Black As Is The Raven, He Will Get A Partner

Эндрю посмотрел вслед Кевину, который отошел поговорить с Ваймаком на другой конец корта. За последние пару недель эти двое неплохо спелись, весь сыр бор с сюрпризом «угадай, кто твой папа?!», видимо, остался позади, ну, может, за исключением пары моментов в пределах корта. Кевин рассказал, что Ваймак сообщил правду о своем неожиданно обретенном сыне Комитету, но в основном этот факт оставался секретом для каждого (ну, за исключением еще нескольких людей). Не то чтобы Эндрю было дело, главное — это то, что Кевин наконец успокоился, раз уж он мог теперь не беспокоиться о том, что Моро или кто-нибудь еще использует факт, что Ваймак — его отец, против него. Так-то он казался почти полностью спокойным даже после того, что с ним случилось: сперва он рассказал правду Ваймаку, потом был вынужден иметь дело с Ичиро Мориямой. И даже то, что Мулдани бросила его, похоже, только пошло Кевину на пользу: теперь-то он начал уделять бывшему Ворону внимания больше, чем за последние месяцы. Вся эта вновь обретенная уверенность привела к тому, что Кевин продолжил таскать Эндрю на корт даже чаще, чем обычно. Эндрю позволял ему это только потому, что Кейтлин вернулась в кампус вместе с остальными «Лисичками» и, как и предупреждал Аарон, проводила некоторые дни в их комнате, если Аарон не проводил время с Бойдом или у нее. За один раз Эндрю не мог вытерпеть слишком много ее довольной улыбки. Кевин был полон решимости попасть в команду «Сирен» после выпуска и отдать Эндрю в руки лучшей профессиональной команды, и он был настолько глубокой занозой в заднице, что Эндрю испытывал редкие всплески удовлетворения, кидая мячи в голову экси-наркомана. Би, может, была права, когда говорила что-то о том, чтобы выражать свои эмоции, а не держать всё в себе. Ну, только может. Он кидал мячи в Кевина и Бойда, который проводил каждые вторые выходные в Чарльстоне с Уайлдс. Когда он возвращался в кампус, то постоянно твердил о том, какой же Нил «очаровательный», о том, как весело было проводить время с ним, Моро и Патель. Ревность была бесполезным, жалким чувством, и Эндрю с радостью вырвал бы его из своей груди, если бы мог. Нил не был вещью, его нельзя было запереть ото всех, так почему Эндрю испытывал это глупое чувство? Но по крайней мере он знал благодаря Бойду, что его (прекрати) маленькая птичка была в порядке (лучше, чем когда-либо, по крайней мере). Эндрю собирается проломить его голову ракеткой, если Бойд не прекратит говорить о том, чтобы взять и провезти Нила в Пальметто в ручной клади, спрятав его в своей комнате. Тренировки наконец подошли к концу (занятие начинались через два дня, а через четыре у них должна была состояться первая выездная игра у Кавальерс). Ваймак, Бойд и Кёртис прилагали все усилия, чтобы добиться от команды хоть какой-то сплоченности и начать сезон лучше, чем в прошлом году. Мэтисон и Херст немного остепенились (немного — и скорее из-за возросшей конкуренции за их места, а не из-за зрелости), а новички (теперь уже бывшие) казались в этом году более уравновешенными (по крайней мере, на площадке). Эндрю продолжал говорить себе, что осталось продержаться всего два года. Он только вернулся в Лисью башню и собирался подняться на крышу, раз уж Аарон был занят тем, что печатал что-то в телефоне — явный признак того, что Кейтлин собиралась прийти к ним, и в этот момент его позвал Бойд. — Эй, переговорим недолго? В какой-то момент Эндрю уже хотел было проигнорировать его, но прошедшие выходные Бойд провел в Чарльстоне, поэтому Эндрю пожал плечами, пропуская Кевина, Аарона и Ники вперед, пока те продолжили идти в их комнату. — Я заходил к вам вчера, но ты и Кевин уже были на корте, — объяснил Бойд, отпирая дверь в свою комнату. Мэтисон скривился и удалился вместе с Херст, тогда как Ий и Кёртис, должно быть, уже ушли на ужин. Вся комната была сплошным беспорядком: одежда и журналы были раскиданы по всему полу и лежали даже на мебели, — поэтому Эндрю встал на пустое место и скрестил руки на груди, но ничего не сказал. Бойд кинул на него сонный взгляд и смущенно почесал голову. — Да, извини за беспорядок. Секунду, — он пошел туда, где на диване все еще лежали его неразобранные с выходных сумки. — Кенни и Джек просто ужасно обращаются со своими вещами, и, должен признать, я тоже начинаю халтурить, раз уж Дэн уехала. Мои поездки к ней на выходные не помогают, хотя я коплю мили! — он рассмеялся, копаясь в одной из сумок. — В любом случае, в субботу Дэн опять на ужин пригласила шайку, и Нил попросил передать тебе кое-что. — он усмехался, протягивая Эндрю небольшой подарочный пакет. Эндрю секунду разглядывал его перед тем, как взять в руки. Пакет, судя по всему, был куплен в дорогом магазине: папиросная бумага закрывала содержимое и придавала дополнительный объем. Эндрю сунул руку внутрь, вытаскивая содержимое и кидая пакет на пол. Он начал избавляться от бумаги, в которую был обернут, похоже, подарок, и внутренне вздохнул, когда закончил. Он оглядел черную фигурку чего-то, похожего на собаку, с крыльями летучей мыши, белой мордой-черепом и костями по всему тельцу и даже крошечной косой в одной лапе. — О-о-о, как мило! — воркующе протянул Бойд, но улыбка сползла с его лица, когда Эндрю кинул на него взгляд, после этого сразу же крутанувшись на пятках и покидая комнату, чтобы подняться на крышу. У Нила заняло двадцать минут, чтобы ответить на сообщение Эндрю «какого хуя». — Тебе понравилось? Я не смог найти лису, но, думаю, я был близок, — сказал его идиот с ярко выраженным весельем, слышанным в его голосе. — Что это, блять, такое? — снова спросил Эндрю. — Эм, что-то вроде малыша-гота? По крайней мере, так было написано на ценнике, жаль только, что я не смог найти еще и «ленивого», — Нил откровенно рассмеялся, когда Эндрю сказал ему отвалить и умереть, а затем повесил трубку, чтобы присоединиться к остальным за ужином, тогда как в его груди опять сжалось это чертовое теплое чувство, ведь Нил был в хорошем настроении, несмотря на начало занятий (и сезона) в Эдгаре Аллане. Эндрю не убрал свой телефон, пока не сделал фото того, как он держит чертову игрушку, размахивая ею на крыше. Он отправил его своей маленькой птичке с текстом: «как жаль, что игрушка упала… в следующий раз на ее месте окажешься ты». Затем он засунул телефон в задний карман джинсов и отнес ужасную игрушку вниз. Ники в самом деле завизжал, когда увидел ее, а Кейтлин издала звук умиления. — Как же мило! — сказала она, приближаясь, но памятуя о том, чтобы оставаться на расстоянии вытянутой руки (и все-таки Эндрю должен был признать, что она была умна). — Она от Нила, верно? Как Эндрю и сказал: умная. — Что? Нил теперь присылает тебе подарки? — по какой-то причине Ники выглядел так, будто готов заплакать, пусть он и улыбался. — Я должен сделать фотографию! Эрик ни в жизнь не поверит — — Вытащи свой телефон — и я сломаю его, — предупредил Эндрю, направляясь в спальню, чтобы он мог похоронить эту чертову игрушку в ящике или типа того. — Ой, да ладно тебе! Это важный шаг! Вы обмениваетесь подарками и — — Я сломаю и твою руку. — Нет, ты этого не сделаешь! — крикнул Кевин со своего места за столом, где он смотрел очередную дурацкую игру в стикбол. — Он не так уж и хорош, но все еще лучше новобранцев. — Серьезно? Серьезно? — простонал Ники, пока Эндрю уходил. — Это то, что тебя беспокоит?! — Все, заткнитесь, чтобы мы уже могли пойти поужинать! Я голодный, — пожаловался Аарон. Эндрю засунул игрушку в верхний ящик комода как раз в момент, когда его телефон пиликнул, оповещая, что пришло новое сообщение от Нила. Эндрю открыл их чат, чтобы обнаружить фотографию грустного Нила, обнимающего игрушечную лису, с текстом: «ленивые лисы-готы такие злые». Эндрю уже знал, но теперь мог сказать с уверенностью: вселенная ненавидела его. Поэтому он напечатал в ответ: «ненавижу тебя и твою маленькую собаку». Затем он закрыл ящик и вышел из комнаты, чтобы найти остальных (включая Кейтлин, конечно же — похоже, сегодня был один из «тех самых» дней), кто ждали его, чтобы они могли пойти поесть пиццу (к отчаянию Кевина — но по крайней мере, кто-то еще страдал). Нил ответил кучей вопросительных знаков. Почему-то Эндрю не был удивлен, что тот не понял, о чем идет речь. Настроение маленькой птички изменилось на сто восемьдесят градусов за день до того, как начались занятия. Эндрю провел большую часть вечера на крыше, когда как Кевин ушел с Ваймаком, чтобы укрепить эту их связь. Эндрю делал все возможное, чтобы отвлечь Нила, рассказывая истории о первом годе жизни с Ники, о нелепых попытках его кузена стать родителем для него и Аарона. Оглядываясь назад… ладно, был какой-то закрученный юмор в этой ситуации, в непутевом парне, который и сам был почти что ребенком, но который пытался найти общий язык с двумя крайне неуравновешенными подростками. Ники в самом деле изо всех сил старался создать что-то вроде дома для них, первый, в котором было бы безопасно — такой, какого ни у Эндрю, ни у Аарона никогда не было. Его попытки все еще казались катастрофой. В ответ Нил поделился парочкой историй о своей жизни в бегах, об изучении новых языков и диалектов, о столкновении культур и непрерывной путанице в них. Эндрю подозревал, что, почти как тот первый год с Ники, те времена не были «весёлыми», но они оставались чем-то, на что Нил мог оглянуться и прокачать головой, находя их чем-то увлекательным с течением времени. Многие вещи менялись в зависимости от ракурса, с которого на них смотрели. Они разговаривали пару часов, пока Моро не сказал Нилу отдохнуть перед напряжённым днём. Эндрю тоже посоветовал Нилу отдохнуть, оставаясь на крыше, чтобы скурить ещё одну сигарету, наблюдая за кампусом сверху. Кевина все ещё не было, когда Эндрю вернулся в комнату, где Ники метался в поисках того, что он мог бы надеть завтра, тогда как Кейтлин и Аарон сидели на диване. Эндрю послал в их сторону безразличный взгляд и сел в одно из кресел-мешков. — Нил готов к завтрашнему большому дню? — спросил Ники, в левой руке держа яркую голубую рубашку, а в правой — бледно-лавандовую футболку с изображением слезливого котика спереди. Кейтлин выбрала футболку, а Аарон — рубашку. — Разве у тебя нет собственной комнаты? — спросил Эндрю у девушки. Она улыбнулась ему, и Эндрю почувствовал, как от сладости этой улыбки у него заскрипело на зубах. — Я наверстываю упущенное время. И Лаура встречается с Чарли. Эндрю взглянул на Аарона, так как последняя часть ни о чем ему ни говорила. — Чарли — член футбольной команды, — объяснил его брат между упаковкой вещей для завтрашнего дня. — Его соседи — те ещё задницы, поэтому Лаура не пойдет к ним в комнату. Прекрасно. Что ж, это значило, что Эндрю придется страдать — возможно, ему стоит присмотреть себе какую-нибудь палатку на крышу… Затем он подумал о том, что тогда ему придется спать на твердой поверхности, при этом без кондиционера, который обдувал бы его летом и дарил тепло зимой — Эндрю кинул на Кейтлин плоский взгляд, который заставил ее улыбнуться только шире. — Определённо футболка с котиком, Ники, она такая милая! — сказала она. — Нам нужно больше милоты, особенно здесь. — Знаю-знаю! Слишком много сварливости на квадратный метр, — согласился Ники, посылая в сторону Эндрю и Аарона говорящий взгляд. — Я так рад, что наконец появился хоть кто-то на моей стороне! — он усмехнулся, когда Аарон заткнулся, а Эндрю показал ему средний палец. Два вредителя говорили об обуви и аксессуарах, пока Аарон игнорировал их, а Эндрю подумывал о том, чтобы подхватить девушку на руки (да, в таком случае ему придется коснуться ее, но он был готов пожертвовать своей нелюбовью к прикосновениям) и выбросить ее нахрен из комнаты, но Аарон взглянул на него поверх учебника с упражнениями, который он просматривал, и покачал головой, как будто читал Эндрю, словно открытую книгу. Черт возьми, зачем он согласился на эту сделку? Кейтлин наконец ушла, чтобы заснуть в своей кровати, и Ники, а затем и Аарон тоже пошли спать, но Эндрю ждал возвращения Кевина, несмотря на то, что завтра рано утром им нужно было вставать на тренировку. Эндрю уже было хотел позвонить Ваймаку, чтобы спросить, какого черта вообще происходит, когда дверь комнаты открылась, чтобы впустить двух мужчин, оба которых улыбались, как идиоты. От них несло бурбоном, но они были не пьяными в хлам, а просто идиотами, которые находились в состоянии кондиции, к сожалению. Эндрю стоял и смотрел на них, пока Кевин не остановился перед ним с повязкой на левой щеке и гордой улыбкой на лице. Улыбкой, которая быстро сползла, когда Эндрю продолжил молча смотреть на него. — Эм… Я кое-что сделал. Ну, знаешь… Кое-что. Эндрю остановил свой взгляд на все ещё ухмыляющемся Ваймаке. — Повязка что-то маловата для фразы «если найдете, верните Дэвиду Ваймаку». Она единственное, что я хочу сейчас услышать. Их «любимый» тренер насмешливо фыркнул на это. — Не совсем, — он стоял, сияя, пока хмурый Кевин отклеивал повязку, чтобы открыть вид на свеже набитую шахматную фигуру на своей левой щеке — да ещё и королеву. — Как много ты выпил? Ты даже выбрал не тот вид спорта, — Эндрю был добр указать на это. — Да! — кое-кто был так взбудоражен, когда возмущался: зелёные глаза сверкали, а спина была прямой и напряжённой. Несмотря на внешние различия, Кевин в этот момент ужасающе сильно напоминал одного мягкосердечного тренера. — Это королева — самая смертоносная фигура на доске, черт возьми! Он поднял левую руку и прижал ее к щеке. Его глаза затуманились, будто он потерялся глубоко в мыслях. — Рико всегда хотел быть королем, самым важным игроком на корте, самым желанным из всех, и он был готов пожертвовать абсолютно всем, лишь бы сохранить свой трон, — маленькая, грустная улыбка скривила губы Кевина, когда он взглянул на Эндрю. — И я помогал ему в этом, я двигался, куда мне говорили, подчинялся его приказам и был его пешкой… И пешкой Тетсуи. Сбоку от него стоял Ваймак, спокойный и целеустремленный источник поддержки. Он протянул руку, чтобы крепко сжать правое плечо Кевина. Кевин вздрогнул, опустив руку, грусть стёрлась с его лица. — Рико, может, и ушел, а Тетсуи прячется где-то далеко, но ещё не поздно показать всем, что я больше не их пешка, что я больше не буду играть по их правилам. Рико хотел быть королем? Что ж, я буду королевой и сломаю все правила, буду делать все, что захочу, без того, чтобы они оттягивали меня назад. Эндрю поймал его вызывающий взгляд и цыкнул. — Самое, мать его, время, — вот и все, что он сказал, но это, похоже, было именно тем, что Кевин хотел услышать, ведь сразу же после этих слов его плечи расслабились и он улыбнулся. — Я иду спать, вы, паршивые алкаши. — Ой, кто бы говорил, чертов карлик, — крикнул Ваймак перед тем, как обнять Кевина и пожелать ему спокойной ночи. Поскольку Эндрю уже успел подготовиться ко сну, он пошел сразу в кровать, тогда как Кевину пришлось сперва помыться. Эндрю уже был под одеялом, когда его друг вошёл в комнату. Повязка снова скрывала щеку. Эндрю убедился, что Кевин лёг, и сразу же после этого закрыл глаза, и совсем скоро он уже спал. Полшестого утра наступили слишком уж скоро. Лисы подняли слишком много шума из-за перебитой татуировки Кевина, чего было достаточно для того, чтобы Эндрю нашел беговую дорожку подальше от них и ходил по ней, пока Ваймак не прикрикнул на вредителей, чтобы они успокоились. Потом Эндрю поднимал тяжести, пока не отправился на занятия, где большую часть времени проводил, проверяя свой телефон на наличие сообщений от Нила или Кевина. Ни от одного из них не было ни строчки. Кевин был в хорошем настроении, когда они встретились во время обеда. Татуировка привлекала кучу внимания в кампусе, но пока никто из сообщества экси не поднял тревогу. — Тебя нужно почаще бросать. Мулдани проделала хорошую работу, — сказал ему Эндрю, беря в руку ломтик картошки фри. — Я не… это недоразумение, — настоял Кевин, накалывая на свою вилку кусок брокколи. — Верно, то, что Мулдани надрала тебе задницу — недоразумение. — Тея просто… ей нужно немного пространства, — сказал Кевин, отводя взгляд в сторону. — А она об этом знает? Потому как, на мой взгляд, она даст тебе пространство, оставив удар на твоей толстой башке, если ты скажешь ей это лично, — это могло бы быть забавно, но никто, кроме Эндрю, не мог бить Кевина. Все, что Эндрю получил от Нила в тот день — пара сообщений, которые показывали, как Нил пережил немало взглядов и шепотков, но в остальном был «в порядке». Настолько «в порядке», насколько кто-то мог быть после такого травмирующего и вредоносного взрыва в интернете, который видели все и который выложил их обидчик — особенно если этим «кем-то» был человек, находящийся настолько начеку, как Нил. Кто-то, чья жизнь зависела от сохранения секретов. Эндрю не мог представить, что случилось бы, если бы Аарон или Ники узнали о Дрейке и всех остальных — он не стыдился того, что произошло с ним, потому что в произошедшем не было его вины, ему не за что было чувствовать вину, но он знал, что его родня взглянула бы на факты по-другому. Он бы сделал все, что угодно, лишь бы уберечь их от правды. В пятницу они поехали в Виргинию для игры с Кавальерс, что означало очередную поездку на автобусе, в котором ему пришлось мириться с другой кучкой взбудораженных новобранцев, которым придется скоро научиться тому, что не было ничего веселого в том, чтобы проводить половину сезона, путешествуя по всему юго-востоку страны ради игр. Эндрю развлекал себя сном, чтением новой книги и проверкой своего аккаунта в инстаграме на наличие новых фотографий Нила. Патель наконец пополнила аккаунт Воронов новыми фотографиями осажденного Нила в окружении новой порции новобранцев и Нила, который растягивается, сгибаясь почти пополам (это фото набрало немалое количество просмотров), посреди остальных. Журналисты обрушились на Лисов, как только те прибыли на место, каким-то образом прознав о перебитой татуировке Кевина. Кевин был слишком уж рад показать ее, снова заводя свою шарманку о том, что он освободился от Рико и «Идеального Двора», который создал его бывший партнёр, о том, что он двигается вперёд, чтобы создать свое собственное наследие, чтобы играть в соответствии с собственными идеалами. Он также заявил, как был горд, видя, что Вороны делают то же самое. Кевин не дал репортёрам поднять тему летнего скандала, вместо этого он перевел тему на Ногучи и то, какие изменения этот человек привнёс с собой. Кевин также сказал, что он — как и остальные Лисы — ждут не дождутся игры с Воронами позже в этом сезоне. Эта речь была… Неплохой. По крайней мере, наркоман умел преподносить речи лучше, чем его папаша. Кавальерс были достойной командой, а Лисы все ещё притирались друг к другу… но они не были беспорядком, как в прошлом году, и Кевин не только полностью восстановил левую руку, но и снова обрёл уверенность в себе. Уайт немного успокоился, тогда как Хейс лучше сосредотачивался во время пребывания на воротах. Лисы не были готовы к Брекенриджу и уж точно не были готовы к Троянцам (даже без Нокса в составе) или к Воронам, но они добирались туда. Они выиграли игру с отрывом в пять очков, что даже Аарона оставило в приподнятом настроении (которое быстро изменилось, стоило Ники это заметить), и Кевин поклялся довести команду как минимум до полуфинала (он явно нацелился на очередную схватку с Воронами, и не то чтобы Эндрю был против). Поездка на автобусе обратно в Пальметто прошла как обычно, большая часть команды праздновала. Эндрю уселся на последнее сиденье и достал телефон, чтобы проверить, как дела у Воронов. Кевин прислонился к сиденью перед Эндрю с явным нетерпением. — Ну? — Тихо, — Эндрю пролистал сайт с новостями экси, дойдя до информации об играх команд первого дивизиона (НСАА) в юго-восточном округе. — Они выиграли. — Не может быть, — сказал Кевин с огромной долей сарказма, что заставило Эндрю кинуть на него хмурый взгляд. — Какой счёт? Не то чтобы это было видно по лицу Эндрю, но он был впечатлён. — 23-8, — Вороны разгромили Шершней, которые обычно играли не так уж и плохо. Эндрю включил подборку самых ярких моментов игры и увеличил громкость, чтобы они могли всё слышать поверх криков, который издавали идиоты в передней части автобуса. Ведущий, похоже, придерживался такого же мнения, что и Эндрю: Шершни в этом матче буквально получили по заднице от очень решительных Воронов. Пока Эндрю и Кевин смотрели часть игры, стало понятно, что Шершни оправдали опасения Нила (и Эндрю), что они будут использовать скандал в попытках ослабить чужую команду, судя по тому, как они нацелились на женщин-игроков и на Нила с Моро, очевидно прикасаясь к телам, слишком надолго прижимая их к стенам, держа их не по правилам и так далее. Во время игры было множество обзывательств и насмешек, которые улавливали даже камеры, из-за чего слова приходилось цензурить — это привело к огромному количеству жёлтых и красных карточек, удалению Шершней на скамейку запасных и чертовски сплоченным Воронам, даже более сплоченным, чем в прошлом сезоне. В прошлом году они доказывали, что могут играть без своего короля, они выходили из его тени. В этом году они доказывали, что этот ублюдок не сломал их (не до конца), что никто не сможет их сломать. Они могли быть надтреснуты и повреждены, но вместе на корте они были все ещё лучше кого бы то ни было. У Эндрю было чувство, что отнять их корону будет не так-то и просто, потому что раненные звери всегда были самыми свирепыми. Нил и Моро давали короткое интервью после игры, с Уайлдс и Ногучи, все время стоящими у них за спиной. Они говорили о новом составе, о том, как будет работать их линия нападения и обороны, о новобранцах, которые принесли немного энергии в команду, о том, что Ногучи — отличный тренер. Нил в это же время дразнил Уайлдс о том, что она все ещё пытается привыкнуть к отсутствию ужасного оранжевого на корте, что заставило ее ухмыляться, когда она говорила, что ей просто нужно посмотреть на его голову, чтобы почувствовать себя как дома. Нил, этот идиот, даже несколько раз подколол Шершней, его глаза метали молнии, когда он комментировал отсутствие у них навыков — а затем какой-то придурок решил поднять тему «слухов» о насилии. Ногучи сразу же положил конец интервью и заявил, что в будущем его игроки будут говорить только об играх и предстоящем сезоне. Эндрю подумал, что увидел, как Уайлдс оттолкнула журналиста, который попытался пихнуть в лицо Нила камеру, когда маленькая птичка шла на выход. Этой ночью он не получил от Нила ни звонка, ни сообщения, но Эндрю предположил, что в Восточную башню нагрянули гости. Нил позвонил в субботу, его голос был приглушен, а Брен сыпал проклятиями на заднем плане. — Какого черта? — спросил Эндрю. Ему показалось, или он задаёт этот вопрос уж что-то слишком часто? — Учусь у тебя, — объяснил Нил, ну, более или менее. — Он сошел с ума, ну точно ведь! — крикнул Брен. — Спускайся, блять, вниз, Рыжий! — Нил. — Я же не собираюсь падать! — теперь Нил звучал раздраженно. — Здесь абсолютно безопасно. — Нил, — повторил Эндрю. — Какого черта? — Мы же теперь в кампусе, помнишь? Нам нужно проводить выходные в доме команды, и поэтому мне нужно какое-нибудь тихое место. Я на крыше, — сказал Нил, пока Брен продолжал ругаться. — На самом деле здесь довольно неплохо. Эндрю почувствовал, как у него начинает болеть голова, что было не такой уж редкостью, когда дело касалось одной конкретной маленькой птички. — Ты залез на крышу какого-то старого большого дома. — Ага, — а теперь Нил звучал смущенно. — Ты делаешь так все время. Эндрю сидел на плоской поверхности и… это было не одно и то же. В основном. Он не хотел думать, почему Нил находился на крыше. — Я собираюсь надрать то, что останется от твоей задницы, если ты упадешь, — Нил на это фыркнул. — Этого не произойдет, — Брен на заднем плане пробормотал что-то о том, что он сперва свернет его глупую шею. — Вы двое беспокоитесь слишком сильно. Интересно, почему. — Ой, ладно, ваша взяла! Поздравляю, хотя не то чтобы вам было дело. И, эм… Дэю нравятся шахматы? Жан немного не понимает, но это… а, ой, извини, не то чтобы эта татуировка выглядит плохо на нем, просто… окей, ладно, главное, что это делает его счастливым. Кто-то просто решил замять эту тему. — Он выражает себя, — сказал Эндрю, выпуская дым через нос и стараясь избавиться от картинки, где глупая маленькая птичка падает с крыши. — Хорошо, — затем Эндрю представил, как Нил прикусил нижнюю губу в это же время, и он возненавидел себя за то, что закрыл глаза, смакуя изображение — черт возьми, лучше бы он упал. — Все еще не понимаю, но ладно. — Он больше не часть Идеального Двора, больше не привязан к Рико. Что бы ты сделал на его месте, м? На той стороне телефона воцарилась тишина, которая растянулась примерно на минуту перед тем, как Нил издал грустный не-смех. — Мы никогда уже не узнаем, верно? Ну, знаешь, просто Бароны уже сохранили за собой мой номер… от этого никуда не деться. Что-то кислое скрутилось в животе Эндрю и наполнило ему рот при мысли о том, насколько же Мориямы владели Нилом и всем его естеством, о том, как они перевернули его жизнь со дня, когда его ублюдочный отец передал его. Нил был нечто большим, чем собственность — он был долгосрочным вложением, которое Мориямы собирались выдоить досуха, выжать до последнего цента. — Нил… — Все в порядке, — солгала маленькая птичка. — Я уже почти не замечаю всего этого. Врунишка, врунишка, горящие штанишки… Или, точнее, ярко горел весь мир Нила вместе с ним, запертым в золотой клетке. Эндрю пришлось напомнить себе обо всех причинах, по которым он не мог поехать в Нью-Йорк и убить мужчину, держащего ключ от этой клетки: его семья, Кевин, Би, Рене. — Тоже твоя взяла, — сказал он, как только унял свою ярость. — Довольно впечатляюще. — Ага, — Нил устало вздохнул и перешел на немецкий. — Ты видел запись, верно? — Кевин смотрел ее ранее. Шершни проиграют также жестко в пятницу, когда треть их команды сидит на скамейке с красными карточками. — Они заслужили, — голос Нила был наполнен гневом. — Они также заслужили мою ракетку в своих кишках, но тренер пообещал усадить нас на скамейку запасных на две игры, если мы получим красную карточку, сказал, что мы не можем так играть. Эти ублюдки думали, мы можем – Нил тяжело выдохнул, а затем усмехнулся. У Эндрю появилось чувство, что он будет наслаждаться, когда выйдет на поле против Шершней через несколько недель. — Что они делали? Хм? Давай, спой мне песенку. — Какая же ты задница, — пробормотал Нил, как и ожидалось. — Они дразнили Жана и меня, говоря что-то о том, чтобы пойти к ним в раздевалку и «повеселиться», и то же самое они говорили девочкам, и все такое. Они говорили, что мы, должно быть, ищем «настоящих» мужчин и много подобного дерьма, оскорбляли нас. Ты мог видеть остальное. Не думаю, что на этот раз хоть кто-нибудь выскажется, будто судьи отдали нам предпочтение. Нет, если люди что и скажут, то только, что судьи должны были вступиться раньше, но Вороны выиграли в конце концов. Было ясно, как божий день, что команда прошла через чертовски много испытаний. — Разгроми достаточно команд, и они научатся держать рот на замке, — сказал Эндрю после долгой паузы. — Или они устанут проигрывать, имея в запасе половину команды. — В конечном итоге все сводится к победе или поражению, — заметил Нил приглушенным тоном. — Это всё, что имеет значения. Нет, все было не так, но Эндрю имел дело с одним экси-наркоманом достаточно долго, чтобы даже не вступать в эту битву. — В тебе мозгов меньше, чем в том чучеле лисы, которое я прислал тебе, — вот и все, что он сказал. — Это чучело будет гораздо более достойной защитой, чем ленивый гот, как ты, — выстрелил Нил в ответ. — Этому чучелу начхать, — возразил Эндрю. — Как жаль. — Не совсем, — Эндрю замолчал, чтобы поджечь еще одну сигарету. — Он был здесь прошлой ночью, не так ли? — Не… — сказал Нил, его голос внезапно стал хриплым. — Ничего не спрашивай. Эндрю замер с до сих пор зажженным огоньком зажигалки. — Это не так работает, помнишь? Ты должен рассказать мне, если что-то не так. Раздался еще один хрупкий, прерывистый смех. — Я? Я… я в порядке, — в этот раз Нил даже не потрудился как следует скрыть свою ложь. — Нил, черт тебя побери, — почему, блять, Рене должна была уехать в Южную Африку, когда она была так ему нужна? — Нет, — его маленькая птичка сбивчиво выдохнула, тогда как Брен что-то прошептал. — Нет, это было… было… предупреждение. Пример. Не на мне, — быстро добавил он, когда зрение Эндрю затуманилось, а сигарета сломалась в его пальцах. — Но… но я, наверное, не смог бы вернуться туда, даже если бы мы были в Гнезде. Не сегодня, — теперь он звучал измученно. Часть Эндрю ненавидела, что идеальное место убийства, которое он мог использовать вчера, было потрачено впустую. Часть Эндрю ненавидела, как всего лишь тон голоса переворачивал все внутри него, пока он не задрожал от этих ужасных эмоций. И часть Эндрю ненавидела, что Нил не имел ни единого блядского понятия об этом. В воскресенье он спустился в подвал Лисьей башни, пусть Рене и ушла. Эндрю был жертвой привычки, и ему было нужно убраться подальше от толпы в его комнате. По крайней мере он решил, что сможет смастерить что-то вроде манекена и выбить из него все дерьмо, и был удивлен, обнаружив внизу Кертис, занимающуюся боксом с тенью — или пытающуюся это сделать. Она удивленно моргнула, а затем улыбнулась. — О, ты пришел. Он закатил глаза и повернулся обратно, когда она позвала его по имени. — Эндрю, ты ведь зачем-то пришел сюда. Я знаю, что Рене предлагала нам проводить спарринги вместе перед тем, как ушла, так что… не мог бы ты подумать над этим? Он снова обернулся, чтобы обнаружить, что она стоит, положив руки на бедра, а на лбу у нее блестят капельки пота. Кертис была одета как обычно, когда проводила спарринг с Рене: светло-каштановые волосы убраны в пучок, а тренировочная одежда не давала шансов на то, чтобы ее схватили или потянули за нее. — Ты не Рене. — Нет, но я… — Она знает, как драться, — подчеркнул Эндрю. — Не просто пару блоков и несколько захватом. Ты видела ее в действии. Мы не сражаемся честно. — Ну? — когда Эндрю не ответил, Кертис хмыкнула и ударила правой рукой воздух. — Ну же! Думаешь, я боюсь пары синяков? Я пришла не в зал, и я не записывалась на занятия по боксу. Я хочу знать, как драться по-настоящему, тем более жизнь сама не особо-то честная. Он разглядывал ее пару секунд, а затем пожал плечами. — Я выбью из твоего парня все дерьмо, если он попробует предъявить мне что-то за это. — Я ударю его первая, — возразила Кертис. — Он уже должен знать, что меня не надо защищать. Да плевать. Эндрю стянул с себя толстовку и направился в центр комнаты, откуда Кертис уже отошла, чтобы присоединиться к нему чуть позже, прихватив свои собственные ножи (похоже, Рене передала один из немногих оставшихся у нее клинков). Она была не совсем тряпкой, но эта схватка была всего половиной того, что могла дать Рене — намного больше, чем Эндрю ожидал от нее, но все равно не так, как ему бы хотелось. И все же это было хоть что-то, хоть какой-то способ выплеснуть накопившийся внутри него гнев и напряжение. После всего они не сидели, деля бутылку воды, не разговаривали (или что-то вроде того), но когда Кертис спросила, придет ли он сюда в следующие выходные, то Эндрю коротко кивнул ей. Би почему-то была в восторге, когда услышала об этом, и Эндрю не понимал, почему. Он указал на то, что просто избил девушку, а Аарон дрался с парнем Кертис, и разве не значило это, что Би не справилась со своей работой? — Учитывая, что это вы двое? Думаю, кто угодно еще согласился бы, что это добровольное взаимодействие, и признал бы как победу, — язвительно выстрелила в ответ Би. Приятно видеть, что она относится ко всему так серьезно. Аарон продолжил выполнять свою часть обещания (а значит, Эндрю не мог вышвырнуть одну определенную Лисичку из их комнаты, черт возьми) и посещать еженедельные приемы с Би, тогда как Эндрю виделся с ней еще два дня после обеда в течение недели. Был предел тому, что он мог рассказать о Ниле… но Би была хороша в своем деле и использовала скандал с Воронами для того, чтобы Эндрю обобщил несколько тем, которые он не хотел затрагивать раньше, как в отношении себя, так и в отношении Нила. Он не ожидал, что когда-нибудь его «починят», что его сломанные куски заново соединятся, что весь ущерб, нанесенный Дрейком и всеми остальными каким-то магическим образом исчезнет. Он никогда не смог бы забыть всю ту боль, издевательства и унижения, он всегда будет жить со шрамами на коже и кошмарами в своей голове. Но он мог сделать что-нибудь, чтобы смягчить худшие последствия, усыпить бдительность нескольких демонов… и все потому, что некая упрямая, идиотская птичка отказалась (не смогла) этого сделать. Они были не слепцами, которые могли бы вести друг друга, только не в их случае, когда они просто спотыкаются и ступают на минное поле травм друг друга. Если Нил оказался заперт в своей (все более ужасной, все более тесной) золотой клетке, Эндрю должен был собраться с силами и справиться с этим, надеясь однажды впихнуть в горло Нила несколько жизненно важных уроков. До того, как он упадет с блядской крыши — Патель выложила фотографию «официального» дома Воронов в кампусе Эдгара Аллана, и Эндрю был готов пырнуть Брена ножом за то, что тот позволил Нилу вылезти из окна огромного, викторианского здания с его резко наклоненными крышами. По крайней мере Вороны намеревались довести сезон до победного конца, подогреваемые мрачной решимостью и чувством возмездия, а еще темным «я покажу вам» и «вы больше не раните меня» настроением, о котором Эндрю знал не понаслышке. Что-то подобное подталкивало и Кевина, заставляло его разобраться с последними проблемами, связанными с Мориямами, и показываться на корте почти каждый день с намерением преуспеть — его настрой выводил Лис из себя так же сильно, как и подбадривал. Они уже вели со счетом 3-0 в этом сезоне, хотя им предстояло встретиться с Брекенриджем или Воронами, нынешними лучшими командами южно-восточного округа. КРЭ назначил матч Лисов с Брекенриджем после Осеннего банкета, а с Воронами — в середине октября. В этом году Осенний банкет проходил на территории Орлов, а значит, их ожидал «прекрасный» полет во Флориду. Точно так же, как Эндрю ненавидел летать, он ждал этих выходных, во время которых он сможет увидеть Нила, зная, что его друг был в безопасности от Ичиро. Эти два дня должны были стать недолгим, но перерывом. Но нет, все, что придется пережить Нилу и остальным Воронам, — это два дня, в течение которых еще дюжина команд экси будет только рада разорвать их на части. — Дэн рассказала, что между тренерами команд было много споров по поводу этого банкета, — признался Нил Эндрю в воскресенье перед мероприятием. — Думаю, в следующие выходные они не будут столько терпимы, как раньше, и будут наказывать за малейшие проступки. — Бойд сказал то же самое, — очевидно, тренеры и судьи устали от всех этих нецензурных разговоров и, как следствие, плохой рекламы, которую те создавали во время игры Воронов. У команды всегда были свои бешеные фанаты, но их число только увеличивалось, и все фанаты сильно сочувствовали тому, как другие команды продолжали использовать скандал против Воронов — или, точнее, как они пытались это сделать. — КРЭ будет наблюдать. Нил фыркнул. — Ага, уверен, это принесет много пользы. Ну, просто, каковы шансы, что что-то произойдет прямо у них перед носом? Кое-кто был слегка не в духе, верно? Не то чтобы у Нила не было причин иметь такое настроение, не так ли? — Ваймак, Уайлдс и Ногучи будут наблюдать, — напомнил этому идиоту Эндрю. — Я буду наблюдать. На том конце провода на несколько секунд воцарилась тишина, а затем Нил вздохнул. — Не делай ничего глупого, что заставит их вышвырнуть тебя из команды. Я знаю, что ты ленивый ублюдок, но ты все еще делаешь игры слегка интересными. Эндрю следовало ударить его посильнее той ракеткой в Аризоне, когда у него был шанс.