little letters

      Взгляд.       Улыбка.       Касание.       Официант отошёл, подарив напоследок дежурный оскал, мало напоминающий проявление дружелюбия, и вдруг стало ясно, что началось самое сложное испытание.       Атмосфера в кафе царила уютная и даже вполне домашняя, но я уже пару минут испытывала дискомфорт и ёрзала на кресле с текстильной обивкой насыщенного изумрудного цвета. Из угла доносилась живая музыка в джазовом стиле, и было заметно, что моему собеседнику мелодия приходилась по вкусу. Он тихо притопывал носком ботинка и постукивал указательным пальцем по поверхности стола. Возможно, он также качал головой в такт чудесному звучанию, но я вообще-то пока не нашла силы поднять взгляд от ставшего бесполезным меню.       Видимо, миссис Оша дала ему чёткие инструкции относительно манеры поведения, поэтому он отличался от прошлых участников подобных встреч спокойствием и ненавязчивостью — смиренно выжидал моих дальнейших действий, пока я пыталась тщетно унять дрожь в коленях.       О чём говорилось в том списке? Первое — это взгляд, по которому можно многое понять о человеке. Пресловутое «зеркало души». Фух, тяжёлый шаг.       В воспоминаниях навсегда отпечатались ярость и нескрываемое вожделение, напугавшие меня в первую минуту переломного момента жизни, и отныне я боялась вновь увидеть подобные эмоции хоть в ком-то. Особенно в глазах неизвестных мужчин.       Миссис Оша настаивала на уверенном взгляде, в котором собеседник должен был различить отсутствие страха, но как можно излучать храбрость, если в любом объекте противоположного пола я ожидаю столкновения с худшими намерениями?       — Бенджамин, верно? Или лучше Бен? — я не узнала собственный голос из-за надломленной хрипотцы в нём. Слишком уж много молчала за последние месяцы — возможно, именно в этом и крылась причина.       — Да, ты права, Т/И, лучше просто Бен, — я не поняла, что сильнее резануло чуткий слух: имя, будто произнесённое с нажимом, или резкий переход на «ты» без согласия. Боже, мне теперь на всё необходимо его давать?! А может, двусторонний договор каждый раз составлять, если что-то, даже нечто самое незначительное, угрожает моим границам?       В любом случае, взгляда мужчина так и не удостоился, я лишь в раздражительности фыркнула, а он громко хмыкнул, явно удовлетворённый произведённым эффектом.       — Как-то внезапно мы перешли на «ты», — пальцы непроизвольно начали крепче сжиматься в кулаки, оставляя саднящие следы от ногтей. Впрочем, я очень хорошо знала, какова их беспомощность в случае возникновения настоящей угрозы. — Вам хоть чуть-чуть знакомо понятие личного пространства?       — У меня есть определённое задание, и я прилежно стараюсь его выполнить, — Бен говорил прямо и откровенно, не скрывая горькой правды.       — Задание?       Значит, миссис Оша всё-таки наставляла его. Что ж, ожидаемо, хотя и обидно. Неужели я выглядела хрупким ребёнком в её глазах? Или неуравновешенной психичкой, к которой не удалось бы подобраться без особой подготовки?       — Обеспечить дружеский лад. Все твои свидания, я слышал, обычно плохо заканчивались, поэтому речи о романтике не шло.       Такой пощёчины я стерепеть уже не сумела, потому вперила яростный взгляд в человека напротив. Яростный, а не бесстрашный.       Отвратительно привлекательный нахал довольно растянул уголки губ в широкой убылке и сложил руки перед собой на столе. Он и не представлял, какую боль причинял мне искорками смешинок в глубоких тёмных омутах глаз.       — Как ты смеешь издеваться надо мной? — теперь мне было не до формальностей и приличий. Злость кипела в крови и заполняла до краёв.       Другие «подопытные» миссис Оши постоянно жалели меня и потакали страху, желая видеть в этом кокетливую робость, а не травму. Поэтому все экспериментальные свидания и проваливались с треском. А Бен, очевидно, пытался сравнять нас и не делать скидку на душевное состояние.       — У тебя красивые, выразительные глаза, кстати. Их нельзя прятать. Извини, пришлось немного побесить, зато мы установили хоть какой-то контакт. Трудно вести беседы с макушкой, пусть и с такой прелестной, — он опять сверкнул улыбкой, но она больше походила не на хитрую ловушку, а на альтруистическое желание расположить к себе и, как ни странно, помочь. Но его предыдущие слова всё ещё оставались противной язвочкой посреди горла, мешающей дышать.       Первое — взгляд. И, хоть он был добыт столь подлым и низким способом, Бен получил необходимый результат. Я действительно смотрела ему в глаза и не испытывала страха. Только маленький гнев и, наверное, желание стукнуть мужчину по голове.       — Ты обманом завладел моим интересом. И обидел к тому же.       — За что ещё раз прошу прощения. Но меня ведь рассматривать куда приятнее, чем меню.       Эгоистичный индюк.       Официант появился как раз вовремя, подавая заказанные ранее блюда. Я нашла нужную для себя короткую передышку и отвернулась, изучая кашпо из глины с фикусом. Действительно, лицезреть Бена было куда увлекательнее — кашпо даже улыбнуться толком не могло.       Собеседнику наполнили бокал красным вином, мой же организм предпочёл освежающий лимонад, молчаливо протестуя против высоких градусов. Если я трезвой угодила в неприятности, что будет, если опьянею? Ослабленное сознание не помогло бы в области самообороны.       — Брось, я лишь пытался разрядить обстановку. Сколько мне ещё раз извиниться? — видимо, он расценил молчание как плату за нанесённое моей гордости оскорбление.       — Разве тебя не предупреждали, что будет трудно? Ты ведь такой осведомлённый, — я едко усмехнулась и тут же поспешила вновь надеть маску безразличия. Что это? Я отвечала ему на флирт? Такое возможно? Будто горький привкус воспоминаний осел на языке, сладость прошлой, беззаботной жизни толкнулась о рёбра.       — Тётя Оша намекнула, что ты достаточно крепкий орешек, но я люблю решать задачки со звёздочкой.       — Что? Тётя? Мне не послышалось? — я аж подавилась листом салата и чуть позорно не зашлась кашлем. — Она твоя тётя? Со стороны не определить так сразу.       — Мы мало похожи, многие удивляются, — мужчина буднично отмахнулся, словно я была досаждающей мухой, и с интузиазмом принялся за пока ещё горячий ужин.       — Она угрожала, чтобы ты пришёл сюда, или подкупила?       — Она искренне хочет тебе помочь, — в его тоне отчётливо проскользнула теплота. — Её просьба походила на безысходность, если честно. Тётя Оша рассказывала о девушке, которую нужно срочно спасать. Я заинтересовался твоей судьбой и историей по-настоящему. Мне стало…       Он не договорил, подыскивая формулировку по-мягче.       — Любопытно? — подсказала я.       — Да, наверное. Тебя не трогает такая честность?       — Нет.       — Мне стало любопытно, каково это…       — Быть жертвой изнасилования?       — Жить после него, — настойчиво поправил Бен, — существовать в страхе и сомнениях.       — Говоришь так, словно сам ничего не боишься, — он выглядел забавно, гордо выпятив грудь вперёд и размахивая вилкой, как воображаемым оружием. Я улыбнулась и уже не спешила становиться серьёзной.       Эта улыбка, второй пункт списка, вышла естественной. А он ведь даже не старался, просто был собой и не прилагал усилий. Хитрый лис и пройдоха!       — Знаешь, трудновато в каждом поступке и действии не искать подвох. Кажется, что видишь в любом человеке… — я продолжила линию откровений, но осеклась, справляясь с удушливой волной слёз.       — Маньяка?       — У меня паранойя, да, в курсе. Но от свиданий и терапии свободнее не становится, только больше убеждаюсь в своём глупом сумасшествии, — я покрутила пальцем около виска, наконец признавая слабость.       — Хэй, мы сидим здесь вместе почти полчаса, — Бен с демонстративной задумчивостью уставился на стрелки циферблата, установленного в зале, а потом встрепенулся, догоняя мысль. — Ты, похоже, вполне умиротворена и спокойна. Смотришь мне в глаза открыто и не боишься, что я уволоку тебя за угол и причню вред. Ты даже улыбнулась, и не единожды за вечер. Тётя Оша сказала про три важных пункта доверия. «Взгляд. Улыбка. Касание». Мы уже прошли два из трёх. Но, если ты перестанешь сопротивляться и просто поверишь мне, мы оба преодолеем сложности: я закрою счёт и научу тебя доверять мужчинам, а ты наконец перестанешь пугаться и сможешь дышать полной грудью.       То, как постепенно распалялся Бен, что-то зажгло и во мне. Проникновенные слова чувственной патокой разливались по венам, согревая и убеждая. И хотелось верить, правда.       Мужчина раскрыл ладонь и призывно опустил её на столешницу, совсем рядом с моей рукой, но в то же время достаточно далеко — чтобы я преодолела оставшееся расстояние самостоятельно.       — Рискнёшь? — его пальцы дёрнулись в приглашающем жесте. Было ли мне страшно? Да. Могла ли я довериться ему? Без лишних сомнений. Он ведь уже добился большего, чем предыдущие участники терапии миссис Оши.       Я аккуратно вложила ладонь в его руку и ощутила приятное тепло и надёжное прикосновение. Целомудренное, но крепкое. Границы между телами будто исчезли, и я прониклась уверенностью.       — Речи о романтике не шло, говоришь?       — Импровизация, — заразительно рассмеялся Бен.