little letters

      Гилберт устало провёл тыльной стороной ладони по взмокшему лбу, отпечатав на смуглой коже след от рыхлой почвы, и отставил лопату. Т/И умилительно посмеялась над тёмной полосой под его густой чёлкой, спускаясь по скрипучим ступеням террасы и неся в руках стеклянный стакан и кувшин охлаждённого в погребе лимонада.       Весенний сад теперь выглядел просто чудесно благодаря упорным стараниям парня: повсюду в крохотных клумбах были высажены зеленеющие кусты будущих роз и пионов; редкие низенькие саженцы деревьев огибали вымощенную камнем дорожку, а колючая трава была аккуратно подстрижена; различные сорта сладких ягод терпеливо ждали на грядках своего часа, чтобы зацвести и после порадовать людей своими блаженными плодами.       Девушка подошла ближе и передала Блайту белоснежное «вафельное» полотенце, хранившееся в кармане её потрёпанного хозяйского фартука.       — Спасибо, — прошелестел его хрипловатый голос над поляной, где они оба находились. Т/Ф отметила, что Гилберт звучал как лёгкий майский ветерок, чьи ласковые прикосновения она ощущала на поалевших щеках. — Ещё немного, и я закончу работу.       Ей искренне захотелось, чтобы он больше никогда не покидал её сад.       На его чуть припухлых губах заиграла улыбка, напоминающая распустившуюся от тёплых солнечных лучей лозу винограда. В душе Т/И возникло едва утолимое желание вкусить его сочную мякоть.       — Спасибо тебе за оказанную помощь!       В который раз она благодарит его? И сама уже не упомнит.       Она совсем недавно обрела дом в Авонлее, сбежав от угнетающего прошлого, не дававшего покоя её смиренной душе, и слепо ища светлое будущее, приносящее лишь радость и успокоение, здесь, в Новой Шотландии. Блайт, добрый и участливый паренёк, оказался в числе первых, кто вызвался подсобить новой соседке с бытом. Он понимал, как трудно изменить жизнь и принять её дары, поэтому желал смягчить это потрясение юной леди.       — Ты делаешь слишком многое для меня, я останусь твоей вечной должницей.       Гилберт лишь посмеялся в ответ, принимая из рук девушки стакан с напитком и наслаждаясь ярким лимонным вкусом, обжигающим язык. Он не считал своё благодеяние вещью, за которую придётся платить, это был результат чистых помыслов и бешенно клокочущего от симпатии сердца, а не корысти.       Парень окинул Т/И долгим изучающим взглядом, прикрываясь пушистыми ресницами, и мучительно вздохнул. Эта девушка не была похожа на прошлых искусительниц его молодого пылкого сознания.       Её волосы имели чуть бронзовый оттенок и спускались с острых плеч гладким каскадом, немного завиваясь на кончиках прядей, а проникновенные глаза цвета морского прибоя в штормовой день смотрели с естественным напором и присущей дамам хитринкой. Черты лица дополняли тонкий нос с аккуратной горбинкой, шёлковая, как лепестки соцветий лилий, матовая кожа, соболиные брови.       Т/Ф была довольно-таки высока, но не выдерживала сравнения с самим парнем, оставаясь на уровне его крепкой шеи и выпирающих из-под хлопковой рубашки ключиц. Точённая фигура и изящные формы подчёркивались тугими корсетами платьев, а пышные ряды юбок скрывали наверняка стройные ноги.       Она отличалась спокойствием и рассудительным характером, и Гилберт часто находил в этом схожесть с самим собой. Она была застенчива, скорее, до сих пор напугана крутым поворотом судьбы, а также до безумия мила в своей природной неловкости. Такие девушки создавали вокруг себя романтичную ауру, пленяющую таких же романтичных натур.       Находясь рядом с Блайтом, она видела исходящую от него заботу и уверенность в совершаемых им поступках, и в её груди распускались бутоны, дышащие медовым ароматом майских первоцветов. Гилберт дарил ей тепло, надёжность и энергию, сам того не замечая.       Они не были знакомы даже три месяца, но видели друг в друге свет высоких и жарких чувств, страшась провозгласить о них вслух.       — На следующей неделе состоится ярмарка. Ты бы не хотела пойти туда со мной? — с надеждой спросил брюнет, представляя, как весело и безмятежно они смогли бы провести время наедине, поедая яблоки в карамели и стреляя по мишеням ради заветного приза. Впрочем, он боялся, что у столь утончённой и сдержанной девушки способно возникнуть нежелание опускаться до фривольных гулянок и потех, когда её усадьба до сих пор не готова принимать владелицу.       — Конечно, если ты приглашаешь, — Т/И кивнула головой, и ей показалось, что парень умиротворённо выдохнул. — Но разве твоя подруга не будет против?       Внутри Блайта что-то неприятно шевельнулось, словно червячок в поспевшем плоде. Вне сомнений, без слухов и сплетен о пылкой влюблённости к Энн Ширли в Авонлее не обошлось, и теперь Гилберт вполне догадывался, почему ещё Т/Ф держалась с ним скромно и обособленно, независимо.       Ядовитые слова уже достигли её ушей, но он не позволит им разрушить планы, выстраивающиеся в его голове ровным хрупким домиком из игральных карт.       — Нас с Энн ничто не связывает, если ты об этом. Я проведу весь этот день лишь с тобой, только согласись на моё скромное сопровождение.       — Ты словно упрашиваешь меня, — удивилась девушка, складывая ладони в области сердца. Её трогала эта невинная настойчивость.       — Я лишь желаю твоего счастья! — усмехнулся парень, внимательно впитывая её эмоции, анализируя их, подводя в голове итог предложения и не до конца понимая, утешителен ли он.       — Что ж, моё нутро подсказывает, что счастье где-то близко, руку протяни, — и в знак своей правоты Т/И подняла ладонь к плечу Гилберта, чуть сжимая плотную ткань его верхней одежды.       Воздух наполнялся сахарными майскими благоуханиями, бабочки парили будто в вязкой субстанции из-за этой сладкой тяжести на крыльях. Внутри Гилберта Блайта цвела, крепко проростая в органах и костях, надежда, а Т/И Т/Ф наконец почувствовала приближение долгожданной поздней весны, растапливающей снежные глыбы в её некогда окаменелом сердце.