Тьма поглощает наш мир

Возгласы леса разносились по округе. Сегодня было чуть более прохладно, чем обычно. Наэлектризованный воздух буквально звенел, и в этом звоне звуки лесного эха сливались в причудливую и непостижимую музыку. По небу медленно проплывали серые облака, в их тенях росли пышные деревья и вздрагивали от порывов ветра, перебирая листочками. Древесный шёпот разносился на далёкие расстояния. Между зелёными кронами начали проглядываться тёмные, коричневые полосы, стремящиеся ввысь, стволы крупных деревьев, ранее невиданные в этих местах. Чем дальше в лес, тем чаще возникали эти неестественные древесные массивы, поражая сознание. Маленькие ноги неуверенно шагали вперёд. Сухая трава приятно щекотала оголённые щиколотки. Небесный пейзаж резко спрятался за раскидистыми переплетающимися кронами. Редкие прожилки меж растительности едва пропускали свет. Лес окрасился в приглушённый рыжий оттенок, играя с воображением, навевая мысли о тёплом вечернем закате. Но до приближения ночи ещё далеко. Держа эту мысль в голове, девочке становилось спокойнее. Две фигуры медленно брели вглубь леса, между зарослями кустарников и редкими кучками хвойных веток, пока не миновали широкую протоптанную тропу и не остановились. – Зачем мы сюда пришли? – на удивление встревоженно спросила Кира, оглядывая незнакомую лесную местность. Тут воздух наполнял странный осязаемый запах: затхлый, пыльный, неестественный для леса. – То, зачем я здесь с самого начала. Портал почти готов. Потому я хотел забрать эту вещь в конце, – начал объяснять тёмный и приблизился к дереву, возвышающемуся посреди оборванной тропы. Ещё молодая, но уже огромная секвойя росла прямо посреди огромной поляны, и тянулась длинными ветвями к небу, оголяя низы своего массивного ствола. Тут она выглядела как чужая, огороженная от всего мира, который её окружал. Прекрасная, пёстро-зелёная, но совсем одинокая. – Ты ведь не положишь дерево себе в карман, так? – начала сводить в шутку ситуацию Кира, не отрываясь от созерцания причудливого дерева. Ручки, как зачарованные, потянулись к сумке и извлекли давно скучающую без дела камеру. Направив объектив на древесного гиганта, девочка надавила пальцем на затвор, и камера издала привычный механический звук. Выплюнув белую карточку, аппарат отправился покоиться обратно, в желудок «Мадам Су-Мики». Удивлённый ребёнок сорвался с места и поравнялся с высокой фигурой. Чародей стоял безмолвно и отчуждённо, подобно этому дереву. Кире показалось, что он даже загрустил, но из-за неясных черт лица было трудно сказать наверняка. Тёмная дымка интенсивнее скапливалась вокруг тела Кармииля, когда тот стоял неподвижно. Может, если он долго будет пребывать в таком состоянии, этот зловещий дым затянет его полностью и захватит всё то, что находится вокруг. Но выяснять это не хотелось. Девочка громко выкрикнула имя спутника, отчего тот резко выпрямился, явно забывшись. Его застали врасплох, как провинившегося котёнка. Двухметрового, магического котёнка. Недовольным взглядом одарил чародей смертную и уже был готов возразить, но ему не позволил новый возглас. – Ты скажешь, зачем мы тут? – почёсывая затылок, покачивалась юная проказница. Душа, как всегда, жаждала ответов. – То, что привело меня в эти края, – снисходительно начал тёмный; его рука аккуратно легла на влажную кору, – несёт свою историю издавна. Детские ушки навострились в ожидании захватывающей истории. Глаза заблестели, а губы поджались. – В тот момент, когда первый Резервуар пал, на него была наложена амулетная печать. Она позволяла потокам энергии лучше концентрироваться и в общем приносила много пользы. Но когда её поглотила Тьма, печать… испортилась, – Кармииль говорил медленно, делал большие паузы, подбирая более доступные слова, – Совет решил разделить печать на несколько частей в надежде на то, что она рано или поздно избавиться от влияния Тьмы, если не будет наполняться энергией. – То есть, – задумчиво протянула Кира, приложив указательный палец к губам, – печать не работает, пока разделена. Это я поняла, – сделав небольшую паузу и что-то пробормотав, она добавила: – И внутри этого дерева находится часть печати? Для чего тогда она тебе нужна, если ты сам сказал, что она не работает? – в очень тяжелых раздумьях находился ребёнок. – Если часть очистилась, возможно, это поможет мне лучше понять Тьму и принципы её существования. Как она влияет на то, с чем соприкасается и есть ли возможность этого влияния избежать, – тёмный громко втянул воздух через нос и пробежал взглядом по дереву снизу-вверх. – Отойди, – вытянул руку в сторону чародей. Возражений на удивление не последовало. Кира спокойно зашагала спиной вперёд, не отводя взгляд от Кармииля. Ей было до жути интересно, что сейчас произойдёт и чем закончится. Если чародей будет прав и часть печати будет чиста, это сделает его счастливее? Заставит почувствовать облегчение в душе? А что, если нет? Если вдруг Тьма всё ещё там? Что Кармииль будет делать? Как он поймёт, что ему нужно будет делать? Кира так сильно распереживалась, что в какой-то момент поймала себя на мысли, что тоже хочет, чтобы эта печать была очищена. Пусть она не понимала всей истинной сути мира и не знала о том, как всё может быть плохо на самом деле, ей хотелось, чтобы всё закончилось благополучно. Простая детская мысль прозвучала в её голове: «Тьма – это нечто плохое, значит, её не должно быть». Кармииль отвёл плечи назад. Когтистая рука плавно поднималась вверх, параллельно древу. На кончиках пальцев заискрилась энергия. Неведомо как, но она заставила древо издавать подобный звук. Призрачные вибрации охватили дерево, заставляя крону трепетать. Секвойя билась, сопротивлялась, издавала звук похожий на стон, умоляла прекратить, пока под её корой разливались потоки ледяной энергии. Не только древо, но вся природа начала протестовать. Ещё пару мгновений назад, совсем тихий лес, начал изобиловать звуками. Голоса птиц перебивали друг друга и были наполнены страхом. Из глубин леса слышались тревожные возгласы животных. Казалось, даже ветер начал роптать сильнее, заставляя всю растительность дрожать. Происходило что-то зловещее. Это в какой-то момент ощутила и Кира. По спине побежал холодок. Всё тело сковало тёмной аурой – невидимой, но вполне осязаемой. Захотелось скрыться от этого давящего чувства, зарыться под землю, вспорхнуть, подобно испуганной птице. Громкий треск прервал мучения природы и девочки. Бурления сменились гробовой тишиной: беззвучие воцарилось ещё более гнетущее, чем шум ранее. Запах тлеющего угля ударил в нос. Когда Кира взглянула на древо, тревога снова зашевелилась внутри. Вдоль массивного ствола зияла уродливая, изогнутая расселина, из которой сочился едкий дым. Низы кроны обуглились. Пепел листьев медленно опадал наземь, покрывая иссушенную траву. Густые, смолянистые капли дорожкой потянулись к земле. Едва дым развеялся, из трещины показалось тусклое свечение, переливающееся розоватым. Но свечение вырывалось не из самой расселины, а из маленького объекта, находящегося внутри. По желанию чародея покой осколка был потревожен. Благодаря его магической воле часть печати плавно легла в ладонь, покинув прежнее место обитания. Кармииль, не проронив ни звука, смотрел на объект, который блекло освещал черноту его руки. Это был маленький треугольник из серого металла с дутой оборкой и выемкой посередине. По боковым сторонам располагались мелкие зазубриы, которые явно служили выемками для крепления. Лицо чародея помрачнело. Его рука едва заметно напряглась. Кусочек печати задымился и, испустив последнюю чахлую искру, погас. Девочка аккуратно подпрыгивала на месте, пытаясь поближе рассмотреть объект, из-за которого было столько шума. Она схватила тёмного за запястье, пытаясь опустить руку на уровень своих глаз. На столь нетерпеливый выпад ей ответили резким рывком в сторону, от чего юная попрыгунья едва не потеряла равновесие и не распласталась на земле. – Ну, дай посмотреть, ты, жадина! – кричал обиженный ребёнок, надувшись как воробушек. – Не на что там смотреть, – раздражился тёмный. Резко опустив руку, он повернулся к главной тропе и, ничего не объяснив, поплыл прочь. Кира прокричала что-то вслед, пытаясь остановить его, но Кармииль удалялся всё дальше, пока вовсе не скрылся в гуще деревьев. Не прекращая возмущаться, девочка побежала следом, не имея никакого желания заблудиться в этих жутких дебрях. У дальних кустарников она окинула дерево взглядом в последний раз. Сожжённая тёмной энергией, секвойя затихла навсегда. Дом, где некогда прорастали её крепкие корни, обратился безжизненным кладбищем. Обратная дорога казалась бесконечной: пейзажи менялись, но неспешно. Знакомые очертания не попадались на глаза долгое время. А главной проблемой было то, что всё это продвижение не добавляло чего-то занимательного. Молчаливо брести по истоптанной тропинке Кире было скучно. Попытки себя как-то развлечь в дороге, пытаясь поговорить с компаньоном, успехом не увенчались. Тот молчал и сам словно уподобился древнему одинокому дереву. Что произошло, девочка едва понимала, но всё же решила сделать вывод о том, что не всё прошло так гладко, как хотелось бы Кармиилю. Допытываться она не стала – решила, что целесообразнее будет спросить попозже. В тот момент, когда артефакт оказался в его руке… Аура вокруг сгустилась. Ребёнок ощутил это, как всплеск нахлынувших негативных эмоций. Коктейль из гнева, печали и отчаяния. На вкус отвратительно. Обычно она плохо понимала чувства людей, но это было что-то большее – не простые человеческие эмоции, а нечто живое, ощутимое на физическом уровне. Темная энергия, казалось, струилась вокруг Кармииля, обволакивая, заполняя его сердце, и душу. Молча восседая на камне и раскинув ноги в стороны, тёмный задумчиво вертел найденную реликвию в руке. Его щупальца почти не колыхались. Лицо, как и всегда, – чистое полотно. Время медленно близилось к вечеру, но Кира не спешила покидать излюбленное место и весёлую компанию, состоящую из одного мрачного магического существа. Почти весь оставшийся день она тихонько сидела рядом с Кармиилем и рисовала. Кира рисовала то себя, то какого-то танцующего в облаках голубя, то очеловеченную черепашку с катанами. Вдохновение закончилось на рисунке дерева. Опечалившись, она отложила свои работы в сторону и вытащила из бокового кармашка фотографию, сделанную недавно. На ней древо всегда будет живым, пестрить свежей зеленью, но навевать грустные воспоминания. Красота, цветущая многие годы, была уничтожена одним взмахом. Нутряной голос отвлёк от печальных мыслей. Тельце девочки невольно вздрогнуло. Кира одарила чародея вопросительным выражением лица и показательно скрестила руки на груди в ожидании. – Ты принесла с собой что-нибудь? – негромко спросил Кармииль своей обычной, ровной интонацией. Кира с полминуты сидела в размышлениях, не совсем понимая, о чём конкретно её спрашивают. Но, наконец, озарение пришло само собой. То, о чём спрашивал чародей, целый день лежало в сумке и ждало своего часа. Кира подскочила на месте, обрадовавшись появившейся возможности. У неё в руках была вещь, которая могла бы помочь разговорить эту двухметровую, живую статую и, может, даже немного поднять настроение. Едва прозрачный контейнер блеснул на вечернем солнце, а глаза сидящего на камне заблестели в ответ. – Они, правда, залежались, – маленькие пальцы ловко подцепили край жёлтой крышки, – пока горячие – вкуснее! – встав перед приятелем и вытянув руки, девочка широко заулыбалась. Два румяных блинчика, сложенные треугольниками, терпеливо ждали своей участи. Одарив блюдо подозрительным взглядом, Кармииль осторожно, двумя пальцами извлёк выпечку из контейнера. Блинчик оказался коварным и едва не выскользнул. Вторая рука тёмного ловко ухватила край мучного изделия, и то развернулось, приняв свою изначальную форму – плоского большого блина. – Осторожно, а то он… – не успела договорить Кира, как произошло непоправимое. Сыграв с голодным чародеем злую шутку, блинчик под тяжестью собственного веса, разорвался и гордо упал на землю, оставив в руках только подсохший кусочек корочки. Где-то вдалеке послышался громкий возглас пролетающей птицы. Также слух тронули лёгкие стрекотания неизвестных насекомых, затаившихся совсем неподалёку. Выражение лица колдуна сменилось резко враждебным. Минута молчания прервалась заливистым детским смехом. На глазах Киры наворачивались слёзы, а её ноги невольно подкосились. – Я сейчас умру! – хохотала девочка, запрокинув голову. Тёмный смотрел на неё с крайним раздражением, но возразить ей не решался – всё-таки это просто ребёнок и её вины, в том, что случилось, нет. – Да ладно, тебе, – попыталась успокоиться Кира, переводя дыхание, – не злись. Можешь съесть мой, если хочешь, – протянула девочка оставшийся блинчик, разгневанному созданию. От дара отказываться не стали. Блинчик был проглочен в один присест. Лицо тёмного тут же расслабилось. – Больше нет? – с надеждой спросил чародей. На что ему ответили грустной гримасой и разведёнными в сторону руками. – Попробую принести ещё что-нибудь завтра, – обнадёжила Кира. Кармииль кинул задумчивый взгляд в сторону, затем взглянул на центр портального пространства, и в конце – на Киру. – Завтра мне придётся уйти, – объяснил тёмный. – Ладно, тогда послезавтра, или послепослезавтра, – пожала плечами девочка. – Найду, чем себя занять, не переживай. Даже если ты уйдёшь на пару дней, я смогу подождать. Тяжёлый вздох вырвался из груди чародея. Он рассеянно покачал головой и неохотно поднялся с места. – Я же говорил тебе, девчонка, – холодным тоном начал Кармииль. – Это место – не конечная моя цель, а всего лишь промежуток. Я не приду ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц и год, – продвигаясь к центру, объяснял колдун. – И тебе тут оставаться не стоит. Стражи могут приходить сюда ещё долгое время и задобрить их едой вряд ли получится. Кира почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Она напряглась всем телом и подбежала к тёмному, демонстрируя немой вопрос. – То есть как это? – надломился детский голос. – Уйдёшь, в смысле насовсем? – чуть ли не прокричала Кира, заглядывая в фиалковые глаза. Хоть ответа она и не услышала, но по взгляду чародея всё тут же поняла. Большие серые глаза налились слезами, но девочка сумела сдержаться. – Может, ты всё-таки останешься? – не терял надежды ребёнок. – Я буду каждый день приносить тебе много вкусностей. Чего только захочешь! – очертив воздух руками, Кира с жалостливым видом посмотрела на тёмного. – Ты думаешь, я буду делать то, о чём ты попросишь, – недоумевающе нахмурился Кармииль. – Но ведь мы с тобой так весело проводим время, разве нет? – задрожал голос Киры. – Разве это не похоже на друж… – едва Кира произнесла последнее слово, её тут же перебила снисходительная насмешка. – Не знаю, чего ты там себе навыдумывала, но всё это пустое, – аура вокруг чародея сильно сгустилась, – У меня по горло своих забот, и нянчиться с ребенком я не намерен, тем более «дружить». Не встречал я человека более наивного и глупого, чем ты, – процедил тёмный, прожигая девочку взглядом. – Я не глупая! – возразила Кира, показательно топнув ногой. Слёзы снова собрались в уголках глаз. – Это… это ты дурак! – ответила Кира ругательством в ответ. Реакция обидчика – безразличие. Это ещё сильнее вывело обиженного ребёнка из равновесия. – Ну и катись! Я найду себе других друзей. И они будут в сотню, нет, в тысячу раз лучше, чем ты! – покраснела от нахлынувшей злости Кира. Она больше не желала продолжать этот до боли обидный диалог, который больше походил на игру в одни ворота. От понимания того, что чародей ни в малейшей степени не разделяет её чувств, становилось ещё больнее. Кира сдавленно прорычала и не в силах что-либо добавить убежала. Она бежала домой, бормоча под нос что-то несвязное и пытаясь переварить эту ужасную ситуацию. Закипающий гнев мешал здраво всё взвесить.