Black As Is The Raven, He Will Get A Partner

Приезд первокурсников послужил хорошим отвлечением для всех, пусть даже в таком случае Нилу и приходилось работать сообща с Уайлдс дольше, чем он когда-либо работал с Накамурой или Акаги. Новобранцев в этом году было шестеро: два защитника, два нападающих, вратарь и защищающий дилер, — так много только из-за недавнего и грядущего выпускных. Нил смотрел на первокурсников, выражения их лиц были для него, как открытая книга, каждое их движение и взгляд были наполнены молодостью и сами они были полны сил — Нил чувствовал себя таким старым, наблюдая за ними. Ему предстояло выполнить кучу работы, но встреча с первокурсниками также дарила своего рода комфорт, в каком-то смысле она была чем-то, с чем Нил был знаком на протяжении вот уже двух лет. Он знал, как справляться с новобранцами, помня свой опыт с Мэг и Марли во время его первого курса и с предыдущей партией первокурсников, которые прибыли год назад. Его рутина состояла из упражнений для разогрева мышц, тренировок и схваток, после которых ему предстояло иметь дело с новобранцами, показывать им упражнения Воронов и помогать с вливанием в эту непростую систему, не только с помощью Марли, но теперь еще и с помощью Уайлдс. Когда спустя неделю после приезда первокурсников у него прямо посреди ночи зазвонил телефон, Нил сперва было решил, что звонит Эндрю. Но затем он проснулся, сонная дымка перед глазами исчезла настолько, что он смог наконец успокоиться (и положить нож на место). Жан прижимался к его спине, а Марли просто сидела на своей кровати, пока Нил искал телефон — дрожь пробежала по всему телу, когда он увидел имя своего дяди на экране телефона. — Стюарт? — Просто послушай меня, — ответил его дядя твердым голосом, который отбивал любое желание задавать вопросы. — Ничего и никому не говори, держи рот на замке, ты и вся остальная команда, хорошо? Выключите свои телефоны, слушайте Ногучи и делайте все, что он говорит. Держитесь его. — Понял, — сказал Нил, привыкший следовать приказам и не задавать вопросов после стольких лет со своей матерью («не разговаривай, просто закрой рот и следуй за мной, Абрам. Разговоры могут привести к нашей смерти, ты ведь понимаешь?») — Хороший мальчик. А теперь иди и проинформируй остальных, — после этих слов Стюарт повесил трубку, и Нил, не колеблясь, выключил свой телефон и поднялся, спеша к двери. — Что происходит? — спросила Марли (всегда любопытная, всегда в безопасности, всегда та, кто не учится на собственном опыте, тогда как Жан продолжал всегда оставаться тихой тенью Нила, готовой защитить его). За дверью стоял Деклан (Брену же нужно было хоть когда-то спать), и он коротко кивнул им, держа в руках телефон. — Получил звонок от Дэвиса. Все опять идет наперекосяк, а? — Что? — Нил проигнорировал голос Марли, кивая Жану, чтобы тот пошел в другую сторону по коридору. — Иди туда и скажи всем, чтобы они отключили свои телефоны и не говорили ничего, что не было согласовано с тренером, совершенно ничего. Жан кивнул, выражение его лица было серьезным, а тело напряглось, когда он потащил Марли за собой: — Понял тебя. — Ну, радует, что хоть кто-то понимает, что, черт возьми, происходит, — Марли усмехнулась, безропотно следуя за Жаном. — Не сейчас, — заткнул ее он, когда Нил и Деклан направились в противоположную сторону. Они ходили от двери к двери, Нил стучался несколько раз перед тем, как войти внутрь, стараясь хотя бы таким образом предупредить жильцов до того, как будить их. Большинство Воронов спали очень чутко (поверьте, причин для этого было множество), поэтому они оказывались на ногах даже до того, как Нил открывал дверь и входил внутрь. Из-за этого объяснения не заняли много времени: Нил по-быстрому передавал загадочное послание своего дяди одним, а затем двигался к следующей комнате. Он понятия не имел, что происходит, только догадывался, что все точно было не хорошо и что команда должна была выступить единым фронтом против… чего бы то ни было; не прошло много времени с тех пор, как Вороны были предупреждены, как Уайлдс и Накамура появились в Гнезде, чтобы «попросить» их всех собраться в одной из гостиных. На столиках лежали энергетические батончики и стояли графины с кофе и чаем и миски с мюсли, поэтому Нил и его друзья налили себе кофе и взяли что-то перекусить перед тем, как рассесться на диване. Когда и остальная команда устроилась, Ногучи сделал шаг вперед с того места, где он стоял, прислонившись к стене. Выражения его лица было настороженным, и он кивнул им. — Приношу свои извинения за то, что разбудил вас, но скоро к нам пожалуют гости и я хочу поговорить с вами перед тем, как они прибудут, — его взгляд задержался на Ниле, а затем осмотрел всю комнату. — Меня проинформировали о двух постах из соцсетей, сделанных двумя бывшими игроками Воронов: один от Эда Росса, а второй от Льва Федорова, — Нил остался сидеть неподвижно, когда услышал эти имена, он не шевелился, даже когда прозвучало имя Федорова, и почувствовал, как Жан вздрогнул при упоминании бывшего защитника. — Похоже, Росс сделал заявление о различных издевательствах, от которых он страдал здесь, в Эдгаре Аллане, во время своего недолгого пребывания в составе Воронов. Он также написал о подозрениях, что и другие игроки подвергались подобному насилию, — и снова взгляд Ногучи остановился на Ниле и Жане, чтобы затем переместиться на Эйвери и Наоми. — Его обвинениям не помогло ни то, что он покончил с собой вскоре после этого, ни то, что Федоров оставил несколько подробных комментариев под постом Росса в подтверждение его слов перед передозировкой. — О боже мой, — вздохнул Филипп, второкурсники и новобранцы в ужасе уставились на тренера, тогда как остальные Вороны не так эмоционально отнеслись к новостям. — Он умер? — спросил Кэл. — Ну, Лев? Вы сказали, у него передозировка. Ногучи покачал головой: — Как я знаю, он в больнице и его состояние нестабильно. — Чертовски жаль, — сказал Кэл, очевидная ненависть сквозила в его голосе, и она же четко просматривалась на его лице. — Ублюдок заслуживает смерти гораздо больше, чем Эд, — Джон рядом с ним кивнул в знак согласия, тогда как Нил чувствовал то же самое. — О боже мой, — повторил Хури, — как ты можешь так говорить? — Скажи спасибо, что тебя не было здесь два года назад, — ответил ему Кэл, сжимая свою левую руку, ту, которую ему сломал Рико; Нил заметил, как Уайлдс уделяет пристальное внимание этому обмену реплик. — Достаточно, — терпение Ногучи лопнуло. — Сейчас не время для этого, точно не с чужаками у наших дверей. Они будут готовы придраться к любому слову, желая найти подтверждения тому, что все, написанное Россом и Федоровым, — правда, а мы не хотим этого, верно? Второкурсники вместе с новобранцами быстро покачали головой, тогда как остальные Вороны не были так беспечны в выборе ответа. Ногучи вздохнул и покачал головой перед тем, как снова заговорить: — Я знаю, что тренер Морияма был… Он был строгим мужчиной, очень строгим, а его племянник имел определенные проблемы, — стоя по левую руку от него, Уайлдс вскинула бровь и кинула настороженный взгляд на Ногучи, тогда как Вороны тихо наблюдали за своим тренером, будто желая посмотреть, к чему он хочет подвести. Нил в это же время был больше обеспокоен тем, что Масато находился в глубине комнаты; его грудную клетку жгло предупреждение дяди не говорить ровным счетом ничего. — Я не собираюсь этого отрицать, но давайте я буду отвечать за какие-либо заявления, хорошо? Потому как одно неверное слово может привести к пересмотру программы университета или же стоить вам карьеры, и я не хочу, чтобы это произошло, — он снова обвел взглядом всех, кто находился в помещении. — Думаю, вы прошли через достаточно трудностей, так что не дайте им сделать контрольный выстрел, понятно? Что до Нила, он не позволил бы Федорову навредить себе, разъебать его жизнь еще больше, чем придурок уже сделал, и Нил думал, что Жан согласился бы с ним. Оглядываясь вокруг, он увидел решимость на лицах Эйвери и Наоми, увидел, как Кэл, Ли и еще несколько Воронов кивнули. — Отлично, тогда давайте начнем. Я хочу, чтобы вы были готовы, ведь журналисты и, возможно, представители университета придут для того, чтобы расспросить вас, — Ногучи выглядел извиняющимся, когда погас свет и он открыл веб-сайт, который оказался страницей аккаунта Росса или по крайней мере скриншотами нужного поста (Нил задумался, не удалила ли его уже администрация сайта, но он был уверен, что скриншоты уже разошлись по интернету). Нил не так хорошо знал Росса, потому как весь свой первый год он был слишком занят тем, чтобы выживать рядом с Рико (а еще с Федоровым, Баутиста и Джонсоном), при этом защищая Жана, Марли и Мэг. Да, у него были причины не узнавать Росса, но волна вины окатила его с ног до головы, пока он читал, как страдал Росс. Жан обхватил рукой плечо Нила, чтобы прижать к себе в подобие объятия, и шептал ему, что это не его вина, в то время как Марли сыпала проклятиями на «блядских дерьмоедов» по мере чтения детальных описаний всего того, через что Рико и другие (включая Луазо) заставили пройти Росса: избиения, унижения и даже сексуальные домогательства. Росс также детально описывал, через что прошли остальные Вороны, сперва в руках Тетсуи во время ежедневных тренировок, а затем имея дело с Рико; там было написано про домогательства, с которым сталкивались девушки, и про слухи, что все не ограничивалось простыми словами и подглядываниями или же зажиманиями по углам. В посте Росс писал что-то про Жана и Нила, про их шрамы, про то, что они появлялись на тренировках избитыми и ранеными, что их лишали еды и что они постоянно выглядели безмерно уставшими. Про слухи, что не только девушки были теми, кто подвергался домогательствам. Были скриншоты, на которых Федоров, появившийся позже онлайн, в комментариях подтвердил все от начала и до конца: то, что Тетсуи был «абьюзивным ублюдком», а Рико — «извращенным выродком», что для того, чтобы закрепиться в Гнезде, нужно было прислуживать «королю» и поддерживать его «аппетит» к боли. Казалось, он был в восторге, перечисляя все то, что он совершил (и людей, которым он причинил боль) — в один момент Нилу захотелось выблевать кофе, которое он выпил. Часть его задумывалась, как Баутиста, Джонсон и Николс отреагировали, увидев, что их начали называть частью специального «двора» Рико, но Нил больше переживал о Сьюзан и Софи, об остальных женщинах-Воронах, которые думали, что наконец смогли освободиться от власти Гнезда, которые надеялись начать все сначала и оставить прошлое позади. По комнате разносились всхлипы Фостера и Картера, тихие «нет» Мура, Холла и Брайана, а ещё то тут, то там по комнате раздавались проклятия. Деклан и Уайлдс выглядели так, будто жаждали причинить кому-нибудь боль, тогда как старшие Вороны просто были равнодушны — они уже успели смириться. Они в конце концов ведь привыкли к боли, причиняемой другими, к постоянным падениям и слепому следованию приказам. Они встретят эту неудачу лицом к лицу как единая команда, потом выйдут на корт и будут играть в экси, как будто ничто другое не имело значение, потому как в конечном счёте? Так и было. Ничего не имело значение, кроме того, чтобы быть лучшими, побеждать и двигаться вперёд. Двигаться, превозмогая боль. Эндрю мог бы высмеять страсть Нила к игре, назвав его экси-наркоманом, но по крайней мере на корте? Нил контролировал ситуацию, у него в руках лежала ракетка, а вокруг простиралась территория, по которой он мог бежать так быстро, как только возможно, мог прижать к полу любого, кто оказался бы у него на пути, и чувствовать себя так, будто он чего-то добился. — Теперь вы все видели, — сказал Ногучи с грубостью в голосе. — Помните, что вам лучше слушаться меня все время. Тренер Морияма был строгим — очень строгим, если говорить начистоту. У Рико Морияма были проблемы, и вам больше нечего сказать по этому вопросу. Все ясно? — Да, тренер, — крикнули они в унисон, некоторые голоса прозвучали громче других. — Идите готовиться к тренировке, — он кивнул им. — Мы сделаем все, что в наших силах. Уайлдс выглядела так, будто хочет поспорить, но все Вороны поднялись на ноги в почти едином жесте (новобранцы слегка замешкались) и поспешили к своим раздевалкам. Прежде чем последовать за Эйвери, Марли похлопала Нила по спине, после чего она сделала то же самое с Жаном. В мужской раздевалке было тихо, по крайней мере первые пару минут. — Это… все, о чем писали те двое, — правда? — спросил Дэйл, взглянув на Нила и Жана. — Ну, я имею в виду, что… — он отступил на шаг, когда Жан резко развернулся к нему. — Ты слышал, что сказал тренер: мы не будем говорить обо всем этом, — сказал Жан, выражение его лица было суровым, а тон — жестким. — А теперь поторопись и выметайся на корт. — Оу, да, капитан! — лицо Дэйла покраснело, и он быстро одернул джерси. Нил ничего не сказал, а просто закончил переодеваться, но он чувствовал взгляды, направленные на него, и это нежелательное внимание душило. Он поднял взгляд на Брена и Филиппа, а затем смотрел на новобранцев, пока те не отвернулись. Андрич и те, которые, судя по всему, были представителями университетского совета, появились примерно через час после утренней тренировки. Выражения их лиц были мрачными, когда они смотрели на Ногучи. К этому времени прибыли Брен и Жанна, которые расположились вокруг корта. Брен подошел к тому месту, где Нил обучал новичков первому упражнению «Воронов». Нил мог слышать что-то насчет журналистов и негативной рекламе, о КРЭ и обвинениях в жестоком обращении, на что Ногучи качал головой и возражал, что новости преувеличены и продиктованы жаждой мести, что Федоров и Росс просто пренебрежительно отзывались о команде, из которой были исключены. Нил рассудил, что Андрич также спрашивал, почему команда остается в Гнезде, а не в домах в кампусе, на что Ногучи ответил, что все из-за летних тренировок. Оказалось, что у тренера Воронов был ответ на любой вопрос, что не слишком успокоило ректора университета. Двое мужчин ходили туда-сюда в течение десяти минут, пока Ногучи не подозвал к себе Жана и Нила. — Если вы не возражаете, у этих людей есть к вам несколько вопросов, — сказал Ногучи, и Нилу даже не нужно было вспоминать о предупреждении дяди, чтобы понять, что в его же интересах отвечать как можно более расплывчато. Андрич и женщина средних лет с острым взглядом карих глаз и поведением, которое сразу же насторожило Нила (она напомнила ему Лолу), задали ему и Жану несколько вопросов о Россе, Федорове, Тетсуи и Рико. Они оба признались, что не очень хорошо знают Росса (в конце концов, им ведь поручили тренировать Марли и Мэг), в то время как Луазо и Кэл (больше Луазо) работали с Россом и Джоном. С Федоровым все было несколько неоднозначно: они знали его (особенно Жан) и не скрывали своей явной неприязни к бывшему Ворону, но заявили, что не были друзьями и не общались с ним (никогда по доброй воле). Тетсуи, «конечно же», был талантливым тренером, но также и самым строгим из всех, кого они знали, при этом не будучи добрым к игрокам, которые не соответствовали его выдающимся стандартам. Нил был уверен, что женщина, пришедшая с ректором, заметила их короткую паузу, когда они произносили все это, что не имело значения, — что-то все равно должно было всплыть, особенно после внезапной отставки Тетсуи. Главным было не дать Воронам открыто признать, что он регулярно избивал почти всех до синяков — некоторых до потери сознания. (По крайней мере пока. Нил подозревал, что Тетсуи будет брошен под автобус все-таки раньше, чем позже — и он был не против). То же самое было и с Рико: они слегка «сомневались», осторожно колеблясь, когда они говорили о том, что у него были «проблемы», и через пару минут Андрич и женщина, пришедшая с ним, сконцентрировали внимание на Ногучи. Нил знал, что ничего ещё не кончено, что ему ещё успеют задать вопросы, просто чуть позже, что журналисты не будут так «добры», когда настанет их очередь. Но главным оставалось то, что Вороны застряли вместе, когда это все произошло. С этого момента день стал ещё более поганым. Появлялось все больше людей, которые задавали вопросы и пеклись о «благополучии» игроков (Нил подозревал, что все они хотели выцепить одного из Воронов, чтобы получить от него какой-то ответ, отличающийся от остальных). Вскоре пресса смогла получить разрешение побеседовать с командой. Было видно, что Ногучи не был сильно рад пускать чужаков в Эвермор, но чем быстрее все эти люди убедятся, что Вороны были «в порядке», тем быстрее они положат конец слухам и разным домыслам. И это означало, что Жан, Нил, Эйвери и Наоми были теми, кто сидел напротив этих придурков, пока те закидывали их вопросами, основанными на комментариях Федорова. Они лезли в их личную жизнь с таким жадным и безжалостным бесчувствием, что Нил еле сдерживал себя от того, чтобы не встать и не схватить стул, размахивая им над чужими головами. У одного из журналистов хватило смелости сказать, что они «выступают против сексуального насилия и домогательств, которые процветают в совместных видах спорта», но Нил знал, что в конечном итоге они все думают о гребаных рейтингах, рекламе и деньгах. Ему удалось сдержать свой характер (едва-едва) и язык только потому, что рядом с ним сидел Жан, предупреждение дяди крутилось в голове, а на шее тяжёлым грузом висел медальон. Когда Нил наконец покинул комнату, где проходило интервью, его руки дрожали от еле сдерживаемого гнева, и он выхватил фляжку, которую Брен протянул ему с торжеством в глазах. Нил сделал глоток, хотя во фляжке и был тот ужасный китайский алкоголь с Зимнего банкета. — Клянусь, просто если бы у меня с собой была ракетка, тогда я бы точно совершила массовое убийство, — пробурчала Эйвери, привалившись к черной стене коридора. — Обычно они — кучка придурков, но сегодня они были настоящими стервятниками. Уайлдс выглядела так, будто хотела обнять ее, но передумала. — Мне так жаль, что вам пришлось пройти через это, но уверена: Хироши как раз разрывает их на части, — она кивнула на комнату, из которой они только вышли и куда завели Ногучи, чтобы задать ему последние вопросы. — Как вы… могу ли я что-то сделать для вас? — Принеси яйца Льва на блюдце, — заявила Эйвери, не сомневаясь. — Ну уж нет, я хочу отрезать их самолично, — пробормотала Наоми, — одной из этих пластиковых вилок… Но ты можешь помочь удерживать этого ублюдка. — О да, так лучше, — кивнула Эйвери, соглашаясь. Уайлдс моргнула, услышав их обмен репликами, а затем усмехнулась: — Хорошо… не совсем тот ответ, что я ожидала, но я в деле. Эйвери и Наоми замерли всего на мгновение, а затем послали в сторону Уайлдс сдержанные улыбки. — Приятно знать! — сказала Эйвери, тогда как ее партнер кивнула. После этого они развернулись, чтобы уйти (скорее всего, обратно в комнату). В это же время Нил поморщился, сделав очередной глоток алкоголя из фляжки (это точно был не растворитель?). Затем он передал ее Жану. — А что насчет тебя? — неуверенно спросила Уайлдс, памятуя о том, что последние несколько недель Нил буквально держал ее на расстоянии вытянутой руки. — Ммм… не могла бы ты дать Эндрю знать, что со мной все в порядке? — он здраво рассудил, что Уайлдс наверняка может пользоваться своим смартфоном. Ее реакция удивила: Уайлдс ярко улыбнулась и кивнула. — Конечно! Как только смогу. Сейчас он, вероятнее всего, в самом деле волнуется за тебя и выплескивает это волнение на всех подряд. — А, хорошо, — Нил не понимал только одного: почему бы Эндрю так переживать за него? Жан протянул опустевшую фляжку Брену, который быстро спрятал ее, чтобы затем кивнуть в сторону зала. — Давайте, вы двое. Лучше бы нам поспешить, пока вам не устроили еще один допрос с пристрастием. — Хорошо. — Хей, Нил, — он взглянул на позвавшую его Уайлдс, которая, скорее всего, ждала, пока Ногучи закончит терпеть придурков в конференц-зале. — Если тебе захочется с кем-то поговорить? Я рядом, — вновь сказала она, вновь такая честная… Нил кивнул, неуверенный, почему же она продолжает так стараться ради кого-то, про кого она почти ничего не знает. Он повернулся и направился в комнату, где их уже ждала Марли. Все, чего он хотел? Лечь спать и положить конец этому дню (и попытаться хоть немного поспать, а еще все обдумать), наконец перелистнуть эту страницу его жизни… Этой ночью ему снился Федоров (и Баутиста, и Джонсон, и Николс), как и следующей (и следующей, и далее, далее, далее—), и Нил знал, что Жан тоже страдает от кошмаров. По крайней мере ему доставило удовольствие узнать от Брена, что Федоров умер в больнице от «передозировки», как раз перед тем, как проснуться и ответить на все эти вопросы о периоде его жизни в Эдгаре Аллане. Нил надеялся, что кем бы ни был человек, которого Ичиро или Стюарт послали позаботиться о мудаке, он заставил Федорова корчиться в адских муках перед тем, как покончить с ним. Воронам было очень трудно тренироваться из-за всех этих людей, приходящих в Эвермор и уходящих из него, которые брали у них интервью и задавали вопросы, отчаянно пытаясь найти хоть что-то не то спустя долгое время. Только спустя целую неделю шумиха поутихла достаточно, чтобы Нил и остальная команда наконец смогли включить свои телефоны. Марли была занята тем, что успокаивала своих родителей (Уайлдс и Накамура дали знать им и семьям других членов команды — ну, по крайней мере тем, кто общался с нынешними игроками — о «радиомолчании», которое должно было защитить игроков от прессы, отслеживающей телефонные номера). Жан удивлённо пялился на все те сообщения, оставленные фанатичным Ноксом на голосовой почте. Оказывается, Джереми несколько раз звонил ему, чтобы проведать. Первым порывом Нила было позвонить Эндрю, который прислал пару сообщений, спрашивая, был ли он в порядке. Но Нил знал, что сперва ему следовало позвонить Ичиро; единственной хорошей вещью во всей этой вакханалии и нежелательном внимании, направленном на Воронов и Замок Эвермор, было то, что у Ичиро не было возможности приехать. Нил оставил друзей разбираться со своими проблемами, поднимаясь на Восточную башню, где он мог спокойно совершить звонок. — Натаниэль, звучишь устало. — Много всего произошло, господин. Как поживаете вы? — «Много всего» звучит неплохо, но не в нашем случае. Хотя на удивление все складывается удачным образом… Ты и Жан посетите Нью-Йорк в эти выходные. — А, — Нил ожидал этого. — Для рекламы или интервью? — Интервью. Масато назначил для вас несколько, и нам следует заранее обсудить, что вы должны говорить. — Я понял, господин, — когда-нибудь им придется это сделать, желательно до начала сезона, хотя Нил не очень-то и ждал этих интервью. Он знал, что Жану тоже будет очень некомфортно. Но у них не было выбора, и уж лучше пусть этим займутся они, а не остальная часть команды. — Замечательно. Твоя покорность как всегда освежает, — Нил не знал, что ответить, но ему и не пришлось. — К счастью, Хироши позаботился о большей части жалоб университетского совета, поэтому нам остаётся самая малость. И Тетсуи достаточно мудр, чтобы оставлять произошедшее без комментариев. Да, Ногучи уже покончил с шестнадцатичасовыми тренировочными днями, он дал Воронам возможность уезжать на каникулы и никогда не использовал побои в качестве наказания (о, сущие пустяки, верно?), вот только… Вот только все ещё был открыт вопрос о том, почему Вороны проводят «большую» часть времени в Гнезде. Но игроки сами убедили совет в том, что из-за расписания им гораздо удобнее оставаться жить рядом со стадионом, чем бегать по кампусу. В данный момент был найден компромисс: игроки будут жить в своих «домах» по выходным, и все для того, чтобы у них появился шанс подружиться с остальными студентами. Что же до Тетсуи… — Так он останется в Японии? — бывший тренер Воронов переехал туда, стоило ему покинуть Эдгар Аллан, и все ещё считался гражданином страны. Нил полагал, что это затруднит его депортацию в США, если против него будут выдвинуты обвинения (слухи об этом ходили в узких кругах) — но не то чтобы кто-то из нынешних Воронов согласился бы выступить против него (если только Ногучи не скажет им, что так можно поступить). — Столько, сколько ему осталось, — голос Ичиро звучал достаточно иронично для того, чтобы предупредить Нила, что их бывший «Хозяин» не будет наслаждаться долгой отставкой. Нил не знал, «покончит» ли старый ублюдок с собой, как Рико, или попадет в аварию, и, честно говоря, ему было все равно. Тетсуи причинил им слишком много боли и допустил слишком много разрушений за время своего пребывания на посту «Хозяина» Замка Эвермор, а потому не заслуживал никакой славы «на старости лет». — Понятно… Когда мы отправляемся? — оставшуюся часть звонка они обсуждали предстоящую поездку, Ичиро рассказывал, что именно он ждёт от Нила (и Жана), и звонок не отнял более пары минут. У Нила осталось впечатление, что выходные пройдут сумбурно, и он ощутил, как в нем поднимается новая волна ненависти к Федорову (Росс… Нил все ещё не знал, как к нему относится, при этом продолжая чувствовать вину за то, что не сделал ничего стоящего для бывшего Ворона). Эндрю взял трубку на втором гудке. — Наконец готов к разговору? — Эм… Разве Уайлдс не рассказала тебе, что нам пришлось отключить телефоны? — Нил плюхнулся на диван и покачал головой, когда Брен протянул ему стакан с виски. Эндрю хмыкнул, что не особо походило на ответ. Вместо этого он перешел сразу к сути: — Приятно знать, что хотя бы одна пташка готова поделиться со всем миром тем, что вам приходилось терпеть. — Не смешно, — огрызнулся Нил. — Это затрагивает кучу народу, знаешь ли, — он притянул колени к груди, раздумывая, читал ли Эндрю посты и видел ли он комментарии Федорова… Нил знал, что его друг уже догадался о некоторых вещах, которые произошли с ним в Эдгаре Аллане. Именно поэтому Эндрю задавал столько вопросов, поэтому он был в такой ярости от действий Ичиро и поделился (немного) о своем прошлом и о своем «брате» Дрейке. Но несмотря на все это, Нилу не нравилась идея, что Эндрю мог увидеть все эти комментарии. — Это причиняет тебе боль, — сказал Эндрю, и только спокойная ровность его голоса не позволила Нилу повесить трубку. — Да… — признал Нил, прикрывая глаза левой рукой. — Я думал… Было не так много всего, что я мог сделать, все из-за Рико, поэтому я мог приглядывать лишь за Марли и Мэг. Я думал, Росс — Я думал с Эдом и Джоном все будет в порядке, думал, что для них это будет не так уж плохо, но Рико становился все более и более неуправляемым. Если бы я знал, к чему это приведет, может, я бы — — Я имел в виду, что это ранит тебя, идиот, — остановил его Эндрю. — Как это произошло? Кевин не может поверить, что этот ребенок в самом деле смог выложить пост такого содержания, и что насчёт того придурка? — Думаю… Думаю, Эд просто решил, что ему нечего терять, и Федоров думал также, — Нил медленно выдохнул и провел рукой по волосам. — Эд в самом деле не был Вороном, не с учётом, что его отчислили, а Федоров… Ну, он был ближе всех к Рико, чем кто-либо ещё, — он был бандитом, садистом, но не спортсменом. — И что же происходит с тобой? Мы еле справляемся здесь с этой чертовой прессой, что преследует Кевина по пятам. — А ты как думаешь? — Нил выдавил из себя горький смех, что побудило Брена всё-таки протянуть ему стакан, наполненный одним или двумя рюмками виски. — Тетсуи примет удар на себя, вместе с Рико, но только до определенного момента. Их имя не должно сильно пострадать или запятнать фамилию Морияма, — его губы растянулись в горькой усмешке. Эндрю замолчал на пару мгновений, и этого времени было достаточно, чтобы Нил глотнул крепкого алкоголя из стакана. — Опять скрываешь детали? — Был ли Дэй удивлен, увидев пост? — увильнул Нил, уже зная ответ, и насмешливо хмыкнул, когда Эндрю снова замолчал. — Его выложили, чтобы навредить людям, тем, кто решил, что не хочет, чтобы это прошлое тянуло их вниз и мешало карьере. Отпусти эту ситуацию, Эндрю. — Это то, чего ты хочешь, Нил? Нил допил содержимое стакана перед тем, как ответить. — Ага, — вышло хрипло, поэтому он прочистил горло. — Да, — он не хотел говорить об этом, не хотел думать об этом — у него и так достаточно кошмаров, мучающих его по ночам. — Ты не можешь убегать от подобного вечно, — сказал ему Эндрю; его голос звучал устало и измучено, он наверняка знал, о чем говорил… Да, может, у Нила и не получится, но он был готов бежать так долго, как сможет, потому что… А что ещё он мог сделать? Разве он знал, как делать что-то ещё? — Бег — это то, в чем я хорош, — он попытался перевести все в шутку, но вышло слишком грубо. — Почему я терплю такого идиота, как ты? — вздохнул Эндрю. — Тебе не следует так отзываться о Дэе, — укорил Нил своего друга. — Кстати о нем, что у вас там происходит? — Ловко перевел тему, очень ловко, маленькая птичка, — Эндрю щёлкнул языком и замолчал, поджигая сигарету. — Он наконец рассказал Ваймаку правду. Это почти вызвало у труса сердечный приступ, потому как ему приходилось иметь дело с раздраженным тренером все это время, а потом ещё и правда всплыла наружу, — он сделал паузу, чтобы выдохнуть сигаретный дым, а затем насмешливо усмехнулся. — В каком-то смысле эта суета вокруг постов сработала в его пользу, ведь Ваймак, похоже, понял, с чем ему пришлось столкнуться в Гнезде. — Как мило с его стороны, рад, что хоть кому-то это принесло пользу, — пробормотал Нил. Он моргнул, когда Брен выхватил пустой стакан из его левой руки. — Э? — Если ты не заметил, Рыжий становится слегка раздражительным, когда нервничает, — крикнул Брен, чтобы Эндрю услышал. — Нихрена себе, — заметил Эндрю. — Он уже передал тебе фляжку? — Это просто виски, — сказал ему Нил, закатывая глаза. — Ммм, у вас уже начались летние тренировки? Первокурсники приехали? У меня все идёт наперекосяк из-за их прибытия. — Тебе нужно немного поспать; скажи своему ручному мафиози отнести тебя в кровать, — когда Нил рассмеялся, Эндрю снова щёлкнул языком. — Они прибудут на следующей неделе. Именно из-за этого Кевин решил рассказать Ваймаку правду о том, что у них одна ДНК. Он хотел сделать это до того, как начнутся тренировки. — Ах… — Нил выпрямился, двигаясь медленнее обычного, так как его суставы болели, словно он слишком долго лежал, свернувшись калачиком, и застонал. — Ладно. Мы с Жаном снова едем в Нью-Йорк в эти выходные, — было ли странным то, что он мог теперь различать молчание Эндрю? — Нам нужно поприсутствовать на нескольких интервью, и все, ладно? «Попытаться оказать влияние на общественное мнение» или как там говорится. — «Минимизировать потери». Ты вообще знаешь английский? — Получше вас, американцев, — пробормотал Нил, предпочитая забыть о своем отце и детстве в Балтиморе, особенно когда Брен усмехнулся от этой шутки (и сунул ему в руку наполненный стакан виски). — Иди. Спать, — приказал Эндрю перед тем, как повесить трубку. — Коротышка прав, — Брен указал на стакан, а затем на дверь. — Поэтому допивай и пойдем, ладно? — Ты делаешь это, чтобы обвинить меня, если Стюарт спросит, что случилось со всем этим виски, не так ли? — Нил бросил на друга подозрительный взгляд и хмыкнул, когда ухмылка Брена расширилась. — Ага, так и знал. Затем он скорчил гримасу, выпив весь стакан одним махом. — Черт, когда эта адская жидкость стала хуже? — прошипел он. — Я смешал все самое особенное, — признался Брен, снова забирая стакан. — А теперь пойдем, — он снова подошёл и помог Нилу встать. — Как много ты выпил? — Нил мог поклясться, что уже чувствует головокружение, но на самом деле он ведь не пил много воды и почти не ел… Так, поклевал ужин (неужели он стал шутить как Эндрю?)… и обед; у него был довольно нервный… ох, нервными был даже не один день, а несколько. — Я убедился, что ты останешься в безопасности, понял? — настаивал Брен. — И я не какой-нибудь тощий рыжий, так что со мной все будет в порядке. — Отвали, — огрызнулся Нил, но в данный момент он чувствовал себя довольно расслабленно, так что оскорбление не вызвало у него особого восторга. Жан уставился на Брена, когда увидел, как Нил пошатнулся, стоило им войти в комнату, но стоило Брену протянуть ему фляжку, как внимание Жана сразу же переключилось на нее (предатель). Он потягивал алкоголь, следя за тем, чтобы Нил не поскользнулся в ванной, готовясь ко сну. Жан не был в восторге от предстоящей поездки, но и удивления эта новость не вызвала. Марли тоже не была рада, но ее руки были связаны: нужно было следить за первокурсниками, помогать Эйвери и Наоми принимать участие в нескольких интервью, отвечая на вопросы университетского совета. Все они были на взводе, и было трудно получить передышку, хотя Ногучи и Уайлдс делали все возможное, чтобы пощадить их (пощадить всю команду). Настало утро пятницы, и Жан оставил Марли разбираться с первокурсниками, а Эйвери, Бена и Лиф — с остальной командой, пока он и Нил до понедельника пробудут в Нью-Йорке с Бреном и Масато. Казалось, они только закинули свою вещи в Лоуэлл — и вот они уже сидят в студиях звукозаписи и перед камерами, чтобы ответить на череду бесконечных вопросов для радио и телевидения. Ещё в Западной Виргинии Нилу и Жану дали список ответов, которые им следовало вызубрить. Они также отрабатывали их с Масато по пути в Нью-Йорк, поэтому они были готовы ко всему, когда начались интервью (больше походящие на допросы). Да, люди перед ними носили хорошую одежду и пестрили улыбками, но вопросы, которые они задавали, были настолько агрессивными (и мало относились к экси), что Нил бы давно ушел, если бы только мог. Если бы он был свободен. Но он не был, поэтому он старался сохранить выражение своего лица нейтральным, чтобы не показывать, как сильно на него давили эти вопросы, чтобы оставаться спокойным для того, чтобы и Жан тоже был спокоен. И он должен был следовать «сценарию»… Как он уже говорил Эндрю, от них требовалось признать (пусть и с притворной неохотой), что Тетсуи был более чем «немного» жесток и что (если говорить «тактично») были причины, по которым Рико совершил самоубийство, ну, помимо очевидного срыва. Они опровергли большинство утверждений Федорова, списав их на горечь, выплескиваемую наркоманом, что был отягощен неудачами и травмами. Все, что написал Росс в своем посте, опровергнуть было труднее. Пусть они признали некоторые из его заявлений (Тетсуи, слишком тяжёлые тренировки, Рико и даже изоляцию, в которой вынужден был жить «идеальный корт»), но они также обратили внимание, что Росс не пробыл Вороном и года и что он был непроверенным новичком, поэтому ему пришлось пережить немало несправедливых издевательств. У него не было полной картины того, каково быть Вороном, он не знал, каково это: быть частью команды. Нил чувствовал вину, но он не мог позволить одному человеку развалить команду, он не собирался ослушаться приказов Ичиро, рискуя поставить своих друзей под удар. Поэтому он просто делал то, что ему сказали делать. К моменту, как они вернулись в отель позже тем же вечером, Нил ужасно устал и хотел только спать. Но конечно же, Ичиро ждал его на верхнем этаже пентхауса. Нил уверил своего господина, что он не голоден, что он хорошо поел ранее (не совсем ложь, ведь он смог проглотить гранолу пару часов назад). Нил потягивал бокал вина на балконе, пока Ичиро увлеченно рассказывал о событиях последних недель. В кои-то веки Нил был рад тому, что Ичиро схватил его за подбородок и притянул к себе для поцелуя, ведь это значило, что ночь наконец приближалась к своему завершению. Вот только Ичиро был более… пылким, чем обычно, возможно, из-за того, что их разлучили на более долгий срок, чем когда-либо. Он был чуть грубее, его руки слишком крепко сжимали бедра Нила, поцелуи были слишком сильными, но Нил не позволил себе сказать что-то против, не позволил себе вздрогнуть или отстраниться. Только не с Жаном в комнате внизу. Он не смог заснуть этой ночью, не с Ичиро, лежащим рядом, не с прошлым, всплывшим наружу и бушующим в его голове, как дикая кошка, пойманная в клетку, выпустившая когти и вопящая без остановки. Это были длинные выходные. Нил спал где только можно, обычно в машине, пока они ездили на разные интервью, и все из-за того, что он проводил каждую ночь с Ичиро. Вечером воскресенья они вернулись на стадион Баронов, чтобы посмотреть их матч против Инспекторов Роли. Он должен был быть благодарен за перерыв от интервью, но сидеть там несколько часов, пока Ичиро и Рэдклифф разговаривали о «минимизации ущерба» и реакции фанатов? Этого было достаточно, чтобы Нил захотел наворачивать круги вокруг Центрального парка для очередной фотосессии. Когда наступил понедельник, Нил был… Он оцепенел. Все тело прибывало в оцепенении. Каким-то чудом ему удалось попрощаться с Ичиро, не выдавая своего состояния, а затем приготовиться к отъезду, чтобы вовремя присоединиться к Жану, Брену и Масато (ему не следовало забывать о нем). И все для того, чтобы они отправились в Эдгар Аллан, где их ждала команда. Жан уговаривал его поспать во время полета, но Нил уже чертовски устал от этой заботы, он пересиливал слабость во всем теле и сонливость, зная, что, стоит ему закрыть глаза, и ему потребуется больше, чем какой-то час, чтобы отдохнуть. Как только они вернулись в Гнездо, Нил направился прямиком к себе в комнату (ту, что он делил с Жаном и Марли, с людьми, которые рассчитывали на него, с теми, кого он поклялся защищать) и не замедлил шаг, пока не оказался в душе. А потом? Все было… все было запутано. Он так устал. Так оцепенел. Ему надоели люди, что трогали его, он устал быть настолько слабым и беспомощным, он ненавидел то, что не мог все это прекратить. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Хотя бы ненадолго. Вода была холодной, но все было в порядке, ведь тело Нила находилось в оцепенении. Эндрю. Нила вполне устраивало это оцепенение. — …и Эндрю сказал… Хотя Эндрю, скорее всего, не понравилось бы происходящее, так ведь? — …не могу поверить, что Эндрю сделал это с Дэмианом, но признаю, что… Эндрю? С трудом преодолев усталость, холод и оцепенение, Нил обнаружил себя в углу душевой, полностью одетым и мокрым от холодной воды. Перед ним сидели встревоженные Жан и Брен, а также почему-то Уайлдс. Уайлдс, которая говорила об Эндрю. — …и он буквально спас наши задницы во время той игры, просто потому, что Ваймак назвал число и пообещал ему бутылку виски, можешь в это поверить? По сей день тренер понять не может, что… Хей, ты с нами? — тихо спросила Уайлдс, когда Нил вытащил левую руку из плена согнутых ног, чтобы вытереть мокрые волосы, прилипшие к лицу; он понял, что держит нож в правой руке, и после небольшой паузы он позволил ему упасть на кафельный пол. — Да? — Нил не мог нормально говорить из-за дрожи, что била все его тело. Он вздрогнул, когда Жан, чуть ли не шатаясь от спешки, шагнул в душ, чтобы включить теплую воду; она казалась почти горячей на озябшей коже Нила. — Чт… что случилось? Не обращая внимания на воду, льющуюся на него, Жан оттолкнул нож в сторону Брена перед тем, как медленно приблизиться к Нилу, чтобы помочь ему встать. — Ты сидишь здесь почти полчаса, маленький дьявол. Ты зашел и просто… — Жан пожал плечами, пока Нил пытался заставить свои конечности работать исправно, и в глазах Жана застыли беспокойство и страх. — Я пришла, чтобы спросить, ждать ли вас на утреннюю тренировку или точнее на ее конец, — добавила Уайлдс. Услышав это, Нил вскинул голову. — Нет, мы будем там, — он покачнулся и чуть не упал на задницу, когда на него уставились три человека. — Ну что? Жан простонал нечто нечленораздельное, поднимая Нила и удерживая его от очередного падения. — Прямо сейчас ты идёшь спать и точка. — Нет! — Да, — согласились с Жаном Уайлдс и Брен. — Нет, черт возьми! — начал спорить Нил, вырывая левую руку из захвата Жана. — Что, если Масато скажет что-то? — это заставило Жана замереть, тогда как Брен покачал головой. — Я должен быть там, ты знаешь, что должен. Он не допустит, чтобы Ичиро доложили о «проблеме», чтобы тот показался и, возможно, был разочарован в Жане или Брене. Не после того, что произошло в последний раз. — Что? Почему ты… Жан перебил Уайлдс, помогая дрожащему Нилу выпутаться из промокшей одежды. — Хорошо. Ты просто присутствуешь на тренировке, понятно? Я и Марли займёмся всем остальным, а ты остаешься в сознании до ужина, а затем идешь прямиком в кровать! Казалось, Уайлдс готова вступить в спор, но как только она заметила грудь Нила, обнаженную до момента, как Брен бросил Жану полотенце? Она проглотила все возражения и затаила дыхание, когда Брен сказал Жану отправляться на тренировку, уверив, что позаботиться о Ниле. Жан колебался всего пару секунд, прежде чем поцеловать Нила в лоб и уйти; как капитан, он должен был быть рядом с командой. Даже находясь между молотом и наковальней (или в его случае — между Бреном и Уайлдс) Нилу удалось согреться. В него влили столько кофеина, чтобы он смог продержаться по крайней мере ещё пару часов. Это не считалось идеальным решением, но такова его реальность в Эверморе, в Эдгаре Аллане, и он привык переживать дни и хуже. Он должен был пережить и сегодняшний день, потому что другие рассчитывали на него. Нил задался вопросом, так ли себя чувствовала его мать в годы, что они провели в бегах. (Он раздумывал, не поэтому ли она позволила себе истечь кровью в той краденной машине).