little letters

      Я удручённо вернула ртутный градусник, за долгое время эксплуатации успевший покрыться мелкими царапинами, в его стеклянный футляр и устало откинулась на взбитые заботливой рукой матери белоснежные подушки.       Тяжёлый вздох вырвался из груди с примесью напряжённого хрипа — температура не спадала на протяжении последних нескольких дней, и я ощущала сильный жар во всём теле и неприятную ломоту, переходящую в дрожь. Кажется, появился реальный шанс провести оставшиеся каникулы в постели, обмотавшись бумажными салфетками, тоннами поглощая противные таблетки и запивая их сиропом от кашля. Досадный случай.       Глаза наливались болезненной тяжестью, рисуя под опущенными веками искры и круги, а сознание постепенно ускользало в страну серых бессмысленных сновидений, пока я не вздрогнула от глухого удара плотного снежка о стекло.       Моё окно выходило в пустынный сад, застеленный блестящим покрывалом с начала зимы, где голые ветки яблонь и карликовых кустарников мерцали под слоем холодного инея, а на зубчатом заборе покоились пушистые шапки из комков замёрзших снежинок. Этот сад был истинной гордостью моего отца — он трепетно и любовно ухаживал за ним до самого последнего мгновения, когда ядрёные морозы окутывали землю, и с первых часов, когда приятная весенняя свежесть проникала в лёгкие.       Обессиленно покинув нагретое ложе, я аккуратно приоткрыла штору, наткнувшись взглядом на довольное лицо Стайлза, подсвеченное тусклым лучом декабрьской луны. Из его полуоткрытых бледных губ витиевато вырывался сизый пар, растворяясь в глубокой темноте, щёки и нос пылали ярким румянцем, а забавная вязаная шапка чуть съехала на брови.       В целом он выглядел безмерно счастливым, жадно впиваясь в черты моего лица, словно забыл их геометрию, что заставило меня невольно улыбнуться и удивиться запоздалому гостю.       Поспешив — не без труда — открыть одну створку, я доверчиво пустила воздух в комнату, потоптавшись на ковре от покалывающего ощущения в босых ступнях и звонко постучав рядами зубов друг о друга.       — Т/Ф, я не смогу себе простить, если не увижу тебя перед Новым годом! — торопливо воскликнул брюнет, смешно заикаясь от чарующего кровь холода. Стоило отметить, что на дворе была та самая ночь, плавно переходящая в тридцать первое число, и Стайлз не врал — он действительно мог вступить в следующий год, даже не встретившись со мной напоследок в текущем.       — Стилински, существует входная дверь, и вообще… — но настырный парень, наскоро снимавший объёмную по размерам куртку цвета хаки с искусственной меховой накидкой, договорить мне не позволил.       — Твоя мама не впускает меня с тех пор, как ты заболела, заботясь, чтобы я не подхватил чёртову простуду.       Я расслышала нотки обиды в его спешных причитаниях. Он, без сомнения, любил и уважал мою мать, но, по всей вероятности, не прощал ей запрета на мимолётные свидания. Это позабавило меня.       — Да, а оставшись без куртки, ты её, конечно, не подцепишь, — театрально усмехнулась я, скрещивая руки на груди и будто стараясь показаться ещё одной строгой блюстительницей чужого здоровья.       — Это же для тебя, надевай, — пояснил Стилински, доставая из принесённого пакета второй элемент верхней одежды и быстро накидывая на собственные худые плечи. Предусмотрительно.       — Что ты задумал? — я послушно надела куртку, плотно, до подбородка, застёгивая замок и поднимая капюшон, пряча под него собранные в хвост волосы. На выкрашенной белым батарее которые сутки сохли мои старенькие угги. Я молниеносно схватила их и натянула на голые ноги.       — Просто хочу провести предпраздничную ночь вместе с тобой! — брюнет галантно предложил мне раскрытую ладонь, зазывая выбраться на улицу через подоконник. С ума сойти, как романтично и глупо — сбегать из собственного дома на задний двор ради нескольких минут в объятиях парня, мучаясь от насморка и постепенного онемения конечностей.       — Только недолго, ладно? — я жутко волновалась за самочувствие Стайлза и собственные потенциальные осложнения.       — Договорились, — он кокетливо подмигнул, пританцовывая от низкой температуры воздуха и пытаясь таким образом хоть немного согреться.       Это было волшебно! Раньше я думала, такие сюжеты случаются лишь в сказках, когда сердце неистово стучит, разрывая грудную клетку, от повисших между людьми слов, которые не нуждаются в озвучивании, от нежности прикосновений дыхания, когда парень пытается отогреть озябшие пальцы возлюбленной, от накатывающего волнами беззаботного смеха. Но это оказалось крышесносной реальностью, окутавшей нас прямо сейчас.       Мы по-детски играли в снежки, пытаясь слепить более округлые снаряды, и грузно падали в высокие сугробы, имитуруя благословенных ангелов, расставив руки и ноги широко в стороны, прятались за потрескавшимся стволом дерева, под которым проводили многие летние вечера, наслаждаясь только что сорванными спелыми плодами и сладкими поцелуями.       — У меня есть подарок для тебя, Т/И, — Стайлз внезапно остановился, крепко замыкая меня в медвежьи объятия.       Я совершенно не ожидала этого момента, ведь мой сюрприз так и остался на полке магазина — я всё откладывала покупку новой биты для парня, а теперь всей душой жалела, что не приобрела её раньше. Надеюсь, доставка на дом сработает, иначе было бы ужасной ошибкой показаться эгоисткой и плохой девушкой в его глазах.       Он достал маленькую продолговатую коробочку, выполненную искусным мастером с изящными узорами, отчего я непроизвольно ахнула.       — Коробочки уже вполне достаточно! — я пыталась нелепо пошутить и смягчить эти волнительные минуты. Конечно же, подарком было то, что находилось внутри.       — Открывай уже, — мило хихикнул парень, не сводя с меня тревожного взгляда. Я осторожно откинула крышку, поражаясь неземной красоте представшего передо мной браслета из тонкого сплетения трёх кольцевидных цепей. — Что скажешь?       — Боже, милый, он прекрасен, просто восхитителен. Но, наверное, очень дорогой, правда? — не знаю, почему я расстроилась от собственной фразы — не хотелось, чтобы Стилински сильно тратился на девушку, которая даже не подошла с должной ответственностью к качественной организации подарка для него самого.       — Чепуха, ты достойна и большего, — ласково произнёс брюнет, медленно опускаясь ко мне и даря блаженный поцелуй, уносящий мои мысли далеко за пределы сада.       Импульсы тепла проникли через губы во всё тело, заряжая его любовной энергетикой. Горячее дыхание Стайлза значительно диссонировало с холодным воздухом, отчего кожу приятно щипало, а кончики пальцев простреливала приторная нега.       — Т/И! — голос отца разрезал мечтательную тишину ночи, заставляя нас испуганно оторваться друг от друга, точно нашкодивших подростков. Хотя именно такими мы и являлись.       Папа зло глядел на две копощащиеся фигуры с верхнего этажа, даже не запахнув домашний халат, пыхтел и грозился расправиться с «растлителем своей маленькой дочурки», а я заливалась смехом, следя за тем, как Стилински пытается перепрыгнуть высокий забор и скорее забраться в голубой джип, припаркованный среди бескрайних сугробов.       — С наступающим Новым годом, любимая! Поздравляю и Вас, И/О! — забавно кричал он, ковыряясь ключом в замочной скважине водительской двери. Выглядело очень комично. Думаю, соседи не пропустили эту сцену, с интересом прилипнув к своим окнам.       — Я люблю тебя, Стайлз!       — А я убью тебя, Стайлз! — по-прежнему взрывался мой отец, демонстрируя мощь своих широких ладоней, сжатых в кулаки.       — Успокойся, дорогой, они ещё дети, — хихикала мама, появившись в моей спальне и подставляя трёхногую табуретку под окно, чтобы мне было удобнее приземлиться на деревянный пол.       Я вымученно улыбнулась ей, благодаря за понимание, и, в последний раз кинув взгляд на машину Стилински, захрустела снегом, направившись к дому.       Отмечу также, что первой в гости смогла наведаться уже я, ведь Стайлз слёг с простудой тридцать первого декабря.