Black As Is The Raven, He Will Get A Partner

******* В начале февраля Нил получил сообщение о том, что Ичиро хочет поужинать с ним этим вечером, поэтому он взял в раздевалке сменную одежду, чтобы уйти сразу после тренировки. Поскольку Ногучи, уже подменяя Тетсуи, выходил на корт, чтобы изучить принцип работы Воронов и их матчи, тренировки были изнурительными, но совсем по-другому, не так как раньше — трость их «Хозяина» била по полу только для того, чтобы сфокусировать внимание, но Ногучи быстро устно указывал на те места, которые, по его мнению, требовали улучшения. Жану и Нилу предстояло проделать большую работу в качестве капитана и вице-капитана, тем более что некоторые из их лучших игроков получили предложения от профессиональных команд в связи с предстоящим окончанием учебы. Жан разговаривал с Джереми Ноксом (который перейдет в команду «Морских львов» в Сан-Франциско) уже не реже двух раз в неделю, благодарный за советы троянца, пытавшегося «улучшить» свои навыки капитана, а Нил усиленно занимался с новичками, чтобы они были более чем готовы занять место в составе в следующем году. Он не хотел думать о том, что чуть больше чем через год он станет капитаном команды. К стрессу, связанному с переходом, добавлялось еще и то, что по всему Гнезду ползали журналисты, пресса и совет директоров университета, жаждущие увидеть, как Тетсуи Морияма, один из создателей экси, передает бразды правления лучшей командой первого дивизиона НССА I класса своему «избранному» преемнику, словно это был исторический момент. Нил мог уловить раздражение Ногучи из-за того, что его прерывают, но мужчина допустил это до определенного момента, безмятежно улыбаясь, пока не заявил, что «Воронам» необходимо сосредоточиться на тренировках, если они хотят победить. Ногучи, казалось, заботился об интересах команды, об игроках — не меньше, чем о победах. Нил воздерживался от суждений до тех пор, пока Тетсуи не исчезнет вместе с прессой, и Ногучи не будет полностью контролировать ситуацию. До тех пор, пока он не сможет раскрыть свое истинное лицо. Если он окажется еще одним «Хозяином»… тогда Нил увидит, сколько у него осталось, чтобы поторговаться с Ичиро или своим дядей Однако сейчас он все еще выплачивал свой текущий долг, что привело его обратно в особняк и усадило за маленький обеденный стол с Ичиро. Несмотря на то, что он не ел с самого обеда, а капусты не было и в помине, Нил не чувствовал себя голодным. Тем не менее, он заставил себя улыбнуться и сделать вид, что доволен таким раскладом (это было не совсем так). — Завтра КРЭ опубликует расписание на следующую часть сезона, — сказал ему Ичиро по-японски, помешивая суп — что-то вроде крабового биска. — А Вы случайно ничего не знаете? — Нил отложил ложку и ухмыльнулся. — Может быть, инсайдерская информация? Ичиро улыбнулся в ответ. — Вы будете играть со штатом Огайо и Пердью. — Какая жалость, Жан будет убит горем, если это будет не Нотр-Дам, — заявил Нил, прикидывая, с какими командами будут играть «Лисы», и надеясь, что они смогут пройти хотя бы в следующий раунд; он не хотел, чтобы команда Эндрю была выбита из чемпионского сезона так рано. — О, а он неравнодушен к данному университету? — Нет, он надеется, что однажды изгонит такого дьявола, как я, — поддразнил Нил. — Как говорится, надежда умирает последней. Ичиро рассмеялся и рассказал ему о некоторых храмах и святилищах, которые он посетил в Японии, когда ездил туда с отцом. Хотя в его поведении всегда присутствовала холодность, когда он упоминал старшего Морияма, Нил подумал, что его господину понравилось время, проведенное в другой стране (или, по крайней мере, его часть), и он был рад предаться воспоминаниям. За разговорами они дошли до основного блюда — восхитительной белой рыбы с терпким сливочным соусом. — Как-нибудь мы посмотрим, как тебе живется в Киото, — заметил Ичиро, на что Нил лишь улыбнулся и ответил, что никогда не забирался так далеко в Азию, когда путешествовал с матерью. — Итак, мне сообщили, что Даниэль Уайлдс приняла предложение работать помощником тренера. Обрадованный сменой темы, Нил сделал небольшой глоток фруктового белого вина, подававшегося к ужину. — Правда? Когда она приступит к работе? — Ичиро сказал ему, что Ногучи был впечатлен ее собеседованием и что Масато не видел ничего, что могло бы вызвать у него беспокойство. — Первого июня. — Ичиро на мгновение задумался. — У тебя нет никаких с ней проблем, учитывая ее отношения с Кевином Дэем? — Нет, с чего бы это? — Нил отложил вилку и сложил руки на коленях, чтобы уделить внимание… ну, тому, на что Ичиро намекал этим вопросом. Может быть, это как-то связано с Эндрю? — Да, она «Лис», но я думал, что именно поэтому она и получила эту работу, потому что умеет держать язык за зубами. И Мэг ей доверяет. Она много помогала Мэг и даже Марли, и она будет полезна для остальных девушек в команде. — …Я не должен забывать это о тебе, — сказал Ичиро со слабой улыбкой. — Что забывать? — Нил очень, очень сильно ненавидел, когда его разговоры с Ичиро отклонялись от темы, за которой он не мог уследить. Теперь улыбка Ичиро была довольной. — Тебе нравится ужин? — Да. — Нил взял вилку и слегка потыкал оставшуюся на тарелке рыбу, уже зная о переменчивых настроениях своего господина. — Спасибо, это гораздо лучше, чем еда в кафетерии. — Хотелось бы надеяться. В тот вечер больше не было никаких загадочных комментариев, и это было хорошо. Нил почувствовал облегчение от того, что смог вернуться в Гнездо (сама по себе странная мысль), когда они «закончили» на ночь, Ичиро расслабился и, сидя голым на краю кровати, проверял свой телефон. Нил колебался лишь мгновение, прежде чем тоже сел и, наклонившись вперед, провел пальцами по татуировке, изображающей тенгу, сражающегося с двумя демонами, которая располагалась на спине его господина. — Когда Вы ее сделали? — Когда мне исполнилось двадцать лет, — ответил Ичиро. Отложив телефон, он взял Нила за руку и притянул к себе для глубокого поцелуя. — Это будет домашняя игра, в следующий четверг, — сказал он, когда разговор прервался. — После матча ты поднимешься в башню и поможешь мне с некоторыми переводами — там будет Михайлов. Нил вспомнил русского с новогодней ночи и слегка кивнул. — Да, господин. — Преуспей в этот вечер, Натаниэль, — сказал ему Ичиро, поцеловал его в подбородок и пожелал спокойной ночи. Нил устроился на пассажирском сиденье внедорожника, пока Брен отвозил его обратно в кампус, и Жан дал ему десять минут на душ, прежде чем выключить горячую воду. Он позволил друзьям суетиться вокруг него, сушить его волосы или же приносить очередную порцию травяного чая, рассказывая о предстоящих матчах, и никто ничего не сказал, когда он натягивал толстовку «Лисов», которую Эндрю прислал ему, перед сном. Все трое притворились удивленными, когда Ногучи сообщил им о Огайо и Пердью, Масато все время смотрел на них, а потом они почти весь день были заняты тренировками, готовясь к следующему раунду, хотя ни одна из команд не была серьезным соперником. Они не могли рисковать, принимая все легко или как должное, когда к ним приковано столько внимания, когда на команду оказывается такое давление, требующее от них результата. У Нила не было возможности позвонить Эндрю до субботы, из-за расписания тренировок «Воронов» и привычки его друга покидать кампус, чтобы тратить мозговые клетки и время на пьянство. — Чем именно ты все время занимаешься в клубе? — спросил Нил в субботу после утренней тренировки. — Это когда-нибудь надоедает? — Он не мог себе представить, что захочет снова и снова возвращаться в какое-то место только для того, чтобы пить алкоголь и терпеть толпу людей. — Подожди, а ты танцуешь? — спросил он, внезапно удивившись этой мысли. Эндрю молчал, если не считать протяжного выдоха. — Вальжан, — позвал он, — ты что, позволил этому идиоту получить по голове мячом, что ли? Неоднократно? Жан хмыкнул в ответ на вопрос, а Марли усмехнулась. — Он прирожденный идиот, — с пренебрежением заявил Жан. — Он же британец, в конце концов. Хуже только американец. — Да ладно тебе, — сказала Марли, в то время как Нил показал своему партнеру грубый жест. — Я хочу знать о танцах. Он придурок или один из тех парней, которые просто переминаются с ноги на ногу? — Ее глаза расширились, и она хлопнула в ладоши. — Я знаю! Он трясет головой! Эндрю цокнул языком. — Ты позволил им обоим получить по голове, Вальжан? На самом деле мне плевать на Патель, за исключением того, что я хотел бы однажды увидеть, как это происходит. — Я тоже тебя люблю, обезьяноподобный ублюдок, — отозвалась Марли. — Полагаю, ты не хочешь увидеть последнюю фотографию сонного Нила в твоей толстовке? — А зачем ему это нужно? — спросил Нил, пока Эндрю молчал, чем заслужил один из возмущенных взглядов Марли. — Я не танцую, — сказал Эндрю с редким намеком на раздражение в своем глубоком голосе. — Я сижу и пью, терплю нытье Кевина и смотрю, как мой брат и кузен ведут себя на танцполе как идиоты. — И что в этом веселого? — задался вопросом Нил. — Особенно если ты имеешь дело с Дэем? — Хотя, возможно, это и объясняло всю выпивку. — Это лучше, чем все выходные играть в стикбол. — Эх, мы согласны не соглашаться. — Марли кивнула в знак согласия, в то время как Жан этого не сделал. — Ты действительно получил слишком много ударов по голове, — проворчал Эндрю. — Возможно. Кстати, о твоем любимом «стикболе», — Нил улыбнулся смешок своего друга, — тебе не терпится сыграть с «Медведями» и «Бенгальцами»? — Я должен сбросить звонок, — заявил Эндрю, но не сделал этого. — Кевин доволен, потому что все не так плохо, как могло бы быть, мы больше не попадем к такой команде, как «Львы», из-за которой мы бы сразу вылетели. Но еще один чертов перелет. — Мы поедем в Индиану, — сказал Нил. — Хочешь, я привезу тебе немного кукурузы? — …Серьезно, Моро, ты следишь за тем, чтобы он надевал шлем или как? — Говорю же, он британец, — Жан вздохнул. — И дьявол. Нилу следовало подняться в Восточную Башню и позвонить оттуда: тогда ему пришлось бы иметь дело лишь с одним сварливым ублюдком. — Окей, теперь, наверное, я понимаю всю эту суету вокруг выпивки. Ему пришлось терпеть, пока Эндрю называл различные причины, доводящие его друзей до желания напиться (то, как он издевался над игроками на корте, был дьяволом и остроумным засранцем, а также ещё несколько вещей, которые Нил был вынужден признать верными, но он отказывался считать отвращение к капусте чем-то плохим), а затем настало время обеда. Тем вечером они были заняты домашкой, поэтому не смотрели никаких фильмов, сосредоточенные на выполнении своих заданий, поскольку следующие несколько недель (на самом деле месяцев) обещали быть напряжёнными, а середина семестра уже не за горами. У Жана и Нила также было ещё одно дополнительное задание: помогать Ногучи с окончательным выбором новобранцев. Так как они оба знали остальных членов своей команды лучше всего, неудивительно, что эта изнурительная работа легла на их плечи. И все же Нил чувствовал некую гордость за «Воронов», ведь он отвечал за формирование команды. В кои-то веки он ощутил надежду на предстоящий сезон. Когда настал четверг, он был готов — по крайней мере к игре. «Олени» Университета Огайо играли неплохо, но они никогда не проходили дальше полуфинала (редко вообще добираясь так далеко), поэтому и не представляли угрозы для действующих чемпионов. Ногучи работал «под присмотром» Тетсуи всю игру, постоянно находясь рядом с «почитаемым» тренером, который часто советовался с ним, и даже сам произвел несколько замен. Ногучи вел себя как нечто среднее между временным помощником тренера (поскольку Акаги так официально и не заменили… хотя большинство людей полагали, что Масато занял его место) и главным тренером. Единственным, что волновало Нила, было то, что «Вороны» победили и то, как решительно они добились этого. Из-за того, что он принимал участие в предматчевом интервью, Эйвери согласилась пойти вместе с Жаном ответить на вопросы журналистов после матча, что позволило Нилу ускользнуть, чтобы подняться в Восточную башню так быстро, как он мог. Нил не сильно любил интервью, но он предпочел бы провести полночи, общаясь с высокомерными или снисходительными журналистами, а не подниматься в Западную башню после игры. Однако он давно уяснил, что ему редко (если вообще когда-нибудь) было позволено делать то, что хотелось, когда дело касалось его жизни. Итак, он принял душ и оделся в темно-серые брюки свободного кроя и мягкий кашемировый свитер поверх тонкой футболки, затем последовал за Бреном через Гнездо, вверх на лифте туда, где ждал Ичиро. Он кивнул своему господину, обращая внимание на новых телохранителей, затесавшихся среди тех, кого Нил знал почти два года. Он принял бутылку ароматизированной воды, пока Ичиро и Михайлов расспрашивали его об игре. На лице Нила держалась небольшая, приятная улыбка, даже когда он преуменьшал усилия, приложенные им во время игры, силу грубых ударов, которые он получал от игроков «Оленей» в их попытках сделать так, чтобы поражение стоило того, тихо смеясь, когда Михайлов рассказывал о том, как тот играл в футбол в юности. Он привык притворяться, играть роль, становиться кем только нужно было на несколько часов, дней, недель… для него все это было не ново: стоять в комнате с мягким ковром, панорамным видом и вооруженными охранниками. Сейчас вместо матери, прикрывающей его спину, у него был Брен, и от него зависела не одна жизнь, если бы он допустил ошибку (он этого не сделал). Поэтому Нил продолжал улыбаться, делать маленькие глотки воды и переводить до тех пор, пока у него не заболела голова даже больше, чем его тело болело от недавней игры. Нил заставлял себя не думать о том, что он слышал или о чем говорил, о «бизнесе», который и сделал семью Морияма такой могущественной. Который сделал её слишком могущественной, чтобы Нил и Жан даже подумать могли о свободе от их оков. — А он умен, — прокомментировал Михайлов, когда стало ясно, что на сегодня всё закончено. — Умный и… э, скорый? — Быстрый, — согласился Ичиро, пожимая руку русскому. — Да, да, быстрый. Быстрый язык, быстрые ноги. Верные люди важны, ведь на них можно свалить побольше работы, — Михайлов посмеялся над своим же замечанием, затем махнул своим людям, стоящим вокруг. — До скорой встречи, Морияма, — попрощался он на русском. — Да, до скорой встречи, — ответил ему Ичиро, тоже на русском, слегка кивая. Нил оставался стоять на месте, пока русские не ушли, совершенно не удивившись, когда Ичиро указал своим людям тоже проследовать на выход; Брен остановился на секунду, его взгляд был устремлен на Нила, который слабо кивнул ему. Ичиро уловил это, конечно же, и ждал объяснений, протягивая Нилу стакан с виски: — Он очень верен тебе. Помятуя о том, как Ичиро избавился от каждого, кто, по его мнению, был верен лишь Тетсуи, как он всё ещё пристально наблюдал за Накамурой, Нил покачал головой. — Он просто выполняет свою работу, присматривает за мной, потому что верен моему дяде, — это была… в основном правда, Нил знал, что Брен будет закрывать глаза на его поступки до каких-то пор. В конце концов, он всё ещё докладывал обо всём Хэтфордам и не стал бы портить доверительные отношения с ними. — А мой дядя верен Вам. — Да, в этом всё дело, — пробормотал Ичиро, взглянув на Нила. — За верность, — сказал он, легонько ударяясь своим стаканом о стакан Нила, который не колебался перед тем, как повторить тост и залпом осушить напиток. Он был совершенно вымотан: это была длинная неделя, во время которой Нил разрывался между учебой, дополнительным изучением русского, тренировками и экси, оставаясь в одиночестве только для того, чтобы засесть за переводы даже ночью. И всё же он изматывал себя ещё больше, проталкиваясь сквозь все препятствия, чтобы он смог сосредоточиться на Ичиро, на них двоих в маленькой спальне, делая всё, чтобы у его господина не возникло причин допрашивать Брена (почему список, казалось, становился все длинннее и длиннее?), или же «заботиться» об Эндрю, или пошатнуть тот ценный мир, ради которого Нил пожертвовал столь многим. Он очистил свой разум настолько, насколько смел, делая некоторые вещи… автоматически, укоренившиеся в нем уже настолько глубоко, он ждал, пока не пройдёт достаточно времени. Кроме того, что было уже поздно (что Нил прочувствовал на себе, учитывая утреннюю тренировку «Воронов», длинный день и усталость, навалившуюся на него), Ичиро решил остаться на ночь в Башне — а следовательно, Нил тоже провел там ночь. Несмотря на усталость, Нил лежал на кровати, пока рука Ичиро покоилась на его бедре, слегка посапывал рядом с его правым ухом, не в силах уснуть. Не тогда, когда он только мечтает о свободе, о том, чтобы выбраться из кровати и пойти в свою комнату, отмыться дочиста, а затем лечь, чувствуя Жана за своей спиной, что, как он знал, означало, что было безопасно закрыть глаза. Что было безопасно расслабиться, ослабить бдительность без того, чтобы за этим последовало что-то ужасное. Но он не был свободен, верно? Нет, он должен был лежать здесь, не шевелясь, чтобы не потревожить Ичиро, а позже расплыться в улыбке, когда его господин проснется через пару часов, впиваясь пальцами в бедро Нила перед тем, как нежно погладить кожу и отпустить. Брен уже ждал Нила, когда тот вошел в гостиную позже, на его широком лице появилось обеспокоенное выражение, которое только усилилось, когда Нил вздрогнул, стоило Брену протянуть руку, чтобы помочь. — Ты… оставался здесь всю ночь? — спросил Нил, его голос был чуть громче хрипа. — Я? Нет, мне приказали уйти в какой-то момент, — ответил Брен, обхватывая рукой плечи Нила; это заняло несколько секунд, чтобы Нил понял, что сейчас на Брене другая рубашка. — Блять, Рыжий, ты выглядишь… Давай уложим тебя в кровать, ладно? Сломленный смех вырвался из горла Нила, когда он случайно врезался в стену, потерявшись в пространстве. — Только… только что выбрался из одной. Настала очередь Брена вздрагивать от услышанного. — Это не то, что я имел в виду, блять. Твоя постель, понял? Ты выглядишь так, будто не спал несколько суток. Он и чувствовал себя также, да. Нил потер лицо, направляясь к лифту. — Нельзя, тренировка и занятия, — из-за расписания выездных игр им не позволялось пропускать занятия почти ни по какому поводу, и Нил также был вице-капитаном, поэтому у него не была права пропустить тренировку. — Нил… А теперь ещё скажи, что будешь делать что-то другое, а не спать, если пойдешь. Возможно и нет, но он хотя бы будет там. Брен оставался рядом с ним, будто приклеенный следуя за ним вплоть до общежития, его руки были вытянуты, готовые поймать Нила, если он оступится. Зрение Нила лишь слегка мутилось от недостатка сна и… всего остального. Деклан стоял около двери, когда они наконец пришли, и он открыл им дверь, выражение его лица было таким же, как у Брена. Нил едва успел войти внутрь, как Жан и Марли набросились на него. Жан смотрел на него всего мгновение перед тем, как утянуть в крепкие объятия; всё напряжение покинуло тело Нила, пока его обнимали, и он всё-таки позволил себе на секунду закрыть глаза, положив голову на плечо друга. — Ты… Нил вздрогнул и отстранился. — Сколько? — спросил он, его голос почему-то все ещё был хриплым. Жан непонимающе уставился на него. — Сколько что? — До тренировки. Марли покачала головой, пока Брен усмехался. — Нет, ты не… — Дай мне пять минут, — сказал Нил, когда на слегка шатающихся ногах направился прямо в ванную. — Упрямый дурак серьезно думает, что сегодня пойдет бить по мячам и учиться, — заявил Брен. — Нил, нет! Тащи свою глупую задницу обратно в постель! — Жан повысил голос, следуя за ним в ванную комнату. — Нет, — Нил не позаботился даже о том, чтобы полностью раздеться, он только снял кашемировый свитер, так как он был самой дорогой вещью на нем, и обувь. Всё остальное осталось на нем, даже когда он вошел в ванную, медленно прилипая к коже, пока вода обрушилась на Нила (Гнездо могло быть тем еще адским пеклом, но в нем имелся неограниченный запас горячей воды, и ей никогда не требовалось много времени, чтобы нагреться). — Ты знаешь, почему я не могу, — он вцепился в медальон, свисающий с его шеи. Когда Нил прижался спиной к скользкому кафелю душа, на мгновение возникло желание сползти вниз, пока он не встанет на колени (или ляжет на холодный кафель), переполненный всеми этими эмоциями. У них был новый тренер, что означало повышенное внимание ко всему прочему, к тому же скоро начинался период игр плей-офф. И этого нового тренера им нужно было впечатлить, потому что Нил не собирался ставить под угрозу Жана и его место капитана команды, не тогда, когда в следующем году он должен был войти в профессиональный спорт. Нельзя было допустить, чтобы у Жана этот год ознаменовался как «плохой», ведь это могло повлиять на условия его контракта. Контракта, который составят Ичиро и Томас Рэдклифф, по которому Жан будет получать только часть уговоренной зарплаты. Нил не мог допустить, чтобы его друг все эти годы страдал из-за него. — Нил… — Жан попытался спорить. — Со мной все будет в порядке, — сказал Нил со слабой улыбкой. — И сегодня укороченный день, какой «ужас»! Дни в Гнезде «всегда» же были такими. Жан покачал головой, не веря его саркастичному тону. — Тогда поторопись, если собираешься опять докучать нам, глупый дьявол. Верно, у них оставалось мало времени. Нил заставил себя принять душ, пока Жан вышел за чистой одеждой, и когда он закончил, Брен уже стоял с чашкой кофе для него. Нил пил его во время их похода до небольшой кухни. Марли жаловалась на него весь путь, называя его идиотом за то, что он не остался в кровати, но Нил легко заткнул ее (его истощенный усталый вид помог ему в этом). У него болело всё тело, он устал, но это не было чем-то новым, когда дело касалось тренировок. Ногучи детально разобрал вчерашнюю игру, уделяя внимание каждому недочёту, который, как он думал, ослаблял команду, с Тетсуи, хмурой тенью стоящим за ним всё время. Но что удивило не только Нила, но и остальных «Воронов», так это то, что Ногучи не сопровождал свою критику физическим наказанием. Вместо этого он заставил игроков, хуже всего показавших себя на поле, делать упражнения, чтобы отработать точность и пасы, тогда как остальные были заняты утренними схватками, после чего все отправились на занятия. Марли взяла на себя обязанность не дать Нилу уснуть во время их совместных пар, а в остальных случаях писала сообщения (вибрация несколько раз выводила его из оцепенения). Нил был настолько измотан, что во время обеда он даже не нашел сил жаловаться на чёртову капусту. Это заставило Жана пожалеть его, в кои-то веки съев противную зелёную кишицу (он точно что-то замышлял), а позже команда собралась в зале, работая на тренажёрах несколько часов. Нил так устал, что смог только написать Эндрю о том, чтобы тот веселился, напиваясь и не танцуя, перед последней, вечерней тренировкой. Он заснул, как только его голова коснулась подушки той ночью, и всё это только для того, чтобы сразу проснуться, возвращаясь на корт следующим утром, чувствуя себя таким же уставшим. Суббота была ещё одним длинным днём: из-за того, что новобранцев чаще выпускали на поле во время игр, им необходимо было больше тренироваться на корте в Гнезде. И это также означало, что Жан и Нил должны были нянчиться с ними, помимо собственной тренировки. Было удивительно, что Ногучи решил понаблюдать за ними, ведь Тетсуи вообще редко тратил время на то, чтобы присутствовать на каждой тренировке, особенно когда дело касалось таких низкоранговых «Воронов». Отчасти это вдохновляло, а с другой стороны Нил хотел покинуть корт из-за присутствия мужчины (почти) средних лет, стоящего так близко, выкрикивающего приказы глубоким голосом, его лицо было беспристрастным, а взгляд — пристальным. Это ещё больше подталкивало Нила к краю, особенно когда Масато постоянно маячил поблизости. К воскресенью он был измотан только больше, чем раньше, и всё ещё не разговаривал с Эндрю, если не считать пары сообщений. Он просто хотел хорошенько выспаться ночью, хотел иметь возможность отдыхать до того момента, как он перестанет чувствовать усталость, но этого не произойдет, верно? Нил и так едва мог выкроить несколько часов на сон из-за кошмаров, в которых его отец на самом деле не умер, где Натан Веснински приходит в Гнездо, чтобы сдержать обещание и покалечить его, лишить возможности когда-либо сбежать. В этих кошмарах Рико тоже восставал из мёртвых, он держал запястья Нила своими холодными, гниющими руками, пока Федоров и Баутиста, тоже присутствующие в этих кошмарах, развлекались с Нилом, сменяя друг друга снова, снова и снова. Каждую ночь Нил просыпался, чуть ли не крича от ужаса, что могло бы разбудить его соседей по комнате, но Нил не раз и не два сталкивался с кошмарами в бегах, когда ему и его матери приходилось спать в одной кровати. Он знал, как оставаться тихим в такие моменты. Точно так же он знал, как просыпаться каждый день, вставать с кровати и двигаться, проглатывать еду перед собой, не позволяя вялости, боли в ушибах и головокружению сковать его. Ничто не было способно остановить его от движения вперёд, не когда кто-то (теперь «их» было несколько) рассчитывал на него, поэтому Нил повторял Жану и Марли, Брену и Эндрю, что он был в порядке. Он был в порядке. Ему предстояло выиграть игру, сохранить наследие «Воронов» и сплотить их. Те выходные он снова провел в особняке, где Ичиро устроил небольшую вечеринку с различными гостями, теми, которые обычно приходили в Западную башню во время игр. Гостями вроде Михайлова. Нил применял знания всех знакомых ему языков в тот вечер, и тогда же он понял, что ему придётся в летние каникулы (теперь, когда у них не было этого дурацкого шестнадцатичасового дня) начать изучать китайский. Ичиро держал его при себе все выходные. В понедельник Марли всучила ему в руки чашку теплого чая и наградила сердитым взглядом. — Тебе не следует идти сегодня на занятия. Я могу записать конспекты. — Я в порядке, — пробормотал Нил, уткнувшись в чашку. — Нет, коротышка, ты не в порядке, — она протянула руку, чтобы коснуться его лба… Нил чуть не разлил весь чай, когда отскочил подальше от ее прикосновения, что заставило выражение лица Марли исказиться в раскаянии. — Ты… Не в порядке. Что ты… Знаешь, ты можешь поговорить со мной о чем угодно. — Я просто… Просто дай мне немного пространства, — сказал он Марли лишь часть правды; Нилу нужно было, чтобы она перестала носиться с ним, она и Жан. Он смог бы сконцентрироваться намного лучше, если бы они не цеплялись за него, делая то, чего никогда не сделала бы его мать. О нет, она бы просто ударила его, вцепилась в волосы и потащила вперёд, убеждаясь в том, что он ещё в состоянии стоять на ногах, пока не пройдёт… Сколько-нибудь. Нил скучал по ней. Затем вина окутала его: он подвёл её, она была мертва отчасти из-за него, она могла бы жить, если бы не пожертвовала всем ради него, так что Нил отбросил усталость и головокружение. Нет, на этот раз он не имел права облажаться, просто не мог. Он защитит все, что у него было на данный момент. — Нил… — Марли потерла переносицу, а затем глубоко вздохнула. — Отдохни немного в классе, хорошо? Я запишу лекции, а ты просто оставайся сидеть ровно на чертовом стуле. — Хорошо, — Нилу удалось выдавить из себя слабую улыбку, он пил свой чай по пути на занятия по искусству. Марли также согласилась помочь с новобранцами, в итоге и Джордан, и Итан были готовы выйти на поле больше, чем на пару минут, во время игры в четверг. Нил послал Эндрю сообщение, желая «удачной игры» против Университета Айдахо (и удачного полета — он даже нашел в себе силы найти фото лисы в клетке и отправить ее, на что в ответ он получил гиф лисы, рыскающей по улице и несущей в пасти черную птицу). Нил заявил, что Марли заслуживает «внимания» и поэтому она должна сидеть на предматчевом интервью вместе с Жаном, и в кои-то веки его друзья не спорили с ним — в конце концов, Марли шла к этому весь сезон, медленно, но верно набирала статистику, забивая голы и отдавая передачи. Одна только статья, в которой она сравнивалась с Теей Мулдани, сделала ее невыносимой на несколько дней, так что опыт общения с журналистами пойдет ей на пользу — ну, это была первая причина, помимо этого Нил не знал, сможет ли выдержать встречу с репортерами, когда на него пялились бы, спрашивали свои каверзные вопросы… Нил всё еще был измотан, даже после сна в автобусе, он просто хотел сохранить всю энергию для игры с «Ершами». У него кружилась голова, болело всё тело (что было странно, ведь Тетсуи и Рико не было рядом, и никто не прикасался к нему с подобными дурными намерениями… верно?), но он сосредоточил внимание на игре. Им нужно было победить. Ногучи все еще наблюдал за ним, поэтому ему было жизненно необходимо выйти на поле и выиграть, доказать, что он мог играть, что он не был бесполезным. — Нил… у тебя всё лицо красное. Все хорошо? — спросил Жан, когда они были готовы выйти на корт для разминки. — Я в порядке, — заверил его Нил. — Мне кажется, Моринелло следует осмотреть тебя, — Нил покачал головой при упоминании врача команды. — Ничего страшного, просто немного жарковато. А теперь пойдем, — он не стал дожидаться, когда Жан начнет спорить или когда Марли что-то добавит (учитывая, что её мать сама была врачом), а просто схватил шлем и вышел на корт, его взгляд был устремлен далеко вперед, чтобы его шаги не дрогнули. Несмотря на удаленность от Эдгара Аллана, среди черного и бронзового было достаточно много черно-красного цвета, что придавало стадиону довольно темные оттенки, скрывающие истинные цвета сидений почти полностью. Это также означало, что Нилу следовало по-настоящему сконцентрироваться на поле, его зрение было чуть мутным по какой-то причине, на «Воронах» и их выездной форме, на обилии красного, который отличал «Воронов» от команды Пердью. «Ерши» были чуть лучше остальных команд, когда дело касалось стратегии игры, но их игроки имели внушительные размеры и не чурались использовать грубую силу (Нилу уже порядком надоело получать удары, и это не помогало справиться с нарастающим головокружением), чтобы вывести из строя стартовую линию «Воронов». Один из защитников приложил его об стену с достаточной силой, чтобы заработать красную карточку, и Ногучи заставил его сидеть на скамейке запасных до конца второй четверти, несмотря на споры Нила. Как бы Нил ни ненавидел отсиживаться в запасе, это дало ему возможность восстановить дыхание, пока Карл и Тоби надирали «Ершам» задницу. Обретя второе дыхание (и еще раз повторив Жану и Марли, что он был «в порядке»), Нил вернулся на корт в третьей четверти. Он только забил свой четвертый гол за игру, когда Смит, капитан «Ершей» и защитник в два раза шире Жана, налетел на него; если бы Нил не был таким уставшим, возможно, он бы смог увернуться от удушающего захвата, но мяч выскочил из клюшки, и вроде как это не должно было повлиять на Нила. Он должен был быть в порядке… Но он не был, не тогда, когда в следующее мгновение на него навалилось тяжёлое тело Смита, придавливая к полу; Нил начал махать руками, вырываться, пока слова сыпались из его рта, но затем кто-то схватил его за руки и, когда груз пропал с тела Нила, с ним заговорили — ему потребовалось мгновение, чтобы понять сперва французскую речь, потом к французскому добавились японские слова. — Успокойся, Нил, все нормально, нормально! Отпусти ракетку! — Все в порядке, всё хорошо, он ушёл. Успокойся, всё в порядке. Жан. Жан и Марли. Нил с трудом дышал, даже когда принял сидячее положение, его друзья держали его за руки до тех пор, как он не выпустил из них ракетку, сжавшись, чтобы казаться меньше. После слабого кивка Жан стащил с него шлем, а затем Моринелло подошла к нему, вторгаясь в его личное пространство, что заставило Нила запаниковать снова, в глазах помутнело, дыхание застряло в глотке. Жан был с ним всё время, его рука крепкой хваткой придерживала за волосы, слипшиеся от пота, его глубокий голос тихо бормотал на французском, что он был в безопасности, и в это время врач быстро осмотрела его, начиная со зрачков, а потом и всего остального тела, её брови сошлись на переносице, когда Нил слабо прошипел, стоило ей дотронуться до левой лодыжки. — У него лихорадка и растяжение лодыжки, но думаю, это только первая степень, — доложила она Ногучи, который также вышел на корт. — Он точно выбыл до конца игры. Нил покачал головой на это заключение, пусть от движения его затошнило. — Нет, я могу играть, я могу… Ногучи остановил порыв Нила, сказанный на японском, лёгким взмахом руки. — Ты покидаешь корт и идёшь лечиться, чтобы смог играть в следующей игре, ты понял? — он дождался слабого кивка от Нила, а затем продолжил. — Хорошо. Проиграв одну битву, можно победить в войне. Запомни это. И остальные тоже. — Д-да, тренер, — ответил Нил, заикаясь, пока Жан наблюдал за происходящим. — Выведи его с корта, Моро, чтобы игра возобновилась, — приказал Ногучи; Жан был аккуратен, поднимая Нила так, чтобы уменьшить нагрузку на его левую ногу, а Марли обхватила его с другой стороны, и достаточно скоро они уже были в раздевалке, пока Моринелло суетилась вокруг него. Нил хотел кричать каждый раз, когда она касалась его, из-за чего вся её лекция о вреде игры во время лихорадки пролетела мимо ушей. Только присутствие Брена заставляло Нила оставаться спокойным и останавливало от того, чтобы оттолкнуть врача (где был его нож?). Моринелло дала ему пару минут на то, чтобы принять душ, напомнив не переносить вес на пострадавшую лодыжку. Нил пару раз чуть не упал из-за головокружения и попыток не напрягать ногу. В какой-то момент Брену даже пришлось поддержать его. Когда же Нил помылся и оделся в толстовку (которая принадлежала Жану), врач обмотала его лодыжку и дала несколько таблеток вместе с напитками, предназначенными для восполнения потерянных организмом объемов жидкости. Затем Нил лег, подперев лодыжку, он хотел вернуться и посмотреть игру, но и Брен, и Моринелло запретили. Должно быть, он заснул в какой-то момент, потому что его разбудил шум ворвавшейся в раздевалку команды; он резко поднялся и чуть не упал со скамейки, затем ударил Брена по груди, когда его друг подошел, чтобы предотвратить его встречу с полом (это было, говоря начистоту, чертовски больно из-за мышц). Несколько секунд он растерянно смотрел на Брена, а потом отпрянул, когда Жан и Марли подошли слишком близко. — Что? — Ох, коротышка, ты выглядишь просто… ужасно, — Марли вздохнула перед тем, как повернуться к Брену. — Что сказала Моринелло? — Она думает, что он настолько измотал себя, что это вызвало лихорадку, а еще недостаток сна, и ко всему прочему еще и лодыжка, — Брен легонько потрепал Нила по плечу, затем указал на дверь, после этого он подошел к Нилу, чтобы помочь ему встать. — Теперь, когда игра закончилась, я забираю его в Гнездо. — А как же автобус? — спросил Нил, головокружение только усилилось, особенно когда он поднялся. — Думаю, будет лучше, если мы поедем на внедорожнике, Рыжий. Ты сможешь растянуться на задних сиденьях, — ответил ему Брен. — Принеси-ка его вещи. Скоро увидимся. Друзья и сокомандники Нила пожелали ему выздоравливать, а Жанна уже пригнала черный внедорожник прямо к выходу со стадиона, так что Брен смог доставить туда Нила, не привлекая слишком много внимания. Казалось, что вот, он только растянулся на заднем сидении с поджатой ногой, снова засыпая, — а в следующую секунду они уже вернулись в Эдгар Аллан. Его одежда пропиталась потом, так что после того, как Брен дал ему еще одну бутылку спортивного напитка, чтобы запить таблетки, Нил переоделся в новую толстовку (которую ему подарил Эндрю, потому что она была теплой и не черно-красной), а затем лег на кровать. Он слегка поворчал на Брена, который возился с его больной лодыжкой, ему осточертели прикосновения людей, он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Он думал об Эндрю, о том, как справились «Лисы» этим вечером, но он слишком устал, чтобы двигаться, и он не знал, где был его телефон, и он заснул до того, как попросить Брена найти его. У него был момент просветления, когда вернулись Жан и Марли. Нил чувствовал легкое прикосновение губ к его лбу, слышал мурчание по-французски, но затем его полностью оставили в покое. Нилу казалось, что что-то было не так, но лекарства затуманили разум. Губы вернулись, а вместе с ними и японская речь, и пальцы, запутавшиеся в его волосах. — Натаниэль. Такой сонный, верно? — Хмм… — что-то перевернулось внутри Нила, заставляя нахмуриться и с трудом попытаться открыть глаза. Ему было неудобно, все тело болело. Стоило ли ему двигаться? Было ли это безопасно? Так или иначе, но будет больно, так всегда было, поэтому лучше Нилу открыть глаза. Нил все-таки заставил себя открыть их, ему пришлось пару раз моргнуть перед тем, как он узнал фигуру, сидящую рядом с ним на кровати. — Ичи…ро, — у него было сухо в горле, язык еле ворочился во рту. Ох, погодите, его обращение к Ичиро… это было слишком неофициально, да? — Это я, Натаниэль, — Ичиро улыбнулся и провел большим пальцем по его левой щеке. — Вот, мне сказали, что ты должен много пить во время лихорадки, — он стянул с Нила одеяло, укутывавшее его, а затем замер на секунду, выражение его лица стало бесстрастным, а его пальцы вцепились в плечи Нила, помогая ему сесть. — Не знал, что ты стал «Лисой», Натаниэль. — Ха? — Нил не мог понять смысла этих слов. — Ли… лиса? — Да, Нил, лиса, — Ичиро поправил подушку позади Нила, затем потянул за промокшую от пота толстовку, в которую он был одет; Брен заерзал, переступая с ноги на ногу у своей позиции у двери, как будто ему было некомфортно, а Стюарт стоял с нечитаемым выражением лица. — Когда ты стал «Лисой»? — повторил Ичиро, протягивая бутылку с какой-то жидкостью Нилу, руки которого дрожали. — Я… Нет, — Нил попытался покачать головой, но от этого в висках запульсировало от боли. — Нет, я… «Ворон», — ему удалось выдавить из себя перед тем, как сделать глоток напитка; когда бутылка опустела наполовину, ему протянули несколько таблеток, которые он тоже проглотил. Нилу не нравилось, каким он становился из-за лекарств, но что-то подсказывало ему, что сейчас не лучшее время спорить с Ичиро. Когда жидкости не осталось, Ичиро забрал бутылку и обхватил его подбородок. — Тогда почему ты носишь толстовку «Лисов», Натаниэль? — Я… — Нил поморщился, когда пальцы сжались сильнее, и постарался не дёргаться. — Мне было… Холодно, — он все ещё дрожал, несмотря на пот, и хотел натянуть одеяло обратно, но он боялся двигаться, когда Ичиро был так близко, явно рассерженный. — И это всё? Что «все»? — И она… Яркая? — Нил заставил свою разрывающуюся от боли голову думать. — Она не… Устал от черного, — он попытался объяснить. Ичиро рассматривал его на протяжении пары секунд, затем отпустил его подбородок, чтобы взяться за переднюю часть толстовки. — Ее дал тебе Миньярд? — Да, это… Шутка, — Нил облегчённо выдохнул, стараясь не шевелить челюстью, когда она наконец была свободна от захвата, пусть он всё ещё чувствовал фантомную боль от прикосновения пальцев Ичиро. — Ясно, — пальцы Ичиро вернулись, на этот раз чтобы обхватить подол толстовки. Нилу пришлось поднять руки, чтобы стянуть с него кофту, прилипшую к телу. — Брен, найди какую-нибудь яркую одежду. Стюарт, принеси влажные полотенца. — Как прикажете, господин, — Нил слышал, как открываются и закрываются ящики, пока пропитавшуюся потом толстовку отбросили в сторону, а потом подошёл Стюарт, протягивая Ичиро что-то прохладное и влажное, чем Ичиро обтер лицо Нила, его грудь, спину и шею. — Ты слишком много на себя берешь, — сказал Ичиро укоризненно, вытирая с него пот. — Тебе следует перестать умалчивать о своем состоянии, Натаниэль. — Я не хочу подвести Вас, господин, — сказал Нил, закрывая глаза, он не хотел видеть разочарование в глазах Ичиро. Нил не мог его подвести. — И ты этого не сделал, — челка Нила была откинута в сторону, затем Ичиро прижался к его лбу губами. — Такой упрямый. — Э, господин? Это все, что мне удалось найти? У него в самом деле мало чего есть, помимо толстовок Воронов, если не брать в расчёт то, что купили Вы. — Хм? Эта подойдёт, — Нил открыл глаза, когда что-то мягкое коснулось его лица, чтобы обнаружить в руках Ичиро одну из кашемировых кофт, светло-голубого оттенка. — Но она испачкается, — Нил попытался спорить… Это привело только к тому, что Ичиро схватил его правую руку и насильно втянул в рукав. — Тогда ты получишь ещё одну. Они не бесценны, — как только Нил был одет, Ичиро пропустил пальцы сквозь волосы Нила и уложил его обратно в кровать. — Отдыхай, я вернусь через пару дней, — он наклонился, чтобы оставить лёгких поцелуй на его губах. — Все нормально, Натаниэль, вот увидишь. Нет, ничего не было «нормально», но Нил все равно выдавил улыбку и поблагодарил Ичиро за то, что он пришел навестить его. Стюарт приблизился к нему, когда Ичиро отступил, на этот раз выражение его лица было обеспокоенным. — Не пугай нас так больше, малыш. Притормози немного, ладно? Ты точная копия матери, ну что такое. Берёте от жизни либо всё, либо ничего. — Я постараюсь, — заверил он своего дядю, за что в ответ Стюарт взлохматил его волосы. Лекарства — наверняка какие-нибудь обезболивающие для его лодыжки, раз он не чувствовал боли в данный момент (большую часть), делали его сонным (всё более и более сонным), так что Нил снова закрыл глаза. Он вроде бы слышал разговор Стюарта и Брена, но требовалось слишком много усилий для того, чтобы разобрать еле слышные слова, когда он уже был на грани сна. Когда он открыл глаза в следующий раз, Жан и Марли были в комнате. — Ах, Спящая красавица наконец проснулась, — отметила Марли со своей кровати, Жан в это время встал со своего места за их общим столом. — Как ты себя чувствуешь? Нил нахмурился, услышав вопрос, и попытался сесть… только для того, чтобы разочарованно выдохнуть, когда его мышцы, похоже, перестали слушаться его; он знал, что вся его энергия улетучилась из-за лихорадки, что из-за нее он был истощен, и только поэтому он все-таки позволил Жану помочь, не слишком довольный. — Я устал, все болит, хочу в душ, — он заметил, что в какой-то момент кто-то, похоже, сменил пакет льда на его поврежденной лодыжке, которая все еще лежала на нескольких подушках. Когда Нил шевелил ею, он чувствовал легкую боль, но она не была невыносимой, так что у него появилась надежда, что он сможет вернуться на корт и снова играть уже через пару дней. — Может, позже, — ответил ему Жан. — Вот, выпей, — он протянул Нилу очередную бутылку с чем-то мутным, наверное, полным электролитов, Марли в это же время вышла из комнаты. — Ты помнишь, что было ранее? Нил дождался момента, когда в его горле перестало перешить от сухости, и ответил: — Ичиро был здесь. — Да, очевидно, что он переживал за тебя, поэтому и пришел убедиться, что ты в порядке, — Жан не выглядел счастливым из-за этого, а Нилу не нравилось подобное настроение его друга. — А ты помнишь, что произошло? — Эм… — Нил взглянул вниз на новую влажную толстовку, которую он носил. — Почему-то он заставил меня переодеться. Болезненное выражение появилось на лице Жана, несколько секунд он бормотал под нос что-то, звучащее, как молитва. — Ага, почему-то ему не понравилось видеть тебя в толстовке, на которой написано имя другого мужчины. Это не имело никакого смысла. — Я постоянно ношу твои. Жан нахмурился и потер переносицу, как будто у него тоже болела голова. — Ну, зато теперь у тебя есть неплохой выбор кофт и толстовок, их привезли совсем недавно, и я не хочу знать, сколько это все стоит, — на растерянный вид Нила, Жан покачал головой и указал на стопку разноцветной одежды на поверхности стола Марли. — Оу, — Нил попробовал подтянуть колени к груди и поморщился, когда пошевелил левой лодыжкой. — Ичиро? — Ичиро, — подтвердил Жан. — Тебе также нельзя соваться на корт или посещать занятия, пока Моринелло не подтвердит, что лихорадка спала и что с твоей лодыжкой все в порядке, — когда Нил вскинул голову, Жан в ответ покачал своей. — Не-а, нет, упрямый дурак, ты не споришь, не когда Ичиро был здесь, чтобы увидеть тебя, а затем переговорил с Ногучи один на один. Нил вздрогнул, когда услышал это. — Скорее всего, он думает, что теперь я бесполезен, они оба так думают… Жан вздохнул, подходя к Нилу и убирая волосы, падающие на его лоб. — Нет, я так не думаю. Но надеюсь, они наконец поймут, что иногда тебе необходим перерыв. Даже дьяволы нуждаются в отдыхе. — Но ты ведь всегда рядом со мной, — заметил Нил. — Не всегда, — по какой-то безумной причине Нилу показалось, что Жан раскаивается в этом. — Почему ты ничего не сказал? Ты мог бы поделиться с нами. Хотя бы со мной, ты ведь здесь не один. Нил пожал плечами, медленно подтягивая правую ногу к груди. — Ты должен сосредоточиться на своих обязанностях капитана. — Это не значит, что я не могу поддержать тебя или быть рядом, — Жан обхватил левую щеку Нила. — Партнеры, помнишь? Даже если ты британский болван. Это вызвало у Нила слабую улыбку. — Как я мог забыть, что застрял с французом? Это просто ужасно. — Тогда не доводи до этого снова, иначе я оставлю тебя с Марли, — предупредил Жан. Кстати о Марли… она вернулась как раз в момент, когда Жан собирал вещи, чтобы Нил смог принять душ (он нигде не видел толстовки Эндрю). Брен, выглядящий уставшим, держал дверь открытой, чтобы она смогла войти с огромной чашкой чая и тарелкой нарезанных фруктов. — Итак, коротышка, я принесла кое-что, что вернет твоим щекам немного румянца, — она заметила сменную одежду, которую держал в руках Жан, и прошла глубже, чтобы поставить посуду на один из столов. — После того, когда ты перестанешь вонять, вот так вот. — Спасибо, — он все равно подарил ей слабую улыбку перед тем, как позволить Жану помочь ему принять душ, благодарный за возможность смыть с себя пот и переодеться в новую одежду (он понятия не имел, откуда появились эти толстовки и кофты, и, наверное, не хотел знать, но ткань чертовски приятно ощущалась на его коже). Марли успела поменять простыни, пока они отсутствовали, и Нил с благодарностью растянулся на них (получив от обоих соседей по комнате замечание, чтобы он положил поврежденную лодыжку на подушки). — Сколько сейчас времени? — спросил он, принимая чашку чая и лекарства, которые оказались противовоспалительными таблетками для лодыжки с легким эффектом обезболивающего. — Уже вечер пятницы — ты проспал целые сутки и выглядишь так, будто способен повторить это, — доложила Марли. — О, и вот, — в руках она держала телефон Нила. — Судя по тому, как он вибрирует, кто-то беспокоится о тебе. Нил разблокировал телефон, чтобы обнаружить несколько сообщений от Эндрю, последнее из которых он прислал пару часов назад. Из-за того, что Нил всё ещё чувствовал себя уставшим, а батарея почти разрядилась, он отправил короткое сообщение, заверяя, что он был в порядке и что он позвонит Эндрю завтра, а потом кинул телефон обратно Марли. Она насмешливо взглянула на него, но, проверив экран, встала, чтобы поставить телефон на зарядку. — Я дала ему знать, что ты всё ещё жив. Идиот, но хотя бы живой. — Спасибо, — повторил Нил, а затем вздохнул, отпивая чай из кружки. Жан подошёл к кровати с тарелкой фруктов и, дождавшись кивка от Нила, сел рядом с ним. — Они выиграли, — сказал Жан. — Обе наши команды прошли на следующий этап. — Хм, — Нил задумался, с какой командой им предстоит столкнуться и будет ли Большая Тройка сражаться друг против друга. — Я быстро вернусь в строй. Жан легонько ударил его по левой щеке. — Да, так и будет, ты слишком упрям, чтобы такая мелочь подкосила тебя. Говоря начистоту, ты даже станешь играть лучше, отдых всё-таки идёт тебе на пользу. Нил поерзал, пока не нашел идеальную позу, и взглянул на Жана, отпивая чая. — Хей, каланча, мне кажется, это дерьмо заразно, — предупредил Нил. — Кто-то бредит. — Похоже, мне не стоит волноваться по этому поводу, эта зараза передается только от одного забывчивого идиота к другому, — она не обратила внимания на грубые жесты, которые Нил и Жан послали в ее сторону, и продолжила переписываться с кем-то, скорее всего с Мэг. — Нам следовало оставить её в Неваде, — пробормотал Нил на японском, беря с тарелки клубнику. — Возможно, у нас будет второй шанс во время следующей игры, — ответил Жан. — Или, как запасной вариант, всегда есть Тихий океан, когда мы играем с «Троянцами» в Южной Калифорнии. Нил заставил себя проглотить терпкий фрукт, уверенный, что Жан сказал это, не зная, что мать Нила была похоронена на одном из пляжей Калифорнии. — Возможно, — он уже наелся, поэтому положил голову на плечо своего партнёра. — Тебе нужно есть больше, — укорил его Жан, нежно проводя пальцами по волосам Нила, настолько нежно, какими никогда не были пальцы его матери, точно не с тех пор, как они покинули Балтимор. — Отчасти ты заболел, потому что мало ешь. — Все французы такие чудовищные зануды? — спросил Нил, вслепую пытаясь нащупать тарелку с фруктами. Жан направил его руку, не желая наблюдать за его потугами. — Пусть так, но мы гордимся этим. Знаешь, это дар, делающий нас ближе к идеалу. — Пожалуйста, перестань, я пытаюсь удержать еду внутри. — Наглый британский дьявол. Несмотря ни на что, на губах Нила появилась слабая улыбка перед тем, как он раскрыл рот, чтобы положить в него что-то, похожее на ежевику.