Мой ходячий замок

Выбирая между эффективностью и щепетильностью, люди обычно начинают со щепетильности, а потом скатываются в полное свинство. Вот и я решил начать традиционно: вместо того, чтобы отправиться в Портхэвен и потопить родной флот, снова полетел через черный выход к границе. Глупо. Но если бы меня убили в порту, кем бы я вошел в историю? Предателем и диверсантом? Так что вместо этого я ускорился до предела и начал размечать заклинаниями пространство. Очень полезный навык. Провозившись с этим, сам не заметил, как оказался ниже уровня облаков. Теперь можно было развлекать себя осмотром театра военных действий на много миль вокруг. Пока я отлеживался в ванной и жалел себя, пейзаж изменился до неузнаваемости. На месте крупных городов алели крупные пожары. Полыхали тысячи домов. Второй день после объявления войны — эвакуироваться успели разве что семьи военного начальства. Огненные точки населенных пунктов шли вдоль линии соприкосновения двойным пунктиром. Наконец я спустился достаточно низко и перекрыл границу. Просто потому что могу. Разваливал все, что ехало, сбивал все, что летело, а в промежутке уничтожал дороги. Тупые вояки, вместо того, чтобы обрадоваться возможности пожить лишний час-другой, тут же принялись отравлять жизнь мне. Поначалу засечь меня в облике стрижа у них не выходило. Я благополучно сбил дюжину гиропланов, прежде чем уцелевшие полетели за подмогой. Подмога не помогла, и я слегка загордился. Потом увидел наших разведчиков — сбил заодно и их. Хорошо, что Кальцифер не в курсе, чем я тут занимаюсь. Он непременно рассказал бы, что думает о людях, которые лезут воевать сразу против двух армий, когда не могут справиться ни с одной. Я очень красочно представлял себе его нотацию, пока удирал от целой толпы недоучек, попутно проредив их транспорт. Они были мелкие, криворукие и почти безобидные, но их было слишком много. Так что я просто поменял местами пространство, отправив самых шустрых мыкаться по стратосфере, а сам отлетел севернее. Не найдя меня, они вернулись в Руританию. А потом небо потемнело от самолетов, как в дурацких сказках. Большей частью это были тяжелые бомбардировщики в сопровождении истребителей. Никогда не думал, что у нас такой огромный воздушный флот. Я больше не церемонился, используя любую уязвимость, и в полной мере ощутил как свою силу, так и бессилие. Я взрывал их десятками, и это была лишь капля в море. Их лавиной меня отнесло вглубь Руритани, и вспышки в небе казались зеркальным отражением взрывов на земле. Остановился я только когда понял, что сейчас либо лететь в замок, либо падать. Я прокоптился, как печеный лебедь. Единственное, что придавало сил, — мысль: сюда я еще вернусь… Дорогу назад я не запомнил и сам немного удивился, когда рубиновый луч — отблеск кольца — уперся в родную дверь. Мой демон-хранитель вернул меня домой, как всегда. Стоило переступить порог, и у меня словно камень с души упал. Здесь, как обычно, потрескивали дрова; пахло высушенными травами, книжной пылью и зельем Маркла от радикулита, которое я еще на прошлой неделе велел ему выкинуть. Я растекся по стулу возле очага и понял, что все еще в перьях. К счастью, была ночь, и меня ждал только Кальцифер. Нормальный вид восстановился со второй попытки. — Горелая плоть и горелое железо! — резюмировал он мои потуги. — Будешь так много летать, не сможешь снова стать человеком. Я оценил, что он не сказал «убивать». Вообще это было такое счастье — вернуться. Удивительно, но я даже не был ранен. Всего лишь потратился до изнеможения. Конечно, долго мне так везти не будет. Но мне долго и не надо. Кальцифер вырвал меня из мрачных мыслей: — Смотри, что Софи для меня придумала! Здорово, правда? Рядом с ним был выложен небольшой запас поленьев, так что он теперь сам мог брать, сколько ему надо. Что он мне и продемонстрировал. Ах, черт, надо ведь еще выяснить, что там с нашей недобабкой. Со всей этой дрянью я напрочь про нее забыл. Пламя очага делало окружающий мир зыбким. Как будто я все еще там. Пожар жрал меня изнутри. — Какая страшная война. От южного побережья до северной границы все в огне. — Терпеть не могу пороховой огонь. Он понятия не имеет о хороших манерах, — сказал Кальцифер, и я невольно улыбнулся: его огонь против их огня. Я ведь пользуюсь его силой. Ладно, пусть задирает нос, если захочет. — На меня напали свои. — Ведьма Пустоши? — напрягся он. — Нет, мелкие колдуны, обратившиеся чудищами. Внезапно я почувствовал к нему острую жалость. В отличие от меня, он заперт здесь один на один со своей ненавистью. Верь мне, я делаю все, что могу. Да ты и сам ведь видишь. — Они еще наплачутся, — сказал он. — Столько зла натворили, что не смогут снова стать людьми. Моя ненависть была направлена мимо них. Их я воспринимал примерно как учебные мишени. Они были слишком ничтожны, чтобы я их ненавидел. Как жили идиотами, так и гибли, ничего не поняв. Оставляя после себя руины, которые после них будут разгребать миллионы других, поумневших и выживших. — Им-то что, — возразил я. — Они забудут, что были людьми. И как плакать, тоже забудут. — Хаул, тебя ведь призвал король? — неожиданно спросил он. — Да. Обсуждать я это не буду, иначе разговор обязательно зайдет про сердце. Кальцифер слышал заклятье Ведьмы Пустоши, видел, что я даже не пытался его отменить. Но раз он еще не вынес мне мозг, значит, думает, что все обойдется. А я пока не готов лишать его этой иллюзии. Что до остального — он и сам понимает мои перспективы. Хорошо, когда можно ничего не объяснять. — Устал. Согрей мне воду для ванны. — Опять?! — возмутился он, но я уже не слушал. Самое время навестить недобабку, пока она спит. Я отодвинул занавеску в облюбованном ей углу и обмер. Это была та самая девчонка, от которой я отвадил гвардейцев. Я так перед ней виноват…