Black As Is The Raven, He Will Get A Partner

******* — И что, этот низкорослый обезьяноподобный ублюдок покажет какой-нибудь дурацкий диснеевский трюк, и все будет прощено? Нил жалел, что не сохранил фляжку Брена в тот момент, когда сидел на одной из кроватей в гостиничном номере и стоял перед «расследованием» двух своих лучших друзей и партнеров. — Нет, все было не так. — Правда? — Разочарованный Жан поднял свой телефон, чтобы показать фотографию, которую Брен, предатель, должно быть, в какой-то момент сделал, на которой был изображен Нил, свернувшийся калачиком на диване лицом к Эндрю, также свернувшимся калачиком лицом к нему. По крайней мере, их руки были слишком низко опущены, чтобы их можно было увидеть… — По-моему, вы выглядите ужасно дружелюбными. Что случилось с тем, чтобы не разговаривать с ним? Не используй правду, как… — Это была твоя идея, — напомнил Нил своему партнеру, проводя правой рукой по волосам, усталый и расстроенный тем, что хороший вечер превратился в это. Он был удивлен, что Брен как-то удержал этих двоих от того, чтобы ворваться в раздевалку в течение полутора часов, которые он провел с Эндрю, или устроить какую-нибудь сцену за это время. — Слушай, я пошел с Эндрю, потому что не хотел доставлять неприятностей — и без того хватает проблем из-за Тетсуи, верно? — Это вызвало пару неохотных кивков. — Я подумал, что скажу Эндрю, чтобы он отвалил лично, и на этом все закончится… но он объяснил несколько вещей со своей стороны. — Его плечи опустились вперед и он обхватил себя руками. — Не все идеально, и лучше бы ему снова не обижать вас, ребята, но… он слишком остро отреагировал и признался в этом. Есть причины, почему он так отреагировал, — причины, которые Нил не собирался им рассказывать, особенно Марли, — и поэтому я даю ему еще один шанс. Еще один шанс, — подчеркнул он. В конце концов… ему так не хватало Эндрю. Удивительно, как сильно он скучал по другому молодому человеку, как много значили для него эти еженедельные звонки. Возможно, дело было в легкости, с которой они могли говорить друг с другом о самых разных вещах, или в том, что Эндрю был настолько небезразличен, что пытался освободить Нила от «Эвермора» и Морияма. Какой бы ни была причина, впервые за несколько недель в раздевалке он чувствовал себя таким расслабленным и… счастливым, просто сидя рядом с Эндрю. Это было странно, но он принял это. Жан и Марли обменялись коротким взглядом, после чего Марли издала разочарованный вздох и опустилась на край кровати, где сидел Нил, ее черная юбка развевалась вокруг длинных ног. — Послушай, мы просто беспокоимся о тебе, хорошо? Мы хотим убедиться, что он не… ну, не знаю, не шантажирует тебя или что-то в этом роде? Он закатил глаза, прежде чем стянуть с себя свитер, готовый переодеться во что-то более удобное на ночь. — Он не шантажирует, ясно? Брен избил бы его, если бы он попытался, независимо от того, хочу я избежать драмы или нет. — Он скомкал свитер в руках и вздохнул. — Я знаю, что Эндрю может быть засранцем, но он бы так со мной не поступил. Он ни разу не пытался использовать против меня то, что я ему сказал. — Почувствовав внезапные взгляды друзей, он снова вздохнул. — Если не считать того, что он слишком остро отреагировал на Ичиро, я имею в виду. — Совсем немного, — пробурчала Марли, ее тон был весьма саркастичным, затем она надулась, потянувшись вниз, чтобы расстегнуть свои босоножки. — Но ты прав, он молчит об этом, и Мэг сказала, что в последние пару месяцев он, кажется, усердно работает над тем, чтобы быть чуть менее ублюдком. — Нил уставился на нее, услышав это, поскольку Мэг вообще не упоминала Эндрю в разговорах с ним в те несколько раз, когда они общались, в основном через сообщения. — Он ходит к тому психиатру, к которому ходит Мэг, несколько раз в неделю, очевидно. Нил знал, что Мэг ходит к Бетси Добсон пару раз в месяц из-за того, что Линкольн сделал с ней, все это было частью процесса восстановления, который также включал в себя обучение борьбе у Рене Уокер. Он был удивлен, узнав, что Эндрю так увеличил количество сеансов с Добсон, учитывая, что, хотя он отзывался об этой женщине и терапии с ней в основном в положительном ключе, он сказал, что в целом не был рад, что его заставили пройти терапию. — Оу. Марли приподняла бровь, снимая туфли. — Он не говорил тебе об этом? — Нет. — Нил закусил губу, думая об этом; он спрашивал Эндрю о терапии из-за Мэг и даже немного из-за Жана, но это не было вариантом с ним из-за его семьи, происхождения и связей с Морияма. Просто было слишком много секретов, слишком много похороненных тел, в прямом и переносном смысле. Но казалось, что Эндрю, по крайней мере, извлекал из этого какую-то пользу, что было хорошо? Эндрю и, в некотором роде, Нил. — Послушайте, я знаю, что последние пару месяцев были тяжелыми, — проворчал он, когда Жан насмешливо фыркнул, а Марли откровенно усмехнулась, — но мне нравится разговаривать с Эндрю. Это… это что-то другое, понятно? — попытался объяснить он. — Что-то, что не всегда связано с «Воронами», «Эдгар Аллан» и экси. Это небольшая передышка. — Мы знаем, мы там, когда ты говоришь с ним, большую часть времени, — сказал Жан с оттенком насмешки. — Да, если ты хочешь больше оскорблений, просто дай нам знать. — Марли улыбнулась ему, затем закатила глаза, когда все, что сделал Нил, это одарил ее ровным взглядом в ответ. — Ладно, мы поняли. — Нет, не поняли, — пробормотал Жан. — Обезьяноподобный ублюдок — это его Мальчик-серфер, — заявила Марли с некоторым отвращением. — Я думаю, он мог бы сделать это гораздо лучше, но это то, что есть. — И что же это? — в замешательстве спросил Нил. Марли несколько секунд смотрела на него, прежде чем вскинуть руки вверх. — Нет, сейчас я не могу с этим справиться. Я не могу быть единственной, у кого здесь есть догадки, я не могу. Сегодня я ночую у Наоми и Терезы. — Не сказав больше ничего, она встала и вышла из их комнаты. Так, ладно. После этого Жан объявил тему закрытой на всю ночь, что вполне устроило Нила. На следующее утро Марли, казалось, пришла в норму, и они вернулись в кампус Мэдисона, чтобы «пообщаться» с остальными членами их округа. Нил несколько раз мимоходом видел Эндрю, но они обменялись лишь парой слов; после того, как он «пропал» на некоторое время накануне вечером, ему пришлось приложить усилия, чтобы быть на виду в течение нескольких часов, когда все команды были в сборе, прежде чем они вернулись в свои университеты. Дэй подошел к Жану с явной опаской, и они вдвоем вели в основном вежливую беседу, пока Марли и Эндрю обменивались холодными взглядами, но как только Дэй заговорил о Тетсуи, Эндрю подтолкнул своего товарища по команде к другой группе игроков. — Хм, может, от него все-таки есть какая-то польза, — заметила Марли. — Не знаю, но я все еще с нетерпением жду, когда же я отправлю этого дьявола в бессознательное состояние, — поддразнил Жан, чем вызвал легкий вздох Терезы и обиженный взгляд Брайана. — Я уверен, что если я пообещаю Брену, что мы остановимся на чипсы, он не будет против оставить тебя на какой-нибудь остановке, — сказал Нил со слабой улыбкой. — Нет, если ты без сознания, — напомнил ему Жан. Все-таки он был дьяволом, как ни крути. Нил и Эндрю — с неловко стоящими рядом Жаном и Дэем — попрощались друг с другом в мужском туалете перед отъездом своих команд, пообещав друг другу позвонить, когда смогут, на зимних каникулах, и поговорить пару минут без толпы незнакомцев. Затем они снова погрузились в автобусы, чтобы вернуться в «Эдгар Аллан», где «Вороны» отдыхали в течение вечера, готовясь к интенсивной неделе тренировок перед тем, как команде будет разрешен редкий праздничный перерыв. Нил надеялся, что это будут последние из 16-часовых дней, которые придется пережить «Воронам», особенно после того, как он выполнил свою часть сделки и держал рот на замке во время банкета. Это было нелегко, когда все говорили о Тетсуи и о том, какой он «великий» человек, но он справился. Возможно, Марли пнула его в голень раз или два, чтобы заставить его заткнуться. Затянувшаяся неделя пролетела быстро, как и всегда, когда все было как в тумане от усталости и экси, когда приходилось выкладываться на корте и падать в постель «ночью», чтобы урвать несколько часов сна, чтобы встать на следующее «утро», чтобы повторить все по новой. Единственным отличием от предыдущих каникул было, когда Нил мог написать Эндрю, или их расписания совпадали, и он мог позвонить. Потом все стали собираться домой — все, кроме Нила и Жана, которые снова отправлялись в Нью-Йорк вместе с Бреном и Жанной. Марли крепко обняла их, прежде чем уехать в аэропорт на ранний рейс, и выражение ее лица было почти сердитым. — Следи за ним, Красти, — приказала она Жану, который важно кивнул ей в ответ. — И не делай на этот раз глупостей, Коротышка. — Просто уходи уже, — сказал ей Нил. — Нам нужно отдохнуть от тебя. — Как скажешь. — Ее взгляд задержался на нем на мгновение, прежде чем она покачала головой. — Будь хорошим. Я серьезно. — Просто иди уже. Его улыбка исчезла, как только она ушла, когда он столкнулся с перспективой недели с Ичиро и напряженным маршрутом; Стюарт позвонил, чтобы предупредить их, что в городе им придется иметь дело с большим количеством спонсоров. — По крайней мере, там будет немного алкоголя, — размышлял Жан. — Это должно сделать все более терпимо. — Замечательно, вдобавок ко всему, я буду иметь дело с пьяным партнером. Я могу только надеяться, что мы окажемся на достаточно высоком этаже, чтобы я мог покончить со всем этим, — сказал Нил вслух, его улыбка вернулась, когда Жан принялся разглагольствовать о дьявольских партнерах и британских олухах с их ужасным чувством юмора. Это был еще один частный рейс в Нью-Йорк, где Нил наблюдал за спорами Брена и Жана о том, лучше или хуже быть в состоянии опьянения во время авиакатастрофы, пока Жанна не пригрозила им проверить их теорию, позволив одному из них выпить, прежде чем выбросить обоих из самолета (в тот день Жанна была любимицей Нила). Их снова поселили в отеле «Lowell», персонал которого относился к ним с некоторой фамильярностью (Нил скривился бы от этого, но Марли была права в том, что он должен привыкнуть к таким вещам, и уважительное обслуживание было лучше, чем фанаты, которые подходили и просили фотографии или автографы). Они вернулись в большой люкс этажом ниже пентхауса, набор комнат с видом на Манхэттен, с камином и большой корзиной фруктов на маленькой кухне, а в спальне висели чехлы с одеждой. Нил заварил себе чай и съел апельсиновый пирог с несколькими бисквитами в качестве перекуса, пока Жан наслаждался своим драгоценным коньяком, они оба воспользовались ванной с гидромассажем, а затем Брен и Жанна присоединились к ним на ужин в их комнате в канун Рождества, как понял Нил. Ему стало жаль, что они остались в роли няньки не только на неделю, но и на все праздники, что вызвало смех у обоих силовиков. — Я повторяю тебе, я приехала сюда, чтобы уехать от своей семьи, какая бы она ни была, — настаивала Жанна, накручивая на вилку блюдо с макаронами. — И я не собираюсь жаловаться на то, что «застрял» в шикарном отеле на Манхэттене на неделю, — добавил Брен. — Да, но… разве вы не предпочли бы быть с кем-то особенным? — спросил Нил; разве не в этом заключались праздники для большинства людей? Именно об этом говорили Марли, Сьюзен и остальные «Вороны», о том, как они счастливы, что в этом году смогут увидеться со своими семьями, не чувствуя вины за то, что отказались от тренировок. Брен и Жанна обменялись странным взглядом, а потом снова рассмеялись, а Жан пробормотал себе под нос что-то о забывчивых дьяволах. — Хм, Рыжик? Мы встречаемся последние несколько месяцев, — сказал Брен, двигаясь вперед-назад между ним и улыбающейся Жанной с булочкой. — Так что, повторюсь, мы не жалуемся. — Оу. — Нил решил заткнуться и съесть свои крабовые котлеты, пока не выставил себя еще большим идиотом, и ему пришлось удивляться, как он мог пропустить что-то подобное. На следующее утро они выспались и позавтракали вместе, чтобы просто отдохнуть и расслабиться на «каникулах», а Стюарт присоединился к Нилу и Жану на ужин в тот вечер, что порадовало Нила. Его дядя принес подарки от остальных членов семьи, людей, которых Нил не видел много лет, но которые, очевидно, следили за его карьерой и любыми новостями от Стюарта, оставляя странное чувство в его груди, когда он рассматривал мягкие свитера и куртки, новую сумку и все остальное, что они купили для него. Они говорили о скором возвращении Стюарта в Лондон и о том, чем Нил и Жан могли бы заняться между фотосессиями (Жан хотел посетить Метрополитен-музей и бродвейское шоу, Нил — провести некоторое время — бег трусцой или нет — в Центральном парке, и у обоих был список покупок для друзей в «Гнезде»). Это была хорошая ночь. На следующий день они приступили к работе, чтобы отдать долг, навязанный им их семьями. В этот день они снимались для «ASICS», и Нилу пришлось найти немного (грустного) юмора в том, что они снова были в Центральном парке для съемок, вставая в активные позы, в которых они бегали и прыгали пару часов на холоде. Когда все было готово, Нил уговорил Жанну и Брена разрешить ему и измученному Жану побегать по дорожкам в течение часа, что оправдало все предыдущие глупости. Особенно когда они вернулись в отель и узнали, что Ичиро уже приехал. Нил и Жан были приглашены на ужин в пентхаус, каждый из них был одет в один из новых нарядов, и их угостили вкусной едой, пока Ичиро рассказывал им о четырех тренерах, которых Масато выстроил в очередь (среди них были Кубо и Ногучи), чтобы начать интервью после нового года. Как только ужин был закончен, Жан вернулся в свой номер с Бреном, а Нил остался с Ичиро. — Я хорошо вел себя на банкете, — сказал он своему господину. — Никаких разговоров о Тетсуи. — Я слышал. — Ичиро налил им обоим чего-то сладко пахнущего и принес туда, где в роскошной спальне мужчины стоял Нил. — Я также слышал, что ты снова разговариваешь с Эндрю Миньярдом, — сказал он, протягивая Нилу бокал с каким-то десертным ликером. — Да. — Когда Ичиро просто посмотрел на него, улыбка Нила дрогнула, и он принял напиток. — А, что-то… что-то не так? — Все, что он сделал, это поговорил с Эндрю. Ичиро смотрел на него, потягивая свой напиток. — Я подумал, что вы двое поссорились. — Да, — признался Нил, сжимая маленький стакан в правой руке и почему-то стараясь не ерзать. — Но мы виделись на банкете и… мне нравится с ним разговаривать, он один из немногих людей, с которыми я могу поговорить, учитывая все обстоятельства. — И это все, что вы делаете, разговариваете? Нил нахмурился на это. — А что еще нам делать? Ичиро несколько секунд молчал, в то время как сердцебиение Нила ускорилось при мысли о том, что этот человек расстроен из-за него, из-за того, что Ичиро мог сделать с Жаном и Марли, а затем он издал легкий смешок. — Действительно. Значит, вы снова друзья. — Да, — согласился Нил, надеясь, что это был правильный ответ. — Он все еще не пытается уговорить тебя уйти из Эдгар Аллан, не так ли? — Нет. — Он покачал головой и чуть не разлил напиток. — Я сказал ему, чтобы он больше не спрашивал об этом, что этого никогда не случится. — Хорошо. — Ичиро выглядел довольным этим и указал на напиток. — Попробуй. Готовый на все, лишь бы его господин оставался в хорошем настроении, Нил опрокинул в себя ликер и едва не зашипел от его крепости: он был очень сладким и очень крепким. Он едва успел проглотить его, как Ичиро оказался прямо перед ним, и ему пришлось заставить себя не шевелиться, когда его подбородок осторожно взяли и приподняли, чтобы поцеловать. В итоге он остался на ночь, и Ичиро впервые оставил его там после этого. Нил неподвижно лежал на кровати с рукой Ичиро на бедрах и едва мог дышать, не говоря уже о сне, в голове роились мысли о странном поведении Эндрю. Но когда наступило утро и Ичиро проснулся, он натянул улыбку и стал дразнить своего господина за его растрепанное состояние, за щетину вдоль челюсти и растрепанные волосы, и в итоге Ичиро опоздал на первую встречу за день. — У Жана есть предпочтения по поводу шоу? — спросил Ичиро у Нила, поцеловав его в лоб. — Хм, тот, что с президентом? Или что-то в этом роде. — В данный момент Нил был более чем немного уязвлен и отчаянно нуждался в кофеине и душе; он надеялся, что у него будет время и на то, и на другое, прежде чем им придется уехать на следующую фотосессию. — Я скажу Стюарту, поскольку сегодня вечером я буду занят. Увидимся завтра, Натаниэль. Приняв это как сигнал к уходу, Нил поморщился, встал, собрал одежду и попросил одного из людей Ичиро проводить его вниз. Жан явно волновался, несмотря на то, что Брен был уведомлен о планах на ночь, но после того, как быстро обнял Нила, не стал слишком суетиться. Он приготовил Нилу чертовски вкусный кофе (несколько порций эспрессо с небольшим количеством молока), который Нил выпил, простоял несколько минут под горячим душем (проклятая фотосессия), а затем вернулся в Центральный парк, на этот раз для «Nike». К тому времени стало ясно, что жизнь его ненавидит, потому что в любое другое время он был бы счастлив бегать, быть на улице, а не в «Гнезде», но он так устал, тело болело, Ичиро вел себя странно, и люди пялились на него и возились с его лицом и волосами, трогали его и… и он просто хотел начать бежать и никогда не останавливаться. Но Жан был рядом, и Брен тоже. Если он убежит, они заплатят цену за его свободу, вместе со Стюартом и Марли, и всеми остальными, кто, по мнению Ичиро, причинит ему боль из-за их страданий, и пройдет совсем немного времени, прежде чем его снова выследили бы, не со всеми этими проклятыми фотографиями и играми в сети и… и оно того не стоило. По крайней мере, были люди, в чьи обязанности входило постоянно приносить ему кофе и энергетические батончики, чтобы помочь ему пережить день, а прыжки помогали ему не заснуть. Когда они вернулись в гостиничный номер, Стюарт был там с билетами на встречу с Гамильтоном, и Жан изо всех сил старался выглядеть слегка обрадованным новостями. Нил закатил глаза, прежде чем поблагодарить дядю за них обоих, и ему пришлось выслушать лекцию о том, как вести себя на публике и что говорить, если кто-нибудь спросит, что они делают в городе (это была смесь отпуска и работы со спонсорами, и они были в городе с двумя помощниками из команды). Пока Нил был первокурсником, Тетсуи удобно «убил» его фиктивных родителей (предвещание многого?), что облегчило ему пребывание в «Гнезде» на полный рабочий день и усложнило задачу по поиску «Джостенов». Что касается Жана, это был хорошо известный «факт», что он отдалился от своей семьи, предположительно, по одной из причин, почему Тетсуи привел его в «Эдгар Аллан» в столь юном возрасте и вырастил в «Гнезде», так что это не должно показаться слишком странным, что они уехали вместе, когда остальные члены команды навещали свои семьи. Стюарт (или Ичиро?) даже заказал столик в каком-то модном японском ресторане, так что, немного приодевшись, Нил и Жан, вместе с Жанной и Бреном, отправились куда-то на ночь. Нил вздрагивал всякий раз, когда слышал свое имя или о «Воронах», но Брен отлично справился со своей задачей, поставив свое внушительное тело между Нилом и остальными обедающими, и вскоре он расслабился, наслаждаясь едой и компанией — это было очень похоже на их обеды в «Гнезде», только с гораздо лучшей едой и без чертовой капусты. Жану приходилось пару раз слегка сжимать его правую руку, чтобы он не заснул во время мюзикла, который на самом деле был очень хорош для того, что должно было быть историческим (Нил думал, что они будут петь, как в опере или еще где-нибудь, не то чтобы он когда-либо задумывался о бродвейских шоу). В течение нескольких часов они были как будто обычными людьми, способными делать обычные вещи. В ту ночь он смог заснуть, прижавшись к Жану, рука Жана обхватила его грудь, как бы убеждаясь, что он рядом и в безопасности. На следующий день они должны были сделать несколько фотографий для «Brine Racquets», а затем смогли пойти в Метрополитен, чтобы Жан мог побродить по этажам, заполненным произведениями искусства (Нил был доволен этим выбором), с задумчивым лицом. Нилу было интересно, что бы выбрал его друг в качестве специальности, если бы у него был шанс, может быть, какую-то степень в области искусства или, возможно, даже танца, учитывая то, как он наблюдал за артистами на сцене вчера вечером. Однако у Жана никогда не будет такого шанса, как и у Нила, когда Ичиро и маленький сын, о котором он упоминал прошлой ночью, принадлежат им, когда их жизнь сводится к обещаниям, данными другими людьми (по крайней мере, со стороны Жана — Нил же был проклят дважды, отцом и самим собой). Часть Нила хотела закричать, стоя в тихом, открытом пространстве Метрополитена, окруженный такой красотой и людьми, которые могли свободно выходить, делать покупки, есть и бродить по городу, делать все, что они хотели, в то время как он и его лучший друг должны были вернуться в отель, как хорошая маленькая собственность. Он хотел начать кричать и никогда не останавливаться, схватить что-нибудь и начать крушить… но не мог. Никаких сцен. Никакого негативного внимания. Не усугублять долг, который он уже задолжал. Ему так хотелось позвонить Эндрю, услышать глубокий, спокойный голос своего друга, но он не решался, не тогда, когда он чувствовал себя так, не когда Ичиро был так близко (после того странного разговора). Поэтому он решил сфотографировать какого-то торговца на фоне картины эпохи классицизма, одетого во все черное, и послал фотографию своему другу с подписью «напоминает мне тебя». Затем он нашел картину того же периода с дьяволенком из ада и отправил и ее, сказав: «Нет, подожди, это гораздо лучше». Несмотря на гнев и безнадежность, охватившие его, он улыбнулся, когда Эндрю написал ему в ответ — «не думай, что я не приду туда, чтобы сломать тебе пальцы и телефон». Затем появилось изображение недовольной пушистой птички с крыльями, обмотанными бинтами. Нил провел остаток дня в Метрополитен-музее, посылая Эндрю нелепые изображения с картин и скульптур, а Эндрю посылал ему в ответ еще более нелепые изображения птиц, и все это время Жан только качал головой. Вечером снова был ужин с Ичиро, хотя Нил не остался на ночь, так как его господин должен был уехать на очередную встречу. Он просматривал фотографии птиц, отмокая в ванне, пока Жан не сказал ему, что уже достаточно поздно и надо идти спать. На следующий день они были на стадионе «Нью-Йорк Бэрон», где проходила фотосессия для «Adidas», а затем они ужинали с Томасом Рэдклиффом, который владел командой вместе с Ичиро. Это был общительный мужчина лет тридцати, высокий, со светло-каштановыми волосами и зелеными глазами, который рассказывал им истории о своем детстве в Бруклине, а затем о том, как он поднялся в брокерской фирме. — Я всегда любил спорт, хотя у меня гораздо лучше получается с цифрами, — признался он с глубоким смехом. — И я достаточно умен, чтобы понять, что за экси стоят все нужные люди — с каждым годом его популярность растет все больше и больше, и вы двое станете отличным дополнением к команде. У вас уже есть огромная фан-база, и люди готовы покупать вещи только потому, что с ними ассоциируются ваши лица, потому что вы выигрываете матчи… помимо всего прочего. Вы станете только больше, когда попадете в профессионалы. Нил заставил себя улыбнуться (чтобы быть немного Куртом), кивнуть головой и продолжить есть, пока Томас и Ичиро говорили о сделках и контрактах, в то время как их с Жаном будущее было детально спланировано. Он знал, что они будут выступать на профессиональном уровне (что у них не было другого выбора, кроме как стать профессионалами), и что «Магнаты» — наиболее вероятная команда, поскольку Ичиро был ее частичным владельцем (так намного проще следить за ними, контролировать их и их финансы), но теперь… теперь это было прямо заявлено. Рэдклифф уже планировал места в команде на конец следующего года, когда Жан закончит университет, а Нил — через два года после этого. Их места уже были зарезервированы (с тех пор, как Рико придумал «Идеальный корт»), и был намек, что чем раньше они пройдут отбор в Корт, тем лучше (более крупные сделки по поддержке, больший престиж для «Магнатов»). Нилу приходилось с трудом сдерживаться, чтобы съесть стейк, поданный на ужин, и он чувствовал, как дрожит нога Жана, когда она прижималась к его ноге. Перед тем как покинуть дом (особняк) Рэдклиффа, им дали по пакету, в котором были различные товары «Магнатов» — джерси, шарфы и другие вещи, которые могли понравиться другим «Воронам» — и смеющийся комментарий о том, что Рэдклифф ожидает, что в этом году они выиграют чемпионат. Ичиро ответил, что в победе «Воронов» нет никаких сомнений, а Нил продолжал улыбаться, его щеки болели от того, что он так долго носил это выражение. Он снова провел ночь в пентхаусе Ичиро, а как только смог уйти, переоделся в тренировочную одежду и потащил сонного Брена и напряженного Жана в Центральный парк на пробежку, несмотря на холод, падающий снег и собственную усталость. Жан не спорил, не говорил ни слова, просто бежал рядом с ним в темпе, и они бежали по дорожкам около двух часов, пока Брен отслеживал их по телефону. Они едва успели принять душ и переодеться, прежде чем отправиться в фотостудию, где Нилу пришлось снова улыбаться и выпить достаточное количество «Gatorade», что его затошнило, тем более что в тот день он почти ничего не ел. По крайней мере, это продолжалось всего пару часов, а потом Жанна встретилась с ними в какой-то лапшичной, где они могли пообедать (Нил упивался отсутствием зеленых овощей в последние несколько дней), а затем пройтись по магазинам. Не самый любимый способ провести день, бродя по дорогим магазинам, когда к ним подходят дюжина или около того поклонников и просят сфотографироваться вместе, но это позволило ему хотя бы купить несколько запоздалых подарков. На Новый год они все получили передышку… более или менее. Никаких фотосессий, но Нил и Жан вернулись в пентхаус, чтобы провести вечер с Ичиро, Стюартом и несколькими людьми, которых Нил не узнал, — неформальная вечеринка, где Нил и Жан знали достаточно, чтобы говорить только тогда, когда к ним обращаются, и не создавать проблем. То, что Стюарт был рядом, словно присматривая за ними, не помогало им успокоиться, как и то, что Ичиро «попросил» Нила переводить для одного русского гостя в дорогом костюме с грубыми татуировками на тыльной стороне рук, чье знание английского временами было не очень хорошим. Он отправил одно сообщение Эндрю, чтобы пожелать ему счастливого Нового года, отправил немного раньше и в полночь произнес тост вместе со своим лучшим другом, дядей и господином. К тому времени, когда все покинули вечеринку, он был измотан и хотел просто лечь спать — за всю ночь он выпил всего два бокала шампанского, но пребывание в окружении стольких людей было утомительным на многих уровнях. Поэтому он попытался улыбнуться, когда Ичиро привел его в спальню пентхауса, и почувствовал благодарность, когда его поцеловали в губы, а затем сказали, что он может одолжить халат, если хочет, на ночь, и больше ничего не последовало. Он немного поспал, несмотря на усталость, и все стало лучше утром, когда проснулся Ичиро, притянул его для поцелуя, а затем перекатился на него, пока его руки искали пояс мягкого халата, который уже соскользнул с плеч Нила. — Интервью начнутся через три дня, — сообщил Ичиро, пока Нил собирал свою одежду, чтобы вернуться в номер. — Я хочу, чтобы решение о новом тренере было принято до завершения первого раунда игр, чтобы Андрич не смог попытаться взять ситуацию под контроль. Он уже, кажется, считает, что мой дядя должен держать его в курсе происходящего и присылать ему список кандидатов, как будто он имеет право голоса в этом вопросе. Ну, он (или университет) будет платить этому человеку зарплату, но Нил не был настолько глуп, чтобы упоминать об этом — Андрич уже должен был привыкнуть к тому, что «Вороны» независимы от университета. — Вам что-нибудь нужно от меня? — спросил он. Ичиро обдумал этот вопрос, прежде чем обойти кровать и приподнять подбородок Нила. — Слушайся своего дядю и Масато и продолжай побеждать, Натаниэль. Держи игроков в узде, чтобы у Андрича не было повода покинуть свой милый маленький офис и отправиться в «Гнездо». — Да, мой Господин. — Нил оставался неподвижным, пока его целовали, затем склонил голову в почтительном поклоне. — Увидимся через несколько дней, — сказал ему Ичиро, уходя. — С Новым годом, Натаниэль. Пусть он будет благополучным, полным удачи для нас обоих, одним из многих грядущих. — Да, мой Господин, — отозвался Нил, пальцы его правой руки сжались на медальоне, висевшем у него на шее, и он задрожал от ноющей пустоты внутри себя при мысли о «многих». *******