Лишние пачки остались. — Я заберу, — говорит младший, чувствуя, что на эту вещь Влад вспомнит именно этот момент.

***

      Приняли душ, значит время отдыхать. Поэтому парни лежат в обнимку, смотря друг на друга. — Мне домой скоро, — шепчет младший, оставляя мимолётный поцелуй на скуле. — Может останешься? — Не могу. Отец точно будет против, — поднимается, начиная собирать вещи. — Спасибо тебе за сегодня, — говорит обнаженный Бумага, поднимаясь следом, обнимая со спины. — Спасибо что позвал. Я бы не выдержал дома, — разворачивается, смеряя старшего взглядом, — ты бы хоть оделся. — Посплю так сегодня, — задумывается, — тебя проводить? — Не, оставайся дома. Я напишу как дойду, — отстраняется, надевая вещи. — Значит провожу, — говорит блондин тут же подхватывая боксеры.

***

— Было весело. Я заставил тебя есть землю, — горло говорит шатен, будто улыбаясь. — Не зазнавайся. Я не один ее ел, — Бумага же открыто смеётся, пытаясь нащупать следующую вещь.       Вновь маленький круглый предмет, плоский, но края уже не ребристые. — Монетка? — Не совсем.