Black As Is The Raven, He Will Get A Partner

Нил вцепился руками в ракетку, наблюдая за игрой Воронов против Шакалов и за Марли, которой еле удалось избежать захвата, чуть не отправившего ее на лакированные доски поля из-за того, что Рот — один из Шакалов — весил почти на сорок пять килограммов больше нее. С Осеннего Банкета прошел уже месяц, и Брекенридж наконец вернулся с полным составом игроков (по крайней мере, временно), и они, судя по всему, были полны решимости выместить свою злость из-за отстранения на Воронов и как можно быстрее набрать столько очков, сколько получится. Как жаль, что этим вечером последнего точно не произойдет: Вороны уже устали быть игрушкой для битья, которую мог избить каждый желающий. Но решимость Воронов все равно не оберегала их от ударов, которые прилетали им на их собственной площадке — нет. Но при всем при этом Вороны отказывались падать духом и сдавать позиции, и они не позволили Шакалам набрать больше двух очков, несмотря на все их насмешки, возможные красные карточки и синяки, украшающие их кожу. — Давай, глубокий вдох… — напомнила Дэн Нилу, стоя рядом с ним и тоже наблюдая за игрой. — И думай о чем-то хорошем! — Как по мне, картинка того, как я расхуяриваю их головы ракеткой — довольно неплохая мысль, — начал он размышлять вслух. Эйвери хмыкнула в знак согласия. — Жестко, но просто. Я же собираюсь привязать игроков Шакалов к воротам и использовать их промежности для тренировок, — ее слова заставили Итана и Джона поморщиться, а Терезу одобряюще кивнуть. Дэн провела рукой по лицу и вздохнула: — У вас, ребята, точно бурная фантазия, признаю, но, пожалуйста, держите ваши кровожадные мысли при себе, ладно? Просто на случай, если с этими ублюдками что-то случится, я хочу иметь возможность честно признать, что понятия не имею, кто сделал это с ними. — Поняли тебя, — сказала Эйвери, тогда как Нил просто кивнул, уверенный, что его дядя, по крайней мере, сможет избавиться от последствий, если то потребуется. — Впрочем, — продолжила Дэн, — отложите пока мысли об убийствах и увечьях, потому что вы двое должны скоро вернуться туда, на корт. Она строго посмотрела на Нила и Эйвери. — Помните о том, что вы должны играть чисто и спокойно. Не будьте такими придурками, как они. — Как скажете, мэм, — синхронно ответили ей Нил и Эйвери. Как бы Нилу ни хотелось вступить всё-таки в драку с Шакалами (и другими командами), Ногучи и Дэн были правы, говоря, что Вороны должны сосредоточиться на игре и победе. Это не значило, что они не могли использовать то, чему их научил Тетсуи, все эти «забавные» маленькие трюки… Просто они не должны были терять концентрацию на корте, не должны были рисковать тем, чтобы получить красную карточку, они не могли дать волю гневу, который они подавляли в себе из-за того, как с ними обращались игроки других, а также их собственной команд. Меньше, чем через пять минут игра была остановлена, когда один из Шакалов снова получил красную карточку, и тогда же Ногучи сделал замену, вместо Марли и Тоби выпустив на корт Нила и Эйвери. Нил стукнулся кулаками с Марли, когда она проходила мимо него, и улыбнулся Жану перед тем, как игра возобновилась. Наоми быстро передала мяч ему, и когда Белтран попытался отобрать его, то Нил поддразнил защитника Шакалов, обозвав его «неуклюжим троллем» перед тем, как кинуть мяч Эйвери. — Могу поспорить, что ты будешь кричать подо мной, как послушная сучка, которой ты и являешься, — пробормотал Белтран, когда он последовал за Нилом. — Ты путаешь меня с теми свиньями, которых трахаешь, — ответил ему Нил с острой улыбкой. — И даже им ты противен. Похоже, после этих слов Белтран начал точить на него зуб (одному богу известно, почему же), а быстрые подначки то тут, то там, похоже, выводили его из себя только сильнее. Не прошло много времени перед тем, как тупой придурок попытался прижать Нила к стене, за что ему прилетело ракеткой в нижнюю часть левого бедра и что привело к очередной красной карточке. Нил надеялся, что Университет Колумбии будет благодарен за легкую игру, которую им буквально подарили Вороны и которая должна была пройти на следующей неделе, когда Университет Колумбии должен был играть против сильно поредевшей команды Брекенриджа. Последняя четверть матча прошла быстро: тренера Шакалов, видимо, наконец поняли, что если у них и оставалась какая-либо надежда на то, чтобы сохранить достаточное количество игроков для игры на следующей недели и чтобы избежать очередного сокрушительного наказания от КРЭ за их поведение во время сегодняшней игры (что представлялось маловероятным, учитывая громогласное освистывание, раздававшееся из толпы всякий раз, когда на корт выходил новый игрок Шакалов), им следовало в конце концов пересмотреть поведение своей команды. Да, Шакалы продолжали оскорблять их и кидать злые взгляды, но уже не делали почти никаких грязных трюков. Вороны выиграли со счетом 18-3. Было решено пропустить часть с пожиманием рук после игры, и Ногучи кинул всего один взгляд на Нила, чтобы заменить его на Бена, чтобы тот сидел с Жаном во время интервью с журналистами. Нил признал, что оба этих решения были довольно мудрыми, а потому просто пошел в раздевалку, чтобы принять душ и переодеться. Жан поймал его за руку перед тем, как Нил сделал хотя бы два шага, и слегка сжал ее. — Будь… будь осторожен, — сказал его партнер, в чьих серых глазах горело беспокойство. — Мы будем ждать тебя. — Увидимся позже, — заверил Нил своего друга, а затем поторопился уйти, чтобы подготовиться к встрече с Ичиро и выглядеть более или менее презентабельно. Брен молчал по пути в Восточную башню, но это скорее из-за того, что Нил тоже не особо хотел разговаривать. Он раздумывал, прольется ли и этой ночью чья-то кровь, остались ли у Хары еще люди, которых бы Ичиро мог использовать в качестве «примеров» для остальных. Нил не знал, что заставило мужчину бросить вызов его господину, но его это не особо волновало, а все потому, что он устал наблюдать за тем, как умирают люди. Чувство страха затопило его, когда Нил вошел в гостиную Восточной башни и увидел своего дядю, настороженно стоящего рядом с Ичиро вместе с Масато, примерно шестью «лейтенантами» его господина, различными «шестерками», Харой и двумя молодыми мужчинами. — Натаниэль, — поприветствовал его Ичиро с улыбкой. — Сегодня мы увидели очередную захватывающую игру. — Благодарю, мой господин, — Нил склонился перед Ичиро в уважительном поклоне, а затем подошел ближе, чтобы замереть по правую руку от него, но не слишком близко, чтобы Ичиро мог свободно двигаться, не задевая его. Нил с кивком принял протянутый ему стакан виски. — Благодаря тебе я смог выиграть в споре, ведь Марчелло почему-то не думал, что вы сможете так ловко справиться с Шакалами, — Ичиро кивнул на Кабреру, который стоял рядом с гравюрой, выполненной по дереву и изображающей двух влюбленных на мосту. Как обычно, мужчина кинул на Нила холодный, оценивающий взгляд. — Я же сказал ему, что ты преуспеваешь в преодолении сложных задач. — Это семейная черта, мой господин, — сказал Нил, взглянув на дядю в надежде отыскать в его взгляде хоть какую-то полезную информацию о том, что, черт возьми, происходит, но выражение лица Стюарта оставалось бесстрастным. Впрочем, Ичиро улыбнулся, его выражение лица стало прохладным и острым, как оружие, спрятанное по всей комнате. — Да, ты прекрасный представитель своих семей, Натаниэль, — эта улыбка и мурчащие нотки в довольном голосе господина семьи Морияма заставили Нила поспешно глотнуть дорогого виски. Он был уверен, что должно произойти что-то не особо приятное. — Семьи… это такая важная вещь. — Господин Морияма, — начал Хара на японском. — Если бы вы дали мне шанс объяс… Простой щелчок пальцами, который издал Ичиро, — и Масато прервал позорную попытку лейтенанта начать умолять о прощении. Один из молодых людей рядом с ним (сын или подчиненный?) сделал шаг, чтобы помочь мужчине средних лет, но один из охранников Ичиро рывком вернул его на место. — Семьи и их наследие, — Ичиро повернулся к Нилу и схватил его за подбородок, острая улыбка все еще держалась на его губах, пока его глаза продолжали безэмоционально блестеть. — У тебя богатое наследие, Натаниэль, которое могло бы посоперничать с наследием любого другого в этой комнате. Скажи мне, что я должен сделать с человеком, который клялся мне в верности, а потом нарушил свое слово и предал меня, хм? Чему тебя научили твои мать и отец? Периферическим зрением Нил уловил, как его дядя подобрался, но затем сразу же замер, Нил также слышал скрип кожи позади, и он знал, что это был Брен. При этом Нил даже не попытался отстраниться, он не отреагировал на жесткую хватку Ичиро, раздумывая над ответом. У его отца всегда было довольно кровавое решение для всех предателей, в то время как его мать была заинтересована в одном и только в одном… раздумывая над этими двумя «уроками», Нил облизнул губы и дал Ичиро ответ: — Предатели — риск для вас, мой господин, а риски не приветствуются. Вот, чему родители научили меня. После того, как он услышал ответ, хватка Ичиро смягчилась, и выражение его лица потеплело. — Какие мудрые слова, — признал он, проводя большим пальцем по татуировке «4» на щеке Нила. — Стюарт, проследи за тем, чтобы больше не осталось рисков, — позвал он, продолжая держать взгляд Нила. — Морияма-сама… — Хара задохнулся от боли, когда Масато ударил его по голове, а остальные потащили молодого мужчину прочь из комнаты по резкому взмаху руки Стюарта. Нил не двигался, пока они не ушли, и он не позволил ни единой эмоции отразиться на своем лице, даже когда осознал, что троих человек отправили на смерть. При этом он почувствовал облегчение от того, что в кои-то веки ему не пришлось смотреть на исполнение приговора, а также каплю вины, которую ему пришлось проглотить, и грызущую пустоту от осознания, что ему, похоже, никогда не сбежать от жизни Мясника. Нил даже не вздрогнул от прикосновения Ичиро, и он оставался на месте, когда молодой господин наконец отпустил его и повертел наполовину опустошенный стакан в руке. — Ты должен гордиться своей победой сегодня. — Да, мой господин, — Нил смог сказать это без запинки, когда он поднес стакан к сухим губам и осушил его, чувствуя, как крепкий алкоголь обжигает горло. Ичиро довольно улыбнулся ему и начал разговор с одним из своих людей (Сато) о прибыли от азартных игр, тогда как Брен снова наполнил опустевший стакан Нила, оставаясь хмурой, нависающей тенью за его спиной. Стюарт вернулся, когда Нил уже почувствовал, как виски ударил в голову. Его дядя вошел, подавляя мрачным присутствием в сером костюме, который пропах гвоздичными сигаретами — но даже их запах не смог перебить едкое жжение пороха от выпущенных пуль и вонь страха (им точно следовало бы позаботиться о том, чтобы улучшить работу вентиляции во время того, как они «разбирались с крысами»). Стюарт подошел к Ичиро, чтобы что-то прошептать ему на ухо, а затем нашел взглядом Нила, чтобы сразу же направиться к бару, где он налил себе огромный бокал виски, а также наполнил один для Нила. Стюарт наклонился к нему очень близко, когда поменял пустой стакан в руках Нила на наполненный. — Не вини себя, — прошептал он на французском. — Они уже были приговорены к смерти. Нил резко кивнул и сделал быстрый глоток своего напитка. В этот момент люди начали расходиться, раз уж они в очередной раз убедились, как их господин проявляет свою власть, доказывая, что не желает терпеть никаких бунтов под своим «правлением». Наконец люди растворялись в ликующей толпе, покидающей Эвермор или стоящей на парковке. Нил наблюдал за тем, как они уходили, с кислым привкусом зависти, которая зарождалась в его животе при мысли о том, как они могли делать все, что хотели, они могли свободно передвигаться с места на место, тогда как Нил (более или менее) стоял там, где его просили, ожидая приказа, после которого он мог бы прислужить своему господину и принести ему удовольствие… Во всех смыслах этого слова. Нил бы с радостью выпил еще виски, пусть из-за этого ему наверняка стало бы плохо, но Стюарт забрал стакан из его рук несколько минут назад, наверное, потому что Нил уже начинал слегка шататься на ногах. Поэтому Нил решил сесть на подлокотник одного из диванов и подождать, пока все не уйдут. Сегодня был один из немногих дней, когда он почти не «работал», ну, по крайней мере в том, что касалось перевода. Внезапное появление Стюарта сбоку от него заставило Нила вздрогнуть, но он попытался скрыть свою реакцию за улыбкой. — Хей, — сказал он своему дяде, который стоял рядом с ним с грустным, немного хмурым лицом. — Ты уходишь? — Мне предстоит сделать еще кое-что, связанное с работой. Ты же… веди себя хорошо, ребенок, — сказал ему Стюарт перед тем, как протянуть руку и потрепать его по волосам. — Увидимся. Он только что убил по меньшей мере одного человека, но Нил все равно улыбнулся ему и пожелал хорошей ночи. В конце концов они ведь оба были Хэтфордами… и принадлежали Ичиро. Они были теми, кем были, кем должны были быть, и все из-за обещаний, долгов и крови. Из-за Мэри и Натана, причем в нескольких странных, извращенных формах. Стюарт позвал Брена, когда уходил, и друг Нила (его тень, телохранитель, наблюдатель) на секунду засомневался перед тем, как все-таки последовать за мужчиной. Нил остался в комнате наедине с Ичиро. Зная, что произойдет следом, Нил насладился пьянящим ощущением алкоголя в венах, легким отстранением от всего, что тот давал, и улыбнулся своему любовнику. — Натаниэль, — пробормотал Ичиро, пересекая комнату, его глаза горели от желания и ясных намерений. — Сегодня ты ведешь себя довольно тихо. — Разве? — Нил позволил поставить себя на ноги. — Вы, кажется, были заняты, поэтому я не хотел беспокоить вас, мой господин, — он кинул на Ичиро взгляд из-под полуопущенных ресниц, кладя руки тому на плечи. — Это дело казалось довольно важным. Ичиро издал слабый смешок, обхватив Нила за талию, когда как его левая рука тяжело опустилась на задницу Нила. — «Довольно важным», говоришь?.. Да, думаю ты прав. И было бы не очень хорошо, если бы ты начал жаловаться на что-то посередине процесса, так что… так приятно видеть, что ты все-таки знаешь, когда стоит притихнуть, — Ичиро притянул Нила к себе, его возбуждение было очевидным. «Чистка дома» всегда делала Ичиро более «жаждущим», чем обычно, более страстным и настойчивым. Нил продолжил улыбаться и подыграл: — Я всегда веду себя тихо, когда это нужно. Тихо и хорошо. Улыбка Ичиро приобрела голодный оттенок. — Да, Натаниэль, так ты и делаешь, — он приподнял голову Нила за подбородок, чтобы обрушиться на него с поцелуем, граничащим с грубостью, от которого у Нила онемела нижняя губа, а затем Ичиро прервал поцелуй с тихим стоном. — Такой хороший. — сказал он, запуская пальцы в волосы Нила и толкая его вниз. Выражение лица Ичиро выражало чистое удовольствие, когда Нил опустился на колени с легкостью, оттренированной годами. Но все было в порядке, ведь Нил был тем, кто выбрал это, ведь он сказал Ичиро «да». Руки Ичиро в его волосах держали его не слишком крепко, Нил мог бы вырваться, ведь его не удерживали насильно. Сегодня Ичиро был более груб, чем обычно, это да, но это все из-за Хары и… ну, и всего остального. Нил мог бы добавить что-то еще, но виски помогал быстрее приспособиться к грубым толчкам и пальцам, которые держали его чуть крепче и чуть сильнее, чем обычно. Ичиро просто справлялся с «проблемами» по-своему, вот и все. Нил был рядом со своим господином, чтобы помочь ему снять стресс от решения этих «проблем», которые заставляли Ичиро думать о слишком многих вещах… Ох, а Нил ведь и сам был одной из его вещей. Он задохнулся от этой мысли, его тело напряглось от шока и отрицания, пока Ичиро продолжал вбиваться в него. На секунду у Нила возникло непреодолимое желание оттолкнуть мужчину от себя, ударить его и… — Натаниэль? — Ичиро замедлился и обхватил челюсть Нила. В этот раз он чуть ли не согнул его пополам, держа скрещенные руки Нила у него над головой. — Ты в порядке? Готовый сказать «нет» и начать кричать, Нил почувствовал тонкую цепь вокруг своей шеи, которая скользила по его мокрой от пота коже. Он издал дрожащий вздох и подумал о Жане и Марли. — Д-да… — наконец сказал он, откидывая шею назад. Нилу пришлось закрыть глаза, когда Ичиро застонал от удовольствия, возобновляя быстрые, жесткие толчки. После этого Нил заставил себя отключить разум от происходящего. Когда Ичиро наконец закончил, то оказалось, что по какой-то причине у него отсутствовало желание просто позволить Нилу уйти. — У тебя выездные игры в ближайшие две недели, — сказал он. — Да, — удалось ответить Нилу, пока молодой господин игрался с его волосами (почему всех, казалось, привлекали его волосы?). Он просто хотел покинуть Восточную башню, тереть кожу, пока она не станет чистой и… и… ему было нужно просто побыстрее убраться от Ичиро и подумать, или не думать, или еще что… — С Бельмонтом и Пальметто. — Пальметто, — Ичиро нахмурился при упоминании этого университета. — Вы закончите там, а затем проведете остаток выходных со мной в Нью-Йорке, ты и Моро, — наконец сказал он. Почти готовый возразить об их отсутствии на тренировках, если они уедут на все выходные, Нил кинул всего один взгляд на темный блеск глаз его господина, и склонил голову в знак подчинения. — Да, мой господин. — В самом деле, Натаниэль, ты ведешь себя так «тихо и хорошо», — Нил получил еще одну метку на шее, интенсивный поцелуй, и затем его наконец отпустили. — Увидимся позже. — Да, мой господин, — Нил снова склонил голову, а затем поторопился прочь из комнаты, пока его не задержали еще на неопределенное количество времени. Брен ждал его снаружи в компании с несколькими телохранителями Ичиро, и после всего одного взгляда, которым он окинул Нила с ног до головы, Брен быстрее поспешил к выходу, как будто за ним кто-то гнался. Нил следовал за ним по пятам, пока они не вышли из Восточной башни, его ноги шаркали по полу во время того, как он пытался заставить свое тело работать исправно и отвечать на его команды. Он чувствовал себя так, будто его мозг и мышцы по какой-то причине перестали работать сообща, будто кто-то поставил между ними блок… возможно, это произошло из-за слишком частого вмешательства, навязанного извне, за последние пару часов. Неудивительно, что теперь его тело больше не желало слушаться его. Как же Нил завидовал, завидовал той попытке бунта… Он глубоко и медленно вздохнул, когда они оказались снаружи Эвермора, вдыхая (по большей части) свежий воздух, в котором не было запаха насилия и отчаяния. В это время суток, поздно ночью, было прохладно, уже не такие зеленые листья шелестели на ветру, знаменуя о том, что осень была уже на пороге с обещанием пролить дождь в ближайшее время. Нил все еще помнил, как давным-давно он наблюдал за сменой времен года, с трепетом ожидая, как ему придется напяливать на себя поношенную одежду, на бегу продираться сквозь ледяной дождь и снег и спать в комнатах, где гулял ветер (если им с матерью вообще удалось бы найти хоть такую)… Он бы предпочел мучиться от холода, голода и усталости… это было бы лучше, чем красивая одежда и ежедневные приемы пищи по расписанию. Но что насчет Жана? Жана, Марли, Брена, Стюарта и всех остальных? — Давай же, Рыжий, машина прямо здесь. Нил даже не понимал, насколько ушел в себя, пока до него не донесся хриплый, мягкий голос Брена, который вывел его из глубоких мыслей. — Хорошо. Нил старался не морщиться, пока залезал во внедорожник, но он заметил, как большие руки Брена сжались на руле. Они не разговаривали, по крайней мере, пока не выехали с парковки Эвермора. — Хочешь выпить? — Брен кивнул на грудной карман куртки, где он хранил свою фляжку. Нил на это только покачал головой: он не хотел пить, уже нет. — Хорошо, — Брен нахмурился, как будто раздумывал над чем-то. — Твой дядя был прав, знаешь ли. Это не твоя вина. Случившееся… этому суждено было произойти, как только тупорылый ублюдок пошел против младшего господина. — Я знаю, — сказал Нил, его голос был хриплым по какой-то… о нет, он точно знал причину. Именно по ней его тело болело, его кожу как будто жгло огнем в некоторых местах, его бедра были в синяках и… — Я не хочу говорить об этом. Он не хотел говорить и не хотел думать. Прямо сейчас «думать» казалось совершенно ненужным. — Как ты… — Я в порядке, — сказал Нил, обхватывая себя руками. — Правда. — Да уж, звучит правдоподобно, парень, — Брен почему-то звучал разочарованным. Они наконец подъехали к большому, похожему на особняк зданию, в котором размещались Вороны на выходные по решению тренера и ректора. В сумерках темная краска дома казалась почти черной. Нил взглянул на окно на верхнем этаже, в котором горел свет. Оно было одним из немногих, которые показывали, что внутри комнаты бодрствовали, и по этому свечению Нил понял, что Жан и Марли снова ждали его. — Они, должно быть, уже легли спать… — попытался он убедить себя в этом. — Точно нет, они не лягут до тех пор, пока ты не вернешься, так что давай, пошли уже, — Брен махнул на него рукой, как будто Нил был бездомной кошкой или типа того. Когда Брен направился к нему, чтобы отстегнуть его ремень безопасности, Нил призвал все свои оставшиеся силы, чтобы наконец выбраться из внедорожника. Вылезать из этой чертовой штуки было ни разу не проще, чем забираться в нее. Конечно же, чтобы добраться до своей комнаты, Нилу пришлось преодолеть несколько лестничных пролетов: лифт здесь был всего один, запрятанный в глубине и предназначенный только для тех, кто получил травму или не мог ежедневно подниматься по лестнице. Нил не собирался пользоваться им и объяснять, почему тот понадобился ему именно в этот вечер. Он ненавидел оставаться в этом доме. Особенно когда в комнатах не было отдельных санузлов, из-за чего Нилу пришлось сперва заглянуть в комнату, которую он делил с Жаном и Марли. Заверив соседей по комнате, что он все еще жив и… ну, жив, он взял сменную одежду и отправился в общую душевую в конце коридора, где Брен и Жан стояли на страже, пока он, кинув модные брюки и рубашку прямо на кафельный пол, встал под горячую воду, начиная яростно тереть кожу до покраснения. Ему хотелось думать, что синяки, которые оставил на нем Ичиро, невозможно отличить от тех, что появились в результате игры в экси… но он все-таки не умел врать самому себе. — Нил. Нил вздохнул и выключил воду, недовольный тем, что ему придется снова иметь дело с людьми, но он был уверен, что его друзья останутся стоять над душой на расстоянии в несколько шагов, пока он будет в душе. Как только он повернулся, Жан сразу же протянул ему полотенце, его выражение лица было обеспокоенным, а губы были сжаты, поэтому Нил послал в его сторону слабую улыбку и позволил своему партнеру высушить ему волосы, когда он уже переоделся в спортивные штаны и просторную джерси. Раз уж это был Жан, все было в порядке. Нил мог позволить Жану трогать себя. Марли приготовила ему обычную кружку чая, которую Нил принял все с той же слабой улыбкой, а затем он сразу направился к огромному окну в комнате, из которого открывался вид на заднюю часть кампуса. Ему пришлось остановиться, когда он заметил, что за то время, пока он был в душе, начался дождь. А затем он чуть не пролил на себя весь чай, когда кто-то схватил его за капюшон кофты. — Хей! — возмутился Нил. — Нет! — ответил ему голос Брена. — Какого хуя, Брен? — тоже не осталась в стороне Марли. — Только попробуй, Рыжий! Нил повернулся и посмотрел через плечо на Брена, который нахмурился, отпустив его капюшон. — Что? — Только попробуй вылезти туда в такой дождь! Я сломаю тебе лодыжку до того, как ты доберешься к подоконнику, — предупредил Брен, его лицо приобрело неожиданно суровое выражение. — Какого хуя, Брен?! — повторила Марли, подбегая к Нилу в попытке защитить его. — Лучше я сломаю его лодыжку, чем он свернет себе шею! Там крыша с шиферной черепицей, он туда не пойдет! — Брен начал слегка защищаться, но он продолжил постепенно пробираться к окну, как бы загораживая его своим телом. — Я против ломания чего бы то ни было, но он прав, — сказал им Жан. — Нил, сегодня ты остаешься внутри. Нил покачал головой перед тем, как отхлебнуть от чашки чая. Его мысли вновь перенесли его в Восточную башню, заставляя его снова и снова прокручивать в голове все, что происходило там. — Нет. Я просто… — он снова сделал маленький глоток чая, когда слова застряли у него в горле, его мысли были слишком беспорядочными и сбивчивыми, чтобы даже пытаться четко сформулировать их. — Я… короче, нет. Жан, одетый в спортивки и кофту, которые он обычно использовал в качестве пижамы, запустил руку в волосы, обмениваясь взглядами с Марли, одетой в точно такую же одежду, что и он. — Нил, уже довольно поздно. Хочешь… поговорить с Миньярдом перед тем, как пойти спать? Не слишком долго, но… — Нет, — Нил отставил полупустую чашку чая в сторону на ближайшую ровную поверхность и, спотыкаясь, побрел к своим ботинкам, чтобы засунуть в них ноги. — Я… Я выйду на пробежку, хорошо? Таким образом я не упаду с крыши, — ему просто нужно было выйти наружу, нужно было заняться хоть чем-то. — Я буду… — он заткнулся, когда что-то красно-черное прилетело ему прямо в лицо. В брошенной вещи он узнал кофту, которую ему отдал Жан несколько лет назад. — Надевай, — сказал ему Жан, чье выражение лица стало хмурым, когда он подошел к столу, чтобы подобрать ключи от «Мазерати». — Брен, мы вернемся через… мы вернемся, — Жан вздохнул. — Погодите, вы хотите выйти? — Марли сперва выглядела слегка смущенной, но затем пошла за своими ботинками. — Тогда я пойду с… — Нет, — опередил ее Жан, оглядывая Нила и качая головой. — Иди спать, прелесть. Просто… сегодня мы прогуляемся вдвоем. На секунду могло показаться, будто Марли начнет спорить, но затем она попыталась улыбнуться, что получилось у нее только наполовину. — Точно, это только между мальчиками, — Она схватила свой телефон перед тем, как поудобнее устроиться на своей кровати. — Я все поняла. Не гуляйте допоздна и постарайтесь не врезаться во все столбы по пути. Когда они уходили, Нил прихватил с собой брошенную кофту. Брен сказал Марли оставаться в комнате и быть послушной… а потом на их пути снова встали тупые лестницы. Но Нил не особо сильно возражал, а все потому, что он выходил наружу, на свободу. Жан вроде начал спорить с Бреном насчет того, чтобы тот не следовал за ними, но у Брена были свои приказы, и он четко сказал: если он не будет их хвостом, то никто никуда не поедет, так что пришлось согласиться с тем, чтобы Брен ехал за ними. Все, что хотел Нил — это сесть в машину и уже отправиться вперед. Это не было похоже на поездки, которые они совершали с матерью на старых машинах, которые они угнали, точно не с ревом восьмицилиндрового двигателя, обогревом кожаных сидений и роскошной обстановкой внутри авто, но в этой поездке все равно было движение, размытый пейзаж за окном и человек, которому он доверил бы жизнь, сидящий за рулем. Жан дождался, когда они оказались в нескольких километрах от кампуса перед тем, как заговорить: — Собираешься просветить меня, в чем, собственно, дело? Нил слегка пошевелился, чтобы повернуться к Жану, отодвигаясь от окна, к которому прислонился. — Ты знаешь, что происходит между мной и Ичиро. — Только давай без этого, — отрезал Жан, на мгновение напрягая челюсть. В его глазах пылал гнев. — Не со мной. Скажи мне правду, Нил. На несколько километров опять повисла тишина, во время которой они спорили без слов. — Я не хочу, чтобы ты знал, — наконец признал Нил с явной неохотой. — Возможно, будет лучше, если ты останешься в неведении. Его слова заставили Жана рассмеяться, низко и без единой ноты веселья. — Что такого может делать Ичиро, что ты хочешь скрыть от меня? Я имею дело с Мориямами много лет. Справедливо. Нил вздохнул, закрывая глаза и думая о том, что происходило за последние пару месяцев. — Кое-что… Не знаю, может, из-за какого-то скандала, а может, из-за того, что Тетсуи спрятался в Японии, но несколько людей Ичиро решили, что сейчас хорошее время, чтобы проверить его решимость. Они надавили на него, а Ичиро вонзил нож им в горло. Ну, более или менее. Жан, казалось, обдумывал его слова, пока раздавался рев двигателя. — Он убивал их перед тобой? Нил вспомнил о Харе, и Йанковице, и Морихито, и… — Некоторых из них, да, — когда двигатель снова взревел, Нил открыл глаза и обнаружил, что теперь Жан смотрит на него. — Что? — И это все? — спросил Жан, его голос был настолько тихим, что за ревом двигателя его было почти не слышно. — Он не… ну, знаешь, ты ведь остаешься… кажется, происходит так много, вот и все. Наверное, Жан имел в виду, что сын Мясника должен был привыкнуть к такому роду вещей. Жан знал его историю, знал о «прослушивании» Нила… точнее, Натаниэля много лет назад, знал о том, что тогда произошло в Восточной башне, поэтому да, для того чтобы настолько сбить Нила с толку, требовалось нечто большее, чем пара убийств в назидание другим несогласным. — Ичиро более… требовательный, когда он находится в режиме «альфа-самца», что еще я могу сказать… — Нил попытался свести все в шутку. В конце концов это была всего лишь его жизнь. — Блять, это не смешно! — огрызнулся Жан, нарушая правило «обеих рук на руле», чтобы потереть глаза. — Он делает тебе больно? Что он… — Все не так, — поспешно сказал Нил. Именно поэтому он не хотел говорить Жану, не хотел волновать своего друга. — Это… — он скинул влажные туфли и подтянул колени к груди. — Да, это более интенсивно, и мне это не так нравится, — не то чтобы ему это вообще нравилось, — но он не причиняет мне боли. — не так, как Федоров или другие. — Просто… просто сегодня вечером, когда я был… ну, знаешь… в том месте, куда идешь, чтобы заняться… — он взглянул на Жана и увидел на лице друга выражение ужасного понимания, которое заставило его на мгновение закрыть глаза. — Я подумал о том, что был одной из его вещей. — Матерь божья, — пробормотал Жан, когда двигатель взревел и машина пару секунд виляла по, к счастью, пустым полосам шоссе. — Нил… Нил, послушай меня, — сказал он серьезным голосом и с умоляющим выражением лица, глядя на дорогу перед собой. — Ты не одна из его вещей и никогда ей не будешь. Ты понимаешь? Мне все равно, что ты ему обещал и что мы должны этой проклятой семье, но ты не вещь. — Но ведь!.. — Нет, — прервал его Жан, его серые глаза горели редким внутренним огнем. — Перед тем, как я позволю тебе поспорить, я скину этот вычурный кусок итальянского дерьма с моста, пока мы оба будем внутри, ты понял? Несмотря на боль во всем теле и пугающую пустоту в голове, Нил неожиданно почувствовал желание улыбнуться. Его жизнь могла быть блядской катастрофой, могла не принадлежать ему нисколечко, но у него хотя бы был надменный французский ублюдок. На самом деле, Жан был одной из наилучших вещей в жизни Нила. Может, поэтому он в самом деле должен был позволить Жану скинуть Мазерати с моста. — Если ты не будешь смотреть прямо на дорогу, мы точно упадем с него, — указал Нил на очевидное с легкой улыбкой. Жан издал усталый вздох, когда снова начал смотреть строго вперед. — Я был обречен на жизнь в настоящем Аду. Нил кивнул, кладя подбородок на сложенные колени. — Ага, знакомое чувство. Они снова замолчали на минуту или две, но на этот раз тишина была более комфортной. — Ты бы… Как насчет звонка Миньярду? — спросил Жан, обгоняя тракторный прицеп. Нил обдумывал его предложение несколько секунд, прикусив нижнюю губу, а затем покачал головой. — Нет, — когда Жан послал в его сторону быстрый взгляд, Нил вздохнул. — Я не хочу говорить с ним об этом. Об Ичиро, — попытался он объяснить. Что-то внутри него скрутилось в неприятный узел от этой мысли о том, чтобы объяснить, почему он позволял Ичиро делать с ним все это, почему он был его… Нил просто не мог. — Я не хочу, — повторил он, когда узел начал скручиваться уже у него в груди. — Он… Эндрю может не понравиться эта часть меня. И это беспокоило Нила: эта возможность, что Эндрю что-то не понравится в нем. Его беспокоило, что Эндрю мог бы захотеть перестать быть друзьями с ним… Жан пробормотал что-то едва слышно, качая головой. — А я думаю, что ты ведешь себя, как глупый дьявол, и что Миньярду будет плевать, но это твой выбор. Но лучше позвони ему завтра, желательно, до того, как он начнет приставать ко мне с расспросами, — он взглянул на Нила и дождался, когда он кивнет. — Теперь мы можем вернуться? Нил ненавидел себя за то, что заставлял Жана бодрствовать, но… — Мне нравится эта поездка, — признал он. — Она напоминает мне о временах с матерью, когда мы разъезжали по окрестностям, — за ними тоже кто-то постоянно следовал, но в этот раз это хотя бы был не враг. — Хорошо, — Жан не стал спорить или протестовать, он просто продолжил движение по шоссе, и через минуту они заговорили о других вещах. Нил затронул тему Нокса и улыбнулся, глядя, как его друг разглагольствует о глупых, упрямых американцах, не имеющих ни здравого смысла, ни границ (похоже, дела между ними шли гладко). В какой-то момент во время их обсуждения предстоящей игры против Бельмонте, Нил, должно быть, заснул, потому что он помнил, как говорил о защите, как на улице темнело… …а в следующую секунду, как он открыл глаза, небо уже начало светлеть, на дороге появились указатели, что кампус находится всего в нескольких километрах, и в машине появился запах кофе. Нил застонал, вытянув ноги, и взглянул на заспанного Жана. — Почему ты не разбудил меня? — спросил Нил. — Потому что ты спал так умиротворенно, — объяснил Жан, потянувшись к подстаканнику между сиденьями, чтобы взять свой огромный стаканчик с кофе — видимо, он умудрился остановиться на заправке, чтобы добыть топливо и кофе, при чем так, что Нил даже не заметил этого. — Но у нас тренировка через… — Нил нахмурился, когда посмотрел на время, — менее, чем через час. Жан пожал плечами, он умудрился сделать это движение изысканно и беззаботно. — Не в первый раз я появляюсь на корте после бессонной ночи. — Да, но… — Все в порядке, — сказал Жан, кривя губы с оттенком горечи на последнем слове, которые поджались, когда он заметил, как Нил нахмурился. — Нет, не спорь со мной на этот раз, я серьезно. Если тебе это так не нравится, можешь удивить меня тем, что послушаешься хоть раз. Нил пару секунд разглядывал его перед тем, как вздохнуть. — Ну ладно, — Нил потер глаза, а затем вздохнул еще раз. — Погоди, ты что, умудрился несколько часов вести машину и не убить нас обоих? — Все потому, что некому было мне мешать, ты, дерзкий дьявол. И не похоже, что твое поведение говорит о том, что ты слушаешься. Брен все еще выглядел измотанным, когда они наконец заехали на парковку у дома Воронов, куда они должны были приезжать на выходные, но зато он выглядел довольным, показывая им фотографию, которую он сделал на заправке, где Жан остановился, чтобы заправить «Мазерати» и выпить кофе: на ней Нил свернулся калачиком на пассажирском сиденье и спал мертвым сном. — Ты такой милашка, когда устаешь до такой степени, чтобы не доставлять никаких проблем. Нил отправил в его сторону неприличный жест перед тем, как протопать внутрь. Ублюдок ушел, а также поделился фотографией с остальными.