В тихом омуте

      Полгода спустя.       — Я тебя не держу, А-Фэй, тебе не обязательно путешествовать со мной.       — Ага, конечно. Если бы не я, ты бы совсем зачах со своей девчонкой. Ходишь белый как привидение, питаешься росой да тремя рисовыми зернышками. Как только душа в теле держится? В гроб краше кладут, Синчэнь! А про твой унылый настрой я вообще молчу.       Они обедали на постоялом дворе, таком захудалом, что здесь даже рисовая каша была дрянной, в комнате без стыда сновали мыши, а сонные слуги ленились лишний раз выбить из матрасов пыль. А-Фэй не привык жить в таких условиях! Зато Синчэнь как рыба в воде валандался в этой бродячей нищете, умудряясь всегда быть одетым с иголочки и выглядеть благородно и величественно.       А-Цин тоже не жаловалась.       — И похуже где спали, ели и жили. А тут красота! Комната большая, даже кровать есть, а не гроб, и никаких придурочных! — она все еще к месту и нет вспоминала Сюэ Яна недобрым словом, отчего Синчэнь всегда мрачнел только больше, а А-Фэй начинал с ней спорить.       Так-то похоронный дом был той еще дырой, тут возражений не было. Но вот компания Сюэ Яна казалась не такой ужасной, как рисовала ее Слепышка. Даже наоборот.       И если Сяо Синчэнь не подавал вида, то вот А-Фэй периодически начинал грустно вздыхать. Но каждая попытка завести разговор заканчивалась чем-то вроде:       — Я тебя не держу, можешь идти куда хочешь, А-Фэй. Просто имей ввиду, что Сюэ Ян опасный убийца, обманщик и душевно нездоровый человек. Если ты с ним свяжешься, можешь закончить как все, кто имел несчастье перейти ему дорогу.       — Эх, Синчэнь. Почему ты веришь во всех людей, кроме него? Люди меняются, когда влюбляются!       — Тебе-то откуда знать? — Сяо Синчэнь чуть приподнял одну бровь, и А-Фэй почувствовал себя уязвленным.       — Может, я и не способен влюбиться, но видел влюбленных! Ради дорогих людей они могут свернуть горы.       — Я не сомневаюсь, что Сюэ Ян в пылу чувств может свернуть горы и головы. Горячая влюбленность со временем проходит, а характер остается. Однажды Сюэ Ян принялся бы за старое, а я не потерпел бы рядом с собой убийцы. Думаешь, будет лучше, если мне придется убить человека, с которым я буду делить жизнь и постель?       А-Фэй схватился за голову:       — Ну, почему ты сразу о плохом? Да, Сюэ Ян не ромашка и на горе Баошань не рос, но да ведь рядом с тобой он жил три года и вел себя хорошо! На трупах эксперименты не ставил, людей не убивал…       — Откуда тебе знать?       На это А-Фэю нечего было ответить. Из воспоминаний Синчэня и слов Сюэ Яна выходило, что жили они прекрасно и никакими жестокими разбоями последний не промышлял. Так, угрожал, может, кому ножичком, подворовывал, грубил. Но на деле, кто знает, куда шел и что делал этот человек, когда оставался вне поля зрения Синчэня.       Когда аргументы кончались, А-Фэй заходил с другой стороны.       — Ты ведь скучаешь по нему, признайся. И полюбил ты его не вчера, а давно!       — Я скучаю по человеку, которого не существовало, — Сяо Синчэнь был упрям.       — Ты невозможен! Дай ему хотя бы шанс! Маленький шансик. Вы можете хотя бы поговорить, на свидание сходить, а там глядишь и…       — Когда-то ты тоже не захотел дать шанса Сун Ланю, разве нет? Мы были очень близки. Схожи характером и взглядами на жизнь, у нас были общие цели и интересы — наш союз мог принести много блага людям.       — Благо людям, бла-бла! А о нашем с тобой благе кто подумает? Он бы никогда тебя не полюбил, как партнера. У него же на лице написано, что он умрет девственником! И, кстати, я давал ему шанс…       — Ты его бесстыже облапал! Это не шанс!       Сяо Синчэнь покраснел и стукнул чашкой по столу, но А-Фэй видел, что о той глупой истории он на самом деле мало сожалел. Может, Синчэнь и страдал, когда его так жестоко бросили, но даже он понимал: с Сун Ланем их проклятье никогда бы не исчезло. Они были хорошими товарищами и партнерами по охоте, но никак не любовниками. Он не вызывал у Сяо Синчэня тех чувств, что тот познал с Сюэ Яном. Лживый босяк обладал каким-то невидимым обаянием, притягивающим Синчэня, как глупого мотылька. Он подлетел слишком близко и, конечно же, обжегся. Останься в похоронном доме — и сгорел бы дотла, — таково было мнение Сяо Синчэня.       Их разговор как обычно зашел в тупик, и А-Фэй сообщил, что пойдет прогуляться. На деле он всего лишь перешел дорогу и юркнул в постоялый двор напротив, выглядевший так же уныло. Громко и раздраженно топая по ступеням, поднялся на второй этаж и ворвался в чужие покои.       — Ужас, он упертый как баран! Я устал об эту стену биться!       Сюэ Ян, подпирая щеку рукой, глядел из окна вниз. А-Фэй выглянул туда же. Снулый Лань сидел в чайной неподалеку и внимательно следил за комнатой Сяо Синчэня. Рядом с ним крутилась А-Цин — она что-то эмоционально рассказывала, таская из тарелки на столе пирожные.       Не прошло и пары месяцев, как эти двое нарисовались на горизонте, тенью следуя за Синчэнем по пятам. Сюэ Ян надеялся улучить момент и поговорить с Сяо Синчэнем, а Сун Лань всячески старался этому помешать, но, помня о просьбе друга, на глаза не показывался. А-Фэй так и эдак пытался разгадать, понял ли Синчэнь, что они уже несколько месяцев путешествуют далеко не в одиночестве, но тот либо знал и не подавал вида, либо действительно ничего не замечал. А-Фэй ставил на второе.       Сюэ Ян хлопнул ладонью по столу, и А-Фэй вздрогнул от неожиданности.       — Надоело ждать. Полгода как пес облезлый хожу за вами, а толку от твоих бесед никакого. Ты отвлекаешь этого мудилу в черном, а я встречаюсь с Синчэнем. Сегодня ночью. Либо я его трахну, либо он меня убьет.       От пылкого обещания Сюэ Яна внутри у А-Фэя все слегка перевернулось, и он нервно сглотнул. Пожалуй, единственное, о чем он будет жалеть, когда исчезнет, так это о том, что не переспал с Сюэ Яном. Уважая право Синчэня на первую ночь, он не пожелал в прошлый раз лечь с тогда еще безымянным красавчиком. А позже, в минуту отчаянной слабости предложив им переспать, получил отказ от самого Сюэ Яна.       — Зачем мне ты, когда есть настоящий Синчэнь?       — Знаешь, обидно звучит…       А-Фэй тогда в самом деле разобиделся, хотел даже Сюэ Яну напакостить, но передумал. В конце концов никто из них не выиграет от ссоры, а если Синчэнь с Яном сойдутся, то сам А-Фэй ничего не потеряет уж точно.       — Только факт своего существования, но зачем такое существование, когда вот он ты — мужчина моей мечты, а мне даже прикоснуться нельзя.       — Ты держишь меня за руку и виснешь на мне, куда уж ближе?       — Я имел ввиду другое!       Что ж, хорошо, если сегодня ночью все наконец решится.              Получив координаты от заказчика и узнав дорогу у местных, Сяо Синчэнь не спеша направился к дому на окраине города. Говорят, там не так давно умерла одинокая хозяйка и в пустующее помещение повадились заглядывать злые духи. А-Цин и А-Фэй остались на постоялом дворе, пока Синчэнь пошел на охоту.       Ночь была теплой и тихой. Немного не хватало компании милого друга, но Синчэнь гнал прочь от себя тоску, сжимающую сердце. Милый друг и сам был не более, чем призраком. И все же…       Чем дальше шло время, тем тяжелее становилось, хотя должно было быть наоборот. Дурное постепенно истлевало в памяти, оставляя лишь приятные моменты, за которые память Сяо Синчэня хваталась, принося только больше боли. Он никак не желал переступить через свои гнев и обиду, и через чувство справедливости, убеждающее, что Сюэ Яна нужно было казнить на месте, а не оставлять все на самотек. Сяо Синчэнь переживал об исходе их боя с Сун Ланем, но никак не решался написать в город И, узнать подробности.       Будет лучше для всех, если они никогда не пересекутся больше, что бы ни произошло.       — Да, так будет лучше, — он даже прошептал это себе под нос.       Эхо из оврага издевательски повторило:       «Не будет… не будет… не будет…»       Сяо Синчэнь прошел по заросшей тропинке, толкнул старую рассохшуюся калитку и почувствовал запах тушеного мяса, доносящийся из дома. Туда ли он пришел? По словам мужчины, что передавал ему послание, здесь никто не живет. Быть может, бродяги забрели в пустое жилье и остановились на ночлег?       Откуда бы у бродяг деньги на мясо? И не нарвется ли Синчэнь здесь на бандитов? Не то чтобы он боялся, просто сначала придется убедить господ покинуть уютное для ночевки место, а уж потом заниматься настоящей охотой.       Сяо Синчэнь постучался в дверь, но ему никто не ответил. Он надавил на ручку — было не заперто. Держа Шуанхуа на бедре, чтобы в любой момент вытащить из ножен, Синчэнь смело шагнул внутрь. Дверь за ним с тихим скрипом закрылась.        — Здесь есть кто-нибудь?       В доме было тепло, печь после готовки еще не остыла. Запах тушеного мяса с овощами и каких-то мягких благовоний наполнял помещение. Под ногами было чисто, темная энергия нигде не клубилась, и Сяо Синчэнь решил, что вообще ошибся домом и вошел в чье-то жилье без разрешения, когда сзади послышался скрип половицы.       Лезвие Шуанхуа тут же оказалось прижато к шее загадочного хозяина, но тот ничуть не испугался.       — Я тоже рад тебя видеть, Сяо Синчэнь.       — Ты!..       От удивления (а стоило ли так удивляться?) Сяо Синчэнь опустил меч и отступил на шаг назад, ударившись бедром о край стола. Голос Сюэ Яна он теперь узнал бы среди тысяч других.       — Я, конечно. Или ты больше хотел увидеть тут парочку гуев?       Сяо Синчэнь промолчал. Сердце в груди колотилось как шальное, а хуже всего то, что злости в его пульсе было меньше, чем дурной глупой радости от встречи.       «Чему ты радуешься? Хочешь, чтобы тебя обманули еще разок?..» — внутренний голос попробовал достучаться до Синчэня, но без особого успеха.       Кажется, Сюэ Ян тоже не был уверен в том, что собирается сказать, а уж он-то обычно за словом в карман не лазил. Сяо Синчэнь медленно убрал Шуанхуа в ножны, позволяя тем свободно висеть на поясе. Едва ли Сюэ Ян заманил его сюда, чтобы убить.       — Что ты хотел, Сюэ Ян?       Синчэнь был уверен, что услышит что-то вроде «поговорить» или «я объясню, а ты уж сам решай, что со мной делать», но Сюэ Ян сказал совсем другое:       — Тебя, конечно.       В коленях у Сяо Синчэня поселилась подлая слабость, но он не поддался на провокацию и шагнул чуть в сторону, чтобы не оказаться зажатым между столом и Сюэ Яном.       — Нам с тобой не по пути. Я просил меня не ис…       — Глупости, — Сюэ Ян оказался рядом с ним в мгновение ока; судя по скрипу, оперся боком о край стола. — Ты спас мне жизнь, и мы жили три года под одной крышей душа в душу. Я охотился с тобой, делил ужин, терпел нытье Слепышки, следил, чтобы эти торгаши с рынка и нечистые на руку заказчики не обманывали тебя. Даочжан Сяо слыл в миру человеком широкой души, милосердным и благородным, так почему же для этого жалкого босяка у него нет даже свободной минуты на разговор?       Сяо Синчэнь хотел было отступить, но передумал, позволив Сюэ Яну подойти так близко, что мог ощущать его теплое дыхание на своем лице.       — Чтобы ты опять обманул меня?       — Да разве ж такое было, Синчэнь? — чужие пальцы коснулись запястья Сяо Синчэня, захватывая в мягкий плен. — Вспомни, ты сам отказался узнать мое имя, сам никогда не задавал вопросов. Ну а мне что же, самолично лезть в петлю? Я знал, что ты разозлишься, когда узнаешь.       Синчэнь хмыкнул, попытался выдернуть руку, но пальцы сжались крепче, не отпуская.       — У тебя всегда во всем виноваты другие. Что ж, ты прав, я глупец, что позволил себе так довериться незнакомцу. Я отпустил тебя и дал вам с Сун Ланем возможность решить свои обиды один на один, что же еще тебе нужно? Все никогда уже не будет, как прежде, как в городе И.       — Да кому нужно это прежде? — Сюэ Ян был совсем близко, его дыхание касалось губ Сяо Синчэня, застывшего подобно ледяной статуе посреди комнаты. — Никогда в моей жизни не было человека, которому я сказал бы эти слова…       Внутри Сяо Синчэня бросало то в жар, то в холод от слов Сюэ Яна и его присутствия. Неужели, тот в самом деле решил ему признаться в своих чувствах? Даже А-Фэю он в общем-то ничего не говорил о любви.       — Я бы хотел тебя отблагодарить за спасение моей ничтожной жизни, которую чуть не вытряхнули люди Мэн Яо три с лишним года назад. А-Фэй сказал, что я могу снять ваше проклятье.       Сяо Синчэнь не знал, был ли он рад или огорчен тем, что Сюэ Ян произнес вовсе не те слова, которые даочжан приготовился услышать. Он сглотнул вставший в горле комок, сжал пальцы в кулак. Другая ладонь Сюэ Яна скользнула по его пояснице обнимая, и губ коснулся жар чужого горячего рта. Внутренний голос вопил подобно водяной сирене: «Оттолкни его! Убирайся оттуда! Ты что творишь, совсем спятил?» Пока одеревеневшее тело Синчэня действовало само по себе: обняло Сюэ Яна в ответ, впилось в его губы, прижалось вплотную…       Все, чего ему хотелось, быть вместе с милым другом — разделить с ним не только путь самосовершенствования, но и семейное ложе. Ну, почему он должен был отказаться? Его решение было ужасным предательством всех жизненных принципов, но, помогая Сюэ Яну раздеться и снять одежду с себя, Синчэнь старался не думать об этом. Потом успеет. Если «потом» вообще наступит…       Кровать была мягкой, шелковая простынь заскользила по голой коже Сяо Синчэня — Сюэ Ян подготовился. Чужие руки были везде: после целой жизни воздержания тело Синчэня испытывало шок от перегрузки ощущениями. Ладони Сюэ Яна то ласково оглаживали бедра, то грубо хватали за ягодицы, царапая кожу. Его жадный рот оставил целую россыпь отметин на шее и груди Сяо Синчэня, пока с губ последнего не сорвался задушенный стон. Возбуждение накатывало волнами, вызывая желание прижаться к Сюэ Яну ближе, потереться об него всем телом, запустить ему пальцы в густые волосы и притянуть к себе.       Все было неправильно. И это неправильно было таким желанным, что у даочжана не было сил сопротивляться. Его губы оказались у уха Сюэ Яна, и он прошептал:       — Возьми меня.       Сюэ Ян усмехнулся ему в волосы.       — Кто я такой, чтобы отказывать моему Сяо Синчэню…              — Ты — воплощение порока! — губы снулого Ланя кривились в отвращении, пока он буквально жался к стене комнаты, направив меч на А-Фэя.       — Да что я такого сделал, благороднейший? — А-Фэй пожал плечами. — Ты таскаешься за нами который месяц, Синчэнь жалуется, что я не дал вам шанса на отношения. И вот я здесь, пытаюсь с тобой подружиться, а ты наставляешь на меня меч!       — Подружиться? — возможно, в голосе Сун Ланя было даже немного истерики. — Ты сел мне на колени, сунул руку под одежды и пытался запихать свой мерзкий язык в ухо!       — Обычный у меня язык! — А-Фэй оскорбленно скрестил руки на груди.       Каков гад, а! Можно подумать А-Фэй безмерно рад его компании и хочет сидеть на его мерзких коленях! А уж каких трудов ему стоило еще и лизнуть этого мерзавца. Он даже на вкус оказался как соленая рыбина. Пфе!       Но как еще А-Фэй мог задержать этого святошу? От возмущения тот забыл и о Сяо Синчэне, и о Сюэ Яне, брызжа слюной и поливая А-Фэя помоями. А ведь он знал, что А-Фэй был частью Сяо Синчэня… Тот еще дружок, блин!       — Я надеюсь, что вы с Сяо Синчэнем никогда не соединитесь, — меч в руке Цзычэня дрожал от хозяйского негодования. — Может, он и считает это проклятьем, а как по мне — благо, что ты от него отделился. Синчэнь чист душой и телом и следует пути дао, а ты… вообще не понятно, что такое.       А-Фэй собирался отвлечь этого отмороженного, а вовсе не слушать кучу гадостей в свой адрес. Даже Сяо Синчэнь, не одобрявший поведение А-Фэя, не считал его чем-то столь мерзким, чтобы отзываться о нем так плохо. От обиды на глаза едва не навернулись слезы — будто он был виноват, что так получилось! И вот с этим узколобым закостенелым тупнем Сяо Синчэнь собирался дружить до гробовой доски?! А-Фэй уже хотел высказать все, что думал, когда почувствовал, как по его коже пробегает жар.       Сун Лань продолжал что-то говорить, тыча в его сторону мечом, но А-Фэй уже не слушал. Его тело горело, наполняясь до самых краев чувством любви. С оттенком горечи и щемящей тоски, она, казалось, сначала проникла в каждую клеточку его тела, а потом начала собираться в сердце в один большой, пульсирующий клубок.       — Что происходит? — Сун Лань прервал свой монолог, таращась на А-Фэя во все глаза.       А-Фэй поднял голову на даоса, чувствуя, как по щеке все-таки стекает слеза, и одними губами прошептал:       — Получилось, — прежде, чем его тело растаяло, собравшись потоком светящихся частиц вокруг небольшого белого шара.              Сун Лань подошел ближе, но шар устремился в темноту ночи за окном. Не мешкая ни минуты, даочжан рванулся следом, предполагая самое худшее. Похоже, его провели, и, пока он разговаривал с А-Фэем, проклятый Сюэ Ян утащил Сяо Синчэня и… неизвестно что с ним сотворил!       Не обращая внимания на хлещущие по лицу ветки кустов и деревьев, Сун Лань мчался к окраине города. Шарик света, летящий куда быстрее даоса, скрылся в окне дома на опушке. Сун Лань опустился следом, хотел крикнуть Синчэню, что идет на помощь, но поперхнулся словами и едва не рухнул с зависшего над крапивой меча.       В открытое окно ему было прекрасно видно, что Сяо Синчэнь не связан и не взят Сюэ Яном силой. Очевидно, что человек, сидящий верхом на партнере, ну никак не может быть принужден. Тело Сяо Синчэня — бледное и стройное, — светилось после того, как в него вошел осколок души, бывший только что А-Фэем. Растрепанные длинные волосы темным водопадом стекали по спине, на щеках разлился румянец, на лице застыло удовольствие и с губ сорвался самый пошлый стон, который в своей жизни слышал Сун Лань (учитывая, что это был единственный стон, который он слышал — ничего удивительного).       Сяо Синчэнь плавно опустился вниз, и Сюэ Ян прикрыл его тонким одеялом, скрывая от чужих глаз выпирающие лопатки.       — Ненавижу тебя, Сюэ Ян…       Цзычэнь было дернулся, но с постели раздался тихий парный смех.       — Я тоже тебя люблю, мой даочжан.       Чувствуя, как кровь кипит от возмущения, даочжан Сун едва заставил себя поднять меч выше и отправиться прочь восвояси. Очевидно, здесь никому не нужна была его спасательная миссия.