Ëблачки

      Цзышу начинает подозревать за собой нездоровые наклонности, каждый раз обнаруживая себе во сне в чужой постели обездвиженным. Этот сон не исключение. Только вот антураж подкачал.       Он лежит на клочке сена в каком-то сарае. Душно пахнет луговыми цветами, сухая трава щекочет спину. Грубые доски стен, распахнутая дверь, за ней костёр. Там что-то жгут, шуршит бумага. Женский силуэт тенью пляшет на противоположной стене.       Он не может пошевелиться, вдохнуть полной грудью, даже моргнуть. Всё это он наблюдает сквозь едва приоткрытые щёлочки век.       Кто-то входит, тонкие пальцы ложатся на щёку, оглаживают скулу, щекочут за ухом. Бережно и чутко. Кто-то зарывается носом в его волосы, вдыхая запах и нежно поскуливая. Горячее дыхание обжигает чувствительную кожу, хочется запрокинуть голову, выгнуться дугой, подставиться под следующий выдох. Под эти губы. Он их пробовал, он знает: они на вкус как яблоки.       Его накрывает чужое горячее тело, и только так он осознает, как же ему было холодно.       Он видит себя словно со стороны. Мужчина над ним: гибкий, сильный, страстный. Скользит пальцами по его телу, целует кожу, покусывает. Чжоу Цзышу чувствует всё: зарождающиеся стоны, жар между ног, поджимающиеся от предвкушения мышцы живота. Подушечки пальцев покалывает. Вот сейчас, сейчас он высвободит руки, очнётся от оцепенения и наконец прикоснётся к этим манящим изгибам чужого тела, напоминающим нежный, свежий, упругий персик.       – Прости, – шепчет ему куда-то в грудь знакомый голос. – Я виноват. Но, пожалуйста, дождись меня. Дождись меня у камня. Я скоро.       Это не Хэлянь И, думает Цзышу, но почему же голос так знаком. Хочется обхватить его руками, стиснуть в объятиях, рассказать, какой же он дурак, и никуда-никуда не отпускать. Он даже готов терпеть его нездоровые увлечения яблоками и читать в ответ стихи. В голове всплывают где-то услышанные строки:       ...не смерть, а яблонев цвет у человека в дыхании,       что человек – это дух небесный, а не шакалий...       Яблонев цвет? Вэнь Кэсин? Вэнь Кэсина похитили! Эта мысль вырывает из сна быстрее ведра холодной воды.       # # # #       – Эй, ты! Просыпайся! Где мой гэ?       К окончанию фразы лохматый со сна Цзышу уже держит отвоёванный вчера меч у горла девушки. То есть держал бы. Но возмутительница спокойствия в фиолетовом уже отскочила на два шага и вооружилась кинжалами.       – Ты кто? – хрипит Цзышу, акустически демонстрируя сколько вчера выпил без закуси. Обычно с Вэнь Кэсином они перемежали алкоголь и беседы, и тот всегда заботился, чтоб на столе стояла не только выпивка. Но вчера было настолько тоскливо, что десять кувшинов ушли влёт.       – Гу Сян. Где мой гэ?       – Ты Гу Сян. – покладисто повторяет Цзышу, с надеждой, что та убедится в его неосведомлённости и даст ему доспать, но затем вспоминает, – А-Сян?? Ты сестра Лао Вэня?       – Где мой гэ? – в очередной раз спрашивает девушка, и у Чжоу Цзышу для неё плохие новости. Он убирает меч, пытаясь подрегулировать своё состояние с помощью ци, но с меридианами творится что-то странное.       – Откуда ты узнала про меня?       – Так он мне все уши прожужжал. А-Сюй то, А-Сюй это, у А-Сюя аллергия на яблоки, у А-Сюя плохое настроение...       – Когда он успел? – пропускает он окончание тирады мимо ушей. – Мы весь месяц не расставались, кроме…       – А думаешь, кто доставкой занимался? А-Сян, забери саженцы в Юэяне. А-Сян, удобрения в Тайху. А-Сян, посмотри соседние рынки в Тайшане.       – И нет у меня аллергии на яблоки!       Чжоу Цзышу смеётся, потому что интонации один в один. Ему даже не нужно спрашивать, кто её воспитывал. А потом сгибается в три погибели, и его рвёт кровью.       # # # #       Путешествовать с двумя детьми поначалу выглядит не так уж и сложно. Проблемы начинаются в обед. Чжоу Цзышу раздаёт детям лепешки с какой-то странной начинкой, купленные у подозрительных торговцев. И хоть там нет грецких орехов, но сочетание ингредиентов напоминает ему эксперименты У Си с ядовитыми травами.       Это первый раз, когда ему приходится готовить самостоятельно, так что рыбу он ловит без проблем, но вот с остальным… как надеть рыбу на палку: с головы или с хвоста... надо ли её чистить сверху и нет... что-то отрезать или так сойдёт… и ещё сотня подобных вопросов...       – Шифу не справится, – с опытным видом шепчет Чжан Чэнлин девушке, – спорим на твою лепёшку?       Цзышу чувствует как подступает раздражение. Ещё и ци опять шалит на ровном месте.       – Заткнись и ешь свою шаурму! Эй, старик, дай мне палку, а то поранишься! – припечатывает Гу Сян, и Цзышу понимает, что та с успехом может заменить Вэнь Кэсина не только разговорами, но и на кухне. Плюс, в силу юного возраста есть ненулевой шанс её перевоспитать. Может тогда вообще не стоит идти и спасать этого невыносимого человека.       – Ты знаешь, зачем он всё это делает? Ну, яблони, удобрения... – спрашивает мужчина, когда сложная кулинарная часть закончена. Ему на самом деле интересно. Да и та пара лошадей, которых привела Гу Сян, везёт на себе вполне характерные мешки, правда в этот раз без запаха.       – Долина Призраков находится в зоне рискового земледелия. Поэтому к выбору саженцев и удобрений нужно подходить особенно дотошно. – говорит Гу Сян, и сквозь слова просачивается образ Вэнь Кэсина, с умным видом жестикулирующего веером. Даже Чжан Чэнлин вздрагивает. – Зато в этот раз не вонючие. – добавляет девушка уже от себя.       – Неужели никакого подвоха? – Цзышу любопытно, в мешке в плотном многослойном пакете мелкие белые шарики. На улице жара, но его всё равно прошибает холодный пот.       – Эй, старик! Ты что делаешь? Сказали хранить герметично и вдали от огня. Не развязывай!       – Да, – говорит побледневший Цзышу, торопливо загоняя лошадей в тенёк, – а также вдали от солнца, органических добавок, нитритных солей и сахарных примесей. И героев бестолково разбрасывающихся ци.       – А-а-а-а.... – тянет Гу Сян. – Тебе нравится? Я отдам тебе всё это, если ты спасёшь гэ.       Тот морщится. Удобрения в качестве взятки ему ещё не предлагали. Хотя, это всё-таки аммиачная селитра. Очень чистая аммиачная селитра. Где только этот паршивец её достал.       – А почему яблони?       – Гэ рассказывал, что раньше ему часто снилось место, где яблони цветут все четыре сезона, а лепестки осыпаются розовым вихрем и застревают в волосах подобно снежинкам.       Цзышу знает это место. У Цзышу щемит в груди.       # # # #       Базой Скорпионов оказывается роскошный загородный особняк. «Хорошо, что не бордель», – ворчит Цзышу и идёт на разведку. Нестабильная ци его беспокоит не только тем, что может закуролесить в ответственный момент, но и своей причиной. Единственное, что приходит в голову: какая-то редкая странная отрава. Даже его внушительные познания в ядах не помогают определить, а значит нужно найти У Си, и как можно скорее. Ну и подготовить запасной план. На всякий случай.       Проникнуть незамеченным – не проблема. Темницы тоже расположены достаточно стандартно. И даже Вэнь Кэсин там легко находится – в цепях и с крюками под ключицами, но живой и даже в сознании, и первое, что тот говорит:       – Идиот! Это ловушка.       – Спасибо, я догадался. Шевелись, нам нужно добраться до центрального двора.       Дурные предчувствия всегда сбываются, – скрипит зубами Цзышу, но в этот раз горькая полынная смесь не застаёт его врасплох. Они выбираются на середину площадки и застывают окружённые: гордо, мужественно и героически.       – Мы позируем? Ты хочешь, чтоб с нас сваяли скульптуру? – подзуживает Вэнь Кэсин, как будто это не он сейчас из последних сил цепляется за спутника, обильно поливая одежду кровью.       – Оставь его, и я позволю тебе уйти, – наслаждается ролью главного злодея Скорпион.       – А-Сюй! Уходи, он дело говорит! – ещё сильнее вцепляется в него Вэнь Кэсин, – а я потом как-нибудь сбегу.       – Лао Вэнь, объясни мне одну простую вещь, как ты умудрился попасться? Когда ты демонстрировал технику своего отца, мне показалось, ты более чем способен за себя постоять.       – Но, А-Сюй! У них же был яд. Меня же отравили. А потом я очухался тут, связанный, избитый, в плохом настроении. И вообще, тебя же тоже как-то схватили и продали в Долину Призраков. Этот Скорпион только и умеет, что ядом плеваться. Совсем никакого достоинства… Как-будто он не мужик вовсе! Ни яиц, ни ...       – Заткнись! – шипит Скорпион. – А то сейчас сам лишишься чего-то жизненно важного!       – Ты! Не порть мне настроение. Я наконец-то увидел А-Сюя и ещё не сказал ему, какой он красивый сегодня. И вообще, когда у меня плохое настроение, я вспоминаю, что у меня очень большой член, и мне сразу становится лучше. В отличие от тебя!       – Предлагаю встречный вариант, – вклинивает Чжоу Цзышу в этот бубнёж, словно ничего не слышал. Но голова ноет, а ци отказывается слушаться, ведёт себя точь-в-точь как эти два распетушившихся придурка. – Я ухожу и забираю этого назойливого, болтливого пижона, взамен не буду разрушать поместье и убивать твоих людей?       – А-Сюй, а ты не слишком вежлив с этим Скорпионом?       – Почему бы мне не быть с ним вежливым? Это почти бывший глава организации наёмных убийц.       – Бывший? Что за чушь? Я тебя так оттрахаю, что забудешь, как тебя зовут, - рычит Скорпион.       – А-Сюй, и ты ему позволишь? Ты даже мне не разрешаешь тебя…       – Это значит «нет»? Подумайте, ещё пара минут у вас есть, пока я не начал терять терпение. Или придётся стать окончательно бывшим, – великодушно разрешает Цзышу. Некоторых противников сильнее бесит не ответное хамство, а хладнокровное вежливое превосходство. А уж в этом-то он профессионал.       – Ты видимо забыл, как легко попался в поместье чиновника Ли. Думаешь, сможешь сбежать в одиночку. Тяньчуань здесь нет.       – А-Сюй, что он такое говорит? Причём тут Тяньчуань?       – Не обращай внимания, Лао Вэнь, он просто забыл свои таблетки.       – Какие таблетки? – внезапно потеет Скорпион.       – Что у вас здесь происходит? – этот голос не получается игнорировать, даже если очень хочется. Монах с горы Чанмин похоже любит внимание и умеет его притягивать, эффектно появляясь в самый подходящий момент.       – А-Сюй, это был твой план? Я думал, ты вынесешь меня на руках из огня, как герой-любовник. Зачем ты притащил сюда эту старую черепаху. Мне кажется, он тоже забыл свои таблетки от склероза.       – Призракам не место среди людей. Если не заткнёшься, я испробую на тебе древний трактат…       – Такой же древний как ты?       Чжоу Цзышу со Скорпионом синхронно закатывают глаза: почему эти двое так себя ведут, едва другой попадает в поле зрения? Но вот самим хамить Е Байи они не рискуют.       – …«Десять величайших пыток Маньчжурской династии». И тогда тебе никакие таблетки не помогут.       – О? – Чжоу Цзышу совершенно некстати заинтересован, мысленно перебирая список пособий по пыткам в библиотеке Тяньчуань. Такого свитка там нет.       – Мне не нужны никакие таблетки.       – Мне нужны, – голова начинает ныть, ци перестаёт отвечать, и Цзышу обреченно вклинивается в беседу, поудобнее перехватывая раненого призрака – видимо придётся переходить к плану «Б» – лезет в карман и запускает сигнальный огонь.       – А-Сюй, тебе нужны таблетки? Ты болен? Что-то съел пока меня не было?       Где-то за пределами поместья двое детей поджигают фитиль и бегут со всех ног в лес.       – Схватить их! – кричит Скорпион, но уже поздно. Взрыв выгрызает весь периметр, оставляя нетронутой только центральную часть. Когда оседает пыль, беглецы уже далеко, и Чжоу Цзышу надеется, что Е Байи, действительно, бессмертный.       # # # #       На привале Цзышу чувствует себя ленивым главой семейства. Лао Вэнь, как примерная жена, хлопочет над котелком, распекая А-Сян и Чэнлина. Девушка работает ловко и умело, а вот маленький идиот мог бы посоревноваться в антикулинарности со своим шифу. Чжоу Цзышу видит, с каким ужасом тот смотрит на цыплёнка, и закатывает глаза. Его самого тут же отстранили от готовки, стоило Гу Сян рассказать, какие вещи он при них вытворял с рыбой.       Удивительно, но Вэнь Кэсин пострадал намного меньше, чем показалось на первый взгляд. Это он дотащил его сюда, ругаясь и ехидничая, что "вообще-то герой-спасатель должен нести красавицу-невесту на руках, а не наоборот", но из рук не выпускал, прижимал к себе плотнее, оглаживал пальцами плечи, талию, заставляя Цзышу дышать мельче и быстрее. А под конец пути вообще, в смущении закутаться в плащ. Нечего детям смотреть на всякое непотребство.       Ци опять отказывается сотрудничать, и Цзышу надеется, что Лао Вэнь не заметил волну боли, скрутившую тело. В остальном, жизнь, кажется, налаживается, все живы и рядом, но что-то гнетёт, висит над ними. Как жаркий и солнечный день с тяжёлой духотой предвещает ночью грозу. И вскоре он догадывается почему.       – Вы собираетесь возвращаться в Долину? – озвучивает он наконец свои подозрения.       А-Сян вздрагивает, а Вэнь Кэсин лишь печально кивает:       – Эта Старая Черепаха была права. Мы призраки, А-Сюй. Нам не место среди живых.       – Лао Вэнь, скажи правду. Я не верю, что ты не хочешь нормальной жизни для А-Сян.       – А-Сюй, ты не хочешь прогуляться до озера, а детки пока доделают обед, – утаскивает его тот, комкая полотнище рукава.       – Я не умею плавать, – бурчит бывший глава организации шпионов и убийц, но послушно идёт.       – А-Сян... она, как ранетка, – продолжает Вэнь Кэсин, когда они достаточно углубляются в лес. – Мелкая, красивая, яркая, переживёт самую холодную зиму и станет только сильнее. С ней всё будет хорошо, я позабочусь о ней.       – А ты, Лао Вэнь? Неужели тебе нравится вести такую жизнь? Ты же не сам её выбрал, шиди. – впервые называет его так Цзышу, и тот вздрагивает и отшатывается.       – А-Сюй, всё сложно, – Вэнь Кэсин задирает голову вверх, туда, где сквозь изрезанные края крон в синем-синем пространстве парит хищная птица. – Не выбирал. Но я им стал. Призраком. А стать призраком просто так невозможно. Увы. Прости, А-Сюй, свадьбы не будет. – обманчиво легко заканчивает тот и скидывает верхние одежды. – Смотри какое озеро! Там ещё в середине какой-то островок. Айда до него наперегонки.       # # # #       В первом же городке Чжоу Цзышу понимает, что что-то не так. Проходящие мимо герои косятся на их компанию, словно у них выросли рога или хвосты. То есть Вэнь Кэсин, конечно, как всегда выглядит павлин павлином, но не настолько же. Тот будто совершенно не реагирует, обмахиваясь веером и насвистывая что-то народное, и только нервно напряжённые плечи Гу Сян выдают, что ему не кажется.       В гостинице Цзышу договаривается о комнатах, но при виде Вэнь Кэсина их спешно гонят прочь, грубо возвращая серебро, словно боясь заразиться проказой. Куда бы они не шли, везде вслед им несутся шепотки.       – А-Сюй, может разделимся. Вы с Чэнлином останетесь в гостинице, а мы поедем дальше?       – Ты идиот? – отвечает Цзышу, осознавая, что это ругательство теперь чаще звучит в адрес его шиди, чем ученика.       – Ладно, – тут же соглашается тот, и Цзышу это не нравится ещё больше. Но подвоха он найти не может. – Тогда перекусим в таверне?       Они выбирают столик на улице, Гу Сян отлучается, чтоб увести лошадей, а Лао Вэнь идёт делать заказ. А потом предлагает сходить за вином в лавку через дорогу.       – Паршивец, – ругается Цзышу тридцать минут спустя, запивая обед вином, которое притащил посыльный. – Думаешь, я тебя не найду, шиди?       # # # #       Несколько орденов, объединившись, загнали Вэнь Кэсина в ловушку на утёсе, пытаясь забрать у него ключ от Арсенала. Такие новости он узнаёт в городке, на границе с горой Цинъя, и сразу же спешит туда.       Кто бы мог подумать, что этот поганец настолько виртуозно умеет прятаться и заметать следы, что даже глава императорской шпионской службы не может его выследить. Может потому, что глава бывший? – с покорной самоиронией думает Цзышу и усмехается. Но вот при мыслях о "благочестивых" орденах Цзянху, которые двадцать лет назад спокойно смотрели, как гибнет семья Вэнь Кэсина, а теперь ничтоже сумняшеся оправдывают себя тем, что их сын стал призраком, и даже не сомневаются в своём праве требовать у него ключ от Арсенала. От такого двуличия и лицемерия его тошнит. Он боится заработать искажение ци, каждый раз думая об этом, а его рука сжимается в кулак на поясе вокруг Байи.       А ордена «Альянса Пяти Озёр», которые изо всех сил набивались к нему в родственники, а потом... Нет, нет. Он не будет вспоминать об этом, говорит себе Цзышу, и его рот наполняется кровью. Ци вскипает, заставляя его вместе со слухом потерять равновесие.       – Шифу, вы в порядке? – окликает его Чэнлин, перегибаясь через лошадиную холку. За последние несколько дней он привык к таким падениям учителя и уже даже не беспокоится.       – Да. Поймай моего коня.       Чэнлин стал достаточно самостоятельным, да и тренировки дали свой эффект, так что Чжоу Цзышу спокойно оставляет его в гостинице, а сам отправляется к утёсу, стараясь не слишком переживать за Вэнь Кэсина.       Кровь, расчленённые и выпотрошенные тела на подъёме, на тропинке вверх – везде заставляют его ускориться. Что бы это ни было, ему не нравится. Совсем не нравится.       Цзышу влетает на площадку на вершине утёса. С дальней скалы падает вниз с рёвом водопад, здесь – тонкие ручейки разливаются извилистыми дорожками вокруг цветущих полян, многослойные каменные скопления красиво перекрывают обзор. Это было бы райское место, если поставить пару беседок для неспешных гостей, желающих выпить чая или вина. Но сейчас это просто бойня.       Бегущие ручьи обильно окрашены красным, неестественно изломанные тела, вырванные какой-то бешеной силой конечности попадаются то тут, то там. Кажется сам воздух пропитался запахом смерти. Насильственной смерти. Жестокой, извращённой и безудержной смерти. Словно кто-то с наслаждением предавался здесь исследованиям по наиболее противоестественному способу отнятия жизни. Тошнотворно пахнет кровью и выпущёнными кишками.       Цзышу с трудом сдерживает подступающее к горлу отвращение и делает шаг назад, чтоб растекающаяся кровь не запачкала его сапоги.       На краю утёса стоит Вэнь Кэсин. «Живой», – с облечением думает Цзышу и спешит к нему.       Его нежно-зеленый наряд пропитан кровью. Силуэты бамбуковых стволов на рукавах похожи на воткнутые в горло кинжалы. Руки, шея, лицо покрыты красными подтёками, даже с ресниц капает кровь. Чужая кровь. По лёгкости движений Цзышу видит, что за исключением мелких царапин тот не ранен, кровь не его, но всё равно не может перестать беспокоиться.       На поляну приземляется Е Байи. «Тоже живой», – думает Цзышу и торопится туда.       – Маленький призрак, если ты сам не вернёшься в Долину Призраков, я убью тебя, – наставляет меч на противника Е Байи, а тот разражается смехом.       – Старая Черепаха! Именно это я и пытаюсь сделать: быстрее вернуться в Долину, но ты умрёшь со смеху, когда узнаешь, что именно ордена Цзянху мешают мне своей суетой. Ты слишком хорошо думаешь о людях.       – Зачем это им?       – Алчность. Жадность. Ненасытность. Не знаю! Выбери любого из героев и поинтересуйся, насколько они праведны в своём стремлении заполучить ключ от Арсенала, секретные техники или книгу Инь-Ян. А может и технику Шести Гармоний. Не знаю! Никогда не интересовался, – безумно хохочет тот окровавленным ртом, затем замечает нового зрителя, и в его глазах отражается тот же ужас, что мгновение назад появился на лице Цзышу.       Е Байи, кажется, не свойственны все эти метания, он абсолютно уверен в своём праве карать и выносить приговор, так что пока Вэнь Кэсин отчаянно выискивает что-то на лице Цзышу, тот поднимает меч и нападает.       – Лао Вэнь, – кричит Цзышу и бросается наперерез. Байи сталкивается с тяжелым клинком бессмертного и пружиняще складывается. А в следующий момент ци бунтующе рвётся из груди, заставляя его потерять равновесие. Ноги подгибаются, обратный импульс отбрасывает его далеко, и он скорее чувствует, чем видит, как под ногами разверзается бездонная пропасть. Последнее, что он видит: удивлённое лицо Е Байи и испуганное Вэнь Кэсина, – чжидзи, береги себя! – шепчет он и теряет сознание.