little letters

      Крохотная семиконечная снежинка, кружась и сверкая в лучах послеполуденного солнца, нежно упала на вздёрнутый нос Т/И Старк. Она моментально растаяла и стремительной каплей опустилась по щеке на потрескавшуюся губу, такую же синюю, как лепестки любимых роз девушки. Та счастливо улыбнулась, заворожённая интригующим танцем тысяч снежинок в застывшем воздухе.       Поля Винтерфелла утопали в блеске первого снега, верхушки хвойных деревьев уже тяжело опустились под весом белоснежных шапок, мягкие сугробы, в которые так приятно было проваливаться, покрывали каждую пядь северных земель.       Удивительное зрелище!       Тёплый мех плаща надёжно обнимал девичьи плечи, некогда убранные в аккуратную причёску волосы растрепались и спрятались под лёгким слоем голубоватого инея. Атлетическое телосложение было скрыто плотной серой тканью с изображением герба дома Старков. Кончики пальцев ног онемели от холода, их даже не могли спасти сапоги, слишком уж долго леди Винтерфелла гуляла среди волшебной снежной сказки. Но, кажется, мороз совсем не волновал юную волчицу — она только сильнее распалялась и чувствовала небывалый прилив радости и озорства в бурлящей крови.       Это был её первый год в крепких объятиях наследника Железного трона, Рейгара Таргариена. Ощущения с каждым днём становились острее и ярче.       Хруст снега и топот копыт послышался позади, Старк резко обернулась, всё ещё по-детски смеясь. Её щёки красочно заалели, но оставалось неясным: послужило причиной тому появление Рейгара или время, проведённое вне стен родового замка.       Конь принца нервно озирался, пар валил из его ноздрей непрекращающимся столбом, а светлая шерсть даже с расстояния выделялась сезонной жёсткостью.       Парень в зимней одежде выглядел забавно, нелепо, но всё же величественно и статно. Выглядывающие из-под чёрного плаща ножны меча добавляли его образу воинственность и указывали на высокий статус. Без труда удавалось понять, что ему доставляет трудности местный климат, но Таргариен пока не желал покидать Винтерфелл. Ему хотелось провести как можно больше времени вместе с Т/И, не опасаясь ядовитого шёпота столицы и не таясь в тени от завистливых взглядов южан.       — Пора возвращаться в замок, любимая, — произнёс он. Лиловый цвет его глаз казался бледно-розовым в переливах солнечного света. Рейгар печально обвёл открывающийся вид просторов Волчего леса, мысленно подсчитывая, сколько ещё недель у них в запасе до возвращения в Королевскую Гавань.       Девушка заметила, что её жених серьёзно отвлечён этими расчётами, и её посетила чудесная, пускай и безрассудная идея.       Она медленно наклонилась к снегу, что заманчиво шуршал под подошвами сапог, зачерпнула его целую горсть, покалывающую руки без перчаток, и умелыми движениями начала мастерить маленький ровный снежок, чьей неумолимой целью являлся Рейгар. Она злорадно усмехнулась. Жажда приключений затуманивала молодой разум.       — Что ты… — слова Таргариена утонули в стоне неожиданности, острая резь холода обожгла открытый участок шеи и часть лица, грудную клетку сковала ледяная дрожь, а бледный подбородок невольно дёрнулся в сторону.       Под заливистый хохот возлюбленной Рейгар спешился и резво побежал ей навстречу, совершенно неловко погружаясь по колено в сугробы. Низкая температура Севера заставляла даже его фарфоровую, почти прозрачную кожу жутко краснеть.       Т/И смеялась настолько громко, что затаившиеся в лесной чаще птицы мигом вспорхнули в чистое небо, недовольно крича. Она действительно пыталась убежать подальше от парня, но была жестоко сброшена в снег его сильными руками. Рейгар повалился следом. Под вороты их одежды забились рыхлые сырые комья, а хоровод снежинок продолжал осыпать их фигуры сверху.       — Это было настоящим ребячеством, — ласково пожурил девушку обладатель платиновых волос. Он неотрывно и внимательно наблюдал за широкой, открытой улыбкой Т/И и её сбившимся дыханием. То же самое, впрочем, происходило и с ним.       — Тебе было весело, признай! Здесь ты можешь быть искренним, никто не осудит тебя и не будет смотреть косо, если ты поиграешь в снежки со своей невестой, как ребёнок, — голос девушки уже охрип и трескался, но она ощущала стягивающее живот наслаждение, о каком даже не мечтала раньше.       — Ты точно заболеешь, — в данный момент Рейгар пытался стать для неё зовом здравого смысла. Он хотел позаботиться о ней, о её благополучии, хоть и понимал сердцем — скорее он сляжет с лихорадкой и жаром, чем волчица Старков ощутит недомогание от простуды.       — Мне сейчас так хорошо, — прошептала Т/И, но Рейгар услышал каждый слог. — Мои Боги не дадут мне заболеть. И я помолюсь о твоём здоровье тоже.       — Ну спасибо, — с иронией воскликнул он, после чего почувствовал сладкое прикосновение холодных губ Т/И к собственным. Строптивый и дерзкий язык девушки выводил различные узоры, пока Таргариен не впустил его во влажный рот.       «Ледышка, — пронеслось в его мгновенно смешавшихся мыслях. — Придётся часа два отогревать её в горячих душистых ваннах».       Он хотел бы поворчать, указать Старк, каким подростком она оставалась на пороге их брака, но только ликовал внутри от безудержной любви к молодой леди Винтерфелла и ощущения холода, что стекало по его спине растаявшими льдинками.