19. Never Giving Up (Часть 2)
31 декабря 2023 г., 18:00
Примечания:
С Новым годом, лапули!!👾🥂🥂🥂
Будто бы вытерпеть долгий перелёт до Айдахо для игры с горсткой кошек было недостаточно, Эндрю также пришлось иметь дело с глупой маленькой птичкой, которую вынесли с корта во время игры, и не слышать о ней до конца ночи.
Сами Лисы победили с разницей всего в четыре очка: Тигры из Айдахо в самом деле оказались довольно ворчливыми котятами. Подобного счета в основном они добились благодаря Кевину, Эндрю, Бойду и Кёртис, но более важным было то, что команда выиграла, они проходили в следующий раунд плей-офф, первые две команды которого будут определены через несколько дней.
Если бы их противником стала команда из Большой Тройки, Лисам пришлось бы худо, учитывая, что университет Пенсильвании выкинул их из смертельных матчей два игровых сезона назад. Эндрю просто хотел снова встретиться с Нилом, сыграть с Воронами ещё разок в этом сезоне, он хотел доказать, что Лис нельзя недооценивать.
Он в самом деле оказался в полной заднице, если был готов терпеть экси, просто чтобы провести несколько минут наедине с одной маленькой птичкой.
Остальные Лисы смотрели запись игры Воронов против команды Пердью во время ожидания пересадочного рейса, они видели, как Нила придавили к полу, то, как он запаниковал, прижатый к земле (комментаторы объяснили подобную реакцию тем, что Нил был дезориентирован и, возможно, получил сотрясение мозга — Рене слушала это с пустым выражением лица, а Эндрю сжал кулаки и сделал мысленную пометку разобраться с нынешним капитаном Ершей). Затем Нила вывели с корта — Ники кинул на Эндрю встревоженный взгляд, тогда как Аарон сказал, что Джостен наверняка в порядке, ведь его не вынесли на носилках.
Эндрю проверил телефон и обнаружил короткое сообщение от Патель, которая заверяла, что Нил был уже на пути к Гнезду и что у него было растяжение лодыжки, но никаких сообщений от самой маленькой птички.
Эндрю не нравилось то, каким тихим был Нил на протяжении вот уже двух недель, то, что он едва находил время для телефонного разговора, звуча слишком измученно, когда всё же набирал ему. Во время их звонков у Нила не случалось панических атак, но он был слишком сдержан, отвечал отрывисто, как будто выполнял все действия на автопилоте, просто пытаясь вычеркнуть очередной пункт из своего списка дел, сытый по горло.
Не то чтобы Эндрю верил, что Нил совершит какую-то глупость, он просто думал… окей, Эндрю был вполне уверен, что Нил может сделать что-то глупое снова, на этот раз, правда, не слишком радикальное.
В теле этого идиота не было ни единой клетки, отвечающей за самосохранение или что?
Лисы вернулись в Пальметто поздно ночью — в некоторых отношениях перелеты оказались удобнее поездок на автобусе, тем более раз выездные игры проводились по четвергам (дурацкое расписание, с которым им приходилось мириться). Из-за этого утреннюю тренировку пришлось отменить, что позволило Эндрю наконец поспать перед занятиями; он проснулся за час до будильника и поднялся на крышу, вытаскивая телефон для того, чтобы отправить Нилу несколько сообщений, ни на одно из которых он не получил ответ.
Когда занятия закончились, Эндрю снова проверил телефон: и снова никакого ответа. Это заставило его открыть диалог с Патель и отправить сообщение: «какого черта происходит?»
Он только доел небольшое ведерко мороженого на обед, не в настроении есть с Кевином и Ники, когда его телефон зазвонил — и конечно же, это был не Нил.
— Как всегда вежлив, Миньярд, — сказала поэтичная Патель, ее голос был немного приглушен, как будто она устала или была настороже.
— Что с Нилом? Почему не он звонит мне? — Эндрю прислонился к стойке и сказал себе, что он не беспокоится или еще подобная чушь.
— Прямо сейчас он спит, что отличная новость. Помимо того, что его изрядно потрепали и он вывихнул лодыжку, Нил еще и слег с лихорадкой, которая, скорее всего, была у него уже пару дней, ты, ослиная задница, — Патель звучала так, будто была раздражена из-за своего соседа по комнате; она была не единственной.
Эндрю обдумывал эту мысль, постукивая пальцами левой руки по пачке сигарет в переднем кармане.
— Вирус? — Нил не выглядел заторможенным или что-то в этом роде во время их последнего разговора.
— Вообще, мы думаем, что это от недостатка отдыха и чрезмерного уровня стресса. Этот дурак доводил себя до изнеможения последние недели, ну, знаешь, из-за нового тренера и матчей плей-офф.
— И Ичиро, — великодушно добавил Эндрю.
— Да, из-за него тоже, — согласилась Патель. Она медленно выдохнула, задержав под конец дыхание. — Кстати, насчет Ичиро… он приходил проверить Нила утром.
— Свою собственность, — вырвалось из Эндрю до того, как он смог себя остановить.
— Я согласна, что Ичиро — ублюдок, так что хватит говорить прописные истины, ты, обезьяноподобный уебок, — огрызнулась Патель. — И тебе лучше следить за своим языком рядом с Нилом. И я не дам тебе соскочить с темы: итак, Ичиро пришел сюда и увидел маленький веселый подарок, который ты отдал Нилу, точнее, один из них. Хорошо, что второй лежал в шкафу, иначе бы его тоже забрали.
У Эндрю заняло мгновение, чтобы понять, о чем она говорит, ведь объяснение было довольно расплывчатым.
— Ты про толстовку или игрушку?
— Толстовку, потому как Нил надел её перед тем, как лечь спать, — Эндрю ненавидел то, как от услышанного у него потеплело в районе грудной клетки. — Короче говоря, Ичиро не обрадовался, увидев её, поэтому толстовки больше нет.
В груди Эндрю снова что-то сильно сжалось, вот только это чувство, в отличие от предыдущего, нельзя было назвать «приятным».
— Что он сделал с Нилом?
— Ничего! — поспешно заверила его Патель. — Брен был там, он сказал, что Нил убедил Ичиро, якобы это просто шутка, что он всё ещё Ворон… Кажется, это объяснение устроило Ичиро. Но Деклан уехал за персональным заказом, который сделал Ичиро, а Брен в это время снова подвергся допросу, его спрашивали, происходит ли что-то между тобой и Нилом, и он ответил «нет», сказал, что вы просто друзья. Но лучше следи за своими действиями, обезьяноподобный уебок. Ичиро прямо сейчас весь такой «моё, моё, моё», и он не понимает, что уже опоздал, проиграв тебе, — затем она откашлялась. — Ну или типа того. Дай Нилу ещё лет пять, чтобы он понял это. Или ты можешь прислать мне сотку баксов, чтобы я купила какие-нибудь специальные куклы, и, может, я смогу объяснить ему что-то с их помощью, пока Сьюзан и Наоми будут держать Нила.
Эндрю взглянул на морозилку, где Кевин хранил запас водки, прекрасно зная, что, если он придет на вечернюю тренировку пьяным, нотациям не будет конца — черт возьми, ему просто нужно продержаться еще несколько часов, пока они не доберутся до «Райских сумерек». Всего пять лет? Ха, кто-то был слишком оптимистично настроен, не так ли?
— Он выпотрошит тебя, если попытаешься удержать его.
— Вот почему я попрошу Сьюзан и Наоми сделать это!
Эндрю повесил трубку.
Было неприятно признавать, что он в самом деле надумывал прислать ей деньги, просто чтобы посмотреть, сможет ли она в самом деле вбить немного здравого смысла в этого идиота.
Это была обычная ночь в «Райских сумерках», и, как и неделю назад, Эндрю раздумывал, стоит ли снимать на телефон то, как Ники и Аарон «зажигали» на танцполе вместе с такими же идиотами, тратящими время впустую, или записывать пьяный бред Кевина про их возможных противников в следующих играх, чтобы отправить эти видео Нилу, надеясь, что они смогут поднять ему настроение. Но всё же «Райские сумерки» были их «безопасным местом», куда они приходили отдохнуть и расслабиться, поэтому Эндрю оставил свой телефон лежать на столе, стоило ему получить сообщение от своей маленькой птички о том, что они созвонятся в субботу.
Нил всё еще звучал устало, его голос был хриплым, когда он наконец позвонил. Время от времени он делал паузы, словно собирался с мыслями.
— Я останусь на скамейке запасных по крайней мере еще на несколько дней, — рассказал Нил, — хотя моей лодыжке уже лучше.
«Ему следовало бы просидеть в запасе минимум неделю, лишь бы на какое-то время Ичиро оставил его в покое», — подумал Эндрю.
— Жаль, что также легко нельзя вылечить тупость, — но вслух он произнес другое.
— И ты туда же… За сегодняшний день меня уже отчитали четыре раза: сперва Ногучи, потом медсестра нашей команды, а затем еще Брен и мой дядя, и всё это после того, как я начал чувствовать себя более-менее сносно. Все они твердили о том, чтобы я перестал давить на себя слишком сильно, — Нил горько рассмеялся в манере, которую Эндрю ненавидел. — Как будто это так легко сделать! Как будто я могу просто перестать думать обо всём этом.
Эндрю цыкнул, вытряхивая сигарету из пачки.
— Вот почему намного проще не думать ни о чем, — по крайней мере, это то, что Эндрю продолжал говорить самому себе до сих пор… Да, это было бы так просто: не думать о маленькой птичке с тенями в этих голубых глазах, с грустью в редком искреннем смехе, о птичке, которая жаждет вскрыть собственные вены, чтобы осушить себя досуха ради других.
Черт возьми, Эндрю должен был быть умнее, знать лучше.
— Да, это то, чему она постоянно пыталась меня научить, — сказал Нил, его хриплый голос был не громче шепота. — Очередное правило, в котором я проебался.
Всегда было плохим знаком, когда Нил начинал зацикливаться на своей матери, на бесполезной суке, какой она, безусловно, была. Поэтому Эндрю на протяжении примерно десяти минут отвлекал его, рассказывая, как можно будет вывести из себя Уайлдс, когда этим летом она наконец прибудет в Гнездо. Затем Эндрю приказал маленькой птичке отдохнуть еще немного.
Остаток недели прошел… не совсем ужасно. Аарон поднял тему разделения комнат в общежитии в следующем году, заявив, что либо он переезжает к Бойду и Ий, либо Эндрю принимает тот факт, что Кейтлин будет зависать в их комнате; Аарон давал ему достаточно времени «принять» сложившуюся ситуацию (очевидное влияние Би), но оно вышло. Было несправедливо, что Аарон постоянно приходил к Кейтлин, она заслуживала того, чтобы чувствовать безопасность и в его комнате, поэтому Эндрю предстояло сделать выбор.
Эндрю рассматривал своего брата на протяжении, наверное, минуты перед тем, как щелкнуть языком и ответить, что он не собирается оставаться с Ники в одиночку. К его удивлению, Аарон выглядел довольным его выбором, пусть он и постарался скрыть это, напомнив, чтобы Эндрю вел себя прилично с Кейтлин, черт возьми, перед тем, как выйти из кухни.
Пока она держала слово и не причиняла вреда Аарону, пока Би чувствовала, что с его братом всё в порядке… Что ж, Эндрю не будет вредить ей. Со стороны Аарона это было немного (очень) глупо: просить о том, чтобы Эндрю вёл себя «прилично», но по крайней мере он не будет делать ей больно, особенно раз уж Аарон наконец выполнил хоть одно из своих обещаний.
В воскресенье они вернулись в Пальметто для тренировки Эндрю с Рене, во время которой она приложила его лицом об стену и, извинившись, сказала:
— Уверена, ты переживаешь о Ниле.
— Ему уже лучше, — этим утром Эндрю получил несколько сообщений, в которых Нил из всего разнообразия неприятных вещей жаловался на скуку.
— Я рада, — Рене прервалась, чтобы сделать глоток воды, раздумывая над чем-то. — Дэн задает Мэг кучу вопросов о Воронах, в особенности о Ниле. Ясное дело, что она просто старается разузнать побольше о месте, где ей предстоит работать, и мне кажется… Кажется, Мэг понемногу открывается, — на ровный взгляд Эндрю она покачала головой. — Я не знаю, о чем конкретно они говорят, но они ужасающе тихи, когда возвращаются со своих прогулок, и Дэн казалась разозленной раз или два. Мне показалось, что ты должен знать.
Эндрю ненавидел саму мысль о том, что секреты Нила были раскрыты такому «доброжелателю», как Уайлдс, но их капитан собиралась зайти на вражескую территорию. Так что, возможно, небольшое предупреждение поможет ей стать еще более бдительной, защищая своих новых подопечных.
В самом деле, возможно.
В понедельник стало понятно, что ни Уайлдс, ни кто-либо еще из команды не способны изменить ситуацию в пользу Лисов в этом сезоне: Ваймак вышел из своего кабинета, когда они собрались в зале для вечерней тренировки. Он торжественно сообщил им, что в следующем раунде им предстоит сыграть с Брекенриджем и Пенн-Стейт.
Играть против одной из этих команд было бы ужасно трудно, но им предстояло столкнуться с обеими? Они так ни разу и не обыграли Брекенридж, а Пенн-Стейт однажды уже надирал им задницу. Эндрю сомневался, что сейчас их ждет ещё один подобный провал… но затем он взглянул на новобранцев и понял: через пару недель сезон для Лисов будет окончен.
Мэтисон и Хёрст кривлялись и пыжились, говоря о том, как они будут бороться с командами и побеждать, но все остальные пришли к тому же выводу, что и Эндрю. Ох, но они уже по-другому относились к поражению, не как два года назад, когда они просто мирились с проигрышем и опускали руки: Эндрю увидел, как на лицах старшекурсников промелькнуло разочарование, сменившееся решимостью, он увидел это отвратительно выражение «я должен стать лучше» на лице Кевина. Лисы покажут все, на что способны, во время игр, покажут, что этот сезон не был случайностью. Они вернутся в следующем году, снова станут претендентами на победу.
Эндрю оставалось только гадать, кто же имел достаточно влияния на КРЭ, чтобы они подтасовали команды таким образом, чтобы Лисы быстро выбыли из игры…
Эта мысль засела в его голове, как строки назойливых припевов, и даже во вторник Эндрю продолжал обдумывать ее, когда выходил из кабинета, где проходила пара по психопатологии, направляясь в кафе, где он должен был встретиться с Кевином, чтобы они вместе пообедали. Он уже хотел было перейти дорогу, когда блестящий новенький лексус черного цвета с тонированными окнами преградил ему путь.
Что-то подсказывало ему, что это не Би приглашала прокатиться до кафешки.
Точно нет, только если Би вдруг не превратилась в грузного азиата, одетого в дорогой черный костюм.
— Господин Морияма хочет поговорить с вами, — произнес мужчина на английском с сильным акцентом, потом жестом показывая Эндрю сесть в машину.
Какое совпадение: Эндрю тоже хотел поговорить с Ичиро. Именно поэтому он забрался на заднее сидение лексуса, набирая сообщение Кевину, что на этот раз ему придется пообедать без него.
Машина остановилась на пустой парковке недалеко от заброшенного недостроенного здания, что, по мнению Эндрю, было довольно избитым клише, рядом с черным лимузином, прохлаждающимся без дела: видимо, Эндрю уже ждали. Водитель лексуса вышел и открыл заднюю дверь, где сидел Эндрю, а затем дверь другого автомобиля, очевидно показывая, что ему нужно пересесть в другую машину, что Эндрю и сделал после того, как размял запястья; «водитель» уловил это движение и нахмурился, но он успел сделать только шаг вперед перед тем, как был остановлен взмахом руки Ичиро Мориямы, сидевшим в лимузине.
— Миньярд.
Пусть и с некоторой неохотой из-за водителя лимузина, сидящего за его спиной (да, их отделяла зеркальная перегородка, но всё же), Эндрю сел напротив молодого «господина» Мориямы, который был одет в темно-серый костюм, стоящий, наверное, больше, чем оплата целого семестра в Университете Пальметто (ну, если бы Эндрю вообще платил за обучение). Несколько секунд они рассматривали друг друга в тишине перед тем, как Ичиро склонил голову:
— Неужели никаких вопросов?
— Думал, вы скоро перейдете к делу, — ответил Эндрю, скрестив руки на груди и засунув большие пальцы под края длинных нарукавных повязок.
— Верно, — Ичиро разглядывал его еще секунду перед тем, как улыбнуться. Несмотря на улыбку, выражение его лица выражало лишь холод. — Осталось одно неразрешенное дело, которое я откладывал слишком долго, и теперь наконец настало время исправить этот недочет. Итак, Кевин Дэй.
— А что с ним? — спросил Эндрю, большой палец его правой руки нащупал лезвие ножа в левой повязке. — Он не собственность, по крайней мере, не был ею в последний раз, когда мы виделись.
Светло-карие глаза Ичиро сверкнули, когда Эндрю выделил слово «собственность».
— Да, Кевин не совсем собственность, но он актив. Было потрачено много сил, времени и денег на то, чтобы он достиг того уровня, на котором играет сейчас, и всё это за счёт моей семьи.
— Ваша семья почти сломала его, насколько я помню, — указал Эндрю на очевидный факт. — Ваш брат, если быть точным.
— Вот почему Кевину было позволено покинуть Эдгар Аллан и разыскать отца, — ответил Ичиро, внешне никак не реагируя на это замечание или на упоминание о Рико. — Это не отменяет того факта, что на него были возложены определенные надежды. Если он хочет и дальше быть хозяином своей судьбы, своего будущего, сперва он должен заплатить долг тому, кто сделал это будущее возможным.
Глаза Эндрю сузились от намека.
— Тогда почему бы не поговорить с Дэем напрямую?
— Потому что, как я понимаю, чтобы добраться до него, сперва нужно пройти через тебя, верно? Разве не ты его защитник? — губы Ичиро скривились в насмешке, пусть в них еще угадывалась тень прежней холодной улыбки.
— Что-то вроде того, — правда, Эндрю сомневался, что Ичиро проделал весь этот путь до Южной Каролины просто чтобы поговорить о Кевине. — Так в чем дело? Он тоже должен будет играть за Баронов? Тогда не то чтобы он реально станет «хозяином своей судьбы», не так ли, а?
Ичиро откинулся чуть дальше в своем кресле и положил левую руку на скрещенные ноги.
— Натаниэль рассказал тебе о Баронах, верно?
— Мы иногда болтаем, — Эндрю замялся, опасаясь резкого блеска в глазах Ичиро при упоминании «Натаниэля». — Хотя это не так-то и сложно: понять, в какой команде будет играть… «Натаниэль», учитывая, что вы владеете Баронами и им.
— Это точно, — улыбка Ичиро стала немного дикой, когда он потянулся к черному подарочному пакету, который затем подтолкнул в сторону моментально напрягшегося Эндрю. — Я владею им, славно с твоей стороны было напомнить, хоть иногда ты, кажется, и сам забываешь об этой детали время от времени.
Что-то кислое наполнило желудок Эндрю, во рту стало сухо, когда он поднял пакет, следя за Ичиро на случай, если все это окажется какой-то уловкой. Он не хотел признавать, что испытывал страх, поэтому сунул руку внутрь пакета, сразу нащупывая что-то мягкое.
Осмелившись на короткое мгновение взглянуть вниз, Эндрю ссутулился, когда уловил знакомую бело-оранжевую расцветку толстовки, которую он подарил Нилу всего пару недель назад. Патель предупреждала его об этом, о том, что один конкретный «господин» поймал Нила на том, что он носил эту толстовку, и что это не осчастливило его, настолько, что он даже проделал весь этот путь до Пальметто, чтобы вернуть её.
— Не ваш стиль?
— Не стиль Натаниэля, — отрезал Ичиро. — Во время испытательного срока Уайлдс будут даны четкие указания: никаких подарков игрокам Воронов, особенно от команд-соперников.
— Всем Воронам или только лично вашему? — спросил Эндрю, отложив пакет в сторону.
— Всем, но особенно тем, кто принадлежит мне, — Ичиро постучал пальцами по колену. — Не думаю, что ты осознаешь всю серьезность ситуации. Я владею верностью Натаниэля, его будущим, всем его естеством, и это никогда не изменится, — его улыбка стала настолько самодовольной, что Эндрю сразу же захотел срезать её с этих губ. — Он Веснински и Хэтфорд, верность — черта, которая присуща обоим, — он тихо рассмеялся, снова постучав пальцами по колену. — Точнее, была присуща.
— А что насчет вас? — рискнул спросить Эндрю. — Кажется, на данный момент вам служат только одни из них.
— Просто я знаю, насколько важна ценность, что снова возвращает нас к Дэю, — сказал Ичиро, выражение его лица наконец разгладилось. — Его свобода в обмен на восемьдесят процентов от всей зарплаты, включая доходы с рекламы.
Кто-то был жадным ублюдком, не так ли? Эндрю задумался над тем, пришлось ли Нилу и Жану смириться с такими же условиями «сделки», и хмыкнул.
— Семьдесят процентов, и вы возвращаете тридцать процентов от того, что получил Кевин, играя за Воронов. Хотя сделка состоится только в случае, если Кевин согласится с условиями, я не его агент.
— Ты пытаешься торговаться со мной за жизнь своего друга? — глаза Ичиро сощурились, когда он услышал ответное предложение.
— Он не собственность, — напомнил Эндрю ублюдку, после чего они почти минуту разглядывали друг друга в тишине.
— У Дэя один день на принятие решения, — решил Ичиро с коротким кивком, доставая из кармана серого пальто телефон; Эндрю внимательно следил за его руками, чтобы точно убедиться, что он не вытащит что-то еще.
— Как мило, что вы хоть кому-то позволяете свободно распоряжаться своей жизнью.
Ичиро замер, не донеся телефон до уха, и наградил Эндрю недоуменным взглядом, но выражение его лица изменилось, снова став диким, когда он произнес:
— Намекаешь на Натаниэля? Ох, Миньярд, думаешь, я заставил его? Да, собственный отец передал его, но это было для Тетсуи. Я дал ему шанс обдумать, что он будет делать дальше, и именно Натаниэль был тем, кто предложил мне самого себя. Как я и говорил: верный… и мой, — затем Ичиро пренебрежительно махнул левой рукой в его сторону, заговорив по-японски с кем-то по телефону.
Эндрю держался из последних сил, чтобы не вынуть нож и не воткнуть его в горло ублюдка, но он прекрасно знал, что в таком случае он уже не выберется из машины живым и его семья будет расплачиваться за его глупые действия. Аарон, Ники и Кевин, и, может, еще и Нил пострадают из-за него…
Все, что Эндрю сделал — это посмотрел на Ичиро холодным взглядом, пока через пару секунд дверь лимузина не открылась, и взял с собой черный подарочный пакет.
Очередная шестерка (наверное, водитель лимузина) протянул ему визитку с телефонным номер, чтобы затем сесть на водительское сиденье, оставляя Эндрю одного на пустой парковке, когда машина уехала. Ну разве не чудно?
Эндрю хмуро проследил за удаляющимся черным лимузином, затем достал из кармана телефон и проверил, где находится ближайший перекресток, к которому могло бы подъехать такси, чтобы отвезти Эндрю обратно в кампус.
Он дождался конца тренировки, чтобы рассказать Кевину о коротком визите Ичиро, что дало алкоголику достаточно времени, чтобы успокоиться (и добраться до водки). Уже после нескольких рюмок он мог спокойно смотреть на визитку без того, чтобы задыхаться от ужаса.
— Я могу вступить в любую команду, какую захочу? — спросил он, как будто это было важнее всего остального. Ох уж эти чертовы экси-наркоманы…
— Ичиро сказал, цитирую: «станет хозяином своей судьбы». Не было упоминаний, что ты должен присоединиться к Баронам или какой-то другой определенной команде. Ты просто должен будешь отдавать большую часть своих доходов, — объяснил Эндрю не в первый раз.
Кевин на это лишь пожал плечами:
— Меня не волнуют деньги, я лишь хочу играть за ту команду, которая подойдет мне больше всего, — он налил еще одну рюмку, алкоголь частично наполнил стеклянную емкость. — Я просто хочу играть.
«Чертовы экси-наркоманы», — снова подумал про себя Эндрю.
— Так ты принимаешь предложение?
Кевин моргнул, услышав вопрос, опрокинул в себя рюмку водки и кивнул.
— Я просто… просто хочу играть, больше не беспокоясь о том, что Ичиро придет за мной, — Эндрю нахмурился: ха, неужели Кевин сомневался в его способности защитить его? — А еще я хочу отдать тренеру деньги, которые я получил с рекламы, будучи Вороном. Тогда мне станет проще рассказать ему правду этим летом.
Радовало, что кое-кто наконец принял твердое решение рассказать Ваймаку правду.
— Ты знаешь, что не обязан соглашаться на предложение Ичиро, — возразил Эндрю.
— Я знаю, но если я приму его, все закончится, — Кевин слабо улыбнулся, наливая себе еще водки. — Ты не всегда будешь со мной, я выпускаюсь уже в следующем году. Если соглашусь, я смогу наконец уделять все внимание занятиям и тому, чтобы вступить в интересующую меня команду, — он становился все более решительным, а затем снова поднял рюмку. — Наконец я смогу делать то, что хочется мне.
Ну, когда он преподносит это таким образом… Эндрю схватил бутылку и сделал глоток, позволяя водке приятным теплом стечь вниз, не обращая внимания на взгляд Кевина.
— Придурок, — пробормотал Кевин, но он, по крайней мере, казался более спокойным, чем раньше. Совсем скоро он начал ебать Эндрю мозг ночной тренировкой.
Нил позвонил ему в среду, маленькая птичка звучала бодрее впервые за долгое время, ведь ему наконец позволили ненадолго выйти на корт, просто чтобы убедиться, что его лодыжка была в достаточно хорошем состоянии, чтобы Нил мог играть в следующем матче. Матче, в котором он проведет на корте не больше четверти или двух, если его вообще выпустят. Но так как они играли против Вашингтонского Университета, вряд ли Вороны испытают трудности во время матча. Хаски не были таким уж вызовом, обычно выбывая во время смертельных матчей, если они вообще добирались так далеко.
Эндрю хотел было спросить об Ичиро и толстовке, но что-то подсказывало ему, что хорошее настроение Нила в таком случае быстро улетучится, поэтому он просто сидел на крыше, получая поддразнивания о лени и дразня в ответ, говоря, что защитнику следовало вывихнуть определённой маленькой птичке челюсть, избавив всех от чуши, вылетающей из её рта, на неделю или две.
Только вернувшись обратно в комнату, до него дошло, что они давненько не обменивались правдой — они просто разговаривали, только для того чтобы «разговаривать».
Из-за осознания этого (того, что эти чувства разрывали его изнутри) весь разговор с Ичиро приобретал ещё более неприятный осадок.
Выездная игра с Брекенриджем началась так же невыносимо, как Эндрю и представлял: толпа, грубая и неуправляемая, кричала и бесновалась каждый раз, когда Лисы выходили на корт. Ваймак несколько раз кричал на Ники и Мэтисона, когда они пытались ответить придуркам, и даже Рене выглядела выбитой из колеи из-за подобной злобы фанатов. Всё стало только хуже, когда началась игра: Шакалы были решительно настроены пройти в следующий раунд за счёт Лисов.
Хуесосы выиграли в конечном итоге, пусть с разницей всего в одно очко — Лисы никогда не были так близки к победе над Шакалами. Не то чтобы это имело какое-то значение, когда они всё равно проиграли и когда им предстояло сыграть против Пенн-Стейт на следующей неделе.
Эндрю всё-таки удалось посмотреть запись игры Воронов, где полностью здоровый Нил во время интервью словесно унизил новенького репортёра, который додумался заявить, что его травма в предыдущей игре показывала, что, возможно, он не был создан для такой физически тяжёлой игры, как экси. Моро тогда поморщился и закрыл лицо руками, когда как Нил сперва моргнул, а затем поинтересовался, был ли это намек на его рост — чтобы потом спросить журналиста, не хочет ли он выйти на корт против него хотя бы на четверть, всего одну. Или, может, он хочет выйти против женщин из команды Воронов или Хаски? Некоторые из них были не сильно выше или тяжелее Нила, поэтому ни одна из них не должна была стать вызовом по этой логике, верно же? Они могли бы даже не надевать защиту, как ему такой вариант? Большому, сильному парню вроде него она не нужна, верно? Только игроки, мяч и «палки»: что еще нужно для того, чтобы доказать, какими жалкими они были, а? Довольно легкий вызов, почему бы не принять его?
А дальше все пошло по накатанной.
Из ленивого любопытства Эндрю проверил твиттерский аккаунт идиота после речи Нила и обнаружил, что он был полон гневных комментариев от каждой девушки, играющей в экси и свободной в тот момент (а ещё от чертовски большого количества других женщин, атлетов и тому подобное), которые бросали журналисту вызов, чтобы он проверил, насколько «слабыми» они были из-за их роста или веса, были даже комментарии от низких парней, которым, очевидно, было все равно, что их будут дразнить за их рост (или его отсутствие).
Но Эндрю должен был отдать Нилу должное: его маленькая птичка была исключительной в умении разжигать конфликты. Как, черт возьми, ему удавалось скрываться все это время, Эндрю понятия не имел.
Когда он спросил об этом в субботу, Нил был немного сбит с толку.
— Обсирай меня, если я упустил мяч или слишком медленно отдал пас или совершил любую другую ошибку во время игры — ладно, хорошо, но дерьмо вроде этого? Это просто смешно, они ищут что угодно, лишь бы швырнуть эту информацию мне в лицо, — его голос был пропитан гневом.
Эндрю выпустил изо рта струйку дыма.
— Ты же понимаешь, что это дерьмо будет преследовать тебя на протяжении многих лет, когда ты войдёшь в профессиональный спорт? Этим стервятникам платят, чтобы копать под тебя. Такие новости хорошо продаются.
— Я не считаю это новостью.
— «Новость» — понятие субъективное, идиот.
— Посмотрим.
Болтливый Нил был удивительно забавным, особенно когда целью своей болтовни он выбрал не Эндрю и то, какой занозой в заднице он был (о, не то чтобы Эндрю вел себя подобным образом в последнее время). Он даже не болтал о Кевине, но это не помешало ему достаточно быстро завершить звонок, когда за ним пришел Брен (судя по всему, по выходным Нил был вынужден киснуть без дела в одиночестве после его приступа тупости «я-буду-идиотом-который-доведет-себя-до-изнеможения»).
Лисы провели эту неделю, готовясь к игре с Пенн-Стейт, тренируясь жёстче обычного, и даже до Мэтисона и Хёрст вроде как наконец дошло, что им нужно серьезно взяться за дело и начать работать в команде, если Лисы хотели получить хоть какой-то шанс сыграть на уровне чемпионата. Немного и слишком поздно, конечно, но это давало надежду на то, что ниттанские Львы не уничтожат Лисов, как два года назад, что на этот раз Лисы дадут достойный отпор и покажут, почему их считали возможными претендентами на членство в Большой Тройке.
Просто не в этом году, не с двумя поражениями и выбыванием из чемпионата.
— Итак, теперь ты можешь спать сколько угодно, счастливчик, — сказал Нил в пятницу, всё ещё звуча немного устало из-за игры прошлым вечером и перелета. — Носить всё черное на радость твоему маленькому сердцу гота.
— Ты же понимаешь, что у меня неделя каникул, верно? — спросил Эндрю, стряхивая пепел с сигареты. — И я могу прилететь, чтобы надрать тебе задницу.
— Слишком много усилий, — подразнил его Нил. — К тому же… Меня здесь не будет, — признался он с явной неохотой. Эндрю замер.
— Что, никаких «праздничных» тренировок на каникулах? — он знал, что Ногучи вводил некоторые изменения в жизнь Воронов: например, больше не было никаких шестнадцатичасовых рабочих дней (из-за чего у Нила не должно было оставаться никаких причин для волнения), но маленькая птичка в первый раз упоминала о том, чтобы Вороны получили ещё одни короткие выходные.
— Ага, Ногучи считает, мы будем играть лучше после небольшого перерыва, — Нил издал звук, не совсем похожий на смех, но на что-то близкое к нему. — Он и Тетсуи даже начали спорить по этому поводу, и как жаль, что я не смог заснять момент, когда старый ублюдок осознал, что теперь он не более, чем марионетка, — Нил медленно выдохнул, и эта пауза с его стороны дала понять, что он снова поднимается на Западную башню. — Как бы то ни было, у нас перерыв, да.
— И куда же ты уезжаешь? — Эндрю подозревал, что уже знает ответ, тем более учитывая, как поздно маленькая птичка начала петь об этом.
— Ага… — Нил пробормотал что-то так слабо, что слова было невозможно разобрать, и вздохнул. — В Нью-Йорк.
Гневный импульс заставил пальцы Эндрю сжать выкуренную наполовину сигарету.
— К Ичиро.
— Ага, — повторил Нил.
— Какие замечательные каникулы, верно же? — вырвались из Эндрю до того, как он смог сдержать свой порыв. — Сколько денег он собирается заработать на тебе в этот раз? Хотя нет, не отвечай, наверное, для него не имеет большого значения, если ты потеряешь сознание на корте, пока остальные Вороны все ещё могут играть.
Когда на другом конце провода на протяжении, наверное, минуты, было слышно только слабое дыхание Нила, Эндрю щёлкнул языком.
— Черт я —
— Всё не так, — сказал Нил, его голос был грубым и в то же время тихим. — Всё… На этот раз всё будет по-другому.
— Нил… Не уезжай, — Эндрю никогда не стал бы умолять, он поклялся себе не умолять когда-либо снова, но он все равно попросил.
— Ты знаешь, что я не могу, — сказал Нил на немецком, его голос стал грубее, чем раньше. — Но он пообещал, что все будет не так, как в прошлый раз, что… Что это будет перерыв. Жан и Марли тоже будут со мной.
Эндрю подумал об Ичиро, их встрече пару недель назад, на которую он явился с вооруженными шестерками, чтобы высказать свои завуалированные угрозы и подкрепить свои «претензии». Эндрю послал всю осторожность к чертям, когда спросил:
— Хочешь, я тоже приеду?
Нил резко выдохнул, услышав предложение Эндрю.
— Нет, — произнёс он с такой силой, что Эндрю почти почувствовал физическую боль от одного лишь слова. — Нет, Эндрю… Нет. Ты не можешь.
— Хорошо, — сказал Эндрю, отказываясь признавать, что… что он почувствовал себя неважно из-за отказа.
— Ты знаешь, что тебе нельзя! — продолжил Нил, будто не услышав его. — Ичиро… Он… Не знаю, в чем дело, но он становится странным, когда дело касается тебя, — казалось, Нил до сих пор не понимал, что происходит, — поэтому ты не можешь поехать. Я не хочу, чтобы вы пересекались, — его дыхание снова участилось. — Мне… Ты нужен мне там, где ты сейчас. Я не смогу этого сделать, если тебя не будет там.
Это было странно и даже более, чем отвратительно: то, как всего несколько слов заставили что-то в груди Эндрю перевернуться. Неприятное чувство исчезло, сменившись таким успокаивающим теплом…
— Хорошо, я останусь здесь, — пообещал он своей маленькой птичке. — Зато не нужно будет тратить время на вождение.
Смех Нила звучал более уверенно на этот раз.
— Ленивый гот.
— Ненавижу тебя, — ответил Эндрю, когда как тепло в груди усилилось. — Девяносто два процента.
Нил хмыкнул, а затем спросил о его планах на весенние каникулы, ну, кроме сна и выпивки.
слишком) болезненным, что связывало бы его прошлое с матерью и настоящее, по крайней мере до тех пор, пока через неделю он не вернулся с Воронами в Гнездо после победы над Шакалами на их корте в четверг ночью (или, скорее, утром пятницы), чтобы обнаружить два новых автомобиля на парковке Эвермора.
Брену пришлось рассказать ему и Жану, что это — Мазерати ГранТуризмо, поскольку ни один из них не разбирался в машинах (даже в таких дорогих — точнее, Нил, конечно, знал, как угнать их, но он никогда не утруждал себя тем, чтобы разузнать об их марках или моделях), и только в особняке поздно в пятницу он выяснил (подтвердил), что за новыми машинами стоял Ичиро.
— Твой дядя упомянул, что у вас возникли… трудности с автоматической коробкой передач, — сказал Ичиро, его губы скривились в мимолетной улыбке.
— Поэтому ты решил заменить седаны на спортивные машины . Хорошая логика, — заметил Нил, отодвигая от себя недоеденный десерт, клубничный бисквит. — Ты злишься на нас? Мы вели себя плохо? — он шутил только отчасти.
Улыбка Ичиро лишь расширилась.
— Думаю, вы сможете приспособиться к новым условиям, учитывая, через сколько всего вы прошли в Европе, — Нил замер от воспоминаний о некоторых из их побегов, бывших близкими к провалу, о том, как он вел машину по темным улицам без фонарей на бешеной скорости, чтобы избежать людей отца, его руки тогда цеплялись за руль, пусть он еле видел дорогу за ним, пока его мать прикрывала спину, убеждаясь, что их не преследуют (отстреливаясь от тех, кто осмеливался) — Нил учился вписываться в повороты, переводить машину в управляемое скольжение и не заглушать движок, когда как большинство детей учились писать сочинения в школе.
— Благодарю, мой господин, — удалось сказать ему, не запнувшись, спустя пару секунд. — Может, вы хотите помочь научить Жана, как водить их?
Это заставило Ичиро рассмеяться, когда он пригласил Нила подойти ближе.
— Почему-то мне кажется, Стюарт и Масато найдут, что сказать по этому поводу, — сказал он, когда Нил сел на его колени. — Пристегнись, Натаниэль, и это будет веселое приключение.
— Кидать мячи мне в голову — вот «веселое приключение», — проворчал Нил. — Оказаться запертым в куске металла с почти четырьмя сотнями лошадиных сил с Жаном за рулем? Это — самоубийство, — он продолжил слегка ворчать, даже когда Ичиро поцеловал его.
— Ну что за добродушный молодой человек, — прошептал Ичиро, руками забираясь под кофту Нила.
Не совсем, но Нил хотя бы умел обходиться тем, что ему досталось, после такой поганой-то жизни.
— Мазерати ГранТуризмо, — сказал Эндрю во время их телефонного разговора, его голос был лишен любых эмоций, пусть Нил все равно знал, что прямо сейчас тот не был доволен. — Ичиро дал вам двоим по Мазерати. Я ненавижу вас обоих.
— Э, хорошо, — Нил взглянул на Брена, который потягивал виски, и пожал плечами. — Не то чтобы у нас много возможностей кататься на них, учитывая наше расписание и все остальное.
— Заткнись, Джостен, ты делаешь только хуже.
— Оу, — погодите, разве у Эндрю не было какой-то спортивной машины? Они ему нравились? Иногда он выбирался куда-то на машине во время их звонков. — Если это заставит тебя почувствовать себя лучше, Жан, скорее всего, разобьет свою довольно скоро.
— Нет, не заставит, и я ненавижу тебя. Это такая трата.
Нил на это лишь улыбнулся, позволяя Эндрю разглагольствовать о движке, лошадиных силах и глупых маленьких птичках, которые были слишком зависимы от экси, чтобы даже игнорировать всё это.
Марли убедилась, что сделала достаточно фотографий в машине, когда позже этим вечером и в воскресенье они вернулись к тому, чтобы учить Жана водить (и не разбиться при этом), и отправила парочку Эндрю. Процесс обучения проходил медленно, даже немного разочаровывающе… но у Жана впереди был еще один год перед тем, как он станет свободным, покинув Гнездо (но никогда не «полностью» свободным), и Нил хотел дать Жану так много времени, сколько ему будет нужно, подготовить Жана как можно лучше к жизни в одиночку.
Нил не хотел думать о том, что и ему самому придется остаться одному.
В следующий четверг Жан наконец исполнил одно из своих желаний, когда им пришлось ехать в Саут-Бенд, Индиана, для второй игры против Нотр-Дама. К тому времени уже становилось ясно, что в полуфинале встретятся команды из Большой Тройки. Каждый раз, когда восторженный Нокс разговаривал с Жаном об их скорой встрече друг с другом, он ворчал на капитана Пенн-Стейт (Кэвиша), рассказывая, какой занозой в заднице он был во время последних интервью. Было очевидно, что Львы чувствовали обиду за то, как их унизили, быстро выбив из смертельных матчей в прошлом году, и что по какой-то причине они верили, будто сейчас у них был шанс завоевать чемпионство.
Нотр-Дам сражался даже лучше, чем в прошлый раз, но они все равно проиграли, и у бедного Жана не было времени выцепить Нила, чтобы утопить его в святой воде, из-за плотного расписания интервью (хотя Нилу и Марли все равно удалось забежать в сувенирный магазинчик на территории кампуса настолько, что этого времени хватило Нилу на то, чтобы купить Ичиро одну из этих странных кукол-лепреконов), а потом их ждал обратный перелет в Чарлстон. И в пятницу вечером стало известно наверняка, что Большая Тройка сразится друг против друга в полуфинале — фанаты были счастливы узнать об этом.
Пока они ждали заявление об официальном расписании игр, Нил и остальные Вороны сосредоточились на своих занятиях, ну, насколько это было возможно в перерывах между тренировками, и для них было облегчением узнать, что все, кому они предлагали присоединиться к Воронам, приняли предложение. Парочка многообещающих новобранцев прибудут рано летом, частично Нил будет отвечать за них, а это означало, что его ждет много работы.
В первой игре команда из Пенн-Стейт будет играть на территории Эдгара Аллана, потом УЮК у Пенн-Стейт, а затем и Эдгар Аллан на стадионе УЮК. В зависимости от того, как пройдет игра между Пенн-Стейт и УЮК, возможно, состоится еще одна игра на территории Университета Южной Калифорнии между двумя командами, но Нил сомневался, что она понадобится. Наверняка у них будет недельный перерыв перед тем, как Троянцы и Вороны встретятся на территории Эдгара Аллана. Если верить постам в интернете и онлайн-ставкам, так думало и большинство фанатов.
Ник Кэвиш всю неделю перед их игрой с Воронами провел, болтая чушь про Жана и остальную команду, принижая бывшего капитана Львов и привлекая внимание ко всем изменениям в команде за прошедший год. Он даже поднял тему травмы Нила и его реакции на то, как его прижали к полу. Кэвиш насмехался над Нилом за «чрезмерную мягкость», предупреждая, что лучше бы ему привыкнуть к тому, как его «укладывают на лопатки» в игре вроде экси.
Нил специально дождался интервью перед игрой в пятницу, чтобы ответить на эти заявления — на этот раз он был рад почувствовать, как тень улыбки его отца расцветает на лице перед камерами.
— Приятно видеть, что Львы взяли себя в руки, верно? Не то чтобы это как-то им поможет, особенно учитывая, как некоторые команды стремительно развиваются, а не просто топчутся на месте, но ладно, у нас впереди игра, так что буду краток. Кэвиш думает, будто мы не знаем, что делаем? Думает, долбанная удача помогла нам зайти так далеко? Что ж, когда мы надерем ему задницу, он поймет всю бредовость этих мыслей, не думаете? И будьте уверены: мы надерем ему задницу, без сомнений — мы, «ничтожная горстка лузеров» во главе с «неопытным капитаном» поставим этих якобы «победителей» на место. И мы это сделаем, потому что каждый из Воронов надрывал свою задницу на корте во время тренировок в этом году, точно так же, как и все годы до этого. Мы Вороны, и это наше призвание — побеждать.
Жан рядом с ним укоризненно фыркнул.
— Сам ты лузер.
Нил закатил глаза.
— Как угодно, капитан.
— Уже лучше.
Как Нил и обещал, Вороны поставили своих противников на место; они привыкли, что люди сомневались в их победе в этом сезоне, привыкли слышать, что они были уже «не теми» без Рико и Тетсуи, угасающего на глазах, но клевета Кэвиша зажгла в них новый огонь, особенно когда они вспомнили, что финал и борьба за очередной чемпионский титул были так близко. Тем более, у таких игроков, как Эйвери, Карл и Бен появилась возможность улучшить свои результаты, а у Сьюзан и Эми — поставить жирную точку перед тем, как выпуститься.
Нил получал множество ударов, но он не падал, не позволял Кэвишу или любому другому Льву прижать его к полу или вывести из игры, пусть его тело и болело к концу игры, и он видел, как Ногучи спорил о том, чтобы посадить его на скамейку запасных перед концом некоторых четвертей. Каждый ушиб стоил того, чтобы увидеть, как разочарование Львов росло и как количество красных карточек, показанных их игрокам, увеличивалось, в то время как Вороны продолжали набирать очки, с помощью своих защитников не позволяя Львам сделать то же самое.
Львы отрицали чужую победу, одну из двух, и вернулись домой с поражением, тогда как Эвермор взорвался ревом торжества, гимн Воронов звучал повсюду, фанаты хлопали, топали и кричали об этой победе. Нил позволил Марли, Сьюзан и даже Эйвери обнять себя перед тем, как они встали в линию для прощания с проигравшими, прекрасно понимая, что после быстрого интервью после матча Брен будет ждать его в раздевалке для того, чтобы отвести его в Западную башню.
К тому времени все «гости» Ичиро уже ушли, поэтому этим вечером Нилу пришлось не переводить, а просто иметь дело со своим господином, который пребывал в задумчивом настроении. Из-за этого Нилу пришлось прикладывать больше усилий, обдумывать каждую мысль перед тем, как произнести ее вслух, пока они наконец не переместились в маленькую спальню, где Нил изо всех сил старался отвлечь Ичиро от того, что бы там его ни волновало, старался заставить его чувствовать себя лучше тем или иным способом.
— Еще три года, — обдумывал вслух Ичиро, пока Нил натягивал одежду для того, чтобы вернуться в свою комнату. — Будет странно возвращаться сюда, когда ты выпустишься, но тогда ты будешь больше времени проводить в Нью-Йорке.
Нил пожал плечами, разглаживая рубашку.
— Надеюсь, однажды я вернусь сюда еще раз.
— Так и будет, Натаниэль, — хоть раз подобные слова звучали не как угроза, а как обещание; Ичиро приблизился к нему, чтобы вплести пальцы в волосы Нила, а затем притянуть к себе для страстного поцелуя. — Так и будет, потому что ничего не останавливает тебя от этого.
Ничего, кроме обещаний, долгов и жизней, висящих на волоске, но Нил хорошо знал, что лучше не упоминать об этом — поэтому он просто улыбнулся и пожелал своему господину спокойной ночи перед тем, как уйти.
— Знаешь, я просто не понимаю, почему у Лисов такие трудности с тем, чтобы обыграть Пенн-Стейт, — сообщил он Эндрю во время их телефонного звонка на следующий день, после тренировки и посещения зала. — У нас, Воронов, не возникает с этим никаких проблем. Это все потому, что вы готы?
— Причем ленивые готы, — напомнила Марли с другого конца комнаты.
— Вы двое можете просто пойти в ад, — заявил Эндрю, раздраженный достаточно, чтобы эта злость промелькнула в его глубоком голосе.
— Хм, совсем скоро мы так и сделаем — уроки вождения возобновятся сразу после этого звонка, — сказал Нил, сразу получая за это слабый подзатыльник от своего партнера, рядом с которым он лежал; Жан был занят перепиской с кем-то, скорее всего, Ноксом. — Ну, знаешь, в этом красивом блестящем Мазерати.
Эндрю сбросил звонок. (Через минуту присылая сообщение, чтобы Нил перезвонил ему, когда его «питомцев» не будет рядом).
Они разговаривали о летних каникулах и своих планах на них — Эндрю хотел держаться от корта как можно дальше, что было проблематично из-за Дэя.
— Хей, можешь сделать кое-что для меня? — Нил нахмурился, услышав вопрос.
— Зависит от того, что ты хочешь, — Эндрю знал, что Нила ограничивало… ладно, довольно много вещей. У него на шее стягивалась удавка (не только метафорически, но и буквально), и все, что шло вразрез с планами Ичиро, было под запретом.
Эндрю цокнул, как будто в разочаровании.
— Успокойся, маленькая птичка, я не собираюсь ерошить тебе перья. Просто хочу, чтобы ты прислал мне письмо, которым Жан шантажирует Кевина.
— Ох, — Нил прикусил нижнюю губу, обдумывая это предложение. — Зачем?
— Кевин всё это время набирался смелости рассказать Ваймаку правду, и летом он наконец сделает это. Мне кажется, письмо поможет ему, а еще, ну, с тем, чтобы не струхнуть и доказать Ваймаку, что он не шутит.
— Ох, — повторил Нил. — Хорошо, я поговорю с Жаном, — пока ему самому было плевать на Дэя и его чувства (Нил до сих пор считал, что Кевин мог сделать больше, чтобы защитить Жана), его друг, напротив, был более противоречив по отношению к своему бывшему сокоманднику, намереваясь использовать письмо для того, чтобы защитить Нила.
Возвращаясь к теме каникул, сам Нил рассчитывал на то, что они пройдут так же, как и последние, за исключением изнурительных тренировок на корте. Он и Жан поедут в Нью-Йорк ради рекламных кампаний, но не на все каникулы. А затем они вновь вернутся в Эдгар Аллан для игры в экси.
Нил мог только надеяться, что большую часть каникул он потратит на экси.
Жан подталкивал команду быть готовыми к игре против Троянцев: никто не сомневался, что их противники улучшили стратегию игры за прошедший год. Если кто и мог бросить вызов Воронам, то это Троянцы, поэтому Жан не собирался давать им никаких поблажек.
— Троянцы — сильнейшая команда за всю историю, — объяснил Жан во время подготовки к полету в Южную Калифорнию. — В этом году они наверняка тренировались играть дольше и жёстче, учились делать большее с малым количеством игроков, подобно Лисам, и они хотят завоевать чемпионство до того, как Джереми окончит университет, — он потер заднюю сторону шеи, уставившись в стену. — Мы не можем сдерживаться.
— И почему я не знала, что мы это делаем? — сказала Марли, заканчивая собирать свою сумку.
— Жан прав, — Нил кинул пару носков в свою перед тем, как застегнуть молнию. — Мы не можем надеяться на удачу или позволить себе проиграть, поэтому нужно относиться к игре так, как будто это уже финал.
— Да, верно.
— Значит, погнали надирать мальчику-серферу задницу! — кивнула им Марли, закидывая сумку себе на плечо, чтобы они могли двинуться к автобусу, который довез бы их до аэропорта.
Джереми Нокс был таким же невыносимо бодрым, как и всегда, особенно стоило ему поймать взгляд неожиданного успокоившегося Жана.
— Мальчик-серфер и Красти, наконец-то воссоединились, — пропела Марли на французском, под конец наигранно задыхаясь. — Так романтично.
— Я бы назвал это другим словом, — пробормотал Нил в ответ. — Что-то вроде… «тревожно», — он скривился от яркой улыбки Нокса и порыва Жана улыбнуться в ответ, их взаимодействие было нелепым и заторможенным. Но на этот раз Жан не отступил, не поморщился от внимания и не начал искать оправданий для того, чтобы уйти — он стоял с легкой усмешкой на губах, отпуская один колкий комментарий за другим, заставляя Нокса смеяться и улыбаться все шире.
О, Джереми был очарованным идиотом.
Эта мерзость наконец закончилась, когда ухмыляющаяся Альварес приблизилась к своему капитану, чтобы напомнить, что им нужно было закончить приготовления к игре и всё такое — она утащила Нокса за собой, впрочем, не отрывая от Жана взгляда.
— Когда свадьба? — спросила Марли, когда Жан вернулся к ним. Он смотрел на нее в течение пары секунд перед тем, как повернуться к Нилу.
— Как далеко находится океан?
— Э? — Марли уставилась на него в недоумении, а затем взглянула на Нила, будто бы ожидая, что он прояснит ситуацию. Нил проигнорировал её, сосредоточившись на новобранцах — ему следовало убедиться, что они знают, чего от них ждут во время игры.
Никого не удивило, что Троянцы оказались бо́льшим вызовом, нежели Львы и что игра началась с борьбы за то, чтобы не допустить их к воротам «Воронов» и преодолеть восхитительную оборону «Троянцев». Нокс, Альварес, Кэролл, Прайс и Дермотт, как и ожидалось, сидели на скамейке запасных почти всю игру, ведь именно они были не только ценнейшими игроками команды, но и самыми опытными (к тому же, все, кроме одного из них, должны были выпуститься в конце сезона): это вроде бы играло Воронам на руку, но вместе с тем и мешало.
Мешало, потому что все Троянцы были отличными игроками, почти ровней самим Воронам — но вот именно, что почти. Нил не думал, что будет преувеличением сказать, что Вороны были лучше, и поверьте, в нем это говорили не гордыня или же неуместное самолюбование, вовсе нет. Просто… когда дело касалось скорости, готовности пожертвовать многим, если не всем, и желанием поставить игру выше всего остального — в этом Троянцы уступали Воронам. Нил не знал, что заставило Тетсуи взять в команду Сьюзан, а не ту же Дермотт, но именно Сьюзан была той, кто отказывался от нормальных каникул, как летних, так и остальных, чтобы проводить длинные дни на корте. Именно она была той, кто рисковала получить гнев садиста, доводя свои блоки до совершенства. Вороны отличались не просто «мастерством», но и самоотдачей.
Отсутствие самых опытных из Троянцев на поле работало на руку Воронам по причине все той же самоотдачи — все это время они не только надрывали задницу на корте, но еще и изучали своих соперников. Вороны знали наизусть свою игровую тактику и то, как играли их соперники. Они изучали все ради того, чтобы воспользоваться любой возможностью, которая представится, — и наличие меньшего количества игроков на корте в течение длительного времени означало меньше переменных.
Игра все равно не была легкой, потому что Троянцы были чертовски хороши, они не зря назывались второй лучшей командой в НАСС, но Вороны победили в конце. Нил обнаружил, что измученно дышит, когда прозвучал длинный гудок после финальной четверти, но он все еще хотел продолжить играть — он с нетерпением ждал возможности вновь сыграть с Троянцами, на этот раз в финале, через несколько недель. Он не сомневался, что Троянцы победят в игре со Львами на следующей неделе.
Ему и Альварес пришлось громко откашляться, чтобы Нокс наконец отпустил руку Жана во время послеигрового прощания. Нападающий ухмыльнулась ему перед тем, как пожать Нилу руку.
— Спасибо за помощь, — сказала она ему на испанском, кивком указывая на своего капитана. — Мы уже начали уставать от того, как все эти годы он вокруг Моро круги наворачивал.
— Эм… — Нил нахмурился и склонил голову к плечу. — Разве между ними есть что-то большее? — Альварес рассмеялась, услышав вопрос.
— Они общаются, верно? Это уже что-то. Теперь Джереми не собирается опускать руки, просто честно предупреждаю, — ее улыбка немного померкла, когда Нил не ответил. — Все в порядке, верно?
Нил подумал о том, как Жан отреагировал на Нокса, как он не отстранился от него, не совсем.
— Думаю, да, — все-такие ответил он перед тем, как двинуться дальше, успевая уловить, как Альварес послала широкую улыбку Лайле Дермотт.
Жан будет свободен от Гнезда через год, будет учиться жить в одиночку. Правда, еще через год Нил присоединится к нему, но Жан нуждался в ком-то, он заслуживал кого-то, кто был бы рядом с ним этот год. И пусть даже Нокс вступит в «Морские Львы Сан-Франциско», их пути время от времени будут пересекаться из-за того, что они будут играть за профессиональные команды — Нокс все равно будет более доступным, чем Нил, занятый в университете и на корте, обязанный соблюдать обязательства перед Ичиро.
Нилу нужно будет переговорить со Сьюзан, которая вступит в ту же команду, что и Нокс. Он хотел, чтобы Жан был счастлив, и по какой-то причине оказалось, что Нокс жаждет того же.
В противном случае же… что ж, Нилу будет нужно всего лишь позвонить Стюарту.
Журналисты казались разочарованными, когда Нил не порвал Троянцев на кусочки во время интервью, но почему бы ему делать это? Команда играла хорошо, они все были выдающимися игроками, в этом году еще раз намереваясь выиграть кубок Кейли Дэй «За силу духа». Правда, это не помешало ему сказать, что он с нетерпением ждет, когда Троянцы обыграют Пенн-Стейт на следующей неделе и прибудут в Эвермор для последней игры сезона.
Неделю спустя Вороны расселись по периметру обширной гостиной, чтобы посмотреть матч «Троянцы против Львов». Ногучи решил побаловать их закусками (подносы с сашими и суши, вегетарианские рулетики и замороженный йогурт — Эндрю прислал несколько зеленых смайликов в ответ на то, как Нил восхищался подобным размахом), чтобы они могли насладиться этой ночью. Атмосфера между членами команды была на редкость дружелюбной, пока каждый сидел с тарелками или мисками, наполненными едой, они расслабились, перестав осторожничать (в отличие от прошлого года). Эта самая атмосфера держалась на протяжении всего просмотра матча, во время которого Пенн-Стейт снова облажались. Вороны всякий раз, стоило табло позади вратаря Львов загореться красным, делали мысленную пометку того, как именно Троянцы забили гол — это должно было пригодиться им в игре.
— Получается, самая «дикая» вечеринка в Гнезде — это куча злаков и сырой рыбы. И люди еще спрашивают, почему я отклонил предложение Воронов, — сказал Эндрю грубым голосом во время их разговора в субботу.
— Ты отклонил предложение Воронов, потому что видишь психопата за километр, — возразил Нил. — Но да, мы не загрязняем своё тело, как вы, Лисы, и к тому же побеждаем. Подумаешь.
Эндрю молчал на протяжении нескольких секунд.
— Ты ведь понимаешь, что в жизни есть нечто большее, чем победа в дурацком стикболе, верно? — когда Нил не ответил, он вздохнул. — Ну конечно же, ты не знаешь, наркоман.
— Это что, клевета или что-то такое? — спросил Нил, сомневаясь в ответе своего друга.
— Я просто поражен тем, что ты все еще в состоянии видеть мяч и ловить его, — Эндрю сделал затяжку, — будучи настолько слепым.
— С моим зрением все в порядке, — продолжил настаивать Нил.
— Ага, с твоим «зрением», — Нил нахмурился, услышав акцент на последнем слове.
— Хорошо, рад, что мы прояснили это.
Он не знал, почему Эндрю бросил трубку на этот раз.
Как и ожидалось, КРЭ позволил Троянцам и Воронам не играть друг против друга в полуфинале после того, как Львы выбыли из соревнований, тем более учитывая, что Троянцам тогда пришлось бы играть несколько недель подряд. Обе команды получили двухнедельный перерыв, чтобы успеть подготовиться для финальной игры, и Нила это устраивало.
Это дало ему (и остальным Воронам) шанс подтянуть оценки за семестр, закончить все проекты и сдать зачеты (он будет скучать по парам японского, на которых он мог почти ничего не делать). Все в Эдгаре Аллане были в предвкушении еще одной борьбы за чемпионство, кампус пестрел плакатами и знаменами, студенты носили символику Воронов, выкрашенную в черно-красный (и большинство из фанатов носили именно джерси с номерами Жана и Нила).
Журналисты тоже сновали повсюду, видимо, чтобы записать репортаж о последнем «легендарном» сезоне Тетсуи. Старый дурак выходил на корт во время тренировок, выражение его лица было спокойным, как никогда, тогда как Ногучи занимался настоящей работой (не получая никакого признания за то, что именно он тренировал их к этому сезону), и Нил ждал момента, когда войдет в Эвермор и нигде не увидит этого лица, наполненного презрением. Он (и Жан) всегда будет собственностью Морияма, всегда будут носить шрамы, оставленные Рико, кошмары всегда будут преследовать их (как и остальных Воронов), но по крайне мере они смогут идти вперед без Тетсуи в их жизни.
Присутствие журналистов означало, что эту ночь Нил снова провел в особняке с Ичиро, где они с Нилом обсуждали то, как пройдет та пара недель, оставшаяся до начала летних тренировок. Как и ожидалось, Нил и Жан проведут их в Нью-Йорке, проводя свободное от фотосессий и интервью время, как им заблагорассудиться.
На какое-то мгновение Нил позволил себе погрузиться в фантазию, где Эндрю присоединяется к нему в городе, где они вдвоем гуляют по картинной галерее или ищут тихое местечко, чтобы поесть и поговорить… но это всё была лишь глупая мечта. Эндрю будет занят своей семьей и Дэем, и если Ичиро догадается о его мыслях… Ах, в самом деле: глупая и опасная мечта.
Но Нил хотя бы мог разговаривать с Эндрю по телефону, дразнить его, называя ленивым, и напоминать о том, как Эндрю вынужден терпеть Дэя, который пребывал в полной уверенности, что в следующем сезоне Лисы станут лучше, и который беспокоился о раскрытии правды Ваймаку через несколько недель.
Нил до сих пор все никак не мог понять, как кто-то мог желать наладить отношения с отцом, впустить его в свою жизнь, когда в этом не было необходимости, когда можно было бы просто жить дальше и без этой связи. Ваймак казался хорошим человеком, основываясь на том, как много он сделал для Мэг и Лисов и как сильно помог Дэю… Но люди и Тетсуи считали «хорошим человеком», они всё ещё оплакивали Рико из всех людей…
Когда настал день финальной игры, Вороны как никогда были готовы столкнуться с Троянцами в борьбе за титул, доказать, что они могут двигаться дальше без Рико. Вороны вместе с Ногучи часами изучали состав и стратегии Университета Южной Калифорнии (не только этого сезона, но и предыдущих), пока Нил не осознал, что знает их команду так же хорошо, как и собственную, пока не устал настолько, что это было единственное, о чем он мог думать. О, Нил просто хотел, чтобы игра побыстрее закончилась и Вороны наконец смогли двигаться дальше.
Нил чертовски сильно устал от разговоров о прошлогоднем финале, о срыве Рико, о том, что Троянцы обязательно воспользуются преимуществом того, что «король» покинул их… Нил устал от всего этого. Совсем скоро Вороны выйдут на корт и раз и навсегда докажут, что им не нужен ни Рико, ни Тетсуи для победы или того, чтобы быть лучшими. Вороны наконец выйдут из тени этих монстров и покажут свою собственную ярость, покажут всему миру, что вся их боль, кровь и самопожертвование того стоили.
У них не было другого выбора на самом-то деле. На щеках Нила и Жана чернели татуировки с тройкой и четверкой, невидимые кандалы тянули их вниз, а тысячи обязательств сковывали не хуже, но Сьюзан, и Эйвери, и Карл, и Бен, и все остальные — у них тоже были свои собственные причины сражаться до последнего вздоха на этом жестком деревянном полу. Может, новые Вороны и будут отстаивать своё имя без шрамов, без того, чтобы отрывать от себя чрезмерно много, но совершенство никогда не давалось даром.
Пусть Тетсуи был ублюдком и садистом, который не чурался ломать людей, находящихся под его опекой (Рико был наглядным примером), он все равно требовал совершенства и добивался его, хоть и цена была чрезмерно высока.
Вот почему Вороны победят в игре против Троянцев — потому что они отказывались признавать, что платили подобную чудовищную цену почем зря.
Нокс снова расплылся в улыбке, когда подошел ближе, чтобы поговорить с Жаном — предположительно, как капитан с капитаном — пусть в его глазах был и оценивающий блеск.
— Все никак не могу привыкнуть к обилию черного здесь. Ты никогда не хотел… Ну, не знаю, скрасить обстановку?
— Нет, — ответил Жан, кидая на него суровый взгляд. — Нет необходимости превращать наш стадион в безвкусно обставленный бордель, похожий на кое-чей еще.
— Ооо, один-ноль в пользу Красти! — прошептала Марли, когда как Нил прикусил нижнюю губу.
Выражение лица Нокса озадаченно вытянулось, когда он одернул низ своей джерси.
— Ладно, теперь я просто обязан вытащить тебя в бар, чтобы детально расспросить обо всей этой штуки с «борделем». И да, согласен, наша форма слегка ярковата.
— Только слегка?
Джереми поморщился от того количества недоверчивости, которую Жан вложил в свой вопрос.
— Жду не дождусь, когда стану Морским Львом, моим глазам определенно станет легче без обилия ярких цветов, но серьезно, ребята, вам бы тоже стоило немного поубавить количество черного, — он ухмыльнулся Жану и вздохнул, когда его встретила тишина. — Или же нет.
Жан безучастно смотрел на него пару секунд, а затем смиренно выдохнул.
— Кстати о Морских Львах… Сьюзан присоединится к тебе в Сан-Франциско, — Нокс кивнул, его хорошее настроение быстро восстановилось. — Я буду благодарен, если ты… Поможешь ей освоиться в команде.
— Э? — взгляд Нокса переместился с Жана на Нила, затем на Марли и обратно, его улыбка потеплела. — А, да, точно, думаю, у неё возникнут трудности, когда она окажется там без партнера или что-то вроде того. Не волнуйся, нам, новеньким, лучше держаться вместе, верно? Я буду часто уведомлять тебя о том, как она справляется, обещаю.
— И мальчик-серфер быстро приходит в себя, это было гладко, — кивнула Марли с одобрением, ей наверняка понравилось, как быстро среагировал Нокс, умудряясь найти причину остаться с Жаном на связи.
— Он хорошо соображает и твердо стоит на ногах, — согласился Нил, запоминая, что Жан не спорил с Ноксом по поводу продолжения их общения. — Тем не менее, будет забавно наблюдать за тем, как Жан совсем скоро собьет его с них.
— О да, мальчик-серфер идет ко дну! — Марли усмехалась пару секунд, а затем поморщилась. — Забудь, что я сказала.
— Так и сделаю, — после такого замечания Нил надеялся, что хоть раз Ичиро будет ждать его со стаканом виски в Западной башне.
Наконец настало время игры — как только Софи запустила мяч через корт (Вороны выиграли жеребьевку), всё пришло в движение — частично из-за Троянцев, которые играли таким образом, чтобы не получать красных карточек и избегать получение желтых, что, впрочем, удавалось не всегда. Из-за подобной честной игры и дополнительного внимания камер, сосредоточенных на них, Нилу и остальным приходилось осторожничать со своими «хитростями», хотя игра была настолько быстрой, что Нилу не представилось шанса подставить подножку Ноксу или Альварес или любому другому Троянцу.
Нила не столько волновало, сколько пугало играть в матче, подобно этому; Троянцы многому научились во время их прошлого матча друг против друга и немного изменили стиль игры, делая всё от них зависящее, чтобы запутать Воронов достаточно сильно, лишь бы пройти их линию обороны. Однако Жан, Лиф, Майк и остальные были лучшими в защите ворот, когда как Сьюзан была вторым самым лучшим вратарем в лиге (Бен и Итан не далеко ушли от нее, понимая, что обязанность защищать ворота ляжет на их плечи в следующем сезоне).
Пока линия обороны удерживала Троянцев на расстоянии, Нил, Эйвери, Марли и остальные нападающие Воронов продолжили штурм ворот Троянцев. Да, они могли прорабатывать свою выносливость, особенно после прошлого сезона, но Вороны привыкли к долгим дням, наполненным тренировками, к игре на корте до тех пор, пока они не упадут только для того, чтобы снова подняться. Недавние каникулы пошли им только на пользу, позволяя восстановить силы и не ослабляя ни на йоту, так что Нил смог преодолеть растущую усталость и жжение в мышцах, чтобы бежать быстрее, в то время как его противники начали уставать.
В третьей четверти какое-то время счёт оставался равным, и толпа буквально взревела, когда Эйвери забила гол, вновь позволяя Воронам выбиться в лидеры. Ногучи выпустил Нила на корт в конце четверти вместе с Марли, чтобы они вдвоем до последнего удерживали лидерство, когда как Троянцы бросили в бой последних игроков из запаса.
Нил усмехнулся, когда Жан перехватил мяч у Кэролла и бросил его в стену (отскок приземлился прямо в ракетку Эми) и развернулся, избегая Альварес как раз вовремя, чтобы поймать бросок Эми. Марли отвлекала нападающего Троянцев достаточно долго для того, чтобы Жан забил еще один гол — ворота загорелись красным позади Дермотт (она была хороша, но уступала как Эндрю, так и Сьюзан). Это был последний забитый гол в игре, но его было достаточно, чтобы Вороны выиграли с разницей в три очка против Троянцев — это все, что имело значение.
Нил видел разочарованные взгляды на лицах проигравшей команды, когда раздался финальный гудок, но Троянцы все равно поздравили Воронов с победой, не показывая, как это ударило по ним, снимая с себя шлемы и постанывая от усталости.
— Черт возьми, а я думала, у нас есть шанс в этом году, — поделилась Альварес с Нилом, приближаясь к нему. — Мы были так близко.
Нил в ответ слегка пожал плечами, помня, что это был ее последний год, но при этом не заботясь о ее чувствах; чтобы ее команда победила, его команде пришлось бы проиграть.
И он не собирался встречаться с Ичиро и объяснять, почему Вороны потерпели поражение, или рисковать «разочаровать» своего господина только потому, что кто-то надеялся закончить студенческую карьеру «победой».
На стадионе царило столпотворение, вокруг них развивались флаги и разлеталось черно-красное конфетти, пол под их ногами вибрировал от того, как сильно фанаты топали ногами. Было трудно расслышать поздравления Троянцев во время послеигрового обмена рукопожатиями, но все, что волновало Нила — так это гордые улыбки на лицах его сокомандников, облегчение, которое можно было заметить на лице Жана, и отсутствие напряжения в этом высоком стройном теле, когда его партнер стоял рядом с ним.
Они победили, доказав всем, что Вороны были нечто большим, чем Рико, жестокий король, который умер и ушел навсегда. Они доказали своему господину, смотрящему на них из башни, что всё также злы, и их ценность возросла (до поры до времени). Очередной баннер, символ их чемпионства, будет висеть на стадионе, вот еще одно звание принадлежит Воронам.
Вот еще один прожитый год.
Вот еще на год ближе к уходу Жана.
Вот еще на год ближе к моменту, когда выпустится Нил, когда он будет жить, как пожелает Ичиро, когда будет играть за команду, принадлежащую Ичиро, когда останется еще меньше иллюзий, доказывающих, что жизнь принадлежит только ему.
Люди вокруг него веселились и праздновали, но всё, что Нил смог сделать в ответ — заставить себя улыбнуться.
***
Нил обнаружил, что наслаждается неделей в Нью-Йорке, несмотря на возвращение в «Лоуэлл», в номер на этаж ниже пентхауса, в котором остановился Ичиро. Нил делил роскошную комнату с Жаном и Марли, тогда как Брен и Жанна жили в номере напротив, и проводил половину ночей с ними. Верный своему слову, Ичиро позволил им почти не участвовать в рекламных кампаниях, ну, кроме одной для ASICS, на которой они позировали всего пару часов вместе с Марли, присоединившейся к ним. Мириться с тем, как незнакомцы возились с волосами и лицом Нила, было ужасно, но видя, как Марли была взбудоражена своей первой фотосессией, тем, что она наконец заключила собственную сделку с рекламщиками, что в будущем появится в интернете и журналах, став лицом популярного спортивного бренда? Нил знал, что это стоит того. У них также взяли интервью журналисты из «Мира экси». Им задавали вопросы о предстоящих финальных играх (предполагалось, что Вороны будут одной из команд, дошедших до конца сезона), об их мыслях о Ногучи как о новом тренере (все, конечно же, было прекрасно, пусть Нилу пришлось призвать всё свое актерское мастерство, чтобы изобразить сожаление по поводу приближающегося ухода Тетсуи на пенсию) и «странных» партнерских отношениях между Воронами. Покончив с этими обязанностями, Марли потащила Нила и Жана (и, соответственно, Брена и Жанну) по элитным магазинам, вооруженная кредиткой, которую ей дал Стюарт, и получившая разрешение от Ичиро. Нил был шокирован количеством пакетов, с которыми они вернулись в отель, парочка из них была наполнена одеждой, купить которую ему посоветовали Марли и Жан: он был на сто процентов уверен, что они всегда найдут, чем себя занять. Каждое утро они совершали пробежки по Центральному парку, снова посетили Метрополитен, Музей Современного Искусства и Музей имени Гуггенхейма — у Нила появилось больше фотографий, которые он мог бы отправить Эндрю. Жан и Марли сходили на очередное шоу на Бродвее (что-то про боты), Нил же решил, что лучше останется в номере и поужинает с дядей и Бреном. Конечно, он пару раз ужинал с Ичиро, эти ужины были тихими, но не плохими: они разговаривали, иногда сидя на балконе напротив камина, наблюдая за тем, как солнце опускается за крыши домов, Нил потягивал стакан виски или пару бокалов вина, при этом говоря себе, что это нормально — спать в огромной, удобной постели, повторяя себе, что ему необходимо привыкнуть к подобным вещам, что ему было безопасно находиться в комнате, лежа рядом с Ичиро, с его людьми за пределами номера. Иногда самовнушение помогало. За день до возвращения в кампус Ичиро повел их на игру Баронов против Хьюстонских Сирен. Они прибыли на стадион достаточно рано, чтобы застать разминку команд на корте, — Тея Мулдани подошла поприветствовать их, и у Нила мелькнула мысль, что Марли сейчас задохнется. — Жан, приятно вновь видеть тебя, — сказала Тея, слегка улыбаясь. — Поздравляю со статусом капитана. — Спасибо, — Жан слабо кивнул в ответ, выражение его лица оставалось все таким же беспристрастным, но Нил мог с уверенностью сказать, что его партнер был рад тому, что она признала его. — Ты неплохо справляешься в этом сезоне. — Наша защита могла быть лучше, но мы работаем над этим, — признала она без всяких оговорок. — Но она достаточно хороша, чтобы у Баронов возникли некоторые трудности, — ее взгляд переместился на Марли. — Наконец я вижу, что ты начала вести себя агрессивно на корте. Когда ты войдешь в профессиональный спорт, с тобой будет немного сложновато. Немного, — ее улыбка была яркой и острой. Сперва Марли буквально загорелась от похвалы своего кумира, но потом ее глаза сузились в ответ на колкость. — Ну не знаю, я постоянно терплю Красти, поэтому вряд ли вы сможете доставить больше проблем, чем он. — «Красти»? — темные глаза Мулдани расширились, когда она взглянула на Жана, который в ответ просто покачал головой. — Черт, теперь я жалею, что не застряла в Гнезде еще на пару лет, — в ее улыбке теперь читался не вызов, а намек на ласку, когда она взглянула на них троих. — Все станет интереснее, когда вы выпуститесь. — Если они смогут продержаться так долго, — пробормотал Жан, смотря на Марли, которая в ответ высунула язык. Теперь в глазах Мулдани загорелась тоска. — Как же всё поменялось… — затем она тряхнула головой, выражение ее лица стало более настороженным, более сдержанным. — Но такова жизнь, верно? Тебе приходится идти вперед, в какой-то момент принимая тот факт, что ничего не остается таким же. Жан помедлил перед тем, как заговорить: — От Кевина ничего не слышно? Тея насмешливо фыркнула: — Кроме «хорошей игры» или что-то вроде того? Ничего. И знаешь что? Это отлично, — она стряхнула невидимую глазу пыль со своей сине-зеленой формы перед тем, как кивнуть им. — Надеюсь, вам понравится игра сегодня вечером, и я бы пожелала вам удачи в этом сезоне, но знаю, что она вам не нужна. Марли поспешила пожелать ей удачной игры, тогда как Нил и Жан просто кивнули в знак благодарности. Они проследили, как Тея воссоединяется со своими сокомандниками перед тем, как Брен проводил их к ВИП-ложе, где уже ждал Ичиро. — Воу, получается, Дэй в самом деле упустил шанс быть с такой богиней, как она, да? — поделилась с ними Марли, когда они оказались в лифте — Похоже на то, — Жан нахмурился, потирая подбородок, а Брен бросил на Нила заинтригованный взгляд. — Я знаю, что они брали перерыв, — признался он, — но Кевин всегда говорил так, будто намерен возобновить отношения, как только он закончит университет, и это не будет проблемой, если они продолжат встречаться. — Погоди-ка, то есть ты утверждаешь, что у Кевина Дэя есть — или была — такая, как она, которая ждала его все это время, и он проебался? — спросил Брен, его брови удивленно взметнулись вверх. — Неудивительно, что вы считаете его олухом. — Да, он упустил шанс быть с таким удивительным игроком, — выдал Нил, вздыхая, когда его друзья посмотрели на него «тем самым» взглядом. — Что? — Думаешь, глупость объясняет его карликовость? — спросил Брен у Марли. — Возможно, — ответила она, когда как Жан покачал головой. Затем она с намеком посмотрела на Нила. — Он чертовски хороший вратарь. — Э? Ты про Эндрю? — Нил недоуменно перевел взгляд с нее на Брена. — Да, ты ничего не понял, — Марли вздохнула, тогда как Брен выглядел задумчивым, а Жан — несчастным. — Теперь это единственное, о чем я могу думать. Почему друзья Нила были такими придурками? Бароны выиграли, пусть Сирены и заставляли их бороться за каждое очко (особенно с Мулдани, защищающей ворота). Нил сидел в ВИП-ложе, на кожаных сиденьях с едой и напитками в зале, рядом с Ичиро и Рэдклиффом, болеющим за свою команду… И он уже мог детально представиться время через пару лет, когда он выйдет на это поле в форме темно-синего и золотого цвета. Менее, чем через год, туда выйдет Жан. Эта мысль заставила сердце Нила ускориться, в горле стало сухо, когда он подумал о том, что останется в Эдгаре Аллане без своего партнера, что будет вести Воронов в одиночку и один ездить в Нью-Йорк. Он еле подавил зарождающуюся панику и притворился, что наслаждается игрой, улыбаясь на то, как Жан дразнил Марли всякий раз, когда Бароны получали еще одно очко. Нил надеялся, что весенние каникулы Эндрю проходили получше. Он провел последнюю ночь в Нью-Йорке с Ичиро, делая что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о будущем (таком, каким оно представлялось): он измотал себя настолько, что смог поспать пару часов. Ушибы и отметины, которые ему придется скрывать, чтобы избежать нежелательных вопросов, стоили того, особенно когда довольный Ичиро пожелал им безопасного полета обратно в Чарлстон и даже дал большую пачку налички, чтобы он (и Жан с Марли) могли сходить куда-то (разумеется, под наблюдением) в следующие выходные (как часть «отдыха» Нила, который ему приказывали соблюдать). На несколько секунд Нил задумался над тем, как он мог бы взять деньги, найти ближайшую автобусную остановку, купить билет куда-нибудь, куда угодно, подальше отсюда, просто уйти и сменить «Нила Джостена» на другую личность, как только он добрался бы до одного из тайников матери и — Но он не мог, не с теми обещаниями, которые он дал, не с людьми, которые полагались на него — поэтому Нил просто выдавил из себя вымученную улыбку на тех же губах, которыми он поцеловал Ичиро в знак благодарности, пообещав скоро привезти еще одну плюшевую игрушку перед тем, как покинуть пентхаус. Нил не хотел признавать, что Гнездо начало казаться «домом», почти чем-то родным… он не хотел думать, что да, черные стены душили своим холодом, но в то же время и успокаивали, что всё это место стало символом единственного источника стабильности (неважно, насколько плохого), который был у Нила за всю его жизнь, не считая матери. В ней тоже была подобная суровость и даже жестокость, так что, возможно, это имело смысл: чувствовать себя в безопасности в месте, напоминающем характер его матери. Она сохранила его живым, а еще… ха, он не мог сказать «целым и невредимым», так ведь? Но она хотя бы дала ему причину жить, точно так же, как и Гнездо подарило ему цель, пусть мать Нила наверняка возненавидела бы то, что этим «смыслом» стал экси. Было трудно найти время для Эндрю и разговоров с ним, ведь, стоило Нилу вернуться в кампус, сразу же начались занятия и, что более важно, тренировки; Вороны узнали, что в последнем раунде перед полуфиналом им предстоит сыграть против Нотр-Дама (Жан в самом деле улыбнулся, услышав это) и Брекенриджа. Они играли с Нотр-Дамом в четверг, на их корте, и выиграли — в груди Нила потеплело от того, что он вернулся обратно на корт после небольшого перерыва, вспотев от нагрузки, и он почувствовал странное умиротворение, пока фанаты ликовали, прославляя победу Воронов… Их шумные хлопки, громкие голоса и стук ног по цементу отдавались во всем его теле. Да, он мог быть сыном убийцы и воровки, сам мог быть лжецом и тенью, никем и вещью, но игра? Она была тем, в чем Нил был хорош, жестоко играя, набирая скорость и совершая ложные выпады. В субботу утром Нил практиковался на корте, а в обед тренировался в зале. Во время телефонного звонка с Эндрю он заверил своего друга, что провел замечательные каникулы в Нью-Йорке в кои-то веки… Нил также почувствовал странное воздушное чувство в груди из-за неоправданного покровительства Эндрю и последующих беззаботных жалоб о том, как он мирился со своей семьей и Дэем. Нил не мог понять, как разговор с одним лишь человеком сразу же смог успокоить его, сделать так, что общение с Ичиро и все эти мысли о будущем стали терпимыми… но Эндрю стал для него таким человеком. Жан олицетворял безопасность, на него всегда можно было положиться, он был скалой, на которую Нил мог опираться день за днем, тогда как Эндрю был теплом, которое оберегало его от того, чтобы стать холодным и бесчувственным. Это же просто не имело смысла… но к этому моменту Нил ведь уже привык к вещам, которые не имели никакого смысла, верно? Честно говоря, он боялся подпускать кого-то слишком близко, боясь пробудить кошмары, похороненные глубоко внутри. Иногда он чувствовал, что под поверхностью не было ничего, кроме кошмаров. Именно поэтому он так хорошо ладил с Эндрю, ведь его друг был таким же. Если бы только у них появилась возможность спокойно сесть и поговорить с глазу на глаз (без надзора, ограничения по времени или любых других сдерживающих условий), они точно смогли бы раскрыть ящик Пандоры внутри Эндрю, на устранение которого у «домашнего» психиатра Эндрю ушли бы годы. Только бы если… Поэтому этим вечером Нил был более чем счастлив покинуть Гнездо на время, с Жаном и Марли, сопровождающими его на сеанс «терапии отдыхом»: предполагалось, что они втроем поужинают и посмотрят фильм за пределами кампуса (вместе с Бреном и Жанной). Но стоило им выйти на парковку Замка Эвермор, заполненную машинами, принадлежащими Воронам, они замерли на месте. — Эм… Так, кто умеет водить? — спросила Марли, взглядом оглядывая стройную вереницу элегантных черных седанов с номерными знаками, на которых значились код страны вместе с их годом выпуска и рангом. Жан молчал какое-то время перед тем, как виновато посмотреть на них: — Э, я… у меня никогда не было возможности научиться, — признал он шепотом. — Правда? — спросила Марли, ее голос был слишком резким, по крайней мере до тех пор, пока Нил не ткнул ее локтем в бок. — Ну правда, — повторила она более спокойным тоном перед тем, как перевести взгляд на Нила. — А что насчет тебя? Нил на секунду задумался о том, чтобы соврать, но затем он решил хоть раз сказать правду: — Я умею водить машины, мотоциклы и большинство грузовиков, для которых нужна лицензия до класса А, — он поправил челку, углубившись в размышления. — Не то чтобы у меня вообще есть лицензия, — не у «Нила Джостена» — Мориямы явно не хотели давать ему права, возможно, чтобы убедиться, что у него не будет способа убежать далеко, если ему удастся выбраться из Гнезда. Жан и Марли оба таращились на него пару секунд, пока Марли тихо не рассмеялась, тогда как Брен и Жанна отошли в сторону, как будто им было некомфортно. — Окей, это слегка удивило. Так, насколько я понимаю, за руль сяду я? — она оглянулась на Брена, который кивнул, его движения были отрывистыми, когда он бросил ей связку ключей после того, как пару секунд покопался в кармане своей черной спортивной куртки. Прошла минута или две, прежде чем Марли устроилась за рулем лексуса и они вместе сошлись на том, чтобы отправиться в небольшой суши-бар, где они могли поужинать, соблюдая свою диету, а затем Марли наконец завела машину и тронулась (Нил подумал, что его мать могла бы гордиться ее навыками вождения — по крайней мере, тем, как Марли выехала на дорогу, не заботясь о том, что она подрезает другие тачки) по направлению в центр города. Этот вечер не прошёл спокойно, не со всеми этими взглядами, которые кидали на Нила другие посетители суши-бара и в кинотеатре до того, как погасили свет, но Нил в кои-то веки покинул Гнездо, не для того, чтобы провести время с Ичиро. В воскресенье они опять вышли за пределы Гнезда, на этот раз Нил, Брен и Марли собрались на парковке Эвермора, чтобы научить Жана водить. Звучало много ругательств на трех разных языках и парочки диалектов, многочисленных угроз, а еще машина Жана нуждалась в замене дисков… как и ожидалось, развеять миф о французских водителях Жану не удалось: он, как и другие французы, становился чрезмерно эмоциональным за рулем и не щадил свою машину от слова «совсем». — Вау, приятно знать, что ты паркуешься так же хорошо, как и твои соотечественники, — пробормотал Нил, когда Жан остановился за желтой линией на стоянке — Иди к черту, — сказал в ответ Жан, сжимая руками руль, уголки его губ опустились вниз. — Ну, он хотя бы ни во что не врезался… пока, — отдал Брен должное. — К тому же, парковка пуста, хотя это не то чтобы успокаивает: вокруг огромный стадион с обилием возможных «мишеней». — Что с вами, блять, не так? — поинтересовалась Марли со своего места на заднем сидении, пристегнутая двумя ремнями безопасности. — Вы можете не заводить вашу шарманку про «ага, мы поносим друг друга, потому что все мы прибыли из маленьких кусочков земли, которые, по сути, являются штатами» хотя бы десять минут, чтобы мы не погибли в автомобильной аварии, а? — Нет, — выдали Нил, Жан и Брен одновременно. Во время еженедельного звонка со своим дядей Нил мог бы поделиться с ним тем, как странно чувствовал себя, впервые за долгое время садясь за руль (ну, когда он объяснял всё Жану), да еще и за коробку автомат; Нил и его мать обычно угоняли автомобили старых моделей, выбирая те, которые стоили меньше всего и расследование о которых полиция начнет не сразу (если об угоне вообще напишут заявление). В этих машинах обычно была механическая коробка передач, особенно в Европе, — из-за этого Нил не раз и не два ловил себя на мысли, что ищет сцепление, чтобы переключиться между передачами. Он не то чтобы долго раздумывал над этим, просто хотел поделиться со Стюартом чем-то не (
