Black As Is The Raven, He Will Get A Partner

******* Эндрю и Рене поднялись на крышу после воскресного спарринга. Рене выиграла, поскольку Эндрю, мягко говоря, был немного не в себе. Они вернулись в кампус довольно поздно вечером (или рано утром, в зависимости от того, как на это посмотреть), и, проснувшись пару часов назад, ему пришлось терпеть Кевина в режиме полного труса. К тому времени он уже знал, что Кевин проведет день, дрожа от страха перед Морияма, будет использовать свой любимый алкоголь как костыль… и в тот вечер ему достаточно будет снова оказаться на корте, чтобы вспомнить, за что он боролся, все причины, по которым он должен держаться подальше от Эдгар Аллан и психопатов, управляющих Гнездом. Потом Эндрю и остальные Лисы будут страдать, пока экси-наркоман будет пытаться привести их в форму, в которой они смогут дать бой, когда Вороны появятся через несколько недель для запланированной игры. До этого времени Эндрю должен был провести кое-какую собственную подготовку. — Патель и Кёртис, — сказал он, занимая свою обычную позицию на невысокой стене вдоль края крыши. Знакомый страх, проходящий сквозь него, как всегда, приносил облегчение. — Свежие новости. Рене вздохнула, присев на расстоянии вытянутой руки, и достала свой телефон из матерчатой сумки. — Они уже должны были покинуть банкет. — Она постучала по телефону и покачала головой. — Мэг отвечала несколько раз, в основном, чтобы заверить Дэн и меня, что с ней всё в порядке, и извиниться за прошлую ночь, как будто это была её вина. — На мгновение мелькнуло её «Натали», прежде чем Рене испустила медленный вздох. — Дэн сказала ей, что Сет перешёл черту, и она не сердится на Нила за то, что он так вмешался, даже если его реакция была немного экстремальной. — Нет, если это научит Гордона держать свои руки при себе, — сказал Эндрю, прикуривая сигарету, не позволяя старым воспоминаниям всплыть на поверхность, пока он чувствовал боль от хорошей драки, пока к его рукам прикасались ножи и он находился в таком месте, где мог видеть всё вокруг. Рене замолчала на пару секунд, как бы обдумывая это замечание. — Я не могла позволить Нилу пройти через это, поскольку Сет — один из моих… но да, ему нужно усвоить этот урок, — согласилась она. — Элисон сейчас очень расстроена из-за него. Они спорили из-за нескольких вещей, из-за его отношения к команде, из-за его планов на будущее, из-за того, как он относится к Кенни… и я уверена, что часть вчерашнего вечера была связана с интересом Кенни к Мэг и попыткой Сета привлечь внимание Элисон. Но он не должен был пытаться использовать кого-то подобным образом. — На мгновение вернулась прежняя темнота. — Похоже, что Джостен защищает девочек. — Эндрю заметил, что никто из Воронов не отреагировал на угрозу Гордона, не выглядел удивлённым действиями Джостена. Было одно или два горьких выражения, но в целом они спокойно наблюдали за происходящим всё это время. Кроме того, Джостен вмешался в ситуацию с Патель, чтобы она не привлекла внимание Рико и не отреагировала негативно (для Ворона). — Да. Как бы Дэн ни была расстроена Нилом за некоторые вещи, которые он сказал, она не считает его потерянным, поскольку он присматривает за ними. Это и Мэг его защищает, — сказала Рене. — А Патель? — У неё, похоже, было больше храбрости. По крайней мере, пока Рико не сломал её. Рене пожала плечами, глядя на свой телефон. — Она ведёт себя немного тихо. У нас сложилось впечатление, что она ближе к Нилу, чем Мэг, и, очевидно, если он не счастлив с Лисами, то и она не счастлива. Но она дала нам знать, что с ней всё в порядке, и отчитала Дэн, когда та упомянула о поведении Нила. — Она улыбнулась на это и посмотрела на Эндрю. — Я думаю, Дэн разрывается между гордостью за ее дух и обидой. — Я не думаю, что Патель есть до этого дело. — Эндрю тоже. Теперь перейдём к тому, что его немного интересовало. — Ты видела их, не так ли? Следы на Джостене. Улыбка стёрлась, когда Рене опустила телефон на колени. — Синяки, которые Нил пытался скрыть? Да, я видела. — Она замолчала на мгновение, поглаживая свои волосы. — Кевин рассказал нам о физическом и эмоциональном насилии, которое происходит в Гнезде. Эндрю холодно улыбнулся ей на это. Кевин описал, что произошло в Гнезде, фактическое насилие подразумевалось в описаниях, но было легко понять, за исключением «Рико сломал руку». — О, я не могу дождаться, чтобы услышать твое объяснение этих синяков. Давай, просвети меня. Рене бросила на него недовольный взгляд. — Мы ведь не знаем наверняка, что их вызвало, не так ли? — Скажи мне, что ты думаешь, — вымолвил Эндрю, поворачиваясь, чтобы лучше видеть её, и зажигая сигарету, чтобы чем-нибудь занять свои руки. Чем-то безопасным. Она молчала, пока он не сделал первую затяжку и не выпустил медленную струйку дыма. — Синяки были толстыми и тёмными на его запястье, так что, вероятно, их оставил кто-то с сильными пальцами и большими руками. — Она подняла свою собственную правую руку, пальцы были тонкими и длинными, гораздо тоньше, чем у Эндрю. — Вероятно, их оставил другой человек, державшийся за него. Если бы это была банда… — Она снова замолчала, склонив голову, затем в её голос вкралась грубость. — Нас так держали, если мы дрались во время инициации или каких-либо наказаний. — И разве Джостен кажется тебе человеком, который мог бы сопротивляться? — спросил Эндрю, вспоминая все те бурные эмоции, проявленные накануне вечером, ненависть и ярость в этих бледно-голубых глазах — по крайней мере, когда они не были лишены всего с той мертвенностью, которую Эндрю видел, глядя на себя в зеркало. — Да, — ответила Рене, её голос всё ещё был немного грубым. — Он кажется мне человеком, который будет стремиться вырваться тем или иным способом, даже когда истечет кровью от убийственного удара. В нем есть огонь, нежелание прогибаться слишком сильно. — Она наконец посмотрела на Эндрю, выражение её лица было пустым. — Я же говорила тебе, что он не кролик. — Самодовольство не свойственно тебе, — сказал ей Эндрю ровным голосом. — Ты не часто ошибаешься, я уверена, что это немного сбивает тебя с толку, — сказала Рене с легкой улыбкой, дёрнувшейся на её покрытых синяками губах. — Считай это возможностью для роста. — Тогда считай, что я столкнул тебя с этой крыши как возможность научиться летать, — сказал ей Эндрю с недовольным видом. Она склонила голову набок, схватившись за бесполезный крестик, висевший у неё на шее, но ничего не сказала. Они помолчали, пока он докуривал сигарету, а потом она заговорила. — Что ты собираешься делать? С Нилом? — Придумать способ нейтрализовать угрозу, в которую его превращает Рико, — сказал ей Эндрю, раздумывая над очередной сигаретой, но потом решил не делать этого. Когда она продолжала смотреть на него, он нахмурился, выражение её лица было незначительным, но присутствовало. — Ты ожидаешь чего-то другого? — Он подвергается насилию, он… — Он подписал контракт с Воронами и не подает признаков того, что хочет уйти, — сказал ей Эндрю, вставая и уходя. Рене разбиралась в происходящем в Эдгар Аллан лучше, чем остальные Лисы, но она знала далеко не всё, и это не собиралось меняться в ближайшее время. Она не знала, что Морияма владеют Моро, а теперь Джостеном/Веснински, она не знала о Натане-Мяснике-из-Балтимора-Веснински. Она не знала, что Нил был связан с Эдгар Аллан многими способами, и Эндрю не собирался подвергать людей, за которых он отвечает, риску из-за одного интересного маленького не-кролика, независимо от того, сколько у него синяков и насколько голубые у него глаза. — Я достиг своего лимита спасённых Воронов, так что если ты хочешь взять ещё одну своенравную птичку, то это на твоей совести. — Даже если кто-то сексуально надругается над ним? Ты можешь отвернуться от этого, Эндрю? — воскликнула Рене с грубостью в голосе. — Я не ожидала этого от тебя. Эндрю замер со сжатыми в кулаки руками, в его сознании возникли образы Кэс, а в ушах на мгновение зазвучал ненавистный голос Дрейка, сердце гулко ударилось о рёбра, а на губах заиграла маниакальная ухмылка. — Не ходи туда, христианка, иначе ты действительно можешь научиться летать, как один из твоих драгоценных ангелов. — Ты никогда не причинишь мне такой боли, особенно за то, что я говорю правду, — сказала Рене с полной убеждённостью. — А теперь скажи мне правду. Почему ты ничего не делаешь? Он не мог повернуться и посмотреть на неё, не тогда, когда его контроль был так слаб — над своими эмоциями, словами и нравом. Если бы это был кто угодно, только не Рене, он бы ушёл, не сказав ни слова… но это была Рене. — Потому что я не совсем уверен, что все обстоит именно так. Что мы не делаем поспешных выводов. Это и… ты не знаешь всего, — сказал он ей. — Спасение этой конкретной птички связано с определёнными расходами. Я не собираюсь подставлять твою и свою шею под удар ради Ворона, который может улететь домой при первой же возможности, когда у меня нет всех фактов. Было тихо, только слышно, как Рене стучит по стене. — Даже если они так плохо с ним обращаются? — Да. — Проклятье. — Хм. — Она тоже встала. — Это никогда не работало против меня, потому что… ну, не работало, но некоторых других членов банды было легко контролировать из-за их семей, из-за их младших братьев и сестёр или любовников, для некоторых даже их детей. — Она старалась не подходить слишком близко, когда подходила к нему сбоку. — Это обычная тактика, использовать какие-то рычаги против кого-то, — заметила она, протягивая свой телефон, на котором была фотография Джостена с Моро и Патель. — Морияма действительно могли бы так поступить с кем-то? — пробурчал Эндрю, когда они спустились вниз. Глаза Рене прищурились, когда она положила телефон обратно в сумку. — Я стараюсь помнить, что справедливость в руках Господа… но некоторые люди делают это с трудом. Эндрю насмешливо фыркнул. Пусть добряки вроде Рене верят в такие бесполезные банальности — он предпочитал более непосредственное чувство справедливости, которое, как он точно знал, было уместным и справедливым. В конце концов, для него ничего подобного не происходило, пока он не взял всё в свои руки — так что же из этого следует? Тема Джостена и Морияма была отложена на время, и они пошли каждый своей дорогой. О, ею нельзя было долго пренебрегать — и все из-за игры с Воронами в октябре и из-за того, что Кевин стремился удержать драгоценную независимость, которую он вырвал у Эдгар Аллан и Морияма, — но она могла оставаться в покое, пока Эндрю не соберёт достаточно информации для своего следующего шага. ******* — Итак, в эти выходные всё будет немного сумасшедшим, ведь это домашняя игра и всё такое, — заметила Марли Нилу, когда они выходили из класса английского языка в понедельник. В зале было больше народу, чем обычно, потому что в конце недели проходила регистрация на какой-то митинг. — Немного, — ответил он, осознавая, что внимание, направленное в их сторону от обычных студентов, почему-то было повышенным, возможно, из-за их курток Воронов. — Хм… — Она огляделась вокруг, чтобы что-то проверить. — Я всё ещё должна тебе телефон, так как я забыла о банкете и всё такое. Я могу получить его в эти выходные. — Я знаю, что тебе это подходит, — сказал он ей с легкой улыбкой. — Но эти выходные вполне подойдут. — Не то чтобы ему нужно было кому-то конкретно звонить, но в случае чрезвычайной ситуации ему было бы легче иметь устройство под рукой. — Придётся позвонить маме и все такое, — пошутил он, имея в виду некоторые нелепые разговоры, которые они слышали во время занятий. На это Марли рассмеялась, звук был таким ярким и жизнерадостным, что Нил не мог не улыбнуться ещё больше. — О Боже, я не могу… ох… — Она слегка сжала его левую руку, вытирая глаза. — Ты хоть знаешь, что это значит? — Ммм… — Он пожал плечами, закрепив свою сумку чуть выше на левом плече. — Я надеюсь, что здесь замешаны дети, потому что это звучит довольно жутко, если это не так. Спенсер ведь не говорил о молодой мачехе? — Потому что если так… фу. И это говорит человек с чертовски запутанной семьей. Марли слегка хихикнула на это. — Да, он говорил о какой-то бедной девушке, которую он обрюхатил. — Её улыбка исчезла. — Довольно грустно думать, что он учится в колледже и всё такое, но… — Она пожала плечами. — Мы не знаем всей истории, но это заставляет меня радоваться, что я не увлекаюсь всем этим. — Она помахала рукой вокруг. — Я имею в виду, что, наверное, приятно иметь кого-то рядом, но я не хочу беспокоиться о беременности или обо всех тех проблемах, которые были у других друзей в отношениях, когда я хочу сосредоточиться на достижении уровня профи. — Она улыбнулась ему и ещё раз нежно сжала его руку. — Кроме того, друзья — это здорово, верно? Друзья тоже могут быть рядом с тобой. Учитывая, что до этого лета у Нила была только мама. — Да, друзья — это здорово, — заверил он Марли, чего он никогда не думал, что когда-нибудь в жизни скажет это с уверенностью. — Именно так. — Её улыбка расширилась, когда она подняла голову и увидела Жана. — Даже ворчливые. Жан наблюдал за их приближением — наблюдал за приближением Нила. С той ночи в отеле он стал… ну, Нил мог думать об этом только как о том, что он стал более внимательным к нему, не слишком властным, но более быстрым, чтобы встать между Нилом и другими Воронами, когда это возможно, чтобы действовать как буфер между ним и всеми остальными. Возможно, это было чувство вины, возможно, он защищал Нила, как только мог — Нил знал только то, что он ценит, когда кто-то прикрывает его, ценит то, что он может хоть немного расслабиться, когда он рядом со своим партнером. — Вы не спешили, — обратился к ним Жан, сложив руки на груди, с суровым выражением лица. — Что, нам понадобилась лишняя минута, чтобы добраться сюда? — спросила Марли и закатила глаза, когда Жан кивнул. — Виноваты студенты театра, которые пытаются получить больше финансирования, потому что мы, злобные спортсмены, всё израсходовали, что-то насчет новых мест и костюмов, — сказала она ему. — Я удивлена, что ты ещё не видел столы, накрытые для них. Выражение лица Жана омрачилось, когда он услышал это. — Хозяин не будет рад услышать об этом. Он не любит, когда что-то негативное отражается на нас. Нил нахмурился, заняв своё место по левую сторону от Жана. — Правда? Это просто несколько студентов жалуются на фонды и всё такое. — Это всё равно что-то, что может принести негативную известность кампусу, — объяснил Жан. — Ничто не должно мешать нашей практике или учёбе, и особенно нашим играм. — Он бросил взгляд в сторону стадиона с его башнями. С Восточной башней. — Вау. Я имею в виду, что отчасти родители убедили меня выбрать Эдгар Аллан в конце концов, это то, как сильно университет изгибается для программы экси, но это… Я не могу подобрать слов. — Марли нахмурилась, принимая сумку Жана, в кои-то веки без всяких претензий. — Думаешь, это будет плохо? — По большей части, люди здесь понимают, что именно программа экси приносит деньги и престиж университету, — объяснил Жан своим ровным голосом с акцентом. — Эдгар Аллан не был особо заметен до того, как сюда пришел Тетсуи и создал Воронов. Но всегда найдутся те, кто обижен нашим статусом, и те, кто стремится подстроить неприятности ради создания хаоса. Другими словами, Нил, вероятно, должен наслаждаться пребыванием на улице, пока есть возможность, потому что люди его отца, вероятно, будут жаловаться на всё, что может дать ему возможность быть вовлечённым в какие-либо неприятности или привлечь нежелательное внимание. Все трое молчали, пока не столкнулись с Мэг, которая оживленно болтала о том, как несколько человек пытались заставить её подписать петицию о театральной программе (у нее, по крайней мере, хватило ума этого не делать — Нил не хотел думать, что сделает Тетсуи, если увидит в этом списке имя одного из своих Воронов). К тому времени, как они вернулись в Гнездо, похоже, другие Вороны тоже услышали о протесте. — Тейлер Акерсон из футбольной команды сказал мне, что они держали знаки на пятничной игре, — сказал им Макферсон в коридоре. — В эту пятницу на нашей игре такого не произойдет, не учитывая присутствие СМИ, так что я готов поспорить, что скоро что-то устроит театральный факультет. — Только из-за нашей игры? — спросила Мэг, неверие было заметно в её выражении лица и голосе. Макферсон помахал ей рукой, а Лау покачала головой, её черные волосы длиной до подбородка веером рассыпались по узкому лицу. — Так что мы продолжаем хорошо выглядеть, — объяснил полузащитник. — Это больше, чем просто наша победа, это то, как мы себя преподносим, когда мы это делаем. Чтобы мы выглядели так, будто достойны вашего уважения. — Возьмем, к примеру, Нила, — сказал Жан. — Без своей формы Ворона он просто невысокий, невыразительный британский дьявол. Как печально. Нил показал своему партнеру палец. — Но я бы все равно смог надрать твою хнычущую французскую задницу. — Видишь ли, форма дает ему нереальное ощущение собственной важности, — фыркнул Жан. — Это работает. Мэг рассмеялась, когда Нил попытался ударить Жана по голове, но высокий ублюдок вовремя отступил в сторону. Все разошлись по своим комнатам, чтобы немного позаниматься перед обедом и дневной практикой, и Нил заметил, что тема театрального факультета обсуждалась, пока все ели запеченную рыбу, рис и овощи (Марли была чертовски самодовольна, когда посыпала свою еду контрабандным порошком чили). Поэтому никто не удивился, когда в начале второй тренировки за день им сказали, что на этой неделе они не должны покидать Гнездо, особенно когда узнали, что пара студентов театрального факультета решила, что будет хорошей идеей загнать Рико в угол, чтобы заставить его подписать их петицию. Нил напрягся, прекрасно понимая, что значит, когда ублюдок в плохом настроении, и приготовился к болезненной тренировке. По крайней мере, в первой стычке он был в команде Рико, хотя это не означало, что Рико всё ещё не мог ударить его или подставить ему подножку своей ракеткой. Это, конечно, не означало, что другие игроки не будут пытаться избить его в своем стремлении доказать, что он недостаточно хорош для своего номера, что они лучше. Толлис была в паре с Уильямсом, юниором, который обычно вступал в игру во второй половине, и было очевидно, что оба они жаждали получить более высокий номер за счёт Нила. Всё ещё болезненный после пятничного вечера, Нил решительно держался за ракетку и отказывался падать духом, отдавать мяч, когда он был в его распоряжении, или позволять кому-либо проявлять к нему интерес. Он постоянно помнил о положении Рико и Жана на корте, открыто посылал мяч партнёру и передавал удары Рико, чтобы утолить жажду славы этого ублюдка. Ему удалось набрать очко Андерсу, но Баутиста врезался в него после того, как мяч покинул его ракетку. — Хм, нравится быть подо мной, не так ли? — пробормотал этот ублюдок в правое ухо Нила, и на мгновение Нил не мог дышать, не мог двигаться, а затем Андерс заорал Баутисте, чтобы тот очистил площадку перед его воротами. Нил с огромным удовольствием случайно ударил ублюдка в пах, когда тот с трудом поднялся на ноги, и, подняв голову, увидел, что мяч уже в игре и находится на полпути к площадке. Пытаясь наверстать упущенное, Нил наблюдал, как Толлис бросила мяч Уильямсу и пошла дальше, чтобы помешать Жану, оставив своего товарища по команде разбираться с Рико. По какой-то причине этот дурак бросился прямо на их капитана, как будто то, что он на полфута выше Рико, могло что-то изменить, как будто он мог запугать Рико, и Нил не удивился, когда через пару секунд Уильямс упал, когда Рико сильно ударил его в стену. Он не встал даже после того, как Рико получил мяч и передал его Нилу, его десять шагов были использованы, и Нил увернулся от попытки Баутисты поймать его (и ой, конец его ракетки просто умудрился перевернуться и ударить этого засранца в грудь, когда он целился в ворота), чтобы набрать ещё одно очко. Тогда Тетсуи объявил тайм-аут и попросил Акаги из тренерского штаба проверить Уильямса. Когда нападающий не сразу ответил, на площадку вывели медсестру команды Кэти Моринелл. Нил стоял рядом с Жаном, когда Уильямса уносили на носилках с шейным корсетом, и всё это после того, как женщина закончила осматривать защитника. Травма или нет, но тренировка быстро возобновилась, и на этот раз никто не бросил вызов Рико, и Нил закончил тренировку лишь с несколькими новыми синяками. Как всегда, он был благодарен за горячий душ после тренировки, хотя они с Жаном внимательно следили за Рико все это время, пока Тетсуи не отозвал своего угрюмого племянника. — Combien de fois cela se produit-il? Quand quelqu'un est transporté hors du site? — спросил Нил, когда они остались одни в своей комнате, растянувшись на кровати Жана — Нил с ноутбуком, Жан с книгой. — Pas souvent. — Жан погрыз заусенец, прежде чем покачать головой. — Une fois par saison, deux au maximum. Nous sommes les Ravens, nous partons… — Он не закончил это предложение. Они ушли или больше не были Воронами, Нил был готов поспорить. — Et combien de fois cela se produit-il à cause de Rico? — Он прислонился спиной к ногам Жана и знал ответ по пустому выражению лица своего партнера. — Comment s'en sort-il? — Les liens familiaux sont forts, — вот и все, что ответил Жан. Нил полагал, что, по крайней мере, для некоторых семей. Он знал, что его мать отдала ради него всё… но отец считал его лишь помехой, с которой нужно бороться, или долгом, который нужно отдать. Родители Жана видели в нём не более чем залог. — La famille est un cancer, — утверждал Нил, лежа перед Жаном, легко помещаясь перед своим более высоким партнёром. Он достал домашнее задание на день и улыбнулся, когда Жан помассировал ему затылок. — Des cheveux ridicules comme ça, c'est un signe certain du diable, — пробормотал Жан, перекладывая свою книгу повыше на кровать и подталкивая Нила подбородком. — Pardonnez-moi, j'ai raté toute l'esthétique française de la perfection. J'étais trop occupée à courir partout pour trouver la meilleure façon de me coiffer. — Он продолжал улыбаться, пока Жан не потянулся, чтобы удалить задачу по математике, над которой он работал. — Bâtard. — Hmm, ça fait partie de l'esthétique, — заявил Жан с большим самодовольством. — Non, je pense que tu es juste un bâtard, — возразил Нил, перепечатывая задачу, после чего ему пришлось защищать клавиатуру от новой атаки. — Je vais jeter toute votre précieuse mousse, regardez-la de ma part. — Et puis j'aurai une conversation très intéressante avec Maureen sur ton amour du chou, — возразил Жан, упомянув диетолога, который больше всех работал с ними над их планами питания. Нил легонько пнул предателя по голени, после чего они сосредоточились на учебе, поскольку времени у них было не так много, а Тетсуи проверял их оценки в течение недели. Это было… это было удобно, вот так прижиматься к Жану, чувствуя ровное дыхание на макушке и тепло тела, проникающее в спину. В Гнезде всегда было холодно, возможно, из-за того, что оно находилось под землёй и всех этих чёрных стен. Даже в толстовке Воронов Нил был благодарен за теплое присутствие Жана, за крепкую руку, протянутую вдоль его бока, которую он мог сбросить в любой момент. Это было немного странно, иметь возможность лежать с кем-то вот так, прикасаться к нему, но также было приятно знать, что он может делать это без вреда. Он подумал, что Жан чувствует то же самое. Уильямса не было ни на вечерней тренировке, ни на утренней на следующий день. Поработав в своей комнате над заданиями, которые прислали преподаватели (Нилу пришлось смотреть видео для занятий по японскому), они спокойно пообедали с Марли и Мэг, после чего вернулись на корт на дневную тренировку, где Тетсуи разговаривал с Рико и помощниками тренера. Через минуту-другую они расстались, и Тетсуи вызвал вперёд Жана и Нила. Не зная, чего хочет от них их «хозяин», Нил заставил себя принять пустое выражение лица. — Да, господин? — спросил он, одновременно с Жаном, который тоже почтительно кивнул. Тетсуи на мгновение взглянул на Нила, выражение его лица ни о чем не говорило, прежде чем он окинул взглядом состав. — Как продвигается обучение Патель? Нил почти заговорил, но потом посмотрел на Жана и подчинился своему напарнику, который был выше его по рангу, что, похоже, обрадовало Тетсуи. — Сэр, она демонстрирует стабильные успехи, — сказал Жан без того презрения, которое он обычно обрушивал на Марли за её способности к игре. — Она полна решимости учиться и принимает критику — сначала она была грубой, но теперь она смирилась с этим. Она более чем достаточно агрессивна, над чем ей нужно поработать, так это над терпением, чтобы распознать возможности. — Затем Жан кивнул Нилу, чтобы тот продолжал. — Как сказал Жан, сэр, она стремится к совершенствованию и быстро учится. Это немного несправедливо, ставить её против кого-то на подобии Жана, — губы его партнёра слегка скривились при этом, — но она не сдаётся. Тетсуи помолчал, обдумывая все это. — Ты готов поручиться за неё? — спросил он Нила, которому не нужно было объяснять, что это значит, ни когда Жан замолчал, ни когда Тетсуи посмотрел на него безэмоциональными тёмными глазами. — Что она улучшилась и станет прекрасным дополнением к линии? Да, — без колебаний ответил Нил. Он верил в мастерство и решимость Марли — и если он скажет нет, то это будет означать, что они с Жаном зря потратили время в последние несколько месяцев, и он не думал, что Тетсуи это понравится. Не думал, что это сулит что-то хорошее им или Марли. — Очень хорошо. — Тетсуи кивнул один раз, прежде чем оглянуться на остальных членов команды. — Патель, теперь ты номер 25. — Это было всё, что он сказал, прежде чем назвать имена для первого матча, что не оставило Нилу времени поздравить своего друга, так как он побежал за ракеткой, только для того, чтобы улыбнуться Марли, которая стояла в шоке, пока Мэг обнимала ее. — Теперь она будет невыносимой, — пожаловался Жан, надевая шлем. — Ты так говоришь, как будто до этого не считал её такой. — Нил ухмыльнулся, когда Жан попытался поставить ему подножку своей ракеткой. — Только подумай, теперь ты можешь быть вдвое строже с ней во время ночных тренировок. — Дьявол из ада, — пробормотал Жан, когда они заняли свои места на корте. Рико был немного «покорен» в этот день, что заставило Нила поверить, что Тетсуи, возможно, наконец-то вмазал этому ублюдку — было ясно, что что бы ни случилось с Уильямсом, это было достаточно плохо, чтобы выбить нападающего из строя, по крайней мере, на несколько игр, если не на весь сезон. Сломанные кости? Травма позвоночника? Мозговая травма? Как бы он ни старался, Нил не мог заставить себя беспокоиться о человеке, которого он не знал и который, вероятно, пожалел бы и мысли, если бы их судьбы поменялись местами. Толлис, Энгл и Сандерс посылали Марли грязные взгляды, когда наступала её очередь выходить на площадку, когда Тетсуи и Рико критическим взглядом следили за тем, сможет ли она выстоять против более опытных игроков. Она получила несколько неприятных ударов, но продолжала вставать и смогла забить гол в ворота Андерса, даже если Луазо при этом ударил её по заднице. — Это было законно? Как это может быть законно? — спросила Мэг, когда загорелся гол. — Мяч был в воздухе, — сказал Жан, пожав плечами, давно привыкший к тому, как играют Вороны. — И здесь нет никаких судей. — Она будет терпеть то же самое в настоящей игре, — предупредил Нил, проводя рукой по влажным от пота волосам. На недоверчивый взгляд Мэг он кивнул. — В НССА всё ещё хуже, чем в средней школе, ты имеешь дело с людьми, которые пытаются пробиться в профессионалы, в конце концов, и многие из них считают, что женщинам не место на корте. — На мгновение он почувствовал легкую горечь. — Даже я принимаю на себя много дерьма, будучи новичком и таким маленьким. — Татуировка на его щеке, то, что он был Вороном, когда его почти никто не знал, то, что почти все остальные игроки были намного больше его. Когда началась игра, другая команда была только рада сделать всё возможное, чтобы попытаться вывести его из игры, так как они думали, что он будет легкой мишенью. — Вы бы слышали, что говорит этот дьявол и как он насмехается над ними в ответ, — согласился Жан. — Не знаю, как он может одновременно бегать и нести такую чушь, наверное, это британская фишка. Вместо мозгов там просто дополнительный кислород. — Он указал на голову Нила. — Может быть, ещё и шерсть. Мэг слегка улыбнулась ужасной шутке. — Нет, только не Нил, — пробормотала она, но тут же снова расстроилась, увидев, как Марли ввязалась в драку с Толлис из-за мяча. — Как сказала Дэн, мы, девочки, должны бороться вдвое больше, чтобы нас воспринимали всерьез. — Да, но ты сильная, ты справишься. — Когда она посмотрела на него, Нил торжественно кивнул ей, думая о своей матери и о том, как она не переставала бороться, до самого конца. Он даже подумал о Лоле, которую боялись одни из самых больших монстров преступного мира. — Некоторые из самых сильных людей, которых я знал, были женщинами. Она улыбнулась ему, пока Жан поправлял на голове свою чёрную бандану. — Маленькая блоха справится, но как ты думаешь, эта долго проживет без твоей заботы? — Она ещё может нас удивить, — ответил Нил, но не встретился взглядом со своим напарником, который возился со своей банданой, что противоречило его словам. Возможно, Мэг действительно удивит их… но более вероятно, что Нил будет защищать их всё время, пока они будут в Гнезде, и надеяться, что Мэг мудро решила выбрать команду профессионалов. Некоторые люди могли дать отпор, постоять за себя. У некоторых хватало сил защищаться, несмотря ни на что. Нилу не нравилось то, что он делал, когда его загоняли в угол, не нравились некоторые вещи, которые ему приходилось делать, когда он был в бегах с матерью и должен был защищать не только свою жизнь, но и её. Часть его была напугана тонкой гранью между самообороной и превращением в своего отца, была напугана нравом, который он унаследовал от этого человека (и многим другим). Но в конце концов, он был бойцом. Он верил, что в глубине души Жан тоже был бойцом. Избитый и вынужденный подчиниться за годы, проведенные в Эдгар Аллан, как собственность Рико, но боец. В нём ещё оставались искры, разгоревшиеся за последние несколько месяцев от того, как он дразнил Нила и девочек, от той уверенности, которую он демонстрировал им в моменты уединения, от того, как он противостоял другим Воронам за Нила и отказывался позволить им отобрать его или Нила номера. Марли тоже была бойцом, о чём свидетельствует то, как она оскалила зубы на Сандерса, прежде чем поставить ему подножку и убежать с мячом, как ей удалось сбить Энгла с ног и забить ещё один гол. Её джерси была покрыта потом, на длинных ногах и руках виднелись царапины, а под маской темнел синяк, но она была неустрашима на площадке. Нил готов был поспорить, что она не закончит сезон под номером 25. Но Мэг? Мэг, которая морщилась каждый раз, когда Марли вступала в схватку с кем-нибудь на корте? Мэг, которая тренировалась целыми днями, но жаловалась на сладости и скучала по семье (пока она не поняла, что от неё будут ждать, что большую часть, если не все каникулы, она проведет в Гнезде)? Нил не считал её бойцом, или, по крайней мере, сильным бойцом. В этом не было ничего плохого… но она находилась в среде, где ей нужно было быть бойцом. По крайней мере, ей нужно было быть правильным бойцом. Тем более что Росс, похоже, всё ещё не продвинулся вперед. Послеобеденная тренировка началась с того, что одного новичка повысили в звании, а другой снова столкнулся с гневом Тетсуи, что испортило настроение всем, кто шёл в раздевалку — тем более что Рико остался на корте со своим дядей и вратарем-новичком. Нил думал о заживающих синяках на своем теле, полученных в пятницу, и смотрел прямо перед собой, когда шел в душ. Тем не менее, он и Жан ждали в коридоре, пока Марли и Мэг выйдут из женской душевой, чтобы он мог быстро обнять её, и этот жест так же осторожно повторил застывший Жан. — Поздравляю тебя, высокий урод, — сказал Нил сияющей Марли. Она рассмеялась, вытирая глаза. На левой стороне её челюсти темнел синяк, который, казалось, ничуть её не беспокоил. — Они должны были что-то сделать, чтобы поднять средний рост линии нападения после твоего прихода в команду! — поддразнила она, чем вызвала улыбку даже у Жана. — О Боже, не могу дождаться, когда позвоню родителям! Их не будет дома какое-то время, я сделаю это сегодня перед сном. Они никогда не простят мне, если я позвоню одному из них раньше другого. — Они будут так гордиться тобой, — заявила Мэг, снова обнимая своего партнёра (надолго ли?). Нил снова почувствовал слабый укол зависти при мысли о том, что она может гордиться своими родителями, что у неё есть родители, которым не всё равно. — Ты ведь понимаешь, что теперь Жан будет работать над тобой ещё усерднее? Возможно, я тоже немного надеру тебе задницу. Марли улыбнулась, покачав головой. — Вы оба можете начинать. — Имбецил, — сказал ей Жан, щёлкнув её по лбу. — Иди приложи лед к этим синякам, у тебя есть ещё работа на потом. — Да, да, нет покоя злым, — сказала Марли, закатив глаза. — Нет покоя для людей с проблемами в экси, — ответил Нил и сделал невинное выражение лица, когда она сделала ему грубый жест, а Мэг рассмеялась. Они расстались на время, и пара Воронов окликнула Марли, пока девушки шли к своей комнате: Андерс и Хебиг отметили, что с нетерпением ждали возможности расправиться с ней позже тем же вечером, их слова были суровыми, но тон дружелюбным. Баутиста и Джонсон говорили примерно то же самое, но это не было сплочением команды. Спина Нила напряглась от угроз, но Жан легонько подтолкнул его в сторону их комнаты. — Pour certains combats, il faut la laisser se battre seule, — сказал ему напарник. — Si elle veut vraiment rester en phase avec toi et Rico, elle devra faire face à eux et à pire. Были моменты, когда Нил задавался вопросом, почему он так сильно любит экси, почему он так много отдал ради спорта, когда это стоило ему такой высокой цены… но он знал, что как только он выйдет на корт с ракеткой в руках, все его сомнения исчезнут. Да, он был жесток и требователен, но правда заключалась в том, что насилие было врождено и воспитано в нём. Он был сыном Мясника, а также Хэтфордом — один создал (в буквальном смысле) собственную криминальную империю на Восточном побережье, другой был именем, признанным с уважением (и осторожностью) по другую сторону Атлантики. Нил/Натаниэль вырос среди жестокости и смерти так, как большинство детей растут среди безопасности и тщательно определённых границ, адреналин, страх и боль текли через него ежедневно. Возможно, он не должен был удивляться тому, что присоединился к команде экси в Миллпорте — город был слишком тихим, слишком безопасным. Да, он был истощен физически, умственно и эмоционально после смерти матери, но он никогда не жил без постоянной тени того, что его могут поймать и убить. Наличие своего рода убежища, пусть даже сомнительного… ему нужно было что-то, чтобы почувствовать себя живым. Он задавался вопросом, почему Марли играла в экси, может быть, для того, чтобы она тоже чувствовала себя живой. Жан играл, чтобы остаться в живых, так что это было не одно и то же, но Марли определенно стремилась не только играть, но и преуспевать. Они снова растянулись на кровати Жана, чтобы поработать над домашним заданием, причем Жан помогал Нилу с эссе по английскому языку (над этим фактом всё время насмехались — Нил терпел, поскольку пребывание в бегах означало в лучшем случае неполное образование по некоторым предметам). — Англичанин, который не знает своего языка, как трагично, — усмехнулся Жан. Нил подождал, пока он закончит с бумагами, чтобы достать свой едва использованный телефон. — Что это было? Ты только что согласился преподавать Марли французский? Как мило с твоей стороны, — сказал он, набирая текст. — Envoyez ceci et c'est du chou frisé tous les jours! — крикнул Жан, пытаясь выхватить телефон, выражение его лица выражало чистый ужас. — Peut-être que ça en vaut la peine, — с улыбкой сказал ему Нил и рассмеялся, когда Жану наконец удалось выхватить телефон (чёрт бы побрал этого французского ублюдка за его длинную руку) и увидеть, что Нил только что написал Марли сообщение о проекте, который они должны были сделать по английскому языку в конце семестра. — Un diable envoyé pour me tourmenter, — пробормотал Жан, бросая телефон обратно Нилу, который прислонился к боку Жана с закрытыми глазами. — Peut-être que si Notre Dame atteint les demi-finales cette année et que nous les affrontons sur leur terrain, je trouverai une raison de m'arrêter dans leur cathédrale et de puiser assez d'eau bénite pour vous renvoyer en enfer. — Um, je vais te manquer, — сказал Нил, впитывая тепло и относительную тишину момента, и борясь с желанием заснуть. Он так устал от постоянных тренировок, от кошмаров по ночам и болей в теле, которые никогда полностью не проходили. Вздремнуть было бы так приятно… но им нужно было поесть и начать вечернюю тренировку. — Je ne le ferais pas, — настаивал Жан, проводя пальцами по волосам Нила. Нил пробормотал что-то невнятное, погружаясь в полудрему, и слишком скоро Жан осторожно поправил ему челку. — Allez, c'est l'heure du dîner. Ещё несколько дней, сказал себе Нил. В пятницу вечером они играли с Мэдисон Дьюкс, а на выходных у них будет немного времени на отдых: тренировки будут только утром и днём. Он с нетерпением ждал возможности спать большую часть времени, когда он не на корте, даже если для этого ему придется принять пару таблеток. Вечерняя тренировка была продолжением дневной, Марли получила несколько ударов на корте, но отказалась падать. Нил тоже получил несколько, некоторые из старших Воронов дали понять, что они недовольны тем, что он помогает новичку так быстро продвигаться по линии, но всё, что они могли сделать с ним, это толкнуть его, сбить с ног или впечатать в стену, ударить жёсткой клюшкой. Это было ни к чему, поэтому он ухмылялся и оскорблял их на нескольких языках, пока они не расстроились и не запутались, что только помогло ему в конце концов отобрать мяч и выставить их в плохом свете перед Рико и Тетсуи. — Ты — самоубийственный дурак, — прокомментировал Жан, когда они уселись на скамейку. — От глубины твоей глупости у меня захватывает дух. Тем временем Марли ткнула Нила в его (больной) левый бок. — Научи меня некоторым из этих оскорблений, ладно? Что бы ты ни сказал, чтобы Баутиста так вышел из себя. — Да, потому что «чахлый обезьяний ублюдок» работает только так хорошо, — ворчал Жан. — Вы оба — самоубийственные дураки. Покончите с собой побыстрее, чтобы избавить меня от страданий. — Это французская фишка? — спросила Мэг, передавая Нилу и Марли свежие бутылки с водой. — Все эти «горе мне»? Потому что он действительно хорош в этом. — И её тоже. Я отказываюсь оставаться с ней, когда вы, два имбецила, уедете, — приказал Жан, сложив руки на груди и нахмурившись. Это заставило Мэг попытаться обнять Жана и заявить, что нет, он действительно любит её, не так ли? Марли пролила воду на свою и без того мокрую от пота джерси, пытаясь оттащить своего партнёра от упирающегося Жана и заявить, что некоторые багеты просто слишком хрустящие, чтобы их обнимать. Со стороны Жана было больше оскорблений по поводу того, что его окружают безмозглые, слишком эмоциональные американцы и британский дьявол, который не может успокоиться, если не враждует со всеми, но это, похоже, успокоило Мэг, прежде чем у кого-то из них возникли проблемы с Тетсуи и Рико. Если Жан был немного резок с Мэг, а также с Марли в тот вечер и в последующие, Нил не вмешивался. Мэг нужно было научиться следить за тем, что она говорит и делает, сначала думать, прежде чем действовать. Хотя, по его мнению, было приятно осознавать, что такой добрый и щедрый человек, как Мэг, действительно существует… было бы лучше, если бы её не было в Гнезде. И всё же она была здесь, полная решимости играть в экси, пробиться на линию, как Марли, и какая-то часть Нила не хотела думать о том, что она может превратиться в Толлис — или, что ещё хуже, в него. Достаточно было того, что он шёл по чёрным коридорам Эвермора с ножом в правом кармане, внимательно следя за всеми вокруг, за Жаном рядом с собой и за ближайшей дверью (никогда не ближайшим выходом, не в Гнезде). Что он оценивал других Воронов как угрозу и возможную угрозу, основываясь на том, причинили они ему вред или нет. Каждый вечер, пока Жан был в ванной, он по несколько минут упражнялся с ножом, решив не допустить, чтобы кто-то вроде Миньярда смог снова так легко на него напасть. Нет, он не хотел, чтобы Мэг превратилась в него. Плохо было то, что с каждым днем всё больше и больше проявлялись все те уроки, которые отец навязывал ему (Натаниэлю). Впрочем, об этом можно было подумать как-нибудь в другой раз, ведь в пятницу у них была игра. В четверг утром им сообщили, что с театральным факультетом все улажено, но Нилу придется остаться в Гнезде, пока остальные члены команды смогут вернуться в кампус на внешние занятия. Озадаченный этим, он бросил на Накамуру любопытный взгляд, но не получил никаких объяснений — к тому времени он уже знал достаточно хорошо, чтобы оставить всё как есть. Жан, как его напарник, тоже остался в Гнезде и, похоже, был несколько удовлетворён, когда Мэг и Марли пожаловались на дождь во время обеда. Вечером в пятницу они играли с Мэдисон Дьюкс, и как бы Нил ни привыкал к тому, чтобы выходить на корт с Воронами за спиной, смотреть вверх и видеть вокруг себя толпу лиц… было что-то такое, что делало игру в Эвермор еще более особенной. Окружение чёрно-красного моря, столько лиц, столько ликующих фанатов, низкий звук гимна Воронов каждый раз пронизывал до костей, когда они выходили на площадку и каждый раз, когда они набирали очко. Замок Эвермор был их площадкой, был их игровым полем. Здесь они изо дня в день проливали свою кровь и пот, здесь Тетсуи делал всё возможное, чтобы сломить их дух, вылепить из них что-то новое, хотели они того или нет. Они отдавали все свои силы твёрдому деревянному полу под ногами, отдавали всё, что у них было, игре, своей команде, своему замку, и они никому не позволяли отнять это у них. Никогда. И уж точно не какой-то другой команде, занимающей место в нижней половине их округа. Мэдисон вышла на площадку Эвермора, владея мячом благодаря счастливому жребию, и до конца игры почти не видела его. Учитывая огромный разрыв в счете, Тетсуи выпустил Марли на площадку в третьей четверти, как бы проверяя ситуацию, и ей удалось забить два мяча и ассистировать в нескольких других, несмотря на то, что один из защитников Мэдисон (Бернхардт) делал всё возможное, чтобы заблокировать её как можно больше. Это было похоже на жестокое обращение, с которым она сталкивалась всю неделю, на то, что Жан регулярно делал с ней на тренировках (хотя и с меньшей силой и гораздо меньшей враждебностью), на то, что некоторые старшекурсники делали в стычках летом, поэтому она держала ракетку и давала сдачи не хуже, чем получала, несколько раз сама впечатывая этого засранца в стены. В последний раз ей удалось сделать это с такой силой, что она получила желтую карточку, и тогда Тетсуи, кивнув один раз в знак одобрения, заменил её на Нила. — Устрой им ад, дьявол, — сказала она Нилу мимоходом с широкой ухмылкой. — Кто-то должен это сделать, это было жалко, — ответил он, что заставило её рассмеяться. Окончательный счет был 23-3, что означало, что расстановка команд в конце игры для рукопожатия была немного напряжённой. Самодовольная ухмылка Рико не помогла. Нил услышал более чем справедливую долю ворчания по поводу «чёртовых выпендрежников» и «засранцы должны вернуться в свой старый район». Не помогло и то, что Баутиста и Толлис в ответ бросали «обиженные неудачники» и «научитесь играть в эту чертову игру», поэтому он испытал огромное облегчение, когда пришло время покинуть поле. Марли подбежала к Нилу и Жану, как только команды разошлись. — Я на пару минут задержу своих родителей, представлю им Мэг и все такое. — Она указала на него и Жана. — А ты… Нил удивлённо моргнул, а Жан покачал головой. — Нам нужно идти, на случай, если Рико или Мастер захотят нас пригласить на интервью. — Верно. — Марли нахмурилась, как будто разочаровалась на мгновение, прежде чем пожать плечами. — Общаться с прессой лучше, чем с моими родителями, в любой день. Прежде чем она смогла повернуться, Жан протянул руку со шлемом, который держал в левой руке, и постучал им по её голове. — Ты не совсем смутила нас сегодня, ma chérie. Не задерживайся, так как я уверен, что завтра утром ты будешь долго сидеть на корте. Марли таращилась на него пару секунд, как и Мэг, прежде чем насмешливо сказала. — Как будто. Не могу дождаться, чтобы сразиться с тобой, посмотрим, чья задница будет целовать корт, Красти! — Она помахала на прощание, потянув Мэг за собой к трибунам. Узнав о том, что она попала в состав, её родители прилетели из Портленда, чтобы посмотреть ночную игру, хотя не было уверенности в том, что у неё будет много времени на корте, если вообще будет, и она могла получить разрешение провести немного времени вне Гнезда только на следующий день. Жан предупредил её (и Мэг), чтобы они не просили такого разрешения часто, так как слишком много личного времени будет считаться ударом против них. Тем временем Нил бросил на своего напарника внимательный взгляд. — Quoi? — огрызнулся Жан, когда они вновь направились к раздевалке. — Vous allez bien? Je n'ai pas remarqué que tu avais été frappé à la tête ou autre? — Le diable présomptueux, — пробормотал Жан, толкая Нила в бок. — Elle se fait encore des illusions si elle pense qu'elle est proche de la ligue Muldani, mais elle n'est pas si mauvaise aujourd'hui. Le Maître ne devrait pas avoir de problème avec nous. — Конечно, Жан был доволен тем, что Тетсуи смог увидеть, что они правильно тренируют Марли. — Bien qu'elle doive faire face à Tollis et aux autres à cause de ce soir. — Si je dois lui apprendre quelques tours, je le ferai, — пообещал Нил. Кое-чему из того, чему его научила мать за все эти годы в бегах, хотя Марли продолжала настаивать на том, что её братья позаботились о том, чтобы она знала, как защитить себя, пока они росли в северном Портленде, где в их районе было не так много других семей южноазиатского происхождения. — Vous n'êtes pas heureux si vous ne nous causez pas de problèmes, — пожаловался Жан, снимая перчатки. — Je trouve cette remarque très offensante. Tu agis comme si je faisais tout pour que ça arrive. — Нил бросил на своего партнёра невинный взгляд, в то время как Жан сузил свои серые глаза. — Je ne fais rien du tout. — Tais-toi avant que je sois tenté de te noyer dans la douche, — сказал ему Жан с полной убеждённостью. Когда Нил лишь улыбнулся ему в ответ, он пробормотал: — La plus grande erreur de Dieu a été de créer l'Angleterre,» et il a ouvert son casier. Нил с большим удовольствием напевал «Боже, храни королеву», снимая своё снаряжение, и хихикал, когда его затащил в душевую его рычащий партнер. Самым приятным было то, что Рико был занят интервью, очевидно, в хорошем настроении, если он ещё не вернулся, чтобы помыться. Нил планировал завалиться на свою (Жана) кровать и немного поспать, и только натянул толстовку, когда Накамура назвал его имя. Знакомое чувство ужаса наполнило его, когда помощник тренера жестом приказал ему следовать за ним, а Жан слегка привалился к своему шкафчику, держась за кроссовки. Нил улыбнулся своему другу, а затем последовал за японцем, уверенный в цели и горький от того, что ему отказали в отсрочке на одну чёртову неделю. Не слишком ли много надежд на то, что он сможет провести неделю, не подставляя Рико? Без необходимости иметь дело с людьми его отца? Это была тихая прогулка до Восточной башни, где Нил последовал за Накамурой, засунув руки в карманы спортивных штанов (пальцы правой руки обхватили нож), с влажной чёлкой, падающей на лицо. Люди были заняты уборкой стадиона после игры, со стороны парковки доносились слабые отголоски радостных голосов и гудки автомобилей, а также звуки музыки, когда студенты Эдгар Аллан продолжали праздновать победу Воронов. Внутри Нила нарастала горечь, потому что, несмотря на то, что он был студентом университета, делал то, о чём он никогда не думал, что сможет сделать — посещал университет и играл в экси — между ним и этими молодыми людьми была такая огромная пропасть, такая пропасть между его миром и их миром. Каково это было — чувствовать такое безграничное счастье? Быть в состоянии сделать что-то настолько бессмысленное, как посетить игру в пятницу вечером со своими друзьями, а затем напиться после неё? Смочь вот так просто ослабить свою бдительность? Вместо этого он ехал в лифте в башню, наполненную убийцами и ворами, и всё потому, что он был собственностью, потому что его отец продал его Якудза. Потому что вся его жизнь была сплошной ложью, смертью и предательством. Он вышел из лифта один и направился в большую комнату с видом на стадион, намереваясь найти там ДиМаччио или Лолу, а также Ичиро Морияма и нескольких телохранителей. Последние были там, но Нил был озадачен, когда не увидел никого из людей своего отца, ни ДиМаччио, ни Малкольмов, ни Планка. Там было несколько молодых людей, которых он не узнал, молодая женщина, немного напомнившая ему капитана Лисов… и пожилой мужчина, которого он сначала принял за иллюзию. — Ради всего святого, посмотри на себя, — сказал мужчина с акцентом, который заставил Нила вздрогнуть, услышав его, он был таким знакомым, таким же, как у его матери — больше Юго-Восточной Англии с примесью кокни время от времени. — Ты чертовски вырос, Натаниэль. — Он сделал несколько быстрых шагов к Нилу, но остановился совсем рядом, особенно когда Нил вздрогнул от неожиданного движения. — А… дядя Стюарт. — Нил обхватил себя руками и уставился на брата своей матери, на Стюарта Хэтфорда. Он не видел его около восьми лет, с тех пор как они бежали из Лондона вскоре после того, как мать схватила его и оставила позади Натана Веснински и Соединённые Штаты. Великобритания была их первой остановкой в бегах, где Мэри сразу же отправилась к своим братьям… но она знала, что её муж в конечном итоге будет искать её там, поэтому, несмотря на мольбы Стюарта и Уилла, она взяла Нила (Натаниэля), и они отправились колесить по Европе в течение следующих нескольких лет. — Что… что ты здесь делаешь? — Нил взглянул на Ичиро, который сидел в одном из мягких кожаных кресел и наблюдал за происходящим в заинтересованном молчании, потягивая из стакана спиртное. Стюарт провел рукой по своим коротким, седеющим светлым волосам. Предположительно, он был на год или два старше Мэри, и в серых глазах и светлых волосах, невысоком росте и прямом носе — последние два признака Нил тоже унаследовал. — Где бы я ещё был после того, как узнал, что моя сестра мертва, а мой племянник играет в какую-то дурацкую игру! — Нил вздрогнул от гнева в голосе мужчины. — Похоже, что Хэтфорды хотят провести переговоры, — сказал Ичиро в своей спокойной манере, несмотря на пристальный интерес в тёмных глазах, устремленных на Нила. — Переговоры? — Нил нахмурился, пытаясь понять смысл сказанного, и посмотрел туда-сюда между дядей и Ичиро. — Переговоры о чем? Стюарт указал на него, затем повернулся к Ичиро. — Могу я поговорить с моим племянником? — Слова прозвучали сквозь стиснутые зубы, как будто просьба о разрешении его раздражала, и как только Ичиро кивнул, Стюарт махнул рукой в сторону одной из личных комнат. Нил колебался лишь мгновение, прежде чем пойти с дядей, уверенный, что брат Мэри не причинит ему вреда. В конце концов, у него не было выбора. Как только они оказались в дорого обставленном кабинете с большим письменным столом, несколькими кожаными креслами и захватывающим видом на университетский городок, Стюарт закрыл за ними дверь и вздохнул, снова принявшись изучать Нила. Чувствуя себя неуютно под этим бледным взглядом, Нил подумал о исчезающих синяках на шее и лице, которые он не удосужился прикрыть, поскольку собирался вернуться в свою комнату, и был благодарен за длинные рукава своей рубашки. — Какого чёрта они с тобой делают, Натаниэль? Этот вопрос заставил его бросить взгляд на дядю, который должен был знать лучше, прежде чем спрашивать. — Всё, что они хотят, вот в чём смысл владения кем-то, — огрызнулся он, прислонившись к столу. — Мы были бы рядом с тобой, черт возьми. Нил немного успокоился, увидев горе на лице дяди, вспомнив, как сильно тот умолял его мать не уезжать, все эти годы назад. — Я… я не знаю, почему она этого не сделала, — полусогласился он. Бывали времена, когда они могли воспользоваться помощью Хэтфордов, но Мэри почему-то твёрдо решила обойтись без неё. Нил подозревал, что она хотела как можно чище вырваться из мира своего мужа и своей семьи… возможно, потому, что, пока он был связан с ними, Морияма всегда могли позвонить. В конце концов, это не принесло ему ничего хорошего. — Что касается меня… после её смерти я просто хотел найти место, где я мог бы какое-то время побыть в безопасности, где мне не нужно было бы быть Натаниэлем. — Он слабо рассмеялся, прижав пальцы к татуировке на щеке. — Это оказалось не так уж хорошо. — Нет, не вышло, — согласился Стюарт, роясь в правом кармане дорогого пиджака своего костюма, чтобы достать пачку сигарет. — Так это правда, да? Этот грёбаный урод убил её? — Ненависть так и сочилась из его слов, в его глазах светилось такое же яркое пламя, как в серебряной зажигалке, когда он прикуривал сигарету, глядя на Нила. — Мой отец? Да. — Нил вздрогнул и ещё раз обхватил себя руками. — Я похоронил её… где-то в Калифорнии, на пляже у 1 шоссе в районе парка Наварро Ривер Редвудс. Мы столкнулись с ним в Сиэтле, и она не дала мне знать, что сильно пострадала, пока не стало слишком поздно. — Он всё ещё помнил ту ужасную ночь, помнил, как вел побитую Тойоту, а она кричала ему, чтобы он продолжал бежать, никогда не останавливался, её голос становился всё слабее по мере того, как она истекала кровью. Помнил, как поздно ночью выехал на пустынный пляж, небо было усеяно звездами, и сжёг её тело в машине. Вспомнил, как вытащил её останки, несмотря на жару, обжигающую пальцы, и зарыл их в грубый, мокрый песок, вспомнил, как в последний раз по-настоящему плакал. Не так уж плохо было находиться в Гнезде и быть отрезанным от ночного неба, когда он думал о последней ночи, проведенной с матерью. — Я убью этого ублюдка, — прорычал Стюарт, стряхивая пепел на толстый красный ковер офиса. — Я сделаю так, чтобы он знал, что это я вышибу ему мозги. Нил моргнул от враждебности в голосе своего дяди. — Он в тюрьме. — Нет, ненадолго, — сказал ему Стюарт, глубокий голос стал ещё ниже от ненависти. Когда у Нила в панике перехватило дыхание при мысли о том, что Натан Веснински может снова причинить ему боль, Стюарт оскалился. — Говорят, что он выйдет на свободу вскоре после Нового года, поэтому мы — семья — работали с некоторыми знакомыми федералами, которым не по душе мысль о том, что этот ублюдок снова окажется на улице. Потом мы узнали о тебе и Мэри, и… — Он сделал паузу, чтобы глубоко затянуться сигаретой, её конец вспыхнул так же ярко, как и враждебность в его глазах. — Сдать его живым уже недостаточно, мы должны забрать у него всё, как он сделал с Мэри. — Так… что, ты собираешься разобраться с Морияма? — Нил не совсем понимал, что происходит, почему его дядя здесь, чтобы работать на тех же людей, что и его отец. Стюарт улыбнулся, выражение лица было порочным и довольным. — Мы договариваемся о делах с маленьким лордом — Веснински испортил пару дел, и мы думаем, что сможем справиться с ними лучше. К тому же Ичиро недолго будет маленьким Лордом. — Его улыбка померкла, когда он кивнул Нилу. — Он разрешил нам поговорить из простой вежливости, так что не сообщай Рико или Тетсуи. Это не ставило Нила в трудное положение, не так ли? Если Рико узнает… но опять же, Стюарт был прав в том, что Ичиро в конце концов заменит Кенго, и в конечном итоге вся власть будет в руках Ичиро. — Я понимаю. — Нилу это не понравилось, но он понял. — Умный парень, ты всегда брал пример с Мэри. — Нил постарался не вздрогнуть при этих словах, учитывая, что в зеркале он видел только ненавистное лицо отца, смотрящего на него, особенно сейчас, когда его волосы снова окрасились в естественный цвет, а контактные линзы давно исчезли. Стюарт несколько секунд смотрел на него, а затем протянул руку, чтобы схватить его за плечи, и Нил приготовился к удару, к какому-нибудь побоищу, но был притянут в неудобные объятия. — Чёрт, но ты уже вырос, — сказал его дядя хрипловатым голосом, похлопывая его по спине. — Но ты… ты хорошо выглядишь. — Стюарт слегка фыркнул, отстраняясь. — Мэри гордилась бы тобой. Нет, не гордилась бы, не тем, что Нил оказался в Гнезде, но он ничего об этом не сказал. — Так ты останешься здесь? — спросил он, потирая ладони в попытке отогнать холод. — В Штатах, я имею в виду? — По крайней мере, буду. Есть ещё переговоры, которые нужно завершить, что займет ещё немного времени, но мы добились хорошего прогресса. — Стюарт кивнул в сторону другой комнаты. — Именно поэтому Ичиро позволил мне наконец-то увидеться с тобой. — Нил подумал, не связано ли это с тем, что последние два дня он не выходил из Гнезда. — Но не стоит, чтобы люди твоего отца узнали об этом, пока всё не будет окончательно решено. — Ненависть снова исказила лицо Стюарта. — Я понимаю, — повторил Нил. Стюарт кивнул в знак одобрения и быстро похлопал его по плечу, прежде чем открыть дверь. Ичиро уже стоял перед окнами, выходящими на тихий стадион. Он повернулся к ним лицом, выражение его лица было пустым. — Теперь всё в порядке, — сказал ему Стюарт. — Я ценю, что вы предоставили нам эту возможность. — Да, спасибо, — сказал Нил Ичиро, прекрасно осознавая тяжесть взглядов всех людей в комнате, темные глаза Ичиро, наблюдающие за ним. — イチロー殿、それはありがたい。 — добавил он по-японски. На лице Ичиро появился небольшой интерес, когда он пригласил Нила вперед. — А, я вижу, ты продвигаешься в своих занятиях. — Когда Нил остановился на расстоянии вытянутой руки, он пригласил его подойти ближе. Нил заставил себя сделать ещё два шага, а затем не реагировать, когда левая рука Ичиро в перчатке осторожно взяла его за подбородок и наклонила лицо. — Мне сказали, что ты становишься всё популярнее, с таким-то лицом и всё такое. Уже были запросы о спонсорских сделках, так что продолжай совершенствоваться, чтобы показать мне свою ценность. — Его рука скользнула вдоль челюсти Нила, пока пальцы в перчатках не скользнули по влажным волосам Нила и не прошли их в пряди. — Продолжай впечатлять меня, Натаниэль, — сказал он, притягивая Нила ближе, его выражение лица было намеренным, а тон мягким, но Нил знал, что это было не предложение, а приказ. — はい、そうです、閣下。 — выдохнул Нил, стараясь не вырываться и не паниковать от того, что его держат, что он находится так близко к другому человеку — другому мужчине. — とても素直なんですね。 — сказал Ичиро, когда его пальцы сжались ещё сильнее, и он несколько секунд держал Нила неподвижно. И только когда кто-то в комнате зашевелился, в тишине раздался ненормально громкий скрип кожаной кобуры, он наконец отпустил Нила. — Я ожидаю, что вы с Моро согласитесь на всё, что хотят спонсоры. — はい、閣下。 — повторил Нил, делая поспешный шаг назад и слегка склоняя голову. — Что-нибудь ещё? Ичиро снова повернулся лицом к окнам. — Нет, — только и сказал он, похоже, ему уже всё надоело, и Нил воспринял это как сигнал к уходу (бегству), что и сделал, почтительно кивнув дяде. Он, вероятно, не хотел знать, что Жан собирается сделать из этого общения, и что его друг подумает о последнем комментарии о спонсорах (почему кто-то хочет, чтобы Нил ассоциировался с их продукцией?). Кроме того, что произойдет, когда отец Нила выйдет из тюрьмы? Сможет ли Стюарт, заключивший сделку с Ичиро, что-то сделать с Натаном Веснински до того, как тот решит преподать своему своенравному сыну давно назревший урок? Отвлеченный этими мыслями, Нил только через пару секунд понял, что Жан не один в их комнате, и на пару секунд опоздал, потому что к этому моменту Фёдоров захлопнул за ним дверь и толкнул его к стене. Нил попытался выдернуть нож из кармана, забыв в панике все навыки, но у Фёдорова было преимущество неожиданности и силы, ублюдок. Он и Баутиста. — Ах, ах, играй хорошо, — сказал Рико, когда нанёс Жану ещё один удар и повалил его обратно на кровать. Изо рта Жана текла кровь, чёрная футболка была порвана, грудь окровавлена — доказательство того, что Рико развлекался, пока Нила не было. — Иначе. — Рико ухмыльнулся, это выражение больше подходило трупу, чем живому человеку, когда он шел вперед с ножом в руке. — Почему ты здесь? — спросил Нил, хотя он уже догадывался. — Чего хотел мой брат? — спросил Рико, проведя лезвием по груди Нила, разрезая чёрную толстовку и кожу. Когда Нил зашипел от боли, он схватил Нила за волосы и ударил его головой о стену. — Почему он говорил с тобой, ничтожеством, когда даже не хотел видеть моего дядю? В ответ можно было сказать, что и Тетсуи, и Рико были никчемными, были боковой ветвью и таким расходным материалом, но Жан уже был уязвлен, поэтому вместо этого Нил просто улыбнулся. — Спонсорские сделки. Сказали мне доказать свою ценность, мне и Жану. Рико снова ударил его. — Ты лжешь мне, Веснински? — потребовал он, ударяя Нила по голове с ещё большей силой, настолько сильной, что у того закружилась голова. — Нет, — рассмеялся Нил, потому что это была правда — в кои-то веки он не лгал. — Его угрозы мне нравятся больше, чем твои. — Ему нужно было быстро отвлечься, пока Рико не надавил слишком сильно и не узнал о Стюарте. — Он мне нравится больше. Он добр ко мне. — Ты грёбаный кусок дерьма, — прорычал Рико, в то время как Жан на заднем плане говорил Нилу остановиться. — Ты думаешь, что ты особенный? Ты ничтожество! — Он сильно ударил Нила в живот, а затем в челюсть, когда Нил сгорбился. — Ты ничто, но я делаю тебя таким, какой ты есть! Потому что ты принадлежишь мне! И я могу делать с тобой всё, что захочу! В том числе обращаться с тобой как с куском мусора, которым ты и являешься! Лев, он весь твой. Заставь его кричать. Майк, сходи за его маленькой протеже. — Подожди, что… — У Нила снова перехватило дыхание, на этот раз от Фёдорова, прежде чем его бросили на кровать лицом вперед. В этот раз он боролся, но Фёдоров ударил его локтем в правую почку так сильно, что Нил задохнулся от боли, но этого хватило, чтобы спустить штаны и… А Рико снова бил Жана, ругаясь по-японски и по-английски, и… И дверь в комнату открылась, а затем захлопнулась, как раз когда раздался шокированный голос Марли, когда она выкрикивала имена Нила и Жана, когда она начала проклинать Рико, Фёдорова и Баутисту, когда раздался звук ударов кулаков по плоти, когда Баутиста кричал и спрашивал у Рико разрешения. Рико рассмеялся и оставил Жана, Нил знал это, его лицо повернулось в сторону, чтобы посмотреть на своего партнера, убедиться, что Жан в порядке (не сильно пострадал), а затем было больше ругани и лающих приказов «смотри, чёрт возьми, смотри!». Фёдоров не заставил его кричать, но ох как было больно, больно. Когда ублюдочный подсобник наконец закончил, Рико подтащил всхлипывающую Марли к кровати и толкнул её рядом с Нилом. — Видишь? Вот кто на самом деле твои дорогие друзья, — усмехнулся он, когда она с откровенной ненавистью посмотрела на него сквозь слезы. — Они — ничто. Просто грязные маленькие игрушки, Двадцать пять. — Ты задолбал, ты… — Марли задохнулась, когда Рико влепил ей пощечину, и когда она собралась двинуться, чтобы броситься с кровати и сделать что-то, в чем Нил был уверен, что это глупость, он заставил свою левую руку двигаться и вцепиться в её правую руку. — Учись у них, Двадцать Пять, — сказал Рико, когда он направился к двери. — Они могут быть просто собственностью, но они знают свое место. Ну, большую часть времени. — Так весело, когда они этого не делают, — засмеялся Фёдоров, как раз перед тем, как за ними закрылась дверь. Нил подождал достаточно долго, чтобы убедиться, что они ушли (они же не могли запереть дверь или что-то в этом роде), прежде чем отпустить Марли, не желая больше прикасаться к ней, смотреть на неё, прежде чем заставить свое разбитое тело двигаться. Марли глубоко вздохнула и пошла ему на помощь. — О Боже, что ты… ты вообще должен… — Она в шоке уставилась на него, когда Нил отбил её руки в сторону и чуть не упал с кровати, его тело дрожало в ответ и… его тело дрожало. К счастью, Жан, как всегда, был рядом. — Дай ему пространство, — сказал он, медленно протягивая руку, чтобы помочь Нилу сойти с кровати, такой же весь в синяках и крови. — В шкафу в ближнем углу есть аптечка. Верхняя полка. Возьми её. — Но тебе нужно… — Принеси! — Жан не повысил голос, но в нём было достаточно властности, чтобы заплаканная Марли поспешила повиноваться. Жан помог Нилу залезть в душ и снять оставшуюся одежду, включил воду, едва не обжигающую, и отошел. Пока Нил позволял горячей воде литься на него, Жан пошел принести какие-то вещи из другой комнаты — и, очевидно, поспорить с Марли по поводу улик в течение минуты, пока он не рассмеялся и не сказал ей забыть об этом. Затем он вернулся в ванную и начал приводить себя в порядок у раковины. Вспомнив всё, что Рико сделал с его другом, Нил заставил себя встать (оооо, этой ночью ему понадобится как минимум пара обезболивающих таблеток), умыться, а затем выключить воду, будучи уверенным, что чистое полотенце, как всегда, будет под рукой. Завернувшись в него, он, спотыкаясь, подошел к раковине и попытался забраться на неё, несмотря на боль, но ему понадобилась помощь Жана (нужно было, чтобы Жан поднял его), чтобы справиться с этим. — Vous n'êtes pas obligé de faire ça, — отругал его Жан, хотя кровь стекала по его собственной груди из новых порезов, которые Рико нанёс ему на грудь и даже несколько на бедра. — C'est juste… — Заткнись, — сказал ему Нил, слишком измученный, больной и онемевший, чтобы спорить. Его собственные порезы были не более чем царапинами, поскольку толстовка обеспечивала некоторую защиту. Скоро их нужно будет промыть, но сначала следовало разобраться с порезами Жана. — Дай мне эту чёртову иглу, — пробормотал он, напоминая себе, что это Жан, его партнёр и человек, которому он доверяет больше всего. Ублюдок смотрел на него пару секунд, прежде чем потянулся в аптечку за упаковкой таблеток (он так и не сказал, где он их взял, что, наверное, хорошо, потому что Нил мог быть слишком вдохновлен, чтобы полагаться на них на регулярной основе). — Prenez-les d'abord, je ne vous laisserai pas vous approcher de moi avec une aiguille tant que vos mains tremblent comme ça. — Слабак, — наполовину усмехнулся Нил, с облегчением выхватывая упаковку, но ему понадобилась помощь Жана, чтобы освободить несколько штук. Жану пришлось помочь ему удержать стакан с водой, а затем подготовить всё для наложения швов. В это время в дверь ванной комнаты вкралась Марли, у неё были красные от слёз глаза и синяк на левой щеке. — Ты… что мне нужно сделать? — спросила она, её голос был самым приглушенным из всех, что Нил когда-либо слышал. Он почти сказал ей, чтобы она ушла и оставила их в покое, но ущерб был нанесен, и им нужно было обсудить несколько вещей, чтобы не стало хуже. — Помогите мне с бинтами, — сказал он, указывая на набор. — Чёрт возьми, ты действительно собираешься… Да, собираешься. — Теперь она выглядела немного зелёной, когда Нил начал накладывать швы Жану, который скрипел зубами от боли, не желая принимать никаких таблеток, пока всё не закончится. — Почему ты не идешь к Моринелл или кому-нибудь ещё? Нил подождал, пока закончатся самые серьезные порезы, чтобы ответить. — Потому что это ничего не изменит, и им не нужно в этом участвовать. — Когда Марли выглядела готовой спорить, он покачал головой. — Послушай меня, хорошо? Слушай. — Он сделал паузу, чтобы убедиться, что она смотрит на него, хотя часть его ненавидела смотреть на неё в этот момент, ненавидела, чтобы она смотрела на него. — Если ты скажешь что-нибудь о сегодняшнем вечере, это может стоить тебе жизни. Не просто возможности играть в экси, а жизни! — Рико уже достаточно разрушил, не хватало ещё разрушить жизнь Марли. — Твою и твоей семьи, — сквозь стиснутые зубы выдавил Жан. — Ты веришь, что остальные до сих пор ничего не поняли? Что они в полном неведении? Они молчат не просто так. Марли сначала покачала головой на это, а затем оттянула кусок марли. — Софи и Хейли сказали кое-что, сказали мне, что вам, ребята, есть за что ответить из-за всей этой истории со Свитой короля. Они сказали, что Рико и Тетсуи придерживаются других стандартов и заключили специальный контракт, а не… — На мгновение слёзы навернулись на глаза, и она смахнула их испорченной марлей. — Этот грёбаный садист сказал так, будто ты принадлежишь ему. — Так и есть. — Нил указал на кучу бинтов, пока Марли не протянула ему чистую, нуждаясь в чём-то, чтобы вытереть кровь. — Слушай, я не собираюсь всё объяснять, потому что будет лучше, если ты не будешь знать, но Морияма замешаны не только в экси. Вещи, которые включают в себя также семью Жана и мою семью, что не очень приятно. В дело были вовлечены долги, и нас использовали для их погашения. — Довольно упрощённое резюме, но точное. И больше, чем Нил когда-либо хотел, чтобы она знала. — Меньше разговоров, больше швов, — пожаловался Жан, когда Нил закончил с очередным порезом, его челюсть дёргалась от боли. — Но ты не можешь просто… — Да, — огрызнулся Нил, размышляя о том, как скоро может закончиться эта ужасная ночь. — Морияма достаточно сильны, чтобы они могли. Они могут использовать команду экси в своих целях и прикрыть все те хреновые вещи, которые Тетсуи и Рико делают здесь, например, выбивают дерьмо из своих собственных игроков и всё остальное. Что они обменивают людей как попало, и они могут заставить исчезнуть молодую девушку и её семью, если она будет настолько глупа, что скажет им что-нибудь, понятно? Похоже, это наконец-то возымело действие, потому что Марли стояла, подперев левой рукой ушибленную щёку, пока Нил заканчивал порезы на груди Жана и работал над остальными, наркотики, к счастью, притупляли самую сильную боль в его бедном теле. — Я… эта свинья Баутиста спрашивал Рико, может ли он иметь меня, — призналась она снова тихим голосом, — прикасаясь ко мне. Рико сказал ему нет, что ты ещё не достаточно сломлен. — Она опустила руку и посмотрела на Нила, её взгляд на мгновение остановился на всех шрамах на его теле, новых царапинах и синяках, прежде чем посмотреть ему в глаза, в то время как в её глазах пылал гнев. — Софи сказала, что мы — я и Мэг — были под твоей ответственностью. Эйвери сказала мне, что это лишь вопрос времени, когда мне придется заплатить за своё звание. Так что же ты делаешь для нас? — Очень хороший вопрос, — пробормотал Жан, только чтобы нахмуриться на Нила, когда тот подтянул шов чуть сильнее, чем нужно. — Это значит, ma chérie, что этот дьявол предложил свое послушание Рико в обмен на ответственность за йо-а-а! — Его глаза сощурились ещё больше. — Предательский британский ублюдок. — C'est drôle, je pensais la même chose de vous, — сказал Нил, закончив накладывать швы. — Не смотри на меня так, — сказал он Марли, когда чувство усталости усилилось, вместе с потребностью свернуться калачиком где-нибудь подальше от людей. — Я не выдал ничего важного. — Но вы заботитесь о нас, — сказала она с придыханием, когда её глаза стали водянистыми. — Ты так много терпишь и — позволь мне сказать… — Нет! — Нил и Жан крикнули на неё, что не пошло на пользу их больным телам. — Ты подвергнешь опасности не только их, но и Мэг. И сегодняшняя ночь, — Жан указал на него и Нила, — будет ничто по сравнению с тем, что случится с нами потом. Марли отбросила марлю и топала к двери, только чтобы повернуться и снова встретиться с ними лицом к лицу, гнев снова вернулся. — Как они могут быть настолько могущественными? — Деньги, — вздохнул Нил, прикладывая руку к порезам на груди, но только для того, чтобы Жан убрал руку в сторону и занялся ими вместо него. — и Деньги и нужные связи. Как ты думаешь, как вся эта история с театром разрешилась так быстро? Я готов поспорить, что Тетсуи или кто-то из его знакомых сделал пожертвование, чтобы департамент исчез, а не привлек негативное внимание к команде или университету. — Это безумие, это… — Она замолчала на мгновение, наблюдая за тем, как Жан ухаживает за раненым Нилом. — Хорошо, а что насчёт Кевина Дэя? Он тоже был в Свите, а теперь нет. Теперь Вороны сменили округ и всё такое, и Рико, похоже, неравнодушен к нему. Нил покачал головой, слишком уставший, чтобы заниматься чем-то ещё, поэтому Жан взял на себя объяснения. — Он не собственность, как мы, его мать знала Тетсуи, поэтому Тетсуи получил опеку над ним. Но он знает о Морияма, что не очень хорошо, а Рико… ну, Рико почему-то считает, что Кевин ему должен. — Рико — тот ещё кусок дерьма, — пробормотала она, глядя на них двоих с какой-то решимостью. — Ладно, я всё ещё думаю, что это неправильно, что должен быть способ сказать людям… — она подняла руки, когда Нил снова начал кричать на неё, — но если вы говорите, что мы не можем, то мы не можем. Это не значит, что Рико и Тетсуи получат своё, потому что это неправильно. Она замолчала, пока Жан ухаживал за Нилом, и ему пришлось помочь ему спуститься со стойки. Они оба ушли в другую комнату, чтобы он мог переодеться во что-нибудь для сна, и когда он наконец вышел из ванной, то обнаружил, что Марли перестилает его постель с мрачным выражением лица, пока Жан заканчивает наводить порядок в комнате. Закончив, она подошла к Нилу, но остановилась, когда он вздрогнул от её близости, и выражение её лица немного помялось. — Я просто… просто знаю, что это ничего не меняет между нами, хорошо? Я знаю, что он притащил меня сюда, потому что думал, что это может случиться. Но этого не произошло. — Она покачала головой, оглядывая комнату. — Если вам что-нибудь понадобится, всё, что вам нужно сделать, это сказать мне, любой из вас. — Молчи, — сказал Жан без колебаний. — Он, наверное, надеется, что ты побежишь к родителям и скажешь что-нибудь, из-за чего у тебя будут неприятности, таким образом он подкрепляет урок для остальной команды и одновременно вредит нам. Несмотря на ситуацию, Марли слегка улыбнулась. — Значит, ты будешь скучать по мне, если меня не будет. Жан в ответ посмотрел на неё пустым взглядом. — От боли я брежу. Уходи. — Ты не можешь вернуть всё назад, Красти. — У Нила создалось впечатление, что она стремится к нормальной жизни, особенно когда она снова повернулась к нему лицом и кивнула. — Завтра я заставлю родителей сводить меня за покупками, вот увидишь. Она имела в виду телефон, который был очень нужен Нилу, если его отец в ближайшее время выйдет из тюрьмы и у него появится возможность поговорить с дядей. — Только будь осторожен, не говори ничего Мэг и прикрой этот синяк. — Он протянул руку, чтобы едва коснуться её левой щеки. — Слишком поздно говорить, что ты получила его во время игры. — Да, точно. — Она нахмурилась, выражение лица было скорее задумчивым, чем расстроенным. — Хм, я скажу ей, что столкнулась с Эйвери или что-то в этом роде, но да, я не хочу, чтобы мои родители видели это. — Она вызвала слабую улыбку, помахав ему и Жану. — До завтра. Он помахал ей на прощание, благодарный за то, что она наконец-то уходит — что он может опуститься на кровать Жана, несмотря на боль в теле, и не иметь дела с… ну, с разговорами о вещах, с реальностью того, во что превратилась его жизнь, с Морияма, со всем. Как бы он ни был рад, что Рико не испортил его отношения с Марли, он не хотел иметь дело с ней или с чем-либо ещё, кроме как просто быть в данный момент. Однако Жан всё ещё был рядом. Партнёр Нила медленно растянулся на кровати позади него и, когда Нил не отстранился, прислонился к его спине. — Il n'était pas heureux ce soir. Не было необходимости говорить, кем был этот «он», не тогда, когда они оба носили следы недовольства Рико. — Pas grand-chose. — Несмотря на всю боль, следы на груди, укусы и царапины на спине и плечах, синяки и… Нил перевернулся, чтобы прислониться лбом к груди Жана, помня о ранах, которые он только что зашил и перевязал. — Et pourtant vous vous êtes moqué de lui, — продолжал Жан, проводя пальцами по волосам Нила, не забывая о шишках и всем остальном. — Pourquoi? На мгновение Нил замолчал, но в конце концов — несмотря на слова дяди и Ичиро — Жан был его партнёром, соседом по комнате и другом, был единственным человеком, который стоял у него за спиной и сшивал его сломанные части вместе, который страдал рядом с ним, так что он заслуживал правды. — Tu ne diras rien, — прошептал он, почти уверенный, что комната не прослушивается, потому что постоянно проверял её, но не желая рисковать. Пальцы на мгновение замерли, а затем возобновили нежное поглаживание, когда Жан наклонил свою голову ближе к голове Нила. — Je le ferai. — Ichiro m'a convoqué dans la tour pour que mon oncle — le frère de ma mère — puisse me voir. La famille négocie avec lui, je pense, pour remplacer mon père, en partie par vengeance. Ils m'ont dit de ne le dire à personne. После этого Жан молчал около минуты, его пальцы уверенно перебирали волосы Нила, прикосновение успокаивало настолько, что Нил почувствовал лёгкую сонливость, особенно после таблеток, которые он принял ранее. — Je vois, — наконец сказал Жан. — Il n'y avait pas le choix. — На это он грустно рассмеялся. — Il ne semble jamais y en avoir. — Je suis désolé, — сказал Нил, закрывая глаза. — Il est toujours de mauvaise humeur quand il apprend que son père ou son frère était ici et qu'il ne l'a pas vu. On pourrait penser qu'après toutes ces années, il accepterait qu'il n'est rien pour eux. — Жан слегка надулся, затем поморщился от боли. — Toutes ces déclarations sur le fait que nous ne sommes rien, juste pour l'empêcher d'accepter qu'il n'est rien aussi, — пробормотал Нил. — Chut, diable impertinent, inutile de rappeler que l'empereur ne porte pas de vêtements, — сказал ему Жан язвительным тоном. Когда Нил пробормотал, что более или менее согласен, Жан слегка почесал его больную голову. — Reposez-vous. Demain sera une journée assez difficile. Довольно преуменьшено. Тем не менее, Нил позволил таблеткам утянуть себя в бессознательное состояние, и ему удалось поспать пару часов, прежде чем его разбудили кошмары с образами сверкающих ножей, холодных голубых глаз и коварных ухмылок. Он пытался отдышаться, вспомнить, где он находится в такой тёмной комнате, пока нежные пальцы не погладили его по голове и тихий французский акцент не сказал ему, чтобы он снова заснул. Он вцепился дрожащими руками в футболку Жана и делал это снова и снова на протяжении всей ночи, пока утром не прозвенел будильник и в Гнезде не начался новый день. Ещё одна таблетка обезболивающего, чтобы помочь его избитому телу двигаться, ещё время в ванной, пока он менял несколько повязок Жана и пару своих, пока он умывал лицо и чистил зубы, не глядя в зеркало. Каждый шаг был болезненным, и тренировки были новой пыткой, но все эти годы жизни в бегах научили его, как заставить своё тело продолжать двигаться после того момента, когда, по его мнению, оно должно было сдаться. Все эти месяцы в Гнезде только удлинили этот момент, повысили его и без того впечатляющую терпимость к боли, истощению и голоду, в чём он так нуждался в тот день, поскольку смог подавиться лишь парой глотков своего утреннего коктейля. Другие Вороны, конечно же, смотрели на него, задерживая взгляды на несколько секунд, но вскоре отводили их. Фёдоров, как всегда, был самодоволен, но Рико в кои-то веки не выглядел довольным собой, а замкнулся в себе. Марли бросила обеспокоенный взгляд на Нила и Жана, когда они встретились на корте, а Мэг, казалось, готова была расплакаться. Когда она начала говорить, Марли быстро схватила её за левую руку и попросила замолчать. Тетсуи нахмурился, увидев их, — выражение было слабым, но оно проявилось в наклоне его густых бровей и углублении морщин вокруг тонких губ. Он приказал Нилу и Жану выйти на корт, как только они закончили разминку, и началась адская схватка. Нилу хотелось кричать от каждого удара и хлопка, который он получал, каждый раз, когда ему приходилось крутиться, чтобы бросить или поймать мяч. Но он справился, как и Жан (судя по поту, стекавшему по лицу партнёра, Жан чувствовал себя так же ужасно, как и он), и если они не были так агрессивны, как обычно… что ж, они сделали всё, что могли. Тетсуи продолжал хмуриться, пока они покидали корт. Нил ожидал, что что-то случится, когда тренировка наконец закончится, учитывая то, как мужчина смотрел на них всё это время, но в итоге их пропустили в раздевалку без происшествий, а Рико задержал его дядя. Они не видели этого урода до послеобеденной тренировки, когда Рико был в очередном плохом настроении — настроении, которое он вымещал на Россе, невезучем ублюдке, и Линкольне, сломавшемся в одной из стычек. Нил наблюдал за происходящим со смесью ужаса и облегчения, благодарный за то, что не на него обрушился удар этого безумного нрава, и тревожась, что скоро это произойдет — с ним и Жаном. Судя по нервным взглядам, которые Марли то и дело бросала в их с Жаном сторону, она думала о том же, и когда пришло время всем идти в раздевалки по окончании тренировки, она тянула время, хотя должна была провести остаток дня с родителями. — Иди, ma chérie. Я устал видеть твое уродливое лицо, — сказал ей Жан, отмахиваясь от неё. — Да, лучше убирайся отсюда, пока он не заставил тебя чистить площадку, — сказал Нил, выдавив улыбку. — Это и тебе нужно пройтись по магазинам, верно? — Верно. — Марли посмотрела в сторону Рико, где этот урод всё ещё ругал бедного Линкольна. — Береги себя, хорошо? — С нами всё будет в порядке, — сказал Нил и ушёл, прежде чем Мэг смогла задать какие-либо вопросы, явно смущённая всем этим обменом. Рико не появился ни в раздевалке, ни в душевой, не то чтобы Нил и Жан провели там много времени. Он не появился, пока они ели скудный ужин, и они провели беспокойный вечер в своей комнате, пока усталость не настигла их, свернувшись калачиком на кровати Жана. Воскресенье прошло примерно так же. В этот день они могли двигаться немного лучше, освоившись с новыми травмами и преодолевая боль, немного менее уставшие и гораздо более настороженные. Однако Рико, казалось, не обращал на них внимания и продолжал вымещать свой гнев на других Воронов. — Peut-être que Tetsui est intervenu? — спросил Нил, когда они вернулись в свою комнату после дневной тренировки. Жан сумел вложить удивительное количество сарказма в одно предложение. — Il n'a jamais fait ça avant. — Mais… — Нил нахмурился, прислонившись спиной к стене, его согнутые ноги лежали поверх вытянутых ног Жана на кровати. — Attends, Ichiro m'a dit quelque chose à propos des sponsors. Il a dit que vous et moi devrions leur donner ce qu'ils veulent, quelque chose comme ça. — Он говорил об этом Рико, но потом была боль, и он забыл об этом. Возможно, Жан тоже. Возможно, Жан не обратил на это внимания из-за того, что Рико сделал с ним. — Quoi? — Жан отбросил в сторону книгу, которую читал, и сел, чтобы погладить Нила по лбу. — Des Britanniques avec la tête pleine de laine, je le jure. Tu n'as pas pensé à me dire ça… — Он, казалось, обдумывал этот вечер, затем вздохнул. — Qu'est-ce qu'il a dit? — Bâtard, — пробормотал Нил без всякого пыла. — Hum… Il a dit que je devais maintenir son intérêt ou quelque chose comme ça, et que comme je devenais de plus en plus populaire, des accords de parrainage apparaissaient. Que vous et moi devrions faire ce qu'ils veulent. — Marie, sauve-nous, — пробормотал Жан, потирая лоб. — Autre chose? — Il a touché mon visage et il semble aimer que je parle japonais… — добавил Нил, и пожалел об этом, когда Жан застонал, как от боли. — C'était plus comme un flirt, n'est-ce pas? — Je croyais qu'un homme devait mourir avant d'être tourmenté à jamais par son démon personnel, — заметил Жан, словно разговаривая сам с собой, выражение его лица выражало несправедливое страдание. — C'est drôle. — Нил хмурился, слегка постукивая правой икрой по исцеленным ногам Жана. — Et quoi, tu penses que ça a quelque chose à voir avec la raison pour laquelle Tetsui a soudainement pris Riko en laisse? — По крайней мере, в отношении них — Росс не собирался долго задерживаться, а остальная команда была на взводе… но Нилу было наплевать, лишь бы с ним все было в порядке. Жан хотел было снова потрепать его по голове и прищелкнул языком, когда Нил поймал его за руку. — C'est possible. Si Tetsui dit que nous devons aller devant les sponsors bientôt, et si nous sommes comme ça, — он указал на них, на открытые синяки и свободную одежду, скрывающую бинты, — alors la branche principale ne sera pas contente. Конечно, в конечном итоге всё сводилось к деньгам и их ценности для Морияма. Но если это означало, что Рико придется держать руки при себе? Нил готов терпеть всё, что хотят от него спонсоры. — Они получат удовольствие, пытаясь добиться улыбки от такого багетика, как ты, — заметил он, опускаясь на кровать. — Вот, давай я попробую что-нибудь сделать с твоими рогами, — заявил Жан, схватив одну из подушек и медленно замахнувшись ею на голову Нила. — Ха! Ты проиграешь, как и твои люди во всех своих попытках, — сказал Нил с лёгкой усмешкой, сначала заблокировав подушку, а затем выхватив её. Бледные глаза Жана сузились, когда он сел обратно на кровать и сделал всё возможное, чтобы Нил не схватился за его оружие. — У такого патетического людишки, как ты, нет ни единого шанса. Готовься к поражению! Конечно, Марли появилась с телефоном Нила как раз в тот момент, когда чёртова подушка оказалась разорванной пополам, а комната (вместе с ними) покрылась перьями. ******* — О, смотрите, новичок снова не смог сделать бросок! — усмехнулся Гордон, когда Эндрю блокировал попытку Ий забить гол, мысленно отсчитывая минуты до того момента, когда он закончит тренировку на сегодня. Они выиграли свою игру в пятницу, поэтому Ваймак, Уайлдс и Кевин были в напряжении, чтобы подтолкнуть команду к победной серии, а Эндрю достиг своего предела в экси, несмотря на то, что это был вторник. Он достиг своего предела в понедельник… Похоже, что Ий тоже достиг своего предела, по крайней мере, с оскорблениями и ехидными комментариями Гордона, которые только усилились после банкета. Парень отбросил ракетку и бросился на неудачника, правая рука была отведена назад в идеальной позиции для нанесения кругового удара, который откинул голову Гордона назад, и начал выбивать дерьмо из старшекурсника. Аарон и Ники поначалу орали, пока Уайлдс не накричала на них, а Ваймак и Бойд пытались разнять драку, и Рейнольдс всё это время называла двух нападающих идиотами. Как и предсказывал Эндрю, Ий сумел показать себя лучшим из них в драке, несмотря на то, что Гордон был старше и имел несколько дополнительных дюймов и около пятнадцати фунтов веса. — Ий — в мой кабинет, — рявкнул Ваймак, расталкивая обоих в разные стороны, — а Гордон, ты будешь делать круги, сейчас же! — Но я даже не… — Ты уже несколько дней разеваешь свой рот, так что круги — сейчас! — Ваймак смотрел на этих двоих, пока они не сдвинулись с места, а затем перевел взгляд на остальных Лис. — Вы здесь не для того, чтобы стоять! Уайлдс начала заставлять всех делать упражнения, что Эндрю более или менее (менее) делал всю оставшуюся часть тренировки без энтузиазма. Ий не было видно, когда пришло время мыться и возвращаться в общежитие, а Гордон, конечно же, удрал в раздражении, ни с кем не разговаривая. Просто ещё один день с вечно уравновешенными Лисами. Как только они вернулись в комнату, Эндрю взял телефон Кевина и, убедившись, что экси-наркоман останется за своим столом с ноутбуком, занятый просмотром всех игр команд I класса за выходные, поднялся на крышу, чтобы заняться своими делами. Небо было пасмурным, и недавний дождь смыл с его насеста скопившийся пепел и окурки, оставив лишь несколько чёрных следов от того места, где он прижимал горящие концы сигарет, когда они заканчивались, чтобы пачка продержалась дольше. С точки зрения мемориалов, это было подходящее место, полагал он, — безразличное уродство, которое со временем исчезнет в том месте, где его вообще не должно было быть, и куда почти никто не заходил. Ноги болтались в воздухе, никотин снова ворвался в его лёгкие и кровь, он открыл приложение Инстаграм на телефоне Кевина и нахмурился, когда там появились фотографии, размещённые, наконец, поэтичной Патель — хотя, как Рене и сказала ему вчера, она больше не «patel32», а «patel25». Хм, кто-то продвигается в мире, как замечательно. Было ли это наградой за её действия на банкете? За то, что она намекнула, что у Эндрю были противоестественные отношения с обезьянами? Или Рико снова был непослушным? Кевин мог знать, учитывая, как много внимания он уделял статистике всех команд. Или Эндрю мог поговорить с Рене о девушке. Оба варианта было довольно утомительно рассматривать. В любом случае, на кампусе Эдгар Аллан была фотография Джостена и Моро (снова вместе, неужели они не знали, как функционировать порознь?), где Моро в режиме полного оскала смотрел на кого-то вдалеке, а Джостен кутался в чёрную куртку Моро, учитывая, что она обтягивала его гораздо более стройную фигуру. 'Кто-то сегодня немного замёрз — rosbifs froid? ' Эндрю полагал, что «холодно» — это один из вариантов, но в глазах Джостена, окруженных тёмными кругами, как будто от недосыпания, была какая-то непонятная пустота, и он казался сгорбленным скорее от боли, чем от холода. Посты Кёртис были такими же раздражающими, как и всегда: Патель, Джостен и Моро вместе, причем Джостен обычно находился между ними, а Моро снова хмурился, как будто у него никогда в жизни не было счастливого дня. Были комментарии типа «вот эти милашки надерут тебе задницу» и «да-да, всё это и ещё талант». Джостен улыбнулся только на одной из фотографий, да и то немного принужденно. Он также всегда носил что-то слишком большое, закрывающее его от шеи до кончиков пальцев, и держал правую руку возле кармана. За неделю, прошедшую после банкета, что-то произошло, это было ясно, если рассмотреть признаки. Эндрю докурил сигарету и спустился вниз, где работал над заданиями на следующий день, прежде чем он, Кевин и Ники отправились в ближайшее кафе кампуса, чтобы поужинать (Аарон якобы был занят чем-то на уроке биологии — якобы). Когда они вернулись в Нору, он пошел в спальню, пока Ники и Кевин спорили, кому выбирать, что смотреть по телевизору (игру экси против какого-то дурацкого шоу), где он забрался на кровать и достал свой собственный телефон. Звонок ушёл в голосовую почту, что было неудивительно, не учитывая, сколько времени маленькие птички проводили на тренировках. Тем не менее, он оставил голосовое сообщение своим самым «весёлым» голосом. — Если ты не хочешь, чтобы я поделился этим номером и некоторыми другими на нескольких форумах экси, перезвони мне завтра к полудню, Френчи. У меня есть к тебе несколько вопросов. — Он решил, что имена в этот момент не нужны, и повесил трубку. Звонок раздался рано утром на следующий день, когда только повышенное возбуждение от свежей дозы наркотиков помогало ему бодрствовать, да еще кофеин, для отвратительных утренних тренировок, которые Ваймак устраивал всем Лисам. Ники, как всегда, слишком долго возился в ванной, Аарон одевался, Кевин почти в коматозном состоянии лежал у кухонного стола, поэтому Эндрю пошёл в гостиную. — Что? — Пошёл ты, — рыкнул Моро в качестве начала разговора, после чего последовал всплеск французского. Как только Вальжан замолчал, Эндрю заговорил. — Я уверен, что всё это было одним длинным «добрым утром», как мило. Что происходит в твоём маленьком счастливом гнездышке, Френчи? — Не твоё собачье дело, Доу, — сказал ему Моро с явным недостатком веселья. — Беспокойся о своей собственной жалкой команде и оставь меня в покое. — Так не пойдет, — сказал ему Эндрю, его губы дёрнулись в улыбке, и он без всяких раздумий постучал пальцами по правому бедру. — Расскажи мне об играх, в которые вы, грязные птички, играете друг с другом, пока я не стал противным. Расскажи мне о Джостене и его красивых голубых глазах. — Как же он ненавидел тот факт, что мог так улыбаться, даже когда гнев и отвращение скручивали его желудок. Моро молчал слишком долго — за исключением его дыхания, которое было слишком резким. — Пошёл ты, — повторил он, и в его словах сквозило отвращение. — Скажи мне или я донесу на тебя, разве не забавно, как это получается? — Ты ничего не должен делать, и я не буду блокировать твои чёртовы звонки, — огрызнулся Моро. — Ты что, болтун? — Мне не придется ничего делать, — это было последнее, что сказал Моро, прежде чем повесить трубку. Улыбка Эндрю превратилась в хмурый взгляд, когда он уставился на свой телефон, на отключённый звонок. Хм, он не подумал о том, что телефон Моро может прослушиваться, а его звонки контролироваться. Это было немного… нет, возможно, это было не слишком много, учитывая Морияма и Кевина, сорвавшегося с поводка в прошлом году. Возможно, Эндрю придется переосмыслить прямой подход. Но пока что ему нужно было терпеть тренировки, и он закончил готовиться к ещё одному невыносимому дню. Кевин, как всегда, окончательно проснулся, как только они оказались в спортзале, и заставил всех как следует потренироваться, в результате чего Эндрю остался размышлять о том, как лучше всего сломать ноги стофунтовым весом. К счастью для наркомана, он вскоре сосредоточил свое внимание на Ий, который всё ещё был немного угрюм после драки с Гордоном, что оставило Эндрю возможность поразмышлять о телефонном звонке и отношениях Моро с Джостеном. Джостен ругал бедного Кевина за то, что тот бросил людей ещё в Гнезде, когда тот убегал от жестокого обращения Рико, взял то, что осталось от его левой руки и свободной воли, и сбежал к Ваймаку (к всё большему раздражению Эндрю). Парень даже использовал французское слово в шоу Фердинанд, и Эндрю не думал, что это произошло случайно — он не верил, что Джостен сказал что-то случайно, когда развязал свой злобный язык. О нет, этот не-кролик стремился нанести максимальный урон, да, действительно. Это говорило о таком интересном детстве, но по одной теме за раз, сказал себе Эндрю. Вполне возможно, что Джостен был немного расстроен Кевином со стороны Моро, что тот по какой-то причине серьезно относился ко всей этой истории с партнёром. В конце концов, он проявил заботу о Френчи на банкете. Судя по фотографиям, выложенным двумя девушками, Моро, похоже, тоже неравнодушен к этому коротконогому, болтливому ублюдку — вечно крутится вокруг Джостена, пиджак и так далее. Демонстрация ярости в телефонном разговоре. Это не соответствовало тому немногому, что Кевин говорил о французе… но Кевин, как известно, и раньше ошибался — что не сулило ничего хорошего для Эндрю сейчас, не так ли? Как только Лисы закончили утреннюю тренировку, Эндрю передал ключи от машины Ники, оставив Кевина на время брату, и стал ждать Рене на улице. Как только она вышла из женской раздевалки, он широко улыбнулся, что заставило Рейнольдс посмотреть на него с подозрением, а Уайлдс устало вздохнуть. — Именно такую добрую христианскую девушку я и искал. Пойдем со мной, — сказал он. — Хорошо. — Она помахала двум другим, несмотря на их явное недоверие (к растущему раздражению Эндрю), затем подошла к нему с левой стороны. — Ты что-то хотел? — Я ничего не хочу, — сказал он ей, закидывая рюкзак повыше на плечо и прикуривая сигарету. — Однако ты можешь рассказать мне, чем занимаются два твоих благотворительных проекта. Есть какие-нибудь новые идеи? — Рене не была разговорчива в воскресенье — как и Эндрю. — Я вижу, что-то изменилось с поэтом Патель. — Да. — Рене потянула за бесполезный крестик на шее, который служил своего рода индикатором. — Дэн в восторге от того, что она попала в состав Воронов, даже если она, вероятно, не получит много игрового времени в этом сезоне. Это отличная возможность для неё и… а тебе всё равно, — закончила она с недовольным вздохом, когда Эндрю пустил дым в её сторону. Несмотря на важность появления ещё одной молодой женщины в линии Воронов, Марли почему-то не выглядела очень счастливой. Мэг больше воодушевлена, чем она, судя по тому, что мы можем понять из её ответов. — Выражение лица Рене приобрело разочарованный оттенок, когда она уставилась перед собой. — Дэн немного подталкивает нас, пытаясь разобраться в ситуации, но Марли по-прежнему держится рядом с нами настороженно. Эндрю обдумал всё это, возможность позвонить самой Патель (и открыть для себя несколько новых оскорблений), прежде чем щёлкнуть пеплом в сторону Рене. — Ты отстой, — заявил он. Неужели они вдвоем не смогли выудить из этих девушек никакой полезной информации? Рене бросила на него обиженный взгляд за это замечание. — Очевидно, мне следует учиться у такого мастера общения, как ты, — только и сказала она, после чего достала свой телефон и начала что-то на нём набирать. Больше ничего не было сказано, пока они не дошли до здания гуманитарных наук, где у Рене был первый урок за день. — Мэг… она упомянула что-то о том, что ей жаль Уильямса, жаль, что ему пришлось пострадать, чтобы Марли получила свой шанс. У нас сложилось впечатление, что Марли взяла с неё слово не рассказывать дальше о его состоянии, поэтому она больше ничего не скажет. Хм. Эндрю уточнит у Кевина, уверенный, что тот знает больше подробностей об этом Уильямсе, но это звучит так, как будто кто-то играл слишком грубо, что более чем вероятно, и привело к поломке птички. — Интересно. В смысле «о, посмотрите на все эти замечательные разрушения». — Эндрю мог восхищаться эстетикой, пока они были на расстоянии и не портили ему жизнь. — Я просто… — Рене, казалось, что-то обдумывала, глядя на дверной проем, через который входили и выходили студенты на следующий урок, большинство из них были сгруппированы вместе. — Вороны всегда в паре, да? — Она подождала, пока Эндрю кивнет. — Нил и Жан, Марли и Мэг… и Кевин и Рико. Мы видим, как девушки связаны друг с другом, и даже Нил с Жаном. Кевин всегда нервничает, если кого-то нет рядом, не так ли? — Конечно, она уловила, что Кевин всегда лучше функционировал, если рядом был Эндрю или один из других монстров. — Но что насчёт Рико? У него всё ещё нет партнера, не так ли? — отметила Рене, ещё раз взглянув на Эндрю. — Он явно ждёт возвращения Кевина тем или иным способом, но что ему до тех пор делать в одиночестве? — Спроси у меня, волнует ли меня это, — сказал ей Эндрю, отсалютовав двумя пальцами и уходя… но вопрос был не менее резонный. Рико был тем, кто разрушил его «счастливую» компанию, ударив ракеткой по руке Кевина, в конце концов. Не стоит ломать свои игрушки, если не готов к последствиям, но Рико всегда был избалованным маленьким засранцем и привык добиваться своего. Сейчас он находился в вынужденном тайм-ауте, один в углу и без товарищей, поэтому он решил сломать все игрушки, которые только мог найти. Он ломал остальных Воронов вокруг себя. Часть Эндрю считала, что эти дураки заслужили это, раз уж они записались в эту поганую команду… вот только Джостен и Моро записались не по своей воле, не так ли? По словам Кевина, Джостен (Веснински) сделал всё возможное, чтобы оказаться как можно дальше от Воронов, и попытался бежать, как только понял, что Кевин нашел его. Его остановил Эндрю, а Гордон сообщил об этом на форуме. Эндрю чувствовал… внутри себя странное напряжение, неуспокоенность, которая одновременно озадачивала и раздражала его, несмотря на маниакальный кайф от лекарств. Поэтому он счёл уместным, когда Гордон и Рейнольдс устроили грандиозную ссору на дневной тренировке. Очевидно, напряжение между ними длилось несколько недель и дошло до того, что Гордон стал бездельником, саботировал команду и ещё кучу всякой ерунды, до которой Эндрю не было никакого дела, так что он не обращал на это внимания, пока Ваймак и Уайлдс разбирались с этой драмой. Во время ночной тренировки, пока Кевин наносил удары по воротам, Эндрю попытался ещё раз позвонить Моро и обнаружил, что номер заблокирован. Это не было сюрпризом, не после их утреннего разговора, но по какой-то причине это спровоцировало Эндрю бросить свой старый телефон на бетонную поверхность с такой силой, что аппарат сломался. Он смотрел на осколки по меньшей мере минуту с широкой ухмылкой на лице, прежде чем пожал плечами и лёг обратно на скамейку, чтобы подождать, пока экси-наркоман будет занят на площадке, его сознание заполнили образы яростных голубых глаз и сгрудившихся маленьких фигур в огромных чёрных куртках. Он впечатал Ники в стену, когда его кузен прокомментировал, что на следующий день он купил себе новую модель телефона, о том, что Эндрю пора наконец-то вступить в нынешний век, и предупредил вредителя, чтобы тот не доставал его бессмысленными смс и прочим дерьмом, которые он посылал Аарону каждый день. Аарону, который в очередной раз был занят в библиотеке с проектом для класса. Между телефоном, Аароном и Кевином, злорадствующим по поводу внезапно сосредоточившегося (повторюсь: поражённого) Гордона на тренировке в тот день… Эндрю схватил свой новый телефон, полупустую бутылку виски и удалился на крышу. В перерывах между глотками виски и затягиванием пары сигарет, Эндрю уставился на экран своего нового телефона и аккаунт в Инстаграм, который он только что создал, на изображение изможденного Джостена на фоне Моро, который в кои-то веки выглядел задумчивым, а не ворчливым ублюдком. Комментарий Патель указывал на то, что причиной недосыпания Джостена был сложный экзамен по английскому языку, но Эндрю заметил, что под глазами Моро тоже были синяки от недосыпа. Он также заметил, что фотографии двух партнёров получили довольно много лайков, репостов и комментариев, вероятно, поэтому Патель и Кёртис продолжали их публиковать. Рико был самым популярным Вороном, но Джостен и Моро не слишком отставали, и даже у Патель и Кёртис были свои поклонники, несмотря на то, что они были первокурсниками, потому что они были связаны с двумя игроками, отмеченными для Свиты, и что фанатам, похоже, нравились их комментарии. Всё это было так глупо, так потакать фанатам… но даже несколько Лис имели какое-то присутствие в интернете в попытке улучшить имидж команды (попытка, обречённая на провал). Как будто люди могли поверить в эти милые картинки, фальшивые улыбки и иллюзии, выставленные на обозрение и потребление. Рико улыбается, весь светлый и счастливый, притворяясь кем-то, кроме психопата. Вороны выглядели хорошо приспособленными и нормальными. И опять же, Эндрю был хорошо знаком с тем, как люди склонны видеть то, что они хотят видеть, как они хотят видеть счастливую ложь, а не уродливую правду, скрывающуюся под ней. В пятницу вечером была домашняя игра против команды Осприз Университета Северной Флориды. Эндрю находил некоторую иронию в игре против другой команды птичек, хотя они были одеты в синие и серые цвета вместо чёрных и красных. Это были не Вороны, но они всё равно были достаточно хороши, чтобы доставить Лисам неприятности. И всё же в кои-то веки Гордон не ввязывался в драки с другими игроками или Кевином, не работал против Ники, Мэтта и Аарона. В кои-то веки Лисы сплотились и работали как настоящая команда. Эндрю, возможно, уделил немного внимания, находясь в воротах в первой половине игры — он не защищал их, но он заставил Осприз потрудиться за два гола, которые они забили против него, а Рене отдала только четыре во втором тайме. В итоге Лисы всё равно выиграли с перевесом в два очка. Кевин был невыносим по дороге в Колумбию, пока Эндрю не пришлось ударить его по затылку, чтобы он замолчал об игре, о том, что Лисы наконец-то собрались вместе и у них есть шанс пройти хотя бы раунд матчей на вылет в этом сезоне, и что им нужно начать… Скучно. Они зашли в кафе Sweeties, чтобы взять дюжину или около того пакетиков крекерной пыли, и после того, как они закинулись (вместе с мороженым), чтобы облегчить отходняк от лекарств, они оказались в Эдеме. Эндрю оставил остальных за столиком и подошёл к бару, чтобы взять первую порцию за вечер. Как всегда, Роланд подошёл, как только освободился. — Эй, ты, как обычно? В качестве ответа Эндрю постучал сложенными купюрами в правой руке по барной стойке, чем вызвал смех бармена. Роланд был одет в облегающую чёрную футболку с логотипом клуба и такие же обтягивающие кожаные штаны. Взгляд Эндрю проследил за впечатляющим телосложением, выставленным напоказ, пока Роланд работал над напитками, и ждал, не пробудится ли в нём интерес, не станет ли эта ночь такой, когда он снова забьется в кладовку, чтобы выпустить немного эмоций. Но когда Эндрю смотрел на него, он думал о Джостене, о повреждённом запястье и реакции Моро во время телефонного разговора, и желание Эндрю угасало под гневом и кипящим чувством извращённого разочарования. Как только поднос с напитками был собран, Роланд одарил Эндрю понимающей ухмылкой и слегка кивнул в сторону задней части клуба, указывая на полный поднос. — Итак… тебе нужна помощь? Это был один из способов Роланда узнать, заинтересован ли Эндрю в чём-то большем, чем выпивка в этот вечер, на что Эндрю покачал головой. — Нет, я сам. Это была не самая лучшая ночь, так как было слишком много проблем. Роланд на мгновение выглядел расстроенным, как будто он не мог легко найти кого-то другого на место Эндрю за десять минут или меньше. — Ладно, надеюсь, вам, ребята, будет весело. Он с улыбкой забрал деньги, оставленные на барной стойке, уже обращаясь к кому-то ещё, поскольку по пятницам в Эдеме всегда было чертовски много народу. Эндрю быстро забрал поднос и ушёл, жаждая получить немного алкоголя и крекерной пыли в себя, и уверенный, что остальные тоже ждут его с нетерпением. Он остался за столом, пока Ники и Аарон пьяными валяли дурака на танцполе, а Кевин выпил слишком много и всю ночь проверял что-то на своём телефоне. Эндрю, возможно, потратил слишком много времени, размышляя над картиной, на которой изображен Моро, поставивший себя между Джостеном и болельщицей Воронов, по тому, как пальцы Джостена сжимали ремень сумки и как его взгляд был устремлён вдаль, словно ища что-то. Он не выглядел довольным тем, что попал на импровизированную акцию поддержки, что его окружают все эти люди. Эндрю тоже не обрадовался бы. В субботу можно было выспаться, не нужно было терпеть тренировки или шум общежития, поскольку они жили в доме в Колумбии, хотя они всё ещё были вчетвером в одном общем пространстве. Кевин и Ники всегда хуже всего переносили похмелье и дольше всех приходили в себя, а Кевин тусовался в гостиной, чтобы посмотреть свои дурацкие игры экси, поскольку Ники и Аарон отбирали телевизор в гостиной для игр или фильмов. Эндрю как раз пошёл на кухню за очередной порцией мороженого (на этот раз шоколадно-карамельного), когда у него зазвонил телефон. Подумав, что это Пчёлка хочет ему что-то сказать, он нахмурился, когда вместо этого высветился неизвестный номер. Решив подыграть, он ответил. — Если ты пытаешься мне что-то продать, отвали. — Забавно, но именно в этом смысл этого звонка, — сказал ему Джостен голосом, полным ярости. — Я говорю тебе отвалить, ты назойливый кусок дерьма. Эндрю прислонился к холодильнику вместо того, чтобы открыть морозильную камеру, внезапно заинтересовавшись разговором. — Ну что ж, теперь я должен быть польщён? Я обратился к Вальжану, а вместо него получил сына Мясника, вот это сюрприз. — Никогда больше не беспокой Жана, — торопливо приказал Джостен. — Оставь его, блядь, в покое. — Или? — Эндрю немного хмыкнул в тишине, затем щёлкнул языком. — Да ладно, тебе так нравилось говорить, когда мы виделись в последний раз. Какая-то птичка прикусила твой язык? Джостен усмехнулся на эту колкость, которая, признаться, была не из лучших у Эндрю. — Я не ты, Доу, я не настолько глуп, чтобы попасться или дать тебе что-нибудь против меня. Я просто говорю тебе оставить Жана в покое. О, но Эндрю хотел попасться, если Джостен имел в виду небольшое пребывание в колонии для несовершеннолетних. Когда это действительно имело значение? Тогда Эндрю мог быть более чем осторожен — похоже, что и Джостен тоже. Очень, очень интересно. — Я не тот, у кого прослушиваются телефоны, не забывай. — Затем он подумал о неизвестном номере. — А может быть? Поэтому ты позвонил мне? — Действительно, очень интересно. — Точно, ты позвонил Жану по прослушиваемой линии, чёртов ублюдок. Но опять же, похоже, ты живешь для того, чтобы причинять нам неприятности, не так ли? — Джостен обвинял с такой яростью, что слова едва можно было разобрать. — Если осмелишься, можешь со мной возиться, но никогда больше не дави на Жана. Никогда. Рассчитывая, что у него есть всего секунда или две, прежде чем Джостен завершит разговор и заблокирует и его, Эндрю поспешил заговорить. — Тогда сделай так, чтобы это стоило моих усилий, — предложил он. — Я оставлю твоего партнёра в покое, если ты поговоришь со мной. На несколько секунд воцарилась тишина, но Джостен не закончил разговор. — Какого чёрта тебе нужно? — Теперь он звучал растерянно — растерянно и измученно. — Разве ты не достаточно сделал для меня? Неужели ты настолько чёртов садист? Скорее, чёртов мазохист, но по порядку. — Это ты сказал, чтобы я трахался с тобой, а не с Моро, так что я разговариваю с тобой, — проворчал Эндрю. — Я больше не буду его беспокоить, не буду пытаться с ним связаться, договорились? — Если Джостен так заботился о своем партнёре, как думал Эндрю. — Ты или любой из Лисов, — возразил Джостен. — Все вы оставите его в покое. — Мы оставим, так что, договорились? — Я не могу говорить всё время, у меня не так много личного пространства, — сказал ему Джостен. — Если они узнают об этом телефоне, ничего хорошего не будет. — Я буду писать тебе о звонках, — согласился Эндрю, подозрения подтвердились, что Джостен каким-то образом заполучил в свои руки не прослушиваемый телефон. — И это не будет часто. — Но чтобы получить от Кёртис и Патель хоть какие-то ценные ответы, а также обезвредить растущую угрозу, которую Джостен представлял для Кевина через них, потребуется целая вечность. По мнению Эндрю, это был лучший способ действовать. Возникла ещё одна пауза, пока Джостен раздумывал. — Предашь меня снова, и ты пожалеешь об этом, — сказал он Эндрю, угроза слишком отчётливо звучала в его голосе. — Договорились. Им придется поработать над этим «предать», поскольку Эндрю не был тем, кто сделал это в первый раз. Почему нечестивым никогда не было покоя? — Замечательно, я предвижу, что в нашем будущем будет много приятных разговоров. — Ты подлый, психованный вымогатель, иди и трахни себя большим острым предметом и сдохни, — прорычал Джостен и повесил трубку. Ах да, действительно, приятные разговоры. Эндрю хмыкнул, когда что-то очень близкое к удовлетворению наполнило его, он засунул телефон в карман, а затем схватил пинту мороженого. *******