Black As Is The Raven, He Will Get A Partner

Этим утром Марли и Дэн хотя бы больше суетились вокруг Жана, а не Нила, что позволило ему насладиться таким необходимым ему сейчас личным пространством. Нил давал Дэн и Джейку как можно больше советов о том, как проходят тренировки, тогда как Жан следил за тренировкой новобранцев (и это было не так уж сложно к этому моменту в сезоне). Когда настало время их ежедневной тренировки в зале, Жан провел некоторое время на беговой дорожке, пока первокурсники поочередно просматривали статистику игроков Бельмонте для предстоящей игры. Раз дождь в один прекрасный момент закончился еще до того, как наступило утро, и солнце наконец вышло из-за облаков, чтобы высушить землю (и не только), Нилу удалось вылезти на крышу до того, как кто-либо попытался остановить его. Жан высунул голову из окна и нахмурился, разглядывая Нила. — Чтобы ты знал, это тоже не подразумевается под понятием «вести себя прилично». — Да что не так? Я не убегаю или еще чего, я сижу прямо здесь. А теперь иди спать, ты просто невыносим, когда настолько уставший, — Нил сделал шаг, чтобы махнуть на Жана рукой, но замер, когда заскользил по мокрой черепице вниз. Жан принялся сыпать проклятиями себе под нос, что он делал довольно хорошо (и часто), но по крайней мере, после этого Жан наконец ушел — и его место сразу же занял Брен, которому каким-то чудом, но удалось втиснуться на подоконник, при этом напоминая своей позой недовольную гаргулью. — Я в самом деле сверну твою тощую шею, если ты упадешь. — Конечно, продолжай говорить это, — ответил ему Нил, вытаскивая телефон из переднего кармана толстовки. — Наслаждайся. — Ты мне нравишься намного больше после того, как потеряешь сознание. — Ты не первый, кто говорит мне это, — заверил его Нил, начиная звонок с Эндрю. — Привет. — Оно живое, — Эндрю звучал не сильно впечатленным этим фактом. — Пока еще да, — Нил поймал себя на том, что улыбается без всякой на то причины, обхватывая левой рукой свои колени. Он чувствовал усталость от тренировки и произошедшего прошлым вечером в Восточной башне, но во время разговора с Эндрю он расслабился, почувствовал, как все то напряжение, которое он даже не замечал во время всей недели, сразу же покинуло его тело. — Я бы сказал «отличная работа» за победу прошлым вечером, но вы обыграли Львов. Даже моя прошлая школа смогла бы победить Львов. — Ты случайно не на той блядской крыше? — спросил Эндрю. — Могу ли я подкупить Брена или любого другого, чтобы столкнуть тебя вниз? — Ха, ха, — Нил закрыл глаза, чтобы полностью погрузиться в глубокий голос Эндрю, звучание которого казалось таким странным из-за того, насколько оно было безэмоциональным… — Ты бы стал скучать по мне, если я упаду. — Я буду скучать по тебе, как скучает по постоянно ноющей занозе человек после того, как эта заноза неожиданно исчезла. — Злой ленивый лис, — пробормотал Нил, всего немного уставший от… от всего. Не прошло и половины семестра, а он уже чувствовал себя разбитым, и совершенно не факт, что ему вообще удастся отдохнуть хоть немного до конца года. Между ними повисла тишина, во время которой Эндрю затянулся сигаретой, а затем тяжело выдохнул: — Ладно, никогда бы не подумал, что скажу это, но я предпочитаю, когда ты зовешь меня ленивым готом. Улыбка Нила стала шире, когда он прислонил щеку к правому колену. — Все-таки я был прав насчет тебя. — А я был прав, что ты упадешь с крыши, просто подожди и увидишь, маленькая птичка. — Брен не позволит мне упасть, — наверное — осталось невысказанным. — Тогда я и его сброшу. — Вау, процент от моей смерти, должно быть, действительно вырос, раз ты готов вложить столько усилий, лишь бы только я умер. Повисла другая многозначительная пауза, а затем последовал громкий вздох. — Это зависит от того, собираешься ли ты рассказывать мне о прошлой ночи и вашей импровизированной поездке с Вальжаном? Хорошее настроение Нила разбилось вдребезги, и он открыл глаза, чтобы уставиться на деревья позади дома, на проблески оранжевого, красного и желтого в изобилии зеленого. — Я не хочу говорить об этом, — кажется, Нил в последнее время говорит это довольно часто, верно? — Не та песня, которую я хотел бы услышать. — Эндрю… нет, — он ненавидел то, как его голос дрогнул на последнем слове, но Эндрю был одним из немногих людей (а точнее единственным), которому Нил мог бы сказать «нет», точно зная, что его отказ не проигнорируют. — Все… все станет лучше. Всё «чисто», так что станет лучше, и на этом все, — сказал он на немецком, прижимая свои колени сильнее к груди и отказываясь думать обо всем прошлом вечере, кроме поездки с Жаном. Нил прикусил нижнюю губу в ожидании, станет ли Эндрю давить дальше или нет… Когда Эндрю прищелкнул языком, Нил наконец выдохнул, даже не понимая, что все это время он задерживал дыхание. — Ты ведь понимаешь, что это «пока еще хорошо», и никак иначе? Вот, как это работает, Нил: что-то опять произойдет поздно или рано, а все потому, что ты живешь не в безопасном и неизменном мире. Нил начал теребить левый край брючины на своих спортивных штанах. — Я никогда и не жил в другом мире, — он не был Марли или Мэг. Он был Веснински и Хэтфордом, был рожден в их преступном «мире» дважды. — Но это не значит, что ты застрял в нем навсегда, — Эндрю в самом деле начал звучать серьезно. — Кевин выбрался. — Не совсем, — напомнил ему Нил. — Он все еще должен семье, и он не был вовлечен в дела семьи Морияма так уж сильно. Что до меня и Жана? Для нас нет пути назад, — он прижал пальцы к татуировке на щеке и на секунду представил, как достает нож и срезает ее — но все не могло быть так просто, верно? В таком случае он просто получит очередной шрам, очередное воспоминание о боли, которое ни к чему не приведет, а все потому, что у Нила было много других цепей, которые удерживали его на месте. — Я уже пытался сбежать от всего этого, и эта попытка стоила слишком дорогого. Я не позволю кому-либо еще умереть за мнимую иллюзию свободы, которая не продлится слишком долго. — Убегать прочь или оставаться здесь, как глупый мученик, не все варианты, которые у тебя есть, блять, — огрызнулся Эндрю в редком для него порыве гнева. — Он не собирается меня отпускать, — снова напомнил ему очевидное Нил. — И я не собираюсь нарушать свое обещание. Кроме того, других вариантов я не вижу. — Ты только и делаешь, что увеличиваешь мое желание задушить тебя. Как же я тебя ненавижу, — в этот раз голос Эндрю был лишен всяческих эмоций. Все, что мог сделать Нил, так это улыбнуться. — Я знаю, прости. Я бы очень хотел, чтобы у меня была возможность позволить тебе сбросить меня с крыши или что-то такое, — он снова переключился на английский и провел пальцами по волосам, пока Брен бормотал что-то о полубезумных Хэтфордах. — Слишком быстрая смерть для такого, как ты, — пожаловался Эндрю, и весь оставшийся звонок они провели, споря о лучшем способе, каким Эндрю мог бы убить Нила. Как только он повесил трубку и отложил телефон в сторону, Нил почувствовал крепкую хватку на задней части своей кофты и вздохнул, когда его втянули внутрь, как своенравного котенка, которого наконец поймала чрезмерно опекающая мать. — Я был в порядке, — настоял он, смотря на хмурого Брена. — Рыжий, знаешь, чем больше времени я тебя знаю… тем сильнее убеждаюсь, что ты нихрена не «в порядке», — проворчал Брен, а затем тяжело вздохнул, когда выражение лица Нила лишилось всяких эмоций. — Я не имел в виду что-то плохое… просто, ну… ты дашь фору даже Хэтфордам, парень. — Спасибо, — Нил послал в сторону своего друга слабую улыбку. — Тебе удалось поспать? — он не видел своего друга во время тренировки или обеда и надеялся, что Брену удалось поспать в комнате для телохранителей, в который они отдыхали между своими «сменами». — Ага, я получил достаточно сна, чтобы продержаться до вечера, который мы собираемся провести в доме Дэн. Она вроде говорила, что планирует вечер фильмов, поэтому мне удастся поспать еще немного, пока Жанна будет мириться с вашим ужасным характером, — Брен усмехнулся на свои же слова, пока они возвращались обратно в комнату. В целом ночь прошла… неплохо: Брен и Жан все-таки заснули во время просмотра фильма, в котором какие-то люди в черных костюмах бегали вокруг, сражаясь с пришельцами. В это же время Мэтт рассказывал Нилу и Марли о том, что произошло в Университете Пальметто за последние две недели (то есть рассказывал им об Эндрю и Мэг). Нил предположил, что в основном считалось нормальным ходить к кому-то в гости и «зависать вместе», есть (полезные) закуски с фильмом, играющим на заднем плане, и разговаривать о людях, которых вы знаете, и о спорте, который любите (если не считать твоего лучшего друга и телохранителей, которых твой любовник-тире-господин прислал, чтобы следить за тобой). Ага, это было абсолютно нормально. Следующую неделю они провели, готовясь к игре против Бельмонте, и Нил в кои-то веки почувствовал, что может свободно дышать, раз уж он мог на какое-то время не беспокоиться об Ичиро. А все потому, что он должен был сосредоточиться на победе, на том, чтобы продолжать идти вместе с Воронами вперед. Все эти красные карточки и отстранения от игры наконец-то принесли пользу: Бельмонте играл жестко и грубо, но сводил словесные перепалки к минимуму. О, конечно, дело не обошлось без нескольких «тебе это нравится, принцесса» (ну в самом деле, какого вообще черта?) и гомофобных оскорблений, несколько грубых выпадов в адрес Марли и Эйвери и других женщин в команде, но Нил с легкостью отключался от этих слов. Понятное дело, что Бельмонте были готовы на все, лишь бы остаться в топ-4 команд округа. Они не собирались терять свое место из-за тех игроков, которые уже не имели права играть или набирать очки — как, впрочем, и Брекенридж. Нилу было поебать на их причины. Его волновало только то, что Вороны снова победили, что Жан и далее продолжил череду побед в свой последний год в Эдгаре Аллане и что они доказали Баронам, насколько полезным игроком Жан был (насколько полезным активом тот был). (А еще его волновало, что ещё чуть-чуть приблизился момент, когда Ичиро должен был забрать у него Жана). До того, как Нил набрал Эндрю в субботу, он позвонил своему дяде, чтобы попросить его прислать расписание на следующие выходные. Он не был удивлен ни тому, что сразу после игры против Лисов он и Жан сразу же отправятся в Нью-Йорк, ни тому, что им предстояло пережить фотосессию для Найк перед тем, как вечером посетить игру Баронов (кое-кто ясно давал понять, какой команде они будут принадлежать). Эндрю, похоже, совсем не удивился тому, что Нил не сможет провести много времени в кампусе Университета Пальметто, а также тому, что после игры он отправлялся в Нью-Йорк. — Думаю, кое-кто ведет себя как неуверенная сучка, прямо как его брат. Нил нахмурился на слова Эндрю: он, конечно, был почти полностью уверен, что Ичиро не прослушивал его телефон, но все равно. — Без комментариев. — Ага, значит, он все-таки неуверенная в себе сучка. Нил вовремя остановил себя, когда с его губ чуть не сорвалось «пожалуйста». — Я… эм… был бы рад, если бы ты перестал говорить это. — Неуверенная. В себе. Сучка. Ага, Нил должен был сразу догадаться, что его просьба не поможет — он был просто благодарен самому себе, что не поставил телефон на громкую связь, потому как он не был уверен, как Брен отреагировал бы на эти оскорбления. Они договорились встретиться хотя бы перед началом игры и провели остаток телефонного разговора, разговаривая о самых обычных вещах. Иногда у Нила возникало чувство, что его друг пытается избежать тем, которые могли бы спровоцировать паническую атаку, и это раздражало, потому что… он сталкивался с вещами и похуже. Он был в порядке. Правда. Хотя, может, его пребывание на крыше имело какое-то отношение к этому. По какой-то причине второкурсники и первокурсники с нетерпением ждали пятничной игры против Лисов, а старшекурсники были сосредоточены на том, чтобы победить Дэя, находящегося на пике своего мастерства. Если Вороны и приходили от чего-то в восторг, так это от возможности бросить вызов, и бросить вызов своему бывшему игроку, носящему «2» номер? Одному из Идеального Двора, ставшему предателем? О да, их ждала отличная игра. Нил вздохнул, когда Марли и Итан сунули свои телефоны ему в лицо, когда он сел в задней части автобуса рядом с Жаном. — Давайте, Коротышка и Красти, сделайте хорошую позу! — Марли нахмурилась, когда Нил показал ей два средних пальца, а Жан один. — Мне не нравится эта поза. — А мне достаточно и этого, — Итан усмехнулся, печатая что-то на своем телефоне. — Теперь я ненавижу Рико еще больше, — пробормотал Жан на французском, награждая этих двоих злобным взглядом. — Ха, а я-то думал, что это невозможно, — Нил натянул капюшон своей толстовки (которая на самом деле принадлежала Жану) еще сильнее на голову в попытке спрятаться от «фотографов». — Ой, да ладно тебе! — укорила его Марли. — Не смей скрывать свою милую мордашку! Капитан! Заставьте Нила перестать быть таким антисоциальным ублюдком! Я хочу попробовать этот новый кошачий фильтр! — Может, я мог бы вылезти из окна… — Нил начал просчитывать варианты вслух, вывернув шею, чтобы еще раз проверить возможный путь на свободу. Раньше он думал, что у него ничего не получится, но теперь-то у него был дополнительный стимул — особенно когда на губах Жана промелькнула эта небольшая, удовлетворенная улыбка. — А, черт возьми… Прежде чем он успел сбежать (все-таки автобус ехал не так уж быстро), Жан обхватил его за плечи и откинул капюшон с его лица, чтобы затем держать на месте, чтобы Марли (и Итан с Мирандой) смогли его сфотографировать. Когда Дэн подошла к задней части автобуса, Нил понадеялся, что она положит конец этой вакханалии, но она — предательница! — лишь предложила им новые фильтры, чтобы они могли их использовать. — Где ты был, когда я так нуждался в тебе? — пожаловался он Брену, когда автобус достиг Лисьей Норы. — Надо мной безжалостно измывались. Брен и Деклан кинули на него обеспокоенный взгляд, тогда как Дэн и Марли не пытались скрыть свой смех, а Жан просто закатил глаза. Когда на лице Брена и Деклана отразилось непонимание, Марли протянула им свой телефон вместо ответа. — Ага, да, в самом деле выглядит, как акт насилия, — Брен протянул руку, чтобы взъерошить волосы Нила. — Мне больше всего нравится фотка с кошачьим фильтром, и не мне одному. Нил решил, что не хочет знать, о чем они. Их отвели в гостевую раздевалку, и как только Нил быстро переоделся в униформу, то присоединился к Дэн в гостиной, чтобы они вместе могли отправиться в коридор, ведущий на корт — коридор, в котором их ждали Эндрю и Мэтт. При виде Эндрю Нил почувствовал, что его сердце забилось, как при беге, и он начал улыбаться без всякой причины. Он сразу же подумал о спрятанной в шкафу плюшевой игрушке в виде лисы и о том, как ему хочется найти еще хотя бы еще одну глупую игрушку-гота, чтобы потом послать ее своему другу и вызвать у него хоть какую-то реакцию. Он подумал о том, как ему не терпится увидеть Эндрю на корте и сыграть с ним, как он наконец сможет услышать его глубокий голос вживую, заглянуть в его почти золотые глаза и… И всего «этого» было так много… Нил не знал, как Эндрю всегда удается вытащить из Нила столько всего и сразу. Эндрю оглядел его с ног до головы, а затем посмотрел на Дэн не особо впечатленным взглядом. — Где его ошейник? — Что, уже все увидели эти дурацкие фотки? — Нил прошипел сквозь стиснутые зубы. Мэтт засиял, когда подошел к Дэн, чтобы обнять ее. — Та, на которой ты с щенячьими ушками, теперь моя новая заставка на телефон! — затем он обратился к Дэн: — Скучал по тебе, детка, — Мэтт поцеловал ее, а потому и не заметил, как Эндрю послал в его сторону равнодушный взгляд, который говорил громче любых слов. — Окажи мне услугу: кидай мячи в Марли, ладно? — попросил Нил у Эндрю, подходя к нему ближе и становясь рядом. — Я этого не слышала! Нил проигнорировал Дэн и взглянул на Эндрю, который, казалось, раздумывал над его просьбой. — Что ты дашь мне взамен? — Хм… чего ты хочешь? — Нил знал, что Эндрю не станет просить чего-то, что будет переходить границы. Между ними на пару секунд повисла тишина, и Нил все это время не мог отвести взгляд от Эндрю, ловя себя на мыслях, в которых он подмечал и то, как от его друга пахнет сигаретами, как на его выделяющейся челюсти и щеках виднеется бледная щетина, как будто он не потрудился побриться сегодня, а также как на его левом виске виднеется не расчесанный клок волос, и… — Ты будешь должен мне. — Хорошо, — Нил был согласен на это. Он продолжил улыбаться, даже когда Эндрю подошел ближе, чтобы потянуть его за рубашку в сторону подальше от Мэтта и Дэн. — Ты уже выбрал себе костюм на Хэллоуин? Собираешься удивить меня и надеть что-то не черное и готское? — Это доля Кевина. В этом году я собираюсь надеть костюм орнитолога, — сообщил ему Эндрю с равнодушным лицом, и Нилу понадобился момент, чтобы сложить два и два и понять отсылку на «маленьких птичек», которых изучают орнитологи. — Ха, ха, ха, — Нил прислонился к бетонной стене коридора, его губы скривились от отвращения из-за обилия ярко-оранжевого цвета, что Эндрю, конечно же, заметил. — Уверен, ты будешь мега популярен в том ночном клубе, который тебе нравится. — Да, — Эндрю прислонился к стене рядом с ним, их плечи почти соприкасались, но между ними все еще оставалось небольшое пространство. — Что насчет тебя? Собираются ли Вороны устроить какую-нибудь дикую вечеринку в Гнезде? Или в этом вашем новомодном доме? Хэллоуин в этом году приходился на воскресенье, и обычно они возвращались в Гнездо к вечеру воскресенья, чтобы следующим утром пойти на раннюю тренировку. Однако… — Я не уверен… — признал Нил. — Мы никогда его раньше не праздновали, но, может, тренер позволит нам устроить что-то. Но уверен, празднование точно не получится большим, — он начал теребить край своей джерси при мысли о «праздничных» выходных. — И это только в случае, если я не буду в Нью-Йорке или… ну, знаешь. — если он не будет с Ичиро, как, например, в прошлые выходные. — Ага, — Эндрю на секунду поджал губы, как будто сдерживая себя от того, чтобы не сказать что-то, а затем посмотрел в сторону. — В самом деле, в чем смысл праздновать, если вам не нравятся сладости? — Не все спортсмены хотят заработать себе диабет до тридцати, — ответил ему Нил, вспоминая все те истории от Мэг, Дэн и Мэтта, которые рассказывали о том, сколько мороженого потреблял Эндрю. — Теперь ты говоришь как Кевин, — ответ Эндрю не заставил себя ждать. Он наверняка был хорошо осведомлен о том, насколько Нил будет «в восторге» от этого замечания. — Тогда вперед, направляй мячи и в меня. — О нет, я хочу, чтобы ты страдал, — поведал ему Эндрю со всей серьезностью. — Как я и сказал, я изменил мнение обо всей этой фигне с «хочу сбросить тебя с крыши». Это слишком легкая смерть для тебя. — Ах, теперь я чувствую себя таким любимым, — съязвил Нил, стараясь не играться с кулоном вокруг своей шеи, вместо этого рукой проводя по своей груди. По какой-то непонятной причине Эндрю уставился на него, и прошло несколько секунд перед тем, как он заговорил: — Правда? — Чего? — Нил склонил голову к плечу. — Ты правда чувствуешь себя любимым? — Эм… Это была какая-то шутка? Эндрю потер глаза тыльной стороной ладони перед тем, как ответить: — Не бери в голову. И если мои мячи настигнут свою цель в виде Патель, то кто будет помогать тебе со сдачей контрольных? — Хей! Мои оценки в этом семестре не так уж и плохи! — в кои-то веки так и было. Китайский оказался забавным испытанием, и Нил начал посещать больше лингвистических занятий, раз уж он успел справиться с основной нагрузкой. Они разговаривали о своих занятиях до тех пор, пока остальные Вороны не появились в коридоре, чтобы выйти на корт и разогреться. Наличие стольких людей рядом заставило Эндрю отступить от Нила на шаг. — Кевин полон решимости окончить вашу череду побед в этом семестре, — предупредил Эндрю, прикладывая два пальца к виску в прощальном салюте. — Этого не произойдет, — сообщил ему в ответ Нил. Он отказывался просто позволить Дэю одержать победу над Воронами — не после всего, что они пережили. Он не позволит Дэю выдвинуть Жана на второй план. Время Дэя блистать уже прошло, и ему уже даже удалось выторговать себе более длинный поводок, конец которого был в руках семьи Морияма, он мог делать все, что пожелает, пока приемлемо играл в профессиональной команде. У Жана же на кону стояло гораздо больше, поэтому Нил был готов на все, лишь бы убедиться, что его друг сможет найти свое счастье в том подобии свободы, которую он обретет в конце лета. Ногучи внимательно следил за тем, как команда растягивалась и бежала пару кругов, а потом Вороны делали упражнения и атаковали ворота на гостевой стороне корта, чтобы разогреться. Нил заметил, как Хэммик пару раз махнул ему рукой, тогда как Мэтисон и Херст хмурились всякий раз, когда Марли улыбалась Мэг. Возможно, именно выражения лиц этих двоих и побудило Марли подойти к Мэг и завязать с ней разговор. Два бывших партнера обнялись и несколько минут болтали, а позже вернулись к тренировке, когда их тренера выкрикнули их имена. — Хмм, Лисам в самом деле следует пересмотреть их диету. Во всей этой пицце и фаст-фуде слишком много соли для них, — отметил Нил, кидая говорящий взгляд на Мэтисона и Херст, чьи лица приобрели красный оттенок от унижения. — Мой папа всегда говорил, что небольшое количество специй полезно для твоего здоровья, намного полезнее, чем ежедневное употребление соли, — Марли покрутила ракетку у себя в руках, выражение ее лица стало самодовольным. — Но при этом, думаю, некоторые люди просто придурки, которым уже ничего не поможет. И поэтому нам лучше повеселиться, действуя им на нервы, пока мы можем. — Только не говори этого при Жане, по какой-то непонятной причине ему кажется, что это я ответственен за то, что ты ведешь себя как злобная сука ни с того ни с сего. Он не понимает, что ты всегда была такой. Улыбка Марли только расширилась, став более довольной. — Ага, разве не чудесно? — она рассмеялась, когда Нил толкнул ее в бок. В этот раз Мэтт выиграл подбрасывание монеты, и с самого начала Нил ощутил, что Лисы значительно улучшились по сравнению с прошлым годом. У них все еще были бреши в том, что касалось командной работы, несколько существенных дыр, которые предстояло заполнить — например, Хейс не был даже наполовину таким же вратарем, как Эндрю, из-за чего Вороны просто твердо давили на защиту, чтобы набрать очки, пока у них была возможность — но Нил знал, что разрыв между очками будет намного меньше, чем с остальными командами. И что более важно, во время игры не было никаких оскорблений, никаких грубых захватов, никаких колкостей… ну, если не считать Мэтисона, но все равно из его рта не вырывалось ничего, что Нил еще не слышал от второкурсника. Ну, то есть, в моменты, когда у него получалось догнать Нила, то да, из Мэтисона не вырывалось ничего нового. Самое большое отличие заключалось в Дэе, в том, как он бил по защите Воронов, шел нос к носу с Жаном, Лиф и Беном. Как бы Нил ни ненавидел ублюдка временами, он был вынужден отдать должное огромному таланту Дэя и его способности выполнять невозможные удары так, будто ему это ничего не стоило. Впервые за многое время Нилу было чертовски весело снова быть на корте. Игра стала только более захватывающей, когда Эндрю вышел на ворота, стоя там коренастым стойким присутствием в его этой бело-оранжевой форме и с огромной ракеткой в руках. Эндрю мог сколько угодно заявлять, что не питает любви к экси, что ему плевать на исход и на то, кто в конечном итоге победит, но на этот раз он, казалось, приложил реальные усилия для того, чтобы защитить ворота. Нил каждый раз усмехался, когда Эндрю блокировал его удар, и смеялся, когда он или любой другой Ворон набирали очко (всего четыре во втором тайме). Лисы проиграли, но они сумели на продолжении всей игры придерживаться своего темпа против Воронов, им удавалось держать толпу на иголках. Нил сомневался, что после этой игры остался хоть кто-то, кто бы решил, что к концу осеннего сезона Лисы не заслужат назваться одной из лучших четырех команд округа, а к концу чемпионата — одной из топа-4 всех университетских команд. — Похоже, нам следует начать кормить тебя какой-нибудь вредятиной или жареной едой, короче, тем, что заставит тебя хоть немного замедлиться, — поделился с ним Мэтт с широкой ухмылкой, когда он пожал Нилу руку после игры. — Я обговорю это с Дэн. — Удачи, — пожелал ему Нил, в то время как Мэг рассмеялась. — Уже бросила своего парня неудачника? — Не-а, кажется, он мне нравится, — заявила Мэг, заставив Ия заулыбаться рядом с ней — тот, кажется, наконец понял суть их взаимных поддразниваний. — Я дам ему еще немного времени побыть со мной. — И люди думают, что это я ищу себе неприятностей. — Потому что так и есть, — сообщил ему Эндрю. — И это даже не обсуждается. — По-моему, кое-кому просто немного обидно, что мы снова надрали им задницы, — Нил улыбнулся своему другу, Марли рассмеялась, а Дэй уставился на них. — Мы уже близко к тому, чтобы победить, просто дождитесь весны! — Дэй казался убежденным в том, что у Лисов будет шанс на победу в чемпионате. Кое-кто выдавал желаемое за действительное. — Быть «близко» к победе недостаточно, — ответил ему Жан. — Но даже и так, мы рады принять вызов. Нил держал руку Эндрю несколько секунд, пока их два друга спорили о будущей игре. Ему было комфортно, и он вспомнил, как на зимнем банкете в Мэдисоне они вместе сидели в раздевалке. А затем Марли толкнула его, чтобы он двигался дальше, и Мэтисон пробормотал какой-то ехидный комментарий себе под нос, на что Эндрю ударил ублюдка левым локтем в бок. Нил послал в сторону задыхающегося нападающего улыбку, продолжая движение по линии. Ногучи послал на послематчевое интервью Нила и Жана, чтобы те ответили на вопросы журналистов перед тем, как отправиться в аэропорт. Куча вопросов крутились вокруг Дэя и шансов Лисов выйти в финальные раунды чемпионата. Нил позволил своему партнеру отвечать на большинство вопросов, но вставил несколько своих комментариев, касающихся Лисов и того, что им все еще требовалось подтянуть свою командную работу, пусть некоторые игроки уже не были первокурсниками и им не требовалось привыкать к новой команде (камень в огород Мэтисона). Нил также заявил, что да, он с нетерпением ждет встречи с Лисами в будущем. После интервью Нил, Жан, Брен и Масато отправились в Нью-Йорк. Из-за того, что они летели коммерческим рейсом, Нилу и Жану пришлось иметь дело с несколькими фанатами, которые жаждали получить фотографии и автографы. Когда они прибыли в отель «Лоуэлл», он уже чувствовал себя смертельно уставшим, а также он переживал, что Ичиро захочет увидеть его сегодня ночью, но, когда ему позволили вернуться в номер с Жаном и Бреном, он выдохнул с облегчением. В номере их, как всегда, ждали закуски и корзина фруктов, а еще одежда для следующего дня. В субботу они будут сильно заняты из-за фотосессии для Найк поздним утром, после чего их ждало интервью для журнала «Мир экси», а вечером они должны были пойти на игру Баронов. — Иди полежи в ванной, — сказал Жан на французском, легонько толкая Нила в сторону ванной комнаты. Нил на секунду засомневался перед тем, как послать своему партнеру благодарную улыбку. — Ты собираешься пить с Бреном, верно? — Нам это необходимо, особенно после того, как долго мы общались с таким дьяволом, как ты. Нил позволил ему оставить последнее слово за собой и поспешил в ванную, спешно стаскивая толстовку через голову. Он едва провел там пять минут, по нос окунувшись в воду, когда к нему зашел Жан, от которого уже пахло коньяком. Тот держал в руке чашку чая и несколько сдобных печенюшек на блюдце. Жан положил все добро на край ванной, сказал ему не утонуть и оставил Нила в одиночестве. Было умиротворенно и почти что идеально. Нил заставил себя вылезти из ванной почти через час. Он накинул на себя тонкий халат не по размеру, завязал пояс и присоединился к друзьям на балконе, чтобы насладиться городским пейзажем. Прислонившись к боку Жана, он слушал их спор о том, в какой стране делают лучший алкоголь. Следующим утром настала очередь Жана отмокать в ванной, пока Нил приносил ему несколько чашек вкусного кофе, затем их ждал простой завтрак (Брен наслаждался стейком и яйцами), а потом пришла пора в самом деле начать их насыщенный день. На этот раз его трогало еще больше незнакомцев, больше людей приказывало ему встать так-то и сделать то-то, ему задавали больше вопросов и Нилу приходилось еще больше улыбаться — он знал, что пора было бы уже и привыкнуть к этому, потому как он никогда не смог бы изменить хоть что-то из того, что с ним делали. По крайней мере, люди, кажется, наконец забыли о тупом скандале, или хотя бы приняли тот факт, что он или Жан не собирались говорить об этом примерно никогда. Они были слишком нагружены, чтобы пройтись по магазинам, но зато Нилу удалось «захватить» с собой немного халявных вещичек от Найк: он написал Мэг, чтобы попросить у нее собрать кое-какую информацию, только для того чтобы выбрать еще и пару черных замшевых кроссовок на высокой платформе (которые, по его скромному мнению, были вообще не приспособлены для бега), которая должна была заставить одного ленивого гота позеленеть от злости. На его выбор Жан посмотрел на Нила с укором и пробормотал по-французски: — Как по-взрослому. — Это украсит его гардероб, — защитил свой выбор Нил. — Да, конечно, только поэтому ты и делаешь это, — по какой-то причине голос Жана звучал брезгливо. — И что это должно значить? — Нил закатил глаза, когда Жан просто проигнорировал его. — Не начинай разговор, если не собираешься продолжать его! — Ага, вот именно. Наконец Нил начал понимать, почему его мать говорила ему не совать нос в чужие дела. Вечером они снова переоделись в красивые штаны и рубашки (все ради фотографий, которые будут делать люди) и отправились на стадион Баронов, где Рэдклифф показывал им корт и все вокруг него (прекрасная возможность для того, чтобы сделать несколько фото). Для остальных должно было уже стать кристально ясно, что следующим летом Жан вступит в команду Баронов, что представители профессиональной команды только и ждут периода для неофициального соглашения чуть позже в этом сезоне перед тем, как составить настоящий контракт… а также становилось понятно, что Нил последует за своим партнером, когда сам выпустится. Нил улыбался и позировал, стоя рядом с командой (и с татуировкой «4», которая отображалась на табло), и ему даже удалось нанести пару ударов по воротам перед тем, как получить возможность «сбежать» в частную ложу, где его ждал Ичиро. Где ему предстояло улыбаться еще больше, отвечать, когда с ним начинали разговор, переводить, если потребуется, потому что он был хорошим «работником», а потом провести ночь в постели своего господина. Нил уже знал, чего ожидать после стольких-то лет. Он знал, как себя вести, как реагировать, как притворяться, как предугадывать и как ждать. В конце концов, это были всего лишь выходные. А еще через два года это будет его жизнь.